КАББАЛА ВЛАСТИ

Шамир Исраэль

Есть в интеллигентной среде так называемые «неприличные темы», которые мало кто рискнёт затронуть: мировой заговор, протоколы сионских мудрецов, «кровавый навет» и т. п. Исраэль Шамир, журналист и писатель, рискнул и объявил крестовый поход против ксенофобии, шовинизма и сионизма. Он посмел тронуть «за живое» сионских мудрецов. Шамир ненавидит насилие во всех его проявлениях, особенно насилие власти над «маленьким человеком», будь это еврей, палестинец, американец или русский. «И если насилие не остановить, — говорит он. — Апокалипсис неизбежен».

КАББАЛА ВЛАСТИ

Исраэль ШАМИР

ПОЛИТИЧЕСКИЙ БЕСТСЕЛЛЕР

МОСКВА

«АЛГОРИТМ»

2008

УДК 329 ББК 66.5 Ш 19

Оформление серии А. Новикова

Ш 19 Каббала власти / Исраэль Шамир. — М.: Алгоритм, 2008. — 544 с. — (Политический бестселлер).

ISBN 978-5-9265-0350-7

© Шамир И., 2007

ЧАСТЬ I ПАЛЕСТИНА

ЗЕЛЁНЫЙ ДОЖДЬ ЯСУФА

Сбор олив сродни перебиранию чёток - это такой же успокаивающий, нежный и чувственный процесс. Восточные мужчины носят на запястьях «месбаха» - чётки из дерева или камня. Вызывая в памяти молитву, они успокаивают издёрганные нервы, но оливы ещё лучше - они живые. Они как деревенские девушки: нежные, но не хрупкие. Собирая их, ощущаешь прилив бодрости: всё так хорошо получается! Они отделяются от ветки без страха и сожаления, легко скатываются в ладонь и падают на мягкие подстилки, заботливо разложенные на земле.

Пришла пора собирать урожай, и ни одно деревце на террасированном склоне холма не останется без внимания. Люди отправляются на сбор олив целыми семьями. Толпясь под деревьями, забираясь на стремянки, они образуют картину, достойную пера Питера Брейгеля Старшего. Мы собираем оливы вместе с семьёй Хафеза. Впятером или вшестером мы стоим под густыми ветвями раскидистого, узловатого старого дерева и перебираем живые чётки нашей госпожи - благословенной Палестины. Дочка сильного и ловкого Хафеза, семилетняя Роан, с волосами цвета спелой пшеницы, небесно-голубыми глазами, непривычными для иностранца, но весьма распространёнными в этих краях, и усмешкой на губах, забралась на самую верхушку дерева. Оливы, которые она срывает, зелёным дождём сыплются нам в руки, на плечи и на головы. Перед тем, как перейти к новому дереву, мы поднимаем подстилку за края, и в руках у нас оказывается целый мешок олив. Рядом щиплет траву светло-серый ослёнок. Он набирается сил, ведь всю обратную дорогу ему придётся тащить эти мешки на себе.

Мы собираем оливы в Ясуфе, блаженной в своём уединении горной деревне. Её высокие и просторные дома, построенные из мягкого светлого камня - свидетели её былого процветания, достигнутого неустанным трудом. Широкие лестницы поднимаются к плоским крышам, на которых жители деревни отдыхают тёплыми летними вечерами, наслаждаясь прохладным бризом с далёкого Средиземного моря. Вокруг множество гранатовых деревьев. В описании Палестины, сделанном тысячу лет назад современником Вильгельма Завоевателя, деревня Ясуф упоминается в связи с обилием гранатов и мудростью её уроженца, просвещённого шейха Аль-Ясуфи, который прославился в далёком Дамаске.

Если это не рай, то место, очень на него похожее. В эту деревню, построенную на гребне холма между двумя долинами, мы прибыли вчера. Прямо над ней, на вершине холма, стоит древнее святилище, «бема», где предкам Хафеза и Роан доводилось наблюдать чудесное единение небесных и земных сил. Жители деревни часто приходят сюда в поисках душевного успокоения, как когда-то делали их предки, жители небольшого израильского княжества: мы на Святой земле, и для её обитателей ежедневное приобщение к божественному так же привычно, как и ежедневная порция тяжёлого труда. Библейские цари пытались запретить местные бемы и монополизировать веру в централизованном храме, более удобном для контроля и налогообложения, но простой народ предпочитал для ежедневного богослужения местные святилища. Крестьяне сохранили двухуровневую религиозную систему, в которой соединяются локальная и универсальная веры. Она чем-то схожа с синтезом синтоизма и буддизма в Японии. Эти люди религиозны, но не фанатичны. Они не носят строгих мусульманских одеяний, а женщины не закрывают свои хорошенькие лица. Эти два аспекта религии - локальный и универсальный - существуют тысячелетиями и успели тесно переплестись между собой. Храм превратился в великолепную омейядскую мечеть Аль-Аксы, а в беме Ясуфа люди и по сей день молятся своему Богу

Старые деревья, освящённые веками… За свою долгую жизнь они слышали много клятв и видели много тайн. Родничок с чудодейственной водой, не высыхающий даже в июльскую жару и отдыхающий дождливой зимой, священная могила, которая меняла своё название вероятно много раз с незапамятных времён, а сейчас называется «Шейх Абу-Зарад». Руины, сохранившиеся с первых дней существования Ясуфа: деревня появилась более четырёх тысяч лет назад, и с тех пор всегда была населена. В библейские времена она принадлежала колену Иосифа - сильнейшему из колен Израилевых.

ОДА ФАРРИСУ ОДЕ, ИЛИ ВОЗВРАЩЕНИЕ РЫЦАРЯ

Никому не разрешается въезжать в Сектор Газа или выезжать из него. Он окружён колючей проволокой, ворота заперты, и даже если у вас есть все необходимые документы, вы не сможете посетить крупнейшую в мире тюрьму строгого режима, в которой живут более миллиона палестинцев. Некогда легендарная израильская армия превратилась в простую тюремную стражу. Тактика Армии обороны Израиля была сформулирована ещё в тридцатые годы: «Не нужно убивать миллион: убивайте лучших, а остальные сами не будут высовываться». Впервые этот метод применили британцы при помощи еврейских союзников во время подавления палестинского восстания 1936 года. С тех пор были истреблены тысячи лучших сынов и дочерей этой земли, потенциальная элита палестинского народа. И сегодня израильская армия снова использует тот же генеральный план по «усмирению строптивых туземцев» путём планомерного отстрела потенциальных мятежников.

Их работа проста: у израильтян сильнейшая армия на Ближнем Востоке, Израиль - крупная ядерная держава, имеющая в своём распоряжении любое оружие мира, в то время как у содержащихся фактически под стражей палестинцев есть только камни и «Калашниковы», которые можно пересчитать по пальцам. Недавно израильтяне перехватили гружёный оружием катер, направлявшийся в Сектор Газа. Армия хвасталась этим как крупной победой, однако выразила «беспокойство». Было бы из за чего беспокоиться! С 1973 года израильская армия редко встречала ответный огонь. Еврейские солдаты успели привыкнуть к непыльной работе. Они предпочитают стрелять в безоружных детей.

Газа - это фантастика, ставшая реальностью: происходящее там напоминает сюжет второсортного фильма вроде «Планеты-тюрьмы», однако за забором из колючей проволоки скрыта тайна: несломленная воля палестинского народа. И пусть сюжет второсортный, но его герои, мужчины и женщины - это актёры высшей пробы.

Эту тайну донёс до нас посланец палестинского народа, тринадцатилетний Фаррис Оде. Это был юный палестинский Давид. На бессмертном снимке Лорана Ребура, фотографа Associated Press, мы видим его сражающимся с еврейским Голиафом на окраине Газы. Бесстрашный Фаррис бросал камни в бронированного монстра с грацией святого Георгия, одного из самых почитаемых палестинских святых. Он сражался с врагом с беспечностью деревенского мальчишки, отгоняющего злую собаку. Снимок был сделан 29 октября, а через несколько дней, 8 ноября, мальчик был хладнокровно убит еврейским снайпером.

От него остался образ героя, плакат, который можно поставить в один ряд со знаменитым плакатом-портретом Че Гевары, имя, которое можно произнести на одном дыхании с именем Гавроша - отважного маленького повстанца с баррикад Парижа из романа Виктора Гюго «Отверженные», ставшего символом непокорённого и несгибаемого человеческого духа. Он как будто был прислан сюда из другого времени - времени, когда героизм ещё не превратился в грязное слово, когда люди шли на войну, готовые сражаться и умирать ради благородного дела. Его имя и фамилия очень символичны: Фаррис означает «рыцарь», а Оде - «возвращение». Его образ воистину напоминает о возвращении славных рыцарей былых времён. Этот дух совершенно чужд дешевому коммерческому гедонизму, доминирующей идеологии наших дней, активно насаждаемой американской массовой культурой. Наследие Фарриса - знак провала израильского генерального плана. Юный мятежник был рождён в израильской оккупации и умер, бросив вызов солдатам Армии Обороны Израиля.

КРАЕУГОЛЬНЫЙ КАМЕНЬ НАСИЛИЯ

В то время, как F-16 вновь бомбят палестинские города, а молодые бойцы вновь приносят в жертву свои и чужие жизни, Мартин Индик со страниц New York Times возвещает об «эскалации Насилия»[1]. Ему греческим хором вторят сообщения ВВС и CNN о «Насилии в Палестине». Буш со своего Олимпа в очередной раз призывает «разорвать порочный круг Насилия». Это безликое и беспричинное «Насилие», видимо, следует писать с заглавной буквы, как «Гнев» в первой строке «Илиады».

Эта бессмертная поэма начинается с призыва «воспеть Гнев Ахиллеса». В мире Гомера «Гнев» (как и «Ярость», «Война», «Любовь», «Надежда») - «субстанция персонифицированная». В наши дни мы видим скорее «гневного Ахиллеса» или «жестокого мужа», чем Гнев или Жестокость как таковые, однако, когда обидчиком является государство Израиль, мы возвращаемся к гомеровскому видению Насилия как самостоятельной сущности, забывая о том, что насилие- это отвратительное поведение человека. Люди всерьёз обсуждают, как «покончить с Насилием» и установить Мир.

В действительности же Насилие не существует само по себе, как например, погода. Насилие кем-то производится, и обычно мы можем определить, кем именно. Так было, когда был инициирован миротворческий процесс Митчелла, и количество убитых за день медленно поползло вниз. Тогда еврейские фундаменталисты заложили краеугольный камень Третьего Храма, а армия подкрепила их действия волной убийств в Наблусе и Рамалле. Бойцы Шарона продолжали резню, пока их не остановил ответный взрыв смертника.

Это не было случайным совпадением. Еврейские элиты в Израиле, и в Америке хотят продолжения восстаний в Палестине. Им нужен не мир, а конфликт малой интенсивности. Война с палестинцами позволяет лидерам Израиля сохранять согласие между своими разнородными сообществами, не давая им вцепиться друг другу в глотку. И, что особенно важно, война помогает еврейским лидерам по всему миру в их нелёгком труде по возрождению обветшалой средневековой структуры - Мирового Еврейства. Поэтому не имеет смысла бороться против «Насилия» и за «Мир». До тех пор, пока существует государство, проповедующее идеологию еврейского превосходства, оно всегда будет поддерживать насилие и избегать мира.

Недавние убийства имели целью скрыть под горой трупов провокацию с закладкой камня. Значение и без того невразумительного ритуала было ещё более затемнено ведущими СМИ, а все упоминания о нём таинственным образом испарились. Например, 3 августа'2001 года агентство Reuter сообщило: «Израильская полиция штурмовала Храмовую гору, именуемую мусульманами аль-Харам аль-Шариф. Штурм был произведён после того, как палестинцы забросали камнями евреев, молившихся у Стены плача».

ЦВЕТЫ ГАЛИЛЕИ

Когда в 1543 году подгоняемые тайфуном португальские шхуны приблизились к берегам Японии, остолбеневшие моряки не могли поверить собственным глазам: тёплым весенним днём тропический остров был погребён под снегом. Они стали свидетелями настоящего восьмого чуда света, цветения сакуры, дикой японской вишни. Когда благодатные небеса даруют земле этот сезонный дар, японцы забывают жён и детей, трудовые обязанности, работодателей и счета: они сидят под цветущими деревьями, пьют сакэ и пишут стихи, короткие и отточенные, как кинжалы.

Вот почему в эти дни, оставив за спиной наши рукотворные беды, я сижу под светлым облачком дерева и смотрю на прекрасное бело-розовое цветение миндаля, покрывающего холмы Галилеи. Эти прекрасные цветы - наша разновидность японской сакуры, они тоже дают возможность предаться спокойному созерцанию. Аромат мёда струится в воздухе, а небеса кристально чисты. Жёлтые маргаритки танцуют в сочной зелёной траве у корней миндаля, рассыпанные между фиолетовым цветом цикламенов и кровавым - анемонов. Монументальные декорации (как в театре) заднего плана - мощная снеговая шапка Джабаль аль Шейх (горы Хермон). Палестина - сестра Японии. Эти холмистые страны населены упрямыми горными племенами, держащимися за свои обычаи и традиции.

При всём сходстве ландшафта есть и различия. Холм, на котором мы сидим (весь белый, как пена прибоя в Яффе), скрывает руины деревни. Если бы мы находились в Японии, она наверняка была бы жива и галдела бы человеческими голосами. Деревня Бирим мертва уже пятьдесят лет. Она прекрасна даже в смерти, как Офелия, несомая рекой на прерафаэлитских картинах Милле. Нет, она не разрушена войной. Но её христианские жители были выселены из своих домов после войны 1948 года. Им приказали временно выехать, на неделю или две, из соображений «безопасности». У них не было выбора - они поверили израильским офицерам и оставили свои дома. Еврейские сапёры взорвали деревню, а церковь обнесли колючей проволокой. Крестьяне обратились в израильский Верховный суд, в правительство, назначались комиссии и подписывались петиции. Ничего не помогло. С тех пор прошло пятьдесят лет, а они так и живут в соседних деревнях, и только по воскресеньям возвращаются молиться в свою церковь. Их земли присвоили себе их еврейские соседи, но они и по сей день приносят сюда своих умерших, чтобы захоронить их на церковном погосте, под сенью креста.

До прихода израильской армии эта стёртая с лица земли деревня с се осиротевшей церковью была домом для христиан Бирима. Веками они жили под властью ислама, в мире со своими мусульманскими соседями из Неби-Иоша и древней сефардской еврейской общиной близлежащего Сафеда. Эта. Герника Галилеи опровергает миф о «войне цивилизаций», в соответствии с которым иудео-христианская цивилизация противостоит ужасному исламу. Среди последователей этого мифа, созданного Самюэлем Хантингтоном можно обнаружить друга Марка Рича и новоявленного гражданина Нью-Йорка У Дж. Клинтона, и друга А. Шарона, Дж. У. Буша.

Дела на Ближнем Востоке обстояли плохо и до нынешних наездов на мусульман. Но произраильские учёные мужи в New York Times цитируют леденящие кровь стихи Корана о джихаде и пересказывают старинные рассказы о религиозных войнах и преследованиях в «доказательство» исламской жестокости и нетерпимости. Еврейская леди из высшего класса, Барбара Амиэль, супруга поклонника Пиночета и медиамагната Конрада Бл эка, пишет sotto voce[1] об исламской «нетерпимости» и еврейской «умеренности». Чтобы разжечь ненависть, израильское лобби дёргает за все верёвочки. До возвышения Израиля арабские шейхи изображались как романтические герои в фильмах с Рудольфом Валентино в главной роли. Сегодня произраильские продюсеры Голливуда штампуют пропагандистские фильмы о небритых мусульманских террористах в манере Эдварда Д. Вуда-младшего. Новое предубеждение усиливается в сотни раз Христианским сионистским конгрессом, на котором раздаются голоса в «защиту христиан Палестины от мусульманских (!?) преследований». Эти люди определённо не бродили среди руин Бирима.

ПРУД МАМИЛЛЫ

Время ускорило свой бег. Ещё вчера мы не смели назвать израильскую политику официальной дискриминации палестинцев жёстким словом «апартеид». Сегодня, когда танки и ракеты Шарона утюжат беззащитные города и деревни, этого слова уже не хватает. Применяя его к Израилю, мы напрасно обижаем белых расистов Южной Африки. Они, по крайней мере, не посылали артиллерию и танки против мирного населения и не душили Соуэто кольцом блокады. Они не пытались отрицать, что их кафиры тоже люди. Еврейские расисты пошли гораздо дальше. Они вернули нас, как по мановению волшебной палочки, в мир Иисуса Навина и царя Саула.

В поисках подходящего слова корреспондент газеты Independent Роберт Фиск предложил назвать события в Палестине «гражданской войной». Если это гражданская война, то заклание ягненка - бой быков. Слишком неравны силы сторон. Нет, это не «гражданская война», это ползучий геноцид.

В этом месте хороший еврейский публицист должен вытащить носовой платок и воскликнуть: «Как мы, вечные жертвы преследований и погромов, можем совершать подобные преступления!» Не ждите, затаив дыхание, этой реплики. Евреи совершали геноцид в прошлом и вполне способны его повторить.

Евреи не более кровожадны, чем остальное человечество. Но безумная мысль об избранности, мания превосходства - расового и религиозного - движущая сила любого геноцида. Если ты веришь, что сам Господь Бог избрал твой народ править миром, если ты серьёзно считаешь других «недочеловеками», тебя покарает тот самый Бог, имя которого ты помянул всуе, но превратит он тебя не в безвредную лягушку, а в маньяка-убийцу. Когда японцев поразил вирус этой болезни в 1930-х, они раскурочили Нанкин и ели печень пленных. Немцы, одержимые комплексом арийского превосходства, завалили Бабий Яр трупами. Вдумчивые читатели библейских книг Иисуса Навина и Судей, отцы-основатели Соединённых Штатов, примерили на себя корону избранничества, и почти полностью истребили индейцев.

Еврейская мания избранности не раз приводила к геноциду. Возле Яффских ворот Иерусалима некогда стоял небольшой полупромышленный район Мамилла, несколько лет назад разрушенный строителями жилых домов. На его месте они воздвигли гигантскую подземную автостоянку и уродливый комплекс домов для сверхбогачей, граничащий с роскошным отелем «Цитадель Давида». Чуть подальше сохранилось старое кладбище Мамиллы, где погребены арабские вельможи, пришедшие с Омаром в 638 году, и пруд Мамиллы - прямоугольный водосборник размером со стадион и глубиной в пять метров, выкопанный по приказу Понтия Пилата. Когда в нём нет воды, он похож на большой котлован. Неподалёку от пруда, в ходе строительных работ было обнаружено пещерное захоронение с сотнями и сотнями черепов и костей. Оно было украшено крестом и надписью: «Одному Богу ведомы их имена». Журнал Biblical Archaeology Review (издатель - американский еврей Гершель Шанкс) напечатал длинную статью[1] израильского археолога Ронни Райха об этой находке.