Лебединая дорога

Семенова Мария

Драконьи корабли викингов, сынов морского бога Ньерда, шли через бурные воды и страшные штормы. Они покинули родину, чтобы вступить на Лебединую Дорогу — на странный путь к пока еще неизвестному новому дому. Нечего терять было этим воинам, оставившим прошлое позади, не пугали их великие опасности и кровавые битвы, ибо павшие в сражениях воссядут в Вальгалле, Чертоге Одина, а выжившие покроют себя славой.

Драконьи корабли шли в чужие земли, где правили не Асы и Ваны людей севера, но славянские Даждьбог и Ярила... Дальше и дальше вела дружину лебединая дорога.

Мария Семенова, основоположник жанра «русское фэнтези», всегда пишет о сильных людях. В морском абордажном бою и на стенах пылающего города, в снежных горах и черной непроходимой чаще, в темнице и небесном чертоге ее герои до конца стоят за правду, идут на смерть, защищая друзей, и побеждают зло силой добра.

КНИГА ПЕРВАЯ

НА ЧУЖОМ БЕРЕГУ

Часть первая

МОРСКОЙ ДОМ

Далеко-далеко, над самым сердцем океана, в ночной тьме закручивался облачный водоворот. Половину населенного мира покрывала его непогожая сень. По краям ласкал землю тихий весенний дождь, дарующий плодородие полям. Ближе к середине гремели грозы, проносился порывистый ветер. А над Западным морем клубилась косматая тьма.

От горизонта и до горизонта пировал бешеный вихрь, и оскаленное море сотрясало береговые кручи. Ветер гнул сосны и ворошил земляные крыши домов.

Вдали от берега под летящими тучами одна за другой катились черные горы.

Ветер срывал тяжелые гребни и нес их прочь, и трудно было понять, где кончалась вода и начиналось небо.

Вдали от берега погибал корабль. Буря разорвала его парус, расшатала деревянные члены. Волны перебрасывали одна другой разваливавшийся, переставший сопротивляться остов.

Часть вторая

ЛЕБЕДИНАЯ ДОРОГА

Той зимой в провалах черного неба нередко загорались огни. Когда одноцветные, когда радужные, они то неподвижными столбами стояли у горизонта, то колыхались, как покрывала. Иногда огни даже разговаривали, и тогда с неба слышалось шуршание и треск.

Звениславка, особенно по первости, всякий раз выскакивала взглянуть на чудо… Хельги выходил следом и, кажется, смотрел больше на нее, чем на небо.

Потом он объяснил ей природу этих огней:

— Где-то совершаются большие дела, и туда спешат девы-валькирии… А мы видим отблеск их оружия и брони!

Большие дела и вправду творились. Но только не на севере, а на юге, в Вике, где утверждал свою власть Харальд Косматый.

КНИГА ВТОРАЯ

ДАЖДЬБОГОВЫ ВНУКИ

Часть первая

ЗА КОНУНГА!

Князь Чурила Мстиславич вошел в гридницу, прошагал к своему месту, остановился так, что за плечами метнулся вышитый плащ:

— Думу думать станем, дружина старшая, мужи лучшие, именитые бояре!

Старый князь Мстислав сидел около сына, молчал. Меховая шуба кутала ноги, длинные седые усы свисали на грудь. От самого княжеского стольца до входной двери на дубовых лавках в два ряда сидела старшая чадь. Были здесь кряжистые деды, помнившие Мстислава молодым и лихим. Были важные середовичи. И отчаянная молодежь, готовая с Чурилой хоть сейчас и в воду, и в огонь, и на самого хазарского царя.

В окна гридницы заглядывало раннее утро. — Поди, Людота коваль, — позвал Чурила негромко. — Сказывай.

Только тут заметили вошедшего с князем. Робея, вышел он на середину — лохматый, невзрачный, одетый в обноски. Отвесил поклон совету да князю. Глянул на Чурилу и оробел еще больше. Не тот Мстиславич стоял перед ним, совсем не тот, с которым, довольные, кончив работу, из одного ковша пили они квас в лесной мастерской…

Часть вторая

ДО ОГНЯ И КОСТРА

Домостройничал в семействе Лют. Все слушалось его в избе, поднятой, между прочим, его же собственными руками, без сторонней подмоги. Сам выбирал подходящее место, сам клал посередине того места деревянный кружок, испрашивая знамения у Богов. А как забрались под деревяшку муравьи, сам прирезал петуха, сам зарыл в основание дома лошадиный череп. Да и пошел таскать из лесу загодя приготовленные бревна, кладя венец за венцом… То-то забот прибавилось тогда Долгождане: не надселось бы на непосильной работе единственное чадо! С нее с одной, с деда да с мальца — какая помощь? Только что надрать на болоте сухого белого мха да проконопатить им стены.

Но Лют без особенных бед насадил на кровлю охлупень. А там понемногу и вселились: на первую ночь заперли в избе курицу с петухом. И когда наутро те встретили их невредимыми, перенесли в новый дом прежнего домового, заманив его в стоптанный лапоть… И разожгли первый огонь от угольев, взятых в старом жилье.

Немало подивился сам князь Чурила Мстиславич, когда ехал однажды лесом и завернул проведать. Игрушечкой стояла новенькая изба, украшенная резными причелинами, творениями деда Вышки. И на теплой земляной крыше, диво, уже покачивали головками цветы.

— Сам? — только и спросил Чурила. Ибо даже к нему гордый Лют за подмогой не обращался…

Впрочем, жиреть его дому было особенно не с чего. Видга это понял сразу.