Скиталец

Корнуэлл Бернард

XIV век. Столетняя война. Англичане и французы бьются со звериной жестокостью, свирепо и безжалостно. Грабительские рейды разоряют землю Франции. Измученная и опустошенная войной страна находится на грани гибели. В Британии же идут кровопролитные стычки между английскими и шотландскими отрядами.

В это время на территории, охваченной ужасами войны, английский лучник Томас из Хуктона разыскивает священную реликвию, принадлежавшую его отцу. Он надеется только на собственные силы и помощь немногочисленных друзей. Но святыня нужна главам противоборствующих сторон, и они не остановятся ни перед чем, чтобы помешать Томасу. Ведь реликвия — это Святой Грааль, который может даровать победу в войне.

Часть первая

Стрелы на холме

Англия, октябрь 1346 года

Стоял октябрь, месяц ежегодного умирания природы, когда перед наступлением зимы крестьяне забивают скот, а северные ветры дышат стужей. Осень уже вызолотила каштаны, кроны буков казались объятыми пламенем, а дубовая листва — отчеканенной из бронзы. Томас из Хуктона вместе со своей подружкой Элеонорой и другом, священником Хоббом, добрались до затерянной в холмах фермы, когда уже пал сумрак, так что отворить им хуторянин отказался, однако через дверь крикнул, что путники могут заночевать в хлеву. Под шелест дождя Томас завел их единственную лошадь под полуразвалившуюся соломенную кровлю, где гости обнаружили поленницу дров, шесть свиней за крепкой оградой из жердей и множество разбросанных перьев: похоже, тут недавно ощипали курицу. Это напомнило отцу Хоббу, что нынче день Святого Галла, и он тут же поведал Элеоноре, как сей благословенный муж, вернувшись домой в зимний вечер, увидел уплетающего его ужин медведя.

— Святой велел зверю убираться, — рассказывал священник. — Уж он-то знал, как с ними разговаривать. Однако потом передумал и послал зверюгу за хворостом.

— Да, я видела это на картинке, — откликнулась Элеонора. — Кажется, этот медведь потом стал его слугой, верно?

— Стал, — подтвердил отец Хобб, — а все потому, что Галл был святым человеком. Медведь, он ведь кому ни попадя хворост таскать не станет. Только святому, это уж точно.

* * *

Томас, отец Хобб и Элеонора проследовали за приором и его монахами, продолжавшими распевать свои гимны, хотя уже и не так стройно, ибо они порядком запыхались. Покров святого Кутберта, колыхавшийся над их головами, привлек женщин и детей, которые, не захотев остаться в глубоком тылу, где они не могли видеть своих мужчин, тоже тянулись вверх по склону с запасными связками стрел. Томас хотел пойти побыстрее, обогнать монахов и разыскать людей лорда Аутуэйта, но Элеонора намеренно отставала, и он сердито повернулся к ней.

— Ты можешь прибавить шагу? — проворчал он по-французски.

— Могу, конечно. Так же, как ты можешь обойтись без этой битвы.

Отец Хобб, который вел лошадь, даже не разумея ни слова, по тону понял, о чем речь. Он вздохнул, за что Элеонора наградила священника сердитым взглядом.

— Тебе нет надобности лезть в эту драку, — продолжила она.

* * *

То, какую западню представляет собой глубокая, поросшая папоротником лощина на краю склона, сэр Уильям уразумел, лишь оказавшись на ее дне. Он попал под обстрел и понял, что не может двинуться ни вперед, ни назад. Первые два ряда ратников полностью полегли под стрелами, и тяжелая кольчуга не позволяла Дугласу перебраться через завал из трупов. Робби, выкрикивая проклятия, попытался взобраться на эту груду, но сэр Уильям бесцеремонно стащил племянника назад и швырнул на папоротник.

— Робби, я не позволю тебе умирать здесь!

— Ублюдки!

— Может, они и ублюдки, а вот мы уж точно дураки!

Сэр Уильям присел рядом с племянником, прикрыв себя и его огромным щитом. Возвращаться немыслимо, ибо это означало бежать от врага, однако о том, чтобы двинуться вперед, тоже не могло быть и речи: оставалось лишь прятаться, поражаясь силе молотивших о щит стрел. Бородатые горцы, более проворные, чем ратники, ибо их движения не стесняли металлические доспехи, с дикими завываниями пронеслись мимо него, перескакивая голыми ногами через умирающих шотландцев, но встречный шквал английских стрел отшвырнул дикарей назад. Стрелы с глухими, чмокающими звуками вонзались в незащищенную плоть. Каждый сраженный выстрелом лохматый горец издавал дикий вопль, кровь била из ран такими фонтанами, что укрывавшиеся за большим щитом сэр Уильям и Робби, хотя и оставались целы и невредимы, были забрызганы ею с головы до ног.