Бриллиантовое ожерелье

Адлер Ирэн

Эта история случилась тогда, когда Шерлок Холмс еще не прославился как знаменитый сыщик, Арсен Люпен не прослыл блестящим авантюристом, а Ирэн Адлер не стала Этой Женщиной.

Сейчас, в 1870 году, они всего лишь подростки, которые встретились и подружились на каникулах в Сен-Мало. Однако насладиться беспечным отдыхом им не суждено — друзья оказываются втянутыми в серию зловещих преступлений: похищено бриллиантовое ожерелье, на пляже обнаруживают труп, а над крышами города то и дело появляется и тает в воздухе тёмный силуэт…

Полиция бредёт в темноте наугад. Для того, чтобы раскрыть дело, нужен кто-то ещё…

Перевод: Ирина Константинова

Глава 1 Трое друзей

Думаю, вряд ли кто-нибудь смог бы упрекнуть меня во лжи, если бы я написала, что считаю себя первой и единственной подругой Шерлока Холмса, знаменитого детектива. Однако когда мы познакомились с ним, он ещё не был ни детективом, ни тем более знаменитым.

Мне тогда исполнилось двенадцать лет, ему немного больше.

Дело было летом.

А точнее — 6 июля.

До сих пор прекрасно помню, как впервые увидела его. Он сидел у бастионов на самой вершине скалы в заросшей плющом расщелине. За ним виднелось море: тёмно-синее, необъятное, неспокойное. А в небе медленно кружили чайки.

Мой друг сидел, подтянув колени к подбородку, едва ли не скрючившись, и так внимательно вглядывался в книгу, словно от того, что прочтёт в ней, зависело нечто исключительно важное для всего человечества.

Не думаю, что он заметил бы меня и мы познакомились, если б я не удивилась такой необычной сосредоточенности и не отвлекла его.

Я только что приехала в Сен-Мало и поэтому спросила его, давно ли он живёт тут.

Он ответил, даже не оторвав взгляда от страницы.

— Нет, — произнёс он. — Я живу на улице Сен-Саво, в доме 49.

«Юморист! — решила я про себя. — Разумеется, не в бастионе живёт, высоко над морем! Чудак!»

И поняла, что в этот момент мы бросили вызов друг другу.

Повторяю, мы только что приехали в Сен-Мало на каникулы, долго добираясь из Парижа в карете. Это мама так решила.

Я же не просто обрадовалась этому, а пришла в восторг. До сих пор я видела море только два или три раза: в тех редких случаях, когда мы ездили с папой в Кале, где садились на пароход, чтобы отправиться в Англию, и ещё в Сан-Ремо, в Италии. Говорили, будто я была слишком мала, чтобы помнить, но я запомнила его, это море. Очень даже хорошо запомнила.

Сама мысль провести всё лето 1870 года в курортном городке на море показалась мне великолепной. И я даже охотно прислушалась бы к совету отца, который всё время повторял:

— Оставайтесь тут ещё, если хотите. Нет никакой нужды возвращаться в Париж!

Но дело в том, что мама как раз предпочитала жить в городе. А мне осенью предстояло идти в школу… если бы не события этого лета — лета, которое всё изменило, мало того — целиком и полностью перевернуло всю мою жизнь.

Дорога к морю оказалась ужасной. И дело не в карете, которую отец нанял, не считаясь с расходами, как всегда впрочем, когда надо было позаботиться обо мне или маме. Это была поистине королевская карета: запряжённая четырьмя чёрными лошадьми, с кучером в цилиндре на облучке и обшитыми китайским шёлком подушками на сиденьях.

— Чудак! — громко произнесла я.