История русской винтовки

История отечественного стрелкового оружия всегда оставалась темой достаточно закрытой. Недостаток информации и литературы вызывал рождение легенд, слухов, домыслов, да и просто откровенной лжи. Не избежла этой участи отечественная винтовка Мосина образца 91/30 года, хотя история её принятия на вооружение достаточно известна и неоднократно рассказывалась в печати.

Особенно ей досталось в постсоветский период, когда разного рода «исследователи» считали своим долгом посильнее пнуть заслуженного ветерана и её конструктора ради высосанных из пальца сенсаций, тем более что в большинстве случаев живьём винтовку можно было увидеть за стеклом витрины музея, на картинке в книге или фотографии в журнале.

В наше время, когда можно легко купить ММГ основных образцов стрелкового оружия России/СССР, а при наличии пятилетнего гладкоствольного стажа стать законным владельцем винтовки Мосина, достоверной информации прибавилось мало, да и она противоречива, ясности не добавляет. Многие моменты истории винтовки Мосина остались «за кадром». Например, какой патрон изготовил Роговцев, и был ли он автором трёхлинейного патрона; почему проиграла, а затем выиграла трёхлинейка у винтовки Нагана; откуда вдруг взялся «Моссин», когда было первое применение винтовки обр. 91, и т.д.

Наверное, надо начать с новой «продвинутой» теории о неких изменениях (полных «сакрального смысла» и понятных только «посвящённым»), происшедших с настоящей фамилией Сергея Ивановича после его кончины. Или с других, более интригующих «достоверных данных» о том, что «уже при Советской власти», дескать, «кому-то понадобилось русифицировать» некоего иноземца Моссина (но почему-то с русским именем и отчеством) в русского Мосина, снести его надгробие с настоящими ФИО и так далее. Идея с двумя «с» упала на благодатную почву, и уже в околооружейной прессе замелькало «продвинутое» «Моссин».

Самое смешное, что в дореволюционной прессе «С.И. Мосин» так и пишется – «С.И. Мосин», причём Сергей Иванович наверняка об этом догадывался – до нашего времени дошла масса прижизненных материалов с упоминанием фамилии создателя трёхлинейки. Действительно, существуют статьи 1880-х годов с упоминанием Моссина и официальный документ о вручении С.И. Моссину Большой Михайловской Премии. Это факт. Как и то, что во французском языке слово «Mosin» с одним «s» будет произноситься «Мозин», и только две буквы «ss» дадут искомое «Мосин». Кажется, не стоит удивляться, что во второй половине XIX века при очередном светском увлечении в России всем французским и при активном сотрудничестве между этими странами, ставшими в 1892 году к тому же военными союзниками, фамилии и слова писали и произносили,следуя моде или нормам делопроизводства.

Пожалуй, стоило бы заняться поисками «сермяжной» правды в архивах, словарях и учебниках на предмет правил написания дворянских и обывательских фамилий в XIX веке. Однако в дореволюционной прессе и так мелькают Снессарев (кстати, коллега Мосина, член Комиссии), Моссолов, Гочкисс, тоже впоследствии «потерявшие» по одной букве в фамилиях, а Моссин и Мосин мирно соседствуют на одной странице «Оружейного Сборника». В тех же архивах можно найти фотографии «пропавшего» надгробия С.И. Мосина, выполненного по проекту архитектора Г.И. Прибыловского.

История появления С.И.Мосина в Туле достаточно случайна. В 1874 году после долгих мытарств его престарелый отец нашёл приют в имении Арсентьевых, богатых помещиков Тульской губернии. Сергей Иванович, окончив Михайловскую Артиллерийскую Академию по 1-му разряду, принял решение искать место службы поближе к родителю. Его выбор остановился на Тульском Оружейном Заводе, где вскоре он был назначен начальником Инструментальной мастерской – важным подразделением завода. При непосредственном руководстве Мосина на ТОЗе была разработана технология заводского получения дамасской стали для стволов охотничьего оружия.

Как конструктор С.И. Мосин впервые был отмечен на конкурсе 1878 года на лучший прибор для выверки прицела винтовки обр. 1870 года, в котором участвовал вместе со знаменитым конструктором и теоретиком стрелкового вооружения В.И.Чебышевым и А.В. Куном – будущим начальником ТОЗа. В 1881-82 годах Мосин являлся членом комиссий, назначенных для оценки механического оборудования Сестрорецкого и Ижевских оружейных заводов.

К этому периоду относятся и первые работы С.И. Мосина по разработке магазинных систем для военного оружия. А в 1883 году Мосин вошёл в состав Особой Комиссии по выработке новых образцов стрелкового вооружения при только что организованной Офицерской Стрелковой школе в Ораниенбауме уже как известный конструктор, технолог и ведущий специалист в области стрелкового вооружения.

Продольно-скользящий затвор и коробка винтовки Бердана №2. Идеологическим преемником этой системы, прослужившей верой и правдой почти до конца первой Мировой войны, и стала система С.И.Мосина

Взяв за основу прикладный магазин австрийца Шульгофа, Мосин создаёт собственную схему прикладно-реечного магазина для винтовки обр. 1870 года (Бердана № 2). Не останавливаясь на достигнутом, Мосин проектирует новый затвор и ствольную коробку, т.е. новую винтовку под штатный 4,2 лин. патрон, которая и была признана Особой Комиссией «новым типом ружья и вполне достойной того, чтобы быть принятой на вооружение». Таким образом, ранние винтовки Мосина не являлись некими «проходными» образцами: модификация 1886 года была рекомендована к производству серией 1000 штук для широких войсковых испытаний.

Опытная винтовка с прикладным магазином капитана Мосина обр. 1885 г. под 4,2-линейный патрон. Ствольная коробка усилена перемычкой, отсутствие которой на винтовке обр. 1891 г. ставилось в вину конструкторской «недальновидности» Мосина.

Винтовки 1885 и 1888 годов (обр. 1888 года – уменьшенного калибра, под 3,15-лин. патрон Роговцева) не стали тем оружием, которым перевооружили армию – наступило время совершенно других систем и калибров, но на этих винтовках конструктором совместно с Комиссией были найдены решения и идеи, впоследствии нашедшие применение в русских трёхлинейных винтовках. В частности, по рекомендации Комиссии, С.И. Мосиным были увеличены зазоры между деталями затвора и между затвором и коробкой по результатам «мокрых тестов» на заржавление и испытаний на загрязнение. Следовательно, «разболтанность» затвора винтовки обр. 91 года не прихоть или недоработка конструктора, а именно решение проблемы надёжности при затруднённых условиях эксплуатации армейского оружия, что подтвердило время и последующие разработки отечественных конструкторов. Справедливости ради надо отметить, что увеличенные зазоры между коробкой и затвором были предложены ещё Х.Берданом для русской винтовки обр.1870 г.

Эксплуатация и испытания 4,2-лин. винтовок Мосина выявили необходимость увеличения длины рукоятки затвора и изменения её места расположения – при работе затвором часто случались задержки, вызванные попаданием рукава гимнастёрки или шинели между стеблем затвора и коробкой. На винтовке обр.1885 г. несложно заметить усиливающую ствольную коробку перемычку, до которой, по словам «исследователей», смогли додуматься, и реализовать в своих винтовках все, кто угодно: Маннлихер, Наган, Маузер, но только не Мосин.

Один из мифов как раз связан с тем же периодом: французы якобы предлагали Мосину купить у него патент на магазин и затвор его трёхлинейной винтовки. Предлагали, такой факт действительно был, документ с «бизнес-предложением», характеризующий Мосина как крайне бескорыстного человека, был найден после смерти Сергея Ивановича в его письменном столе. Но только предложение о покупке прав относится к 1885 году, ещё задолго до появления винтовки обр. 91 года. Фирма H.Ricter предлагала С.И. Мосину 600000 франков за использование в винтовке Гра его прикладно-реечного магазина.

С начала 80-х годов 19 века стало очевидно, что необходим переход на уменьшенные калибры для армейского стрелкового оружия, что винтовки под патрон со свинцовой пулей и дымным порохом не могут выполнять задачи, диктуемые войной того времени. Малая настильность, точность и плотность огня. небольшой носимый боекомплект (в 1879 году б/к для винтовки Бердана в Русской армии составлял 75, позднее был доведен до 84-х патронов) ограничивали боевые возможности винтовок, стоящих на вооружении.

Начинается очередной виток гонки вооружений, одновременно во многих странах идут разработки винтовок и патронов уменьшенных калибров: 7,5-9 мм. никто не хотел «остаться без стула, когда остановится музыка». Россия не была исключением, уже в марте 1885 года полковник Роговцев разрабатывает 3,15-линейный (8 мм) патрон на базе штатной «бердановской» гильзы с переобжатым до 8 мм дульцем для экспериментальных 3,15-линейных стволов, разработанных Оружейным отделом ГАУ и изготовленных в Инструментальной 2-ой мастерской Петербуржского патронного завода.

Экспериментальный 3,15-линейный (8 мм) патрон Роговцева на базе гильзы от винтовки Бердана №2

Патрон Роговцева снаряжался более мощным дымным порохом, с увеличенным содержанием селитры, и пулей в медной оболочке со свинцовым сердечником. Вес заряда пороха – 5 г, вес пули – 13,6 г. Между зарядом и пулей находилась картонная прокладка-пыж. Длина пули – 3 1/5 калибра (приблизительно 25,5 мм). Нач. скорость – 550м/с. Патроны выпускались серийно Петербуржским Патронным заводом (первые 4 партии по 1900 патронов с различными вариантами пуль – цельносвинцовой (95% свинец, 5% олово) и в медной оболочке с сердечниками разной твёрдости).

Проведённые с патроном Роговцева опыты на стволах с разным шагом нарезов не выявили существенного превосходства перед штатным 4,2-линейным патроном, и в первую очередь из-за применения дымного экспериментального пороха с повышенным содержанием селитры, агрессивного по действию на металл стволов. Что, возможно, избавило Россию от «двойного перевооружения» (сначала переход на уменьшенные калибры с патронами на дымном порохе, затем – на патроны с нитропорохами), через которое прошли некоторые страны, такие как Австрия и Германия.

Слева – один из прототипов трёхлинейного патрона, калибр 8 мм, пуля в мельхиоровой оболочке. Справа – принятый на вооружение штатный патрон для винтовки обр. 1891 г.

С принятием в 1886 году во Франции «секретной» магазинной винтовки Лебеля под 8 мм патрон на бездымном порохе, стрелковое оружие выходит на новый качественный уровень – почти вдвое увеличенная дальность «прямого» выстрела и действенного винтовочного огня на дальних дистанциях, не оставляют шансов системам на дымном порохе. В 1889 году Россия закупает винтовки Лебеля для экспериментов, что позволяет в кратчайшие сроки создать собственный ствол уменьшенного калибра (8 мм) и прототип патрона с бездымным порохом на основе «лебелевской» гильзы (за основу был взят внутренний объём гильзы), а затем и серийные «трёхлинейные» патрон и ствол. В октябре 1889 года была образована «Комиссия для выработки образца малокалиберного ружья» под руководством генерал-лейтенанта Чагина, которая и занималась экспериментальными разработками.

Французская винтовка «Лебель» Mle1886 – «катализатор» всемирного перехода армий на бездымные пороха и оружие уменьшенного калибра

Отметим, что русские стволы были изготовлены из более прочных сталей Ижевских заводов. Это увеличило ресурс по сравнению с французскими моделями (в винтовке Лебеля износ патронника был заметен уже после 200 выстрелов). Стволы имели «правый» шаг нарезов, в отличие от «левого» «лебелевского». Правый шаг был выбран по причине традиционно правого расположения штыка на русских винтовках, который, в свою очередь, действовал на пулю как газовый компенсатор, смещая её влево действием пороховых газов относительно линии прицеливания. Этим устранялось влияние деривации. Избыточное смещение пули влево при стрельбе со штыком компенсировалось пристрелкой. «Левый» шаг нарезов дал бы ещё большее «левое» смещение пули. В винтовках Лебеля деривация компенсировалась смещением мушки влево на 0,2 точки («точка» – 1 десятая линии, линия – 1 десятая дюйма), что требовало дополнительных высокоточных операций при сборке винтовки.

Выбор калибра в 3 линии был обусловлен исключительно возможностью максимально увеличить носимый боекомплект до 112 патронов, весящих, как и б/к винтовки Бердана, 84 патрона (108 трёхлинейных патронов весили как 100 к винтовке Лебеля). С той же целью – не уменьшать б/к за счёт излишнего веса патронных пачек (по типу винтовки Маннлихера: 1 фунт («русский» фунт – 409 г) «мёртвого» груза в виде пачек на каждые 100 патронов ) и отъёмных магазинов (система Ли – вес одного пустого магазина 85 г) – была выбрана система Нагана с патронной обоймой и срединным магазином.

Весу оружия тогда уделялось повышенное внимание – разница в один фунт могла решить судьбу той или иной системы. Например, на вооружение русской армии в 1907 году был принят 3х-линейный карабин системы Н.Юрлова, предложенный им ещё в 1896 году, менее технологичный и более дорогой по сравнению с карабином разработки Сестрорецкого завода, но более лёгкий как раз на фунт. Трубчатые подствольные магазины были признаны небезопасными для армейского оружия.

Таким образом, уже в 1890 году в России имелись ствол, патрон, и штык, созданный Сестрорецком оружейном заводе при участии Комиссии, а также основные тактико-технические характеристики для будущей винтовки уменьшенного калибра, выработанные трудами Комиссии и полковника Роговцева.

Комиссии Чагина было дано «высочайшее» задание – «выждать», несмотря на массовое перевооружение европейских армий малокалиберными винтовками, и найти лучшую систему, сходную технологически и конструктивно со стоящей на вооружении винтовкой Бердана, как наиболее подходящую для валового производства на отечественных оружейных заводах, что позволяло бы начать выпуск новых винтовок с наименьшими финансовыми затратами на изменение технологии, станочного парка, инструмента и оборудования.

Поскольку, единственная имевшаяся на тот момент малокалиберная винтовка Роговцева не выдерживала конкуренции с иностранными образцами, как и его патрон, гильза которого «не работала» с бездымным порохом, было принято решение искать подходящую магазинную систему за границей и параллельно разрабатывать в России однозарядную винтовку под существующий 3-линейный патрон и ствол. Такие винтовки и были разработаны в 1890 году: винтовка с коробкой Комиссии и затвором капитана Мосина и винтовка и с коробкой и затвором Мосина, ей и было отдано предпочтение (а также винтовка капитана Захарова, которому было поручено разработать затворную группу с вертикальным расположением боевых упоров).

То есть, с Наганом или без него, в России была бы собственная винтовка в любом случае. Об этом почему-то «забывают» упомянуть. Заводы с самого начала опытов по перевооружению перестраивались на производство винтовки капитана Мосина.

«Вследствие этого, 14-го июля 1890 г., Главная Распорядительная Комиссия постановила: впредь до испытания в войсках винтовок образца Комиссии, Кап. Мосина и Нагана, делать приспособления к изготовлению на казённых заводах однозарядных винтовок образца Комиссии, но с ложей, запирающим механизмом и замочною коробкой Капитана Мосина….

…Из приведённых сведений видно, что к тому времени, когда решался вопрос о выборе системы винтовки для нашей армии, оружейные заводы должны быть подготовлены к изготовлению винтовки Кап. Мосина». Н.Юрлов, цикл статей «Обзор опытов, предшествующих перевооружению», Оружейный Сборник 1903 г. № 2.

Система Нагана проиграла, место под солнцем заслуженно досталось отечественной конструкции. В апреле 1891 года на ИТОЗе была сделана первая серийная пехотная винтовка после Высочайшего утверждения образца для перевооружения. В 1892 году войска получили слегка укороченную винтовку драгунского типа

Смета, необходимая на перевооружение русской армии винтовками уменьшенного калибра с учётом реорганизации оружейных, патронных и пороховых заводов для производства новой винтовки и бездымного пороха, а также строительство новых пороховых заводов, составила 156 500 000 рублей – гигантские по тем временам деньги. Александр III утвердил смету, рассчитанную на несколько лет, и поставил свою резолюцию: «Суммы ужасающие, но делать нечего, приступать надо!»

Очевидец событий и член Комиссии Николай Юрлов в своей статье «Обзор опытов, предшествующих перевооружению» достаточно чётко даёт ответ, почему была выбрана винтовка Нагана как образец для подражания.

Необходимо отметить – со времени основания Комиссии в конце 1883 по март 1889 года, ею были проведены испытания 96 различных систем винтовок и магазинов, а также образцов патронов и порохов, не считая десятков рассмотренных чертежей предложенного оружия на получение российских привилегий (всего более 150 конструкций и предложений).

Из винтовок, прошедших войсковые испытания или принятых на вооружение за границей, Комиссию заинтересовали две «выставленных на продажу» системы – Нагана и Маузера. Винтовки Маннлихера и Лебеля уже были достаточно изучены в России – они прошли испытания в Комиссии, и конструкции их магазинов были признаны неподходящими для применения в русской винтовке. На конкурсе в Бельгии победила винтовка Маузера и была там принята на вооружение; винтовка Нагана была второй, опередив винтовку Маннлихера. При изучении чертежей винтовок и данных испытаний, доставленных военными агентами, в Комиссии был сделан вывод, «что ружьё Нагана не выдержало опытов в Бельгии по устройству ствола, системе его запирания и по устройству патрона…» Но не по магазину, который интересовал в первую очередь: в России уже и так имелась собственная винтовка пригодная для его установки.

«Магазин в этом ружье, весьма схожий с магазином бельгийского ружья Маузера, представлял более совершенный тип по сравнению с испытывавшимися у нас ранее…

…а потому нет особенных поводов опасаться, чтобы малокалиберное ружьё с усовершенствованным магазином Нагана, со стволом и патроном, выработанным в нашей Комиссии, могло быть хуже ружья Маузера, принятого в Бельгии». Н.Юрлов, «Обзор опытов, предшествующих перевооружению», Оружейный Сборник 1902 г. № 4.

Советские авторы по вполне объяснимым причинам давали слишком конъюнктурную оценку результатам конкурса – «безвестный и талантливый капитан Мосин против маститого и корыстного фабриканта Нагана», «царизм как тормоз русской оружейной мысли» и т.п.

Современные «исследователи» пошли ещё дальше, пытаясь убедить в «стратегических» просчётах Военного Ведомства по итогам конкурса 1890-91 годов. Причём, строя предположения на изученной по картинкам матчасти винтовок, а также на вырванных из контекста дореволюционных источников фразам, они мягко говоря лукавят, представляя историю принятия на вооружение винтовки обр. 1891 года в несколько искажённом виде.

Мы же, «вооружившись» первоисточниками и вполне реальными винтовками Нагана и Мосина, попытались сравнить их и разобраться с позиции современных пользователей в правильности выбора образца для перевооружения русской армии в 1891 году.

Однозарядная трёхлинейная винтовка Мосина обр. 1890 г. – вполне самостоятельный образец для перевооружения русской армии. Различия с принятой через год на вооружение «магазинкой» минимальны – практически осталось лишь добавить магазинную коробку…

Все три винтовки, представленные на испытания (одна Нагана и две капитана Мосина), имели общие детали – ствол, штык, прицельные приспособления, прибор ложи, саму ложу (сходного дизайна) и трёхлинейный патрон, который уже был принят на вооружение, хотя самих винтовок под него ещё не существовало. (Патрон был готов уже к началу 1890 года. Снаряжался пулей в мельхиоровой оболочке и закупленным за границей Виттеренским порохом. Несколько позднее, в том же году – отечественным порохом Охтенских заводов). То есть все конкурсные винтовки имели одинаковую баллистику и основные параметры, так как проектировались по общему техническому заданию, разработанному Особыми Комиссиями.

Затворы к мосинским винтовкам, параллельно проходившим войсковые испытания 1890-91 гг.. Вверху – к однозарядной винтовке, внизу – к впоследствии принятой на вооружение магазинной

30 декабря 1989 года царским указом наряду с Комиссией по перевооружению Чагина были вновь созданы Главная Распорядительная (председатель – военный министр Ванновский) и Исполнительная Комиссии (председатель – генерал-адъютант Софьяно) по образцу и подобию Комиссий, образованных в 1869 году для перевооружения русской армии винтовками Крынка. Положительный опыт быстрого и успешного перевооружения армии 6-лин. винтовками был вновь востребован. Комиссии сохранили прежнюю структуру и назначение: Главная Распорядительная, кроме общего руководства и контроля, отвечала за распределение финансов на весь период перевооружения, за контракты и закупки за границей (можно предположить, что и за военную разведку), делегирование и распределение своих полномочий. Исполнительная Комиссия контролировала техническую сторону перевооружения, включая НИОКР по винтовкам, порохам и патронам, а также переоснащение казённых оружейных, пороховых и патронных заводов. Общее «финансирование проекта» осуществляло Особое Совещание под председательством Действительного Тайного Советника Абазы.

Два винта в конструкции затвора Нагана сделали его нежизнеспособным…

По сравнению с затвором третьего участника испытаний – трёхлинейной винтовки бельгийца Леона Нагана – мосинский затвор оставался более простым, прочным и технологичным

При конструктивной схожести винтовок Нагана и Мосина, между ними существовала и принципиальная разница. Ко времени принятия решения о выборе Наган представил на конкурс полностью доведённую, готовую к серийному выпуску винтовку, а магазинная винтовка капитана Мосина являла собой фактически прототип, который дорабатывали вплоть до самого принятия на вооружение. Причём доработка винтовок Мосина шла не только на основе заимствований решений Нагана, но и по собственной «программе», т.к. изначально винтовки строились с разной идеологией.

Участники войсковых испытаний 1890-91 гг. Сверху вниз: трёхлинейная винтовка Нагана, однозарядная и магазинная винтовки капитана Мосина

Если винтовка Мосина создавалась исключительно для войны и солдата от сохи, то винтовка Нагана разрабатывалась как образец для «принятия на вооружение», т.е. для продажи в русскую армию. И надо признать, что бизнесмен Леон Наган с этой задачей почти справился, его конкурсную винтовку можно приводить в качестве примера весьма удачного маркетингового решения: столько внимания и средств затрачено на качество отделки и производство винтовок. Наган, возможно, рассчитывал на беспроигрышный вариант, на то, что: большинство причастных к конкурсу людей – это технически грамотная военная интеллигенция, которая проголосует при прочих равных за его систему просто по причине более высокого уровня исполнения его винтовки. В итоге так и произошло – мнения членов войсковых комиссий, проводивших испытания, разделились, большинством голосов (14 против 10) была выбрана винтовка Нагана.

Здесь также кроется один из мифов о «проигрыше винтовки Мосина». Войсковые Комиссии не имели нрава решать судьбу винтовок, в отличие от того же Оружейного Отдела или особых Комиссий, они лишь давали оценку систем по результатам войсковых испытаний, не касаясь технической стороны вопроса. Фактически данное голосование носило только ознакомительный характер для более высоких инстанций. По сути, на первом этапе конкурса винтовке Нагана проиграл один из первых вариантов винтовки Мосина, а из этого «исследователями» делались далеко идущие выводы о непригодности системы в целом для принятия на вооружение.

Магазинные винтовки Нагана и Мосина схожи как по дизайну, так и конструктивно. На фото даны конкурсная модель Нагана и серийная «драгунка» Мосина обр. 1891 г.

Действительно, чисто внешне винтовка Нагана производит весьма приятное впечатление. Такой же идеальный баланс, который не нарушает пристёгнутый штык, продуманный дизайн, хорошая прикладистость. Больше похожа на современную винтовку, чем на продукт дореволюционного оборонпрома. (Все винтовки, участвовавшие в нашем тесте, включая конкурсные Мосина и Нагана, имели классический «трёхлинеечный» спуск – мягкий с потягом, хотя в некоторых источниках встречаются данные о «дубовом» характере спуска конкурсных винтовок).

Становится понятно, почему перед Комиссией, ГАУ, Военным Ведомством и «Главным Заказчиком» в лице Александра III стоял нелёгкий выбор между великолепно исполненными винтовками Нагана и сделанными наспех к конкурсу винтовками капитана Мосина. Более плотное общение с конкурсной винтовкой Нагана, полная разборка и сборка, имитация стрельбы с подачей учебных патронов, достаточно быстро сменило эйфорию от приобщения к истории, на недоумение – Наган явно переборщил как с доведением винтовки, так и с её конструкцией. Ещё раз хотелось бы подчеркнуть, что мы оценивали винтовки с современных позиций, имея достаточный опыт как стрельбы из трёхлинеек, так и зная основные «болячки» винтовки обр.91/30.

По механике винтовка Нагана полная противоположность винтовке Мосина. Восхваляемая «исследователями» нагановская затворная группа сделана с настолько малыми допусками, что заставляет работать затвором при перезаряжании с максимально возможной скоростью, иначе его банально «прикусывает». Причём «наша» винтовка Нагана прошла полный цикл войсковых испытаний в 1890-91гг., т.е. из неё сделано более 10000 выстрелов.