Стоя на лестничной площадке, Жюв испытывал такое невероятное волнение, что, несмотря на умение владеть собой, готов был ущипнуть себя, чтобы убедиться, не сон ли это, не стал ли он жертвой иллюзии, действительно ли слышал он, как Поль Дро разговаривал с ребенком, а тот восторженно благодарил его и радовался полишинелям в шелковых костюмчиках.

От изумления Жюв запутался в своих же мыслях.

Из всего случившегося следовал один неопровержимый вывод, ясный как дважды два.

Полю Дро нравилось играть с ребенком, который, судя по голосу, был не старше лет четырех-пяти; надо думать, хирурга связывали с ребенком тесные родственные связи.

— Я ошибся, черт меня дери, — ворчал Жюв, — Себастьян Перрон не причастен к похищению Юбера… Поль Дро — вот кто его похитил… Поль Дро обольстил ребенка… Себастьян Перрон — честный человек, Поль Дро — негодяй и подлец.

Обнаружение ребенка в корне меняло все предположения Жюва. Однако сыщик никогда не принимал гипотез на веру, без тщательной предварительной проверки.

— Я должен убедиться в этом своими глазами, — сказал себе Жюв, — должен, во что бы то ни стало, увидеть ребенка.

Он подошел вплотную к двери, из-за которой доносился голос Дро, и попытался заглянуть в замочную скважину.

Не такая уж плохая идея! К несчастью, по одной простой причине она была неосуществима. Запоры в этой квартире были надежные — потому-то Жюв так и не смог предаться нескромным своим наблюдениям.

— Не везет, — покачал головой полицейский.

Он уже поднес руку к звонку, решив форсировать события, застать Дро врасплох, любой ценой узнать разгадку тайны, но тут услышал, как хирург говорит ребенку:

— Ну же, будь умницей, не плачь, отпусти меня и поиграй с полишинелями.

Услышав эти слова, Жюв резко отпрыгнул.

— Черт, — вырвалось у него, — он выходит.

Жюв скачками бросился вниз и успел спуститься на два этажа, когда услышал, как открылась и захлопнулась дверь.

— Еще немного, и он застукал бы меня за подглядыванием. А я ни в коем случае не должен терять его доверия, не должен оскорблять его.

Жюз стал медленно спускаться по ступенькам, не выказывая ни малейшей торопливости.

В отличие от него, Дро спускался бегом.

Вскоре он нагнал Жюва.

Заметив его, хирург, естественно, очень удивился:

— Вы, Жюв? — воскликнул он. — Какого черта вы здесь оказались? Пришли ко мне?

— К вам, — подтвердил Жюв, — но я так рассеян, что поднялся этажом выше, а теперь вот спускаюсь.

Объяснение звучало вполне правдоподобно, и Дро успокоился. Он засыпал Жюва вопросами:

— Вы принесли важные новости? Что-нибудь узнали? Напали на след?

Жюв внимательно наблюдал за хирургом.

«Поразительный человек, — думал он, — с какой неподражаемой ловкостью играет он свою роль… Кто бы догадался, что он, как никто другой, прекрасно обо всем осведомлен… Поневоле подумаешь, что никакого ребенка он не видел, а у меня была просто галлюцинация».

Разговаривая с Жювом, Дро хмурился и выглядел озабоченным. Когда он спрашивал, есть ли новости, напал ли Жюв на след, голос его дрожал, как если бы он и впрямь надеялся услышать сенсационное известие.

Жюв отрицательно покачал головой:

— Нет, дорогой мой, пока ничего не знаю, хотя, похоже, я на верном пути.

На миг морщинки на лбу хирурга разгладились, из глаз брызнула радость:

— Только бы это было правдой, — вздохнул он. — Мне так не терпится обнять малыша.

Мужчины остановились у квартиры хирурга; Жюв лихорадочно подыскивал какую-нибудь фразу, чтобы как не невзначай выведать у Поля Дро, зачем понадобилось ему подниматься на пятый этаж.

Долго раздумывать ему не пришлось. Внезапно Дро повел себя совсем иначе:

— Думаете, вы на верном пути? — повторил он. — Что ж, тем лучше… Время не терпит, дорога каждая минута, каждая секунда…

Тон его странным образом переменился, и Жюв подумал было, не услышит ли он сейчас неожиданное признание.

— Входите же, господин Жюв, — пригласил Поль Дро, — я хотел бы поговорить с вами с глазу на глаз, рассказать, что со мной приключилось.

Жюв молча поклонился.

«Наконец-то, — подумал он, — наконец-то Дро решился заговорить.»

Хирург, как ни в чем не бывало, достал связку ключей и открыл дверь. Проведя Жюва через роскошную галерею, он пригласил его в тихий, скромно обставленный кабинет, тщательно запер двойные утепленные двери, включил лампу с темным абажуром, пододвинул сыщику кресло, а сам, заложив руки за спину, с сумрачным видом принялся шагать взад и вперед.

Жюв избавился от пальто и шляпы и сделал вид, будто внимательно разглядывает огромную картину, изображавшую прелестную речушку и пастушку со стадом идущих к водопою откормленных черных коров, на самом деле исподтишка он пристально наблюдал за своим собеседником.

Внезапно Дро резко остановился перед Жювом.

— Исчезновение Юбера — вещь неслыханная, — начал он. — Тайна, окутывающая эту историю, непостижима и трагична. Для меня это большое горе, господин Жюв.

В глазах хирурга стояли слезы. «Черт! — заволновался сыщик. — Что хочет он мне сказать?»

Жюв смирно сидел, не произнося ни звука.

— Я так несчастен, — снова заговорил Поль Дро, — я без конца спрашиваю себя, чем кончатся мои злоключения… Сегодня, господин Жюв, я стал жертвой невероятного, дьявольского насилия… Ни за что не догадаетесь, какого.

— Я и не могу догадаться, — скромно ответил Жюв. — Говорите же, расскажите мне ваше приключение, а я наперед заверяю вас в моей преданности.

Хоть Жюв и был убежден, что, печалясь об исчезнувшем Юбере, Поль Дро безбожно его обманывает, на мгновение ему показалось, что хирург и впрямь невероятно взволнован, что страдания его непоказные, горе непритворно и что он переживает одну из тех внутренних драм, когда душа рвется на части.

Поль Дро опять заходил по кабинету и монотонным, усталым голосом начал свою исповедь:

— Довериться вам я решил не без колебаний — боялся, не поверите ни одному слову. Да и что вы можете мне посоветовать? Ситуация безвыходная… О! Если бы у меня были деньги… — тяжело вздохнул хирург.

Он замолчал, и Жюв осторожно подбодрил его:

— Так что же с вами случилось? Рассказывайте… Вы говорите с другом.

— Я знаю это, — вздрогнув, ответил Дро.

Хирург порывисто кинулся к Жюву и от всего сердца пожал ему руку.

— В таком случае, господин Жюв, слушайте, — заговорил он, — вот моя история. Она уложится в несколько слов, но от этого не станет менее ужасной. Сегодня днем я работал здесь, в кабинете, и слуга доложил мне о посетителе; он настойчиво желал меня видеть, но имя свое назвать отказался. Сначала я решил, что это вы. Потом подумал — наверно, какой-нибудь пациент, желающий сохранить инкогнито, и распорядился, чтобы посетителя впустили.

— Кто это был? — забеспокоился Жюв.

Снова вздрогнув, Поль Дро, точно в оцепенении, глухо проговорил:

— Господин Жюв, я увидел, как в мой кабинет, пятясь, входит немолодой мужчина. «Должно быть, разговаривает со слугой», — решил я. Какового же было мое изумление, когда он обернулся: посетитель был в маске!

— Как вы сказали? — привскочил Жюв.

— Я сказал, — с видимым усилием повторил Поль Дро, — что очутился лицом к лицу с человеком в маске, одетым во все черное… Лицо его было полностью скрыто, камердинер же в ответ на мои расспросы поклялся, что и он не видел лица незнакомца — явился тот, конечно, без маски, но лица не показывал, ловко прикрываясь цилиндром.

Выслушивая эти подробности, Жюв не переставал изумляться, он терялся в догадках. Что все это значит?

Перед глазами его невольно возник легендарный силуэт человека, одетого в черное, лицо которого обычно скрывает маска; он вспомнил о том, кто способен на все, содрогнулся при мысли о гении преступного мира, Короле страха, Повелителе ужасов, чье имя — Фантомас!

Невероятным усилием воли справился Жюв с волнением.

— Что хотел от вас этот незнакомец? — спросил он.

— Он подверг меня невыносимой пытке, — ответил Дро, по-прежнему с трудом подбирая слова. — Глядя мне в глаза, этот человек вынул из кармана револьвер, наставил его на меня, стал угрожать. Потом он заговорил по-другому и предложил мне то, что назвал сделкой. Господин Жюв, незнакомец пообещал вернуть мне Юбера, но вернуть в обмен на сто тысяч франков; передо мной сидел шантажист!

Признание Дро так ошеломило Жюва, что тот вскочил, не в силах сдержать волнение. Что стояло за этим признанием? Ложь от начала до конца? Неужели этот человек нагло выдумал историю с шантажом? Кто мог сделать ему такое предложение? Ведь Жюв только что своими ушами слышал голосок маленького Юбера — мальчик здесь, в доме, несколькими этажами выше, он в полной власти хирурга.

Казалось, Поль Дро говорил вполне искренне; он и не заметил, как недоверчиво посматривает на него Жюв, и продолжал рассказывать:

— Этот тип грубо предложил мне невероятную сделку. Я клялся, что у меня нет ни су, что мне негде взять таких денег, я бросился ему в ноги, умоляя вернуть мне сына… потом вышел из себя, стал угрожать ему… Тщетно… Он все время держал меня на мушке, силу применить я не мог, а мольбы мои остались без ответа.

Поль Дро говорил упавшим, надтреснутым голосом, говорил так тихо, словно обрушившееся на него несчастье вконец согнуло его.

— А чем закончилась эта сцена? — невозмутимо поинтересовался Жюв.

— Я струсил, Жюв; чтобы выиграть время, собраться с духом и рискнуть спасти сына, я принял предложение этого мерзавца, поклялся, что достану деньги..:

Вздохнув, Поль Дро добавил:

— Но мне негде взять такую сумму; зачем пойду я на назначенную встречу — ведь платить мне нечем. Они не вернут мне сына!..

Жюв хранил молчание. Мысль его мчалась с головокружительной скоростью.

Чему верить? Как расценить все это?

Поль Дро, разумеется, не мог разыскивать сына, потому что на самом деле — теперь-то Жюв знал это наверняка — сын был у него в руках. Но хочешь-не хочешь, а появились новые оттенки, и они не обманывали: несмотря на обычную свою недоверчивость, Жюв вынужден был признать, что тон его собеседника не оставлял сомнений в правдивости этой поразительной истории.

Про себя Жюв подумал: «Похоже, к Полю Дро действительно приходил шантажист… Кто бы это мог быть?»

Неожиданно в сознании сыщика промелькнула одна идея — безумная и вместе с тем донельзя логичная.

«Черт возьми! — рассудил Жюв. — Один только человек знает о злоключениях Поля Дро. Этот человек — заклятый враг хирурга, он ненавидит его, и не без оснований… Его имя? О, сообразить несложно, этот человек — Себастьян Перрон…»

Сию же минуту Жюв выстроил невероятнейшую из гипотез.

Допустим, маленького Юбера похитил Поль Дро. Что ж, вполне возможно… Но тогда возможно и другое, тогда шантажист — Себастьян Перрон!.. Похититель ребенка — хирург, а судья — мошенник, пытающийся любым путем — пусть даже ценой несчастья других — заполучить деньги.

«Себастьян Перрон ошибается, — рассуждал Жюв, — он не знает, что мальчика похитил Поль Дро, и пытается шантажировать его, обещая вернуть ребенка, который на самом деле совсем не у него в руках… Поль Дро не догадывается, с кем имеет дело. Может, он думает, что ему мстит один из сообщников. Может, вообразил, будто кто-то разгадал его тайну Как знать?»

Вряд ли пришлось бы Жюву выстраивать все эти предположения, если бы в то утро случай помог ему встретиться с Себастьяном Перроном, который подвергся такому же шантажу.

Жюв ведь и не подозревал, что судью тоже посетил человек в маске, точно соответствующий описанию Поля Дро.

Всего этого Жюв не знал.

Поэтому он и стал действовать согласно законам логики, проявил обычную свою сноровку и, выудив все самое ценное из рассказа хирурга, взялся распутывать таинственную интригу, перипетии которой заставляли его так часто менять мнение и считать виновным то Себастьяна Перрона, то Поля Дро.

— Он назначил вам встречу? — осведомился Жюв — Великолепно! Когда и где?

— Я должен встретиться с ним сегодня, в восемь вечера. Он будет ждать меня в Венсеннском лесу, у перекрестка Каштанов.

Жюв сделал пометку в записной книжке. Он вновь обрел прежнее свое хладнокровие.

— Господин Дро, — заметил сыщик, — думается, у вас есть все основания поздравить себя: вы стали жертвой приключения в высшей степени необычайного…

Хирург ничего не понимал, и Жюв поспешил добавить:

— Сегодня вечером вы непременно пойдете на назначенную встречу. В карман положите пачку бумажек, которая размерами и толщиной выглядела бы как сотня банкнот… Эту пачку вы и отдадите шантажисту. Остальным я займусь сам.

Жюв еще не кончил говорить, а Поль Дро уже бросился к нему, раскрыв объятия.

— Я все понял, — воскликнул он, — вы придете туда и попытаетесь схватить этого прохвоста…

— У меня могут быть свои секреты, — пожал плечами Жюв. — Не знаю, что я придумаю, но будьте уверены: если ваш шантажист явится, как обещал, он горько пожалеет об этом… Что до вашего сына, — усмехнулся Жюв, — знаете, я беспокоюсь о нем все меньше: во-первых, теперь нам известно, что он жив… во-вторых, скоро мы узнаем, кто его похититель и где он прячет мальчика.

Жюв поднялся, надел пальто, взял шляпу.

Насмешливо поглядывая на Поля Дро, он поклонился ему и бросил на прощание:

— Все когда-нибудь да всплывет, истина всегда выйдет наружу, главное — умело взяться за дело.

* * *

Расставшись с Полем Дро, Жюв поспешил к ближайшей станции метро и, не мешкая, отправился в Венсеннский лес.

«Одно из двух, — думал сыщик, — или Поль Дро смеется надо мной — а в это я не верю, — или сегодня же вечером подтвердятся прежние мои предположения. Сейчас я готов поклясться, что ребенок — в руках хирурга, а вечером мы схватим Себастьяна Перрона, переодетого Фантомасом».

Не долго думая, Жюв взял судью под подозрение.

Надо сказать, Жюву вообще не нравилось поведение Себастьяна Перрона.

Один давний факт из биографии судьи до сих пор не давал ему покоя.

«Что ни говори, — раздумывал Жюв, — а судья соблазнил девушку и бросил ее, когда та родила… Знаю, знаю, в свое оправдание он приведет уйму доводов. Но как бы то ни было, порядочные люди так не поступают… По правде сказать, Поль Дро тоже не без греха, — продолжил Жюв свои размышления, — он ведь был почти нищим, когда женился на Амели Тавернье, а теперь купается в роскоши; эту роскошь он получил, выгодно женившись, завоевал вместе с девушкой, беременной от другого, что было ему отлично известно. Не очень-то достойное поведение…»

Жюв наконец-то четко определил для себя роли двух персонажей, оспаривавших друг у друга малыша Юбера: Дро похитил ребенка, Себастьян Перрон пытается шантажировать хирурга — все нити сплелись воедино, образовав весьма правдоподобную картину, которую сыщик с явным удовольствием расценил как истинную.

Пока Жюв ехал в метро, он так и этак обдумывал новую свою идею.

Выйдя у Венсеннского леса, он отогнал прочь назойливые мысли. «Время теперь не для раздумий, — рассудил он, — пора действовать!»

Чтобы непременно добиться успеха, а именно — сорвать маску с шантажиста и разоблачить Себастьяна Перрона, Жюв намеревался изловить удачу и заставить ее играть себе на руку.

Он не мог не знать, что, оберегая свое инкогнито, мошенники и профессиональные шантажисты зачастую выказывают завидную ловкость.

Место, назначенное для встречи, было отлично известно Жюву.

Это была короткая аллея, ведущая к перекрестку Каштанов — одно из самых пустынных мест Венсеннского леса. В десять вечера там обычно не было ни души, и шантажист, по-видимому, рассчитывал, что никто не помешает его встрече с жертвой.

«У негодяя, должно быть, есть сообщники, — предположил Жюв. — Шантажист никогда не работает в одиночку… Он должен опасаться, как бы Дро не обратился в полицию, а потому за этим местом скорее всего тайком будут наблюдать, чтобы удостовериться, нет ли засады».

Повинуясь логическому ходу своих мыслей, Жюв решил действовать сообразно с обстоятельствами.

«Итак, если я хочу увидеть все своими глазами, а потом, в нужный момент, вмешаться, я должен подыскать укромное местечко поближе к перекрестку Каштанов и затаиться там задолго до назначенного часа».

Жюв засуетился. Размашистым шагом направился он к перекрестку Каштанов и там быстро убедился, что место избрано безошибочно и спрятаться негде.

«Если я спрячусь за деревом или влезу на него, — прикинул он, — меня обязательно заметят. Если лечь прямо на землю, привлеку внимание караульных. Куда бы, черт подери, мне забраться?»

Тут Жюв заметил кучу сухих листьев, перемешанных с комьями грязи.

«Не очень-то это меня вдохновляет, — вздохнул сыщик, — но долг есть долг. Вообразим, будто у меня ревматизм и я принимаю грязи на курорте в Даксе».

Жюв порылся в карманах, вытащил обрывки бечевок и аккуратно замотал концы рукавов и брюк. Потом, смирясь со своей участью, высоко поднял воротник, скорчил гримасу и подошел к куче мусора.

Надежный, но до чего же отвратительный тайник отыскал Жюв!

Собрав в кулак все свое мужество, всю преданность своей профессии, он, не моргнув глазом, полез в кучу грязи.

Грязевую ванную Жюв получил сполна: он влез туда почти по самую макушку, снаружи торчали лишь кончик носа да два глаза, которые Жюв старательно замаскировал веточками и сухими листьями.

«Отсюда я все увижу, а меня никто не заметит, — радовался он. — Единственное, что мне угрожает — подхватить хороший насморк. Минуту спустя Жюв добавил. — Черт! Только бы кто-нибудь из дорожных рабочих не вздумал перенести эту проклятую кучу в другое место. Представляю, как он ошалеет и какой грянет скандал, когда на лопате окажусь я!»

Было часа четыре пополудни, и Жюв решил, что следить за кем бы то ни было ему придется еще нескоро; с философским смирением он закрыл глаза и вознамерился вздремнуть.

* * *

Когда Жюв проснулся, было без четверти семь.

Сыщик продрог до мозга костей и превратился в ледышку. Грязевая ванна обернулась ни с чем не сравнимой пыткой. Любой другой на его месте не выдержал бы и, наплевав на все, попытался бы во что бы то ни стало выбраться из ненавистной кучи. Но не таков был Жюв.

— Еще немного, — шептал он, — и я все узнаю.

Когда Жюв вел особо сложное расследование, он так загорался, что мысль о конечном результате отодвигала на задний план все остальное. Предвкушая, как он вот-вот схватит шантажиста, разоблачит Себастьяна Перрона, вынудит к признанию Поля Дро, сыщик и думать забыл, что сидит в куче грязи.

Одно только желание всецело владело Жювом — ему не терпелось разузнать как можно больше.

Снедаемый лихорадочным нетерпением, он страшно нервничал и тревожился.

«Что я сейчас увижу? Что узнаю?»

Вокруг было тихо, ветер донес до Жюва перезвон далекой колокольни.

Жюв слышал, как пробило половину восьмого. Минуты тянулись, казались нескончаемыми. Наконец, стрелки сошлись на восьми, Жюв вздрогнул. «Ждать осталось недолго, — обрадовался он. — Если Дро не солгал и если ничего не случилось, приятели мои сейчас пожалуют».

Стемнело, спустился густой туман, кругом — ни души, в лесу тихо, как в преисподней, — поистине фантастическая декорация, на фоне которой встретятся сейчас два человека, два злейших врага, которых Жюв в глубине души обоих считал виновными.

Сидя на корточках в куче грязи, Жюв попытался слегка разогнуть ноги, осторожно пошевелить руками и пальцами.

— От холода затекло все тело, — ворчал он, — примем-ка меры предосторожности, а то в нужный момент не смогу шевельнуть ни рукой, ни ногой.

Жюв прислушался: кто-то торопливо шагал по тропинке.

«Это, конечно, Дро, — решил сыщик. — Да и Себастьян Перрон, должно быть, неподалеку: как только доктор придет на место, этот мерзавец выскочит и потребует вожделенные сто тысяч франков».

В ночной тиши отчетливо раздавался гулкий звук шагов.

«Он ли это?» — засомневался сыщик.

В ту же минуту напротив кучи грязи, в которой Жюв устроил наблюдательный пункт, на тропинке появился мужчина; одет он был в просторное пальто, лицо прятал в поднятый воротник.

Жюв мгновенно узнал его.

— Это Дро! — выдохнул он.

Это и в самом деле был Дро. Сыщик разглядел его мертвенно-бледное лицо; от волнения хирурга била дрожь, и поначалу это произвело на Жюва благоприятное впечатление.

«Дро не солгал мне, — подумал он. — Явился минута в минуту, волнуется — значит, сейчас появится и шантажист»

Жюв глаз не спускал с Поля Дро, который, судя по всему, был удивлен, что никто не выходит ему навстречу.

Он принялся ходить взад и вперед, незаметно посматривая вокруг, на темные деревья.

Поведение его говорило само за себя. «Черт! — выругался Жюв. — А ведь это меня он ищет, не очень-то этот Дро уверен в себе…»

Время шло.

Хирург продолжал вынужденную свою прогулку, волнение его возрастало, шаг стал неровен.

Теперь и Жюв начал проявлять признаки нетерпения. «Ну же! — заволновался он. — Куда подевался этот проклятый шантажист? Где, черт возьми, Себастьян Перрон?»

Прошло еще несколько минут.

Минуты сменяли друг друга, тянулись бесконечно. Прошло четверть часа, потом еще полчаса, потом час.

Жюв по-прежнему сидел в куче грязи, изнемогая от холода.

«Ничего не понимаю», — выстукивал он зубами. И вдруг его осенило:

«Да как же это я!.. Все проще простого… Дро обманул меня! С таким же успехом я мог бы ждать этого шантажиста у себя в спальне».

Тотчас Жюв придумал новую невероятную историю.

Раз на встречу никто не явился, значит, никто и не должен был на нее придти.

Чтобы запутать Жюва и отвести от себя его подозрения, Дро пошел на хитрость: он рассказал сыщику о вымышленном шантажисте, придумал встречу, которой никто не назначал.

«Все ясно, — подумал Жюв. — Только что я был готов обвинить Себастьяна Перрона в попытке шантажа, но он-то, оказывается, человек честнейший… Себастьян Перрон ни в чем не виновен, тогда как Поль Дро — тип пренеприятнейший. Он не только похитил и запер ребенка, в чем я имел случай убедиться, но еще и со мной сыграл злую шутку. Ну что ж! Ну что ж! Придет день, и я расплачусь по этому счету, и чем скорей, тем лучше!»

Совершив полуторачасовую прогулку, Дро решил-таки пойти домой.

Жюз с радостью посмотрел ему вслед.

Наконец-то преданный сыщик, из самолюбия не пожелавший заявить о своем присутствии, смог выбраться из своего весьма некомфортабельного укрытия.

Жюв вылез из кучи грязи. Вид у него был удручающий. Он принялся чихать, трясти руками и ногами, скрести свой пиджак, пытаясь отодрать прилипшую грязь и приговаривая:

— Дро!.. Дружище Дро!.. Вы за это заплатите… Черт возьми, не такой уж я богач, чтобы так запросто швыряться костюмами по сто десять франков.

Жюв вновь обрел чувство юмора и, позабыв о постигшей его неудаче, радовался тому, как ловко вывел он на чистую воду двуличного Дро.

Быть может, Жюв не был бы так весел, знай он о двух следующих фактах. Во-первых, в это самое время Себастьян Перрон обрывал его телефон и слал телеграммы, чтобы уведомить его о странном своем посетителе; во-вторых, направившись к дому, Поль Дро от души крепко выругался:

— Черт возьми! И дернуло же меня рассказать обо всем Жюву… Никогда не следует посвящать в свои дела полицию; должно быть, Жюв совершил какую-то неосторожность — плохо спрятался и его заметили, а, может, видели, как он туда шел — шантажист испугался и счел за лучшее не показываться. Жюв! О, Жюв!.. Если по вашей вине с моим сыном произойдет несчастье, я никогда вам этого не прощу… Ах, если бы я был богат, — глухо проговорил Дро, — неужто я колебался бы и не заплатил бы сто тысяч франков!