Смертоносное наследство

Стакпол Майкл

Кланы выработали новый стратегический план. Теперь их цель – столицы государств Внутренней Сферы, и в первую очередь Люсьен, имперский город Синдиката Драконов. Угроза реального уничтожения заставила объедениться исконных врагов: Теодора Куриту и Хенса Девиона. Принесёт ли это победу? Поможет ли отразить нашествие? Станет ли первым шагом нового объединения человечества? Кто знает…

 

Автор благодарит за вклад в создание этой книги: Лиз Дэнфорт – за внимание, с которым она часть за частью выслушивала всю книгу; Ричи Мейнхардт – за помощь в осуществлении задуманного; Росса Бэбкока, Донна Ипполито и Джордана Вайсмана – за содействие в работе над стилем и английским языком; и наконец, Брайана Фарго – за понимание, с которым он дождался завершения книги, несмотря на множество других планов.

Следующая цель нашествия кланов – Терра, колыбель человечества

 

ПРОЛОГ

Недосягаемая,

Свободная Республика Тихонов

16 августа 3030 г.

Наташа Керенская без стука решительно вошла в кабинет полковника Джеймса Вульфа. Она протянула ему для ознакомления донесение, отпечатанное на желтом листке, но выражение лица полковника, смотревшего как бы сквозь нее и бумагу, не изменилось. Он сидел за столом, на котором царил беспорядок, отклонившись в кресле, сжав руки и стиснув кончики пальцев. И только его дыхание говорило ей, что он жив.

Солдаты ее подразделений могут поклясться, что, резкая и прямолинейная, она никогда не сдерживала свои эмоции, во сейчас, когда она положила сообщение на стол, ее голос был мягок и дружелюбен.

– Джеймс, я думаю, тебе следует ознакомиться с этим немедленно. Сообщение поступило за подписью маршала Ардана Зордека. По предложению Хэнса Дэвиона Республика Тихонов добровольно и полностью предоставила нам право собственности на Недосягаемую.

Новость вызвала оживление на лице Вульфа. Несмотря на небольшой рост, его фигура излучала силу. И все же долгие годы почти непрерывных войн взяли свое. Седина тронула некогда темные волосы, а морщины вокруг глаз и на лбу свидетельствовали о тяжком бремени ответственности, возложенной на него. Грядущие невзгоды словно давили на его плечи, но блеск серых глаз не оставлял сомнений, что вызов судьбы он встретит достойно.

Полковник улыбнулся Черной Вдове:

– Благодарю, Наташа. Новость действительно долгожданная.

Она бросила быстрый взгляд в окно рядом со столом полковника Вульфа.

– Я думала, что нам потребуется больше усилий, чтобы получить эту планету. Я полагала, что Хэнс Дэвион предпочтет оставить ее себе, поскольку он знал, что мы хотим получить ее.

Вульф пожал плечами:

– Дэвион хорошо понимает, что Недосягаемая была когда-то Миром Воинов. Он знает, что армия Звездной Лиги обычно проводила здесь боевые учения и отсюда стащили далеко еще не всю боевую технику, хотя прошло уже триста лет с тех пор, как генерал Керенский и его боевые подразделения навсегда покинули Внутреннюю Сферу.

Когда Наташа Керенская повернулась лицом к полковнику, отблески заходящего солнца сверкнули в ее волосах.

– Ты думаешь, что Дэвиону точно известно, сколько боевой техники осталось тут? Он наверняка приказал Алларду отправить своих паршивых агентов разнюхать, что же нам достанется.

Командир Драгун Вульфа как-то загадочно улыбнулся.

– Хэнс вполне достоин своего прозвища Хитрый Лис. Аллард потребовал, чтобы технический отчет составили мы, сказав, что не может сейчас послать агента на Недосягаемую. Он наверняка предполагал, что мы утаим кое-какую информацию, но я не думаю, что это его беспокоило. Он рад тому, что наше присутствие здесь позволяет предотвращать локальные восстания и неповиновение со стороны Лиги Свободных Миров. Мы отослали Алларду отчет, которого вполне хватит, чтобы успокоить любое недовольство, вызванное тем, что нам даром достанется некогда брошенная, а теперь подобранная военная техника.

Когда полковник упомянул дорогостоящее вооружение, оставшееся после заката эры Звездной Лиги, на полных губах Керенской появилась легкая улыбка, но в ее голосе слышалось беспокойство.

– А как быть с нашими выводами? Хватит ли оставшейся техники для наших потребностей?

Вульф покачал головой, и его пальцы сжались снова.

– Похоже, компьютеры и оборудование, которые не были спрятаны, уже давно расхищены, но я не думаю, что кто-то чужой даже догадывается, сколько же всякой всячины осталось здесь под землей. Мы захватили оборудование, необходимое для ремонта и производства боевых роботов. Впрочем, трудно сказать, достаточно ли этого для выполнения нашей миссии.

Она явно была раздражена.

– Ты все еще не можешь порвать с мыслью, что мы исполняем какую-то миссию, не так ли? Мы выполнили все, что ОНИ от нас требовали. И теперь нам следует побеспокоиться о своем здоровье, сохранить наше вооружение боеспособным на сто процентов и затем ударить по этим подонкам!

Вспышка раздражения Черной Вдовы вызвала у Вульфа улыбку и досаду на самого себя.

– Наташа, – сказал он быстро, – так было бы лучше, но ты же знаешь, что я не могу согласиться с этим. Знаешь ты и то, что другие не смогут остановить ИХ. Мы не можем нарушить долг, который на нас возложен.

Наташа склонилась над столом.

– Джеймс, я же знаю, что это невозможно. Последние двадцать пять лет мы сражались за каждый Великий Дом во Внутренней Сфере, но также мы воевали и против каждого Дома. Мы знаем их сильные и слабые стороны. Мы знаем, что это безнадежно...

Вульф резко встал и начал расхаживать по комнате.

– Это небезнадежно, Наташа. Некоторые из них подают надежду. У нас есть с чего начать. Ее резкий смех заставил его замолкнуть.

– Ты что, проморгал последние два года, Джеймс? Два года войны, которые все изменили, включая нас самих. Конфедерация Капеллана почти распалась. Синдикат Драконов потерпел сокрушительное поражение, потеряв дюжину планет и первоклассных союзов. Война разметала Лиранское Содружество, я уж не говорю о гибели Фредерика Штайнера и о потере его Десятого Лиранского полка во время самоубийственной атаки на Дромини-4. А Лига Свободных Миров так погрязла в бюрократизме, что они даже не смогли организовать оборону против боевых подразделений Свободной Республики Тихонов. И мы оба знаем, что провинция Андурия намерена отделиться без особых хлопот уже к концу года. Возможно, Хэнс Дэвион и неплохо организовал эту войну, и его Федеративное Содружество одержало грандиозную победу, но он до основания разрушил свою экономику, и его люди опасаются, что Ком-Стар может захватить реальную власть. Короче, дружище, объединение государств, образовавшихся после распада Зведной Лиги, лишено всякого смысла.

Ее задиристый тон вызвал блеск в глазах Вульфа.

– Да, все так, как ты сказала, Наташа. Но не упустила ли ты более важные факторы, касающиеся нас? Государства, образовавшиеся после распада Звездной Лиги, возможно, и пребывают в ужасном состоянии, что же касается военных, то ситуация не столь плачевна. Гончие Келла сохранили в ходе войны отличную, форму, так же как и Эриданский полк легкой кавалерии. Я согласен, что их не хватит, чтобы сделать все, но для начала вполне достаточно.

Наташа присела на край стола Вульфа и пристально посмотрела на него.

– Ты что, задумал доставить их сюда для подготовки? Ты же поставишь под угрозу нашу безопасность! – Неожиданно она хлопнула себя по лбу ладонью. – Да ведь ты УЖЕ запланировал сделать это. Именно поэтому Морган Келл несется сюда на своем межзвездном «прыгуне». Ты что, спятил? Как далеко он сейчас?

Вульф встал во весь рост.

– Морган Келл знает, что я доверял и доверяю ему. Черная Вдова от изумления разинула рот.

– Ты рассказал ему о...

Коренастый полковник покачал головой:

– Нет, я не сказал Моргану все, но полагаю, что он догадался. Он наш друг, и я решил помочь ему. Да к тому же он опытный и смелый вояка. И хотя я не планировал, чтобы Гончие Келла прибыли сюда для обучения, но уверен, Моргана можно склонить, чтобы он подготовил свои боевые части, которые придут на помощь нам, когда наступит время. Более того, я думаю, что он позволит нам обучить группу его воинов, но так, чтобы мы не подвергли опасности себя, если эти знания будут переданы чужакам.

Ее передернуло.

– Не хватает еще услышать от тебя, что ты собираешься пригласить Ком-Стар организовать на Недосягаемой информационный центр связи.

Такое предположение вызвало у Вульфа только улыбку.

– Исключено. Возможно, Ком-Стар хорошо наладил межзвездную связь во Внутренней Сфере, но их хваленый пацифизм околел вместе с примасом Джулианом Теполом. Новый примас, Миндо Уотерли, агрессивна и опасна. Она уже вынудила Дэвиона разрешить ей разместить боевые машины в гарнизонах Ком-Стара в качестве условия для снятия запрета на связь, наложенного на Федеративное Содружество. Я не позволю навязать нам такие условия.

Наташа рассмеялась:

– Ха, благодарю Бога, сохранившего все же твой разум. – Она утомленно вздохнула. – Посмотри на нас. Мы воюем здесь уже двадцать пять лет. Нам пора бы уйти в отставку, не заботясь о подготовке других к войне, которой, может, и не будет. Эту задачу надо поставить перед напористыми щенками.

Джеймс положил руку на плечо Наташи.

– Я согласен с тобой, но существует проблема. Молодежь выросла в Государствах-Наследниках. Пятнадцать лет тому назад мы оставили многих из них в Лиге Свободных Миров и еще больше потеряли два года тому назад во время бегства из Синдиката Драконов. А выжившие не были воспитаны в наших традициях. Едва ли они понимают, какие мы разные. Ведь сейчас среди нас появились даже отступники. Необходимо и их заставить пройти подготовку и принять наши идеи. Но для такого обучения наставниками могут быть только те из нас, кто выжил, пройдя через испытания всех этих лет.

Черная Вдова покачала головой:

– Конечно же ты прав. И ОНИ поступили мудро, поручив тебе, а не мне руководить этой безумной миссией. – Она вскинула голову, вызывающе выставив подбородок. – Если же они явятся – а я надеюсь, что это случится раньше, чем я состарюсь настолько, что уже не смогу управлять боевым роботом, – то нам будет что ИМ ответить. А уж я постараюсь расквитаться с ними за все.

Вульф отступил назад, скрестив руки на груди.

– Да, ОНИ явятся, и наверняка раньше, чем мы думаем. Но если я правильно понял, и до тебя наконец-то это дошло. – Он посмотрел ей прямо в глаза. – Если мы не будем стойко и доблестно сражаться, то другим уже не останется времени на подготовку. А это значит, что только что завершившаяся Четвертая война за Наследие покажется лишь прелюдией перед концом Рода Человеческого.

 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ТЕНЬ ЗВЕРЯ

 

I

Стортолар-Сити,

Ганцбург, провинция Радштадт,

Свободная Республика Расалхаг

19 мая 3049 г.

Фелан Келл с напускной беззаботностью вошел в задымленную пивную. Его не покидало чувство, свойственное шпиону, который долгие годы провел среди врагов. «В первый раз за эту ночь я пожалел о том, что нарушил запрет Джека Танга и отправился на поиски. Когда-нибудь до меня наконец дойдет, что он отдает распоряжения не ради красного словца». Молодой наемник прищурился, всматриваясь во мглу, но даже не подумал снять зеркальные солнцезащитные очки. «Может, я и сглупил, когда слинял из резервации, но снимать маскировку не собираюсь, и уж тем более здесь. Ну давай, Тира, появись».

Кто-то прикоснулся к его руке. Фелан мгновенно повернулся и едва не выскочил из собственной шкуры, когда увидел униформу Ганцбургских Ястребов. Мелькнула мысль, что путь из Алт-Ингара придется прокладывать себе кулаками. Затем он заметил, что в униформу одета женщина. Напряжение на его лице сменила улыбка, которая тут же исчезла, когда он встретился с ее яростным взглядом.

– Ты что, спятил? – прошипела она голосом, ледяным, как северный ветер, завывающий на улицах Стортолар-Сити. Она резко толкнула Фелана от двери в темную кабинку позади него. – Какого черта ты шляешься за пределами резервации?

Фелан протиснул свое длинное и тощее тело в затемненный угол.

– Аника, где она? Я должен поговорить с ней.

– Не знаю и знать не желаю, – устало ответила Аника Дженсен. – А ты возвращайся в резервацию, Фелан. Здесь ты только нарвешься на неприятности.

Фелан снял очки и прицепил их у горла на вороте свитера, который носил под черной курткой с капюшоном.

– Я ищу ее. Если ты думаешь, что мне влепят, когда поймают за пределами квартала наемников, подожди и увидишь, что случится, если я не разыщу Тиру этой ночью!

Вдруг Аника обеими руками схватила сжатый правый кулак Фелана.

– Черт тебя побери, Фелан! Не перечь мне. Ты же помнишь, что я полностью поддержала ваши отношения. Не глупи и не разочаровывай меня. – Она топнула с досады. – Мне следовало предвидеть, что ничего не выйдет...

Фелан расслабил кулак, но напряжение в теле осталось.

– Не надо, Ника. Я думал, что ты не испытываешь к наемникам той ненависти, с которой к ним относятся по всей Республике.

– Так было. – Ее светло-голубые глаза встретились с зелеными глазами Фелана, и он не выдержал. – Вы, Гончие Келла, находясь в Стортолар-Сити, умудрились-таки развеять миф, который мы так бережно хранили.

Фелан с сарказмом улыбнулся:

– Миф, который вам столь дорог, подобен утопающему.

Ника стиснула правую руку, вонзая ногти в его запястье.

– Надо же! А твой поступок вообще вынуждает меня задуматься, должна ли я дать тебе этот шанс. Каждый раз, как только я соглашаюсь с тобой, ты наносишь мне коварный удар в спину. Я этого не заслужила, и ты это знаешь.

Фелан потупил взор, скользнув по буквам, выцарапанным на лакированной поверхности стола.

– Ты права, Ника. – Он поднял глаза. – Озлобленность Гончих обострилась именно сейчас, когда завершилось обучение. Ты же знаешь, что эти проклятые торгаши превратили нашу жизнь в запретной зоне в сущий ад, а группы горожан, патрулирующих зону, только и выискивают любой повод, чтобы проломить наемнику череп.

Аника поморщилась, кивнув в знак согласия.

– Все это мне нравится не больше, чем тебе. Но ты же видишь, что Расалхаг – молодая нация, мы боролись столетия, отвоевывая независимость у Синдиката Драконов. Даже тогда, когда мы думали, что добились ее – получив от Синдиката благословение пинком под зад, – нас вынудили сражаться с вероломными ордами Синдиката в Ронинских войнах. Многие наемники предали нас, сославшись на юридические формальности контрактов. Все это оставило горькие чувства. А когда нам пришлось почти сразу же вернуться и нанять еще больше людей, чтобы пополнить ряды бойцов, павших за налгу свободу, так местные жители просто возненавидели наемников. Чему уж тут удивляться?

– Да я не удивляюсь, – сказал Фелан, сверкнув озорно глазами. – Куда уж там, ведь нас так ненавидят в армии Республики Расалхаг, что я просто-таки испытываю чувство гордости, ведь ты и Тира – мои друзья. Хотя вы и служите военными летчицами...

Аника ухмыльнулась:

– Кто-то ведь должен был обучить таких головорезов, как вы, хоть каким-то правилам поведения...

Фелан провел рукой по густым темным волосам.

– Так где же все-таки она? Аника холодно огрызнулась:

– Я же сказала, что не знаю.

Глаза молодого наемника сощурились.

– А как насчет второй половины твоего ответа? Ника, тебя не беспокоит, куда она пропала? – Фелан на мгновение прикусил нижнюю губу. – Готов поспорить, ты здесь сама высматриваешь ее, не так ли?

Аника жестко взглянула на Фелана.

– Да, меня беспокоит ее исчезновение! Она летчица, командир экипажа и моя подруга. Но ты промазал, не угадав, почему я этой ночью здесь. По правде сказать, я пришла, чтобы отыскать тебя. – Она указала на его куртку и зеркальные солнцезащитные очки. – Ты и в самом деле решил, что, надев куртку солдата местной обороны и эти очки, замаскировался? Придумал бы что-нибудь покруче!

Ее замечание задело его, вызвав злость и досаду. «Того и гляди, все скоро станут так думать».

– Да, я, пожалуй, не особенно умен, лейтенант Дженсен.

Аника тяжело хлопнула кулаком по столу. Она быстро оглянулась посмотреть, не обратил ли кто-нибудь на них внимание.

– Неужели? – прошипела она. – Я частенько забывала, что ты всего лишь восемнадцатилетний юнец, потому что ты действовал более зрело.

Взор Фелана устремился вдаль.

– Служба в компании наемников не слишком-то позволяла быть юнцом. – «Особенно если твой отец – живая легенда, а кузина – наследница престола, Федеративного Содружества, каждый относится к тебе, словно ты чем-то отличаешься от него». – Не велика радость быть юнцом.

– Теперь не лучшее время пенять на прошлое, – ответила Аника. – Ты моментально превращаешься из умного и понятливого в тупого и занудливого. Неудивительно, что тебя вышвырнули из Найджелринга, как только подвернулась возможность.

Фелан резко вскинул голову, но не произнес ни слова. «Как ты можешь? А я-то думал, что мы друзья». Он пристально посмотрел на Анику. Ей он больше не доверял. Фелан хотел незаметно прошмыгнуть из кабинки, снова водрузив очки на нос.

Аника вцепилась в его запястье, пытаясь развернуть лицом к себе.

– Послушай, Фелан... Он грубо оборвал ее:

– Нет, Ника, ты слушай. Я не знаю, что Тира наговорила тебе о моем уходе из академии и о заключении Комиссии Чести. Я поступил так, как считал нужным, а эти кретины из академии предпочли наплевать на мои поступки и их положительные результаты. Пусть так, но и я не нуждаюсь ни в них, ни в твоем покровительстве и попытках вмешиваться в мою жизнь!

Фелан был в ярости, но ни на мгновение не утратил контроля над собой.

– Одно я знаю точно: не важно, почему Тира выложила тебе все, я уверен, что она не поступила бы так, если бы знала, как ты воспользуешься этой информацией. Ты не оправдала ее доверия. – Он выпрямился во весь рост и застегнул «молнию» на черной куртке до самого горла. – Передай ей, что я ее разыскиваю, или как хочешь, можешь ничего не говорить.

Фелан успокоился и осознал, куда идет, лишь оказавшись в квартале от Алт-Ингара, направляясь прочь от резервации наемников. «Проклятье, Фелан, ты окончательно разругался с ней. А ведь Ника – единственная, кто не сказал Тире, что только сумасшедшая станет встречаться с тобой, когда всплыло, кто же ты есть и что собой представляешь. Может, она просто пытается удержать тебя от куда больших неприятностей? Ее выпад, возможно, и был перебором, но это единственный способ достать тебя».

От холода он ссутулил плечи, вытащил из кармана перчатки и надел их. Всматриваясь в оранжевые и золотистые отблески ближайшего к Ганцбургу спутника, Фелан покачал головой.

– Да уж, – сказал он безмолвной Вселенной, проплывавшей над ним во тьме пустоты, – сматываться из резервации было глупо. Если меня упекут в местную тюрягу, то я не выберусь, пока «Луг» не покинет эту мерзкую землю, отправившись на свидание с «Кукамулусом». Проторчать здесь до возвращения нашего транспортного корабля с Периферии – эта перспектива меня совсем не привлекает.

Фыркнув, Фелан выдохнул две струйки пара. «Это лишь еще один пример твоей непокорности. Джек Танг открутит тебе башку за самоволку. Почему же ты так одинок? Неужели судьба? Со временем коллеги станут твоими друзьями так же, как это случилось с Тирой. Время все расставляет по своим местам. В этом все дело. Ты же вечно спешишь делать то, что считаешь необходимым. А это значит, что отвечаешь только перед самим собой, и именно здесь сокрыты причины многих твоих неудач. Привычка вляпываться в неурядицы отталкивает от тебя большинство людей. Ни один здравомыслящий человек не станет жонглировать заряженным оружием».

Когда Фелан пересек припорошенную снегом улицу, вымощенную булыжником, и направился к окраине Стортолар-Сити, на голографическом экране на стене какого-то здания ожила реклама, явив миру лицо мужчины с серебристой копной волос и седой бородой. Он был облачен в военный мундир и излучал волю и жизненную силу. С самоуверенной улыбкой он взирал на пустынную улицу, но кривой шрам, обезобразивший лицо через левую глазницу вниз, теряясь в бороде, придавал улыбке зловещий оттенок.

Выражение лица стало еще более зловещим, когда он заговорил. В нижней части экрана побежала строка с переводом. И хотя Фелан не мог прочитать текст, написанный на шведяпоне – грубой мешанине из шведского и японского языков, – диалекте, на котором в основном общались люди на этой планете, он знал, что главнокомандующий обращается с призывом к единению, которое позволит создать еще более могущественный союз.

«Проще трепаться, чем делать, – с горечью подумал Фелан, слушая приглушенные звуки воззвания. – Не так просто отказаться от личной выгоды во имя какой-то там большой цели! Неужели людям наплевать на мотивы лидеров? Неужели они не соображают сами? Что делать человеку, когда преданность великой цели противоречит его личным интересам?»

Пока звучал призыв, можно было увидеть, что выступавший сидит в кресле-каталке для инвалидов. Когда картинка постепенно погасла, Фелан покачал головой. Тор Мираборг никогда не упустит случай напомнить людям, что потерял способность передвигать ноги, когда сражался за их свободу. Фелан нахмурился. Пар от дыхания скрыл его лицо за полупрозрачной завесой. Тор Мираборг никогда не позволит людям забыть, что был ранен из-за предательства наемников.

Голос Мираборга эхом отозвался в воспоминаниях Фелана о первой встрече с ганцбургским владыкой. Тогда он прибыл на Ганцбург на шаттле с капитаном Эллом Вилсоном, чтобы просить у Мираборга жидкий гелий, необходимый для ремонта «Ку». Капитан надеялся, что если захватит с собой сына легендарного водителя боевого робота, то это поможет ему во время визита к верховному и могущественному. Решил воспользоваться мной как хорошим ледоколом. «О, Морган Келл – твой отец?» Элл Вилсон надеялся получить жидкий гелий для дозаправки одного из баков космического «прыгуна», но не учел всех сложностей в отношениях с Железным Ярлом.

Фелан сплюнул в сугроб. «Подумать только, но Тор отреагировал так, будто мы налетчики с Периферии – Гончие Келла, пушечное мясо. Он с какой-то затаенной обидой отнесся ко мне, словно заслуги моего папаши умаляли его храбрость. Да и я повел себя не лучшим образом, ощетинившись, как будто он оскорбил моих предков. Это не способствовало делу».

Фелан пристально посмотрел на владыку, суровое лицо которого появилось на голографическом экране, расположенном ниже по улице. «Почему же ты все-таки не дал нам этот „охладитель“? Этим бы все и закончилось. Сделай ты так, и ничего бы не случилось. – В его груди что-то тревожно сжалось, когда он пересек заснеженную улицу, подходя к кирпичным строениям. – Я не встретил Тиру, и Гончие Келла отвалят мочить бандитов на Периферию, вместо того чтобы торчать здесь еще три месяца».

Фелан вошел в узкий переулок и засунул руки в перчатках поглубже в карманы, пряча их от холодных порывов ветра. Он продолжал идти. «А можно ли было сделать все как-то проще?»

Звезды вспыхнули, превратившись в мерцающие голубые и золотистые искры. Кто-то невидимый справа с размаху врезал кулаком по левой щеке Фелана. Хлесткий удар резко развернул голову вправо и опрокинул его навзничь на улицу. Сбитый ударом, Фелан, падая, безуспешно хватался за воздух. Нога поскользнулась на обледенелой земле, припорошенной снегом, и он тяжело рухнул на дорогу.

Снежинки таяли на саднящем лице. Быстро оперевшись на руки, он потряс головой, приходя в чувство. «Бог мой, так сильно меня не били с... той кровавой драки с Блейком. Такую оплеуху я еще никогда не пропускал. Прямо в морду».

Он пытался сосредоточиться на боевых приемах, но сильный пинок ногой в живот опрокинул его навзничь. Фелан крутанулся на бок, как вдруг спазм тошноты захлестнул нутро, и его мучительно вырвало. Нападавший издевательски гоготал над конвульсиями Фелана.

Снег хрустнул под ботинками незнакомца, приблизившегося для очередного удара. Сгруппировавшись на правом боку, Фелан подсек его голень, опрокидывая мордой вниз. И прежде чем тот успел среагировать, Фелан перевернулся на спину и резко заехал слева каблуком ему куда-то в пах. Хруста не раздалось, но резкий вскрик ярости и боли свидетельствовал, что недруг ранен.

Покачиваясь, Фелан встал на ноги, сплюнул на землю и тыльной стороной правой руки вытер губы. «Ну, падла, теперь-то я тебя вижу. Давай подползай». Из-за боли в животе слова звучали кратко и отрывисто. Он слегка присел, понизив центр тяжести, и сжал кулаки.

Сбитый нападавший корчился на земле, но из темноты на Фелана двинулись типы, фигуры которых едва выделялись на фоне домов. Сердце замерло. «Четверо, пятеро, нет... шестеро. На этот раз ты влип по-настоящему. Если даже они не прикончат тебя сразу, то уж капитан Вилсон и лейтенант Танг тебя точно добьют. Сосредоточься, Фелан, или ты – труп».

Кто-то грязно выругался:

– Ты, вонючий наймит, хочешь хапать наши денежки и трахать наших баб?! Не хватает нам здесь только такой мрази!

Фелан сорвал очки и отбросил назад. «Они знают о Тире. Дело дрянь, Гончий Келла, стоит только расслабиться на минутку-другую, и толпа тут же оборзеет и набросится на тебя». На мгновение он пригнул голову и расслабил руки, словно вовсе и не было первой стычки. Тени приближались. Закаленный многолетними потасовками, Фелан приметил, кто из нападавших опасней и сильнее других. «Вот эти трое. Если завалить их первыми, то других удастся разогнать».

Наемник осторожно скользнул на полшага вправо и со всей силы резко ткнул кулаком в ближнего, разнеся нос нападавшему, голова которого откинулась назад и вправо. Чужака мотнуло в сторону, и он повалился, сбивая с ног второго. Фелан развернулся на правой ноге спиной к бреши, образовавшейся в кольце нападавших, и резко саданул левым кулаком, целясь в глотку третьему.

Откашливаясь и отхаркиваясь, тот завалился, но это не смутило остальных. В центре пригнулся плотно сбитый коренастый крепыш с бычьей шеей. Фелан врезал ему коленом, но тот лишь навалился на него всей тяжестью. Обхватив, он сковывал и удерживал Фелана на месте, пока остальные смыкали кольцо, чтобы добить его.

Фелан отчаянно дубасил по голове и плечам вцепившегося в него мужика. Гончий Келла нырял и увертывался изо всех сил, но скованное тело, утратив быстроту передвижения, превратилось в легкую мишень для кулаков нападавших. Толстая подкладка меховой куртки с капюшоном и свитер под ней не дали его костям треснуть, но мощные удары отзывались глухими толчками на желудке, почках и легких.

Наконец тяжелый удар предплечьем в голову разорвал захват и отшвырнул державшего его борца в сторону. Келл резко развернулся так, чтобы чужак, ковыляя, перекрыл подход другому нападавшему. Улучив мгновение, Фелан обернулся и оказался лицом к лицу с приближавшимся справа. Два хлестких удара пришлись тому в грудь, а резкий апперкот снизу опрокинул с ног навзничь.

Когда тот рухнул, как подрубленный, на мгновение у Фелана мелькнула надежда, что ему удастся выкрутиться из заварухи. Но, едва он бросил взгляд на место схватки, надежды испарились. «Проклятье, ублюдок, который заехал мне первым, уже очухался. Где он?»

Тень первого мелькнула в свете огней, заслонив на мгновение улицу. Его правый кулак пронесся по дуге слева от лица Фелана, который успел заметить удар и пригнулся. Он хотел повернуться и ответить коротким прямым тычком в ребра, но левая нога предательски скользнула на ледышке, и он плюхнулся наземь, ударившись копчиком.

Острая боль впилась в позвоночник и разорвалась в мозгу. Задницу будто разнесло в клочья. Нестерпимая боль подавила все ощущения. Ног он не чувствовал. Время словно замедлило ход, когда вожак саданул в правый глаз Фелану, опрокинув его на дорогу.

Келл рухнул как мертвый. На мгновение образ мира рассыпался и померк, но моментально вспыхнул вновь, воскресив болезненные воспоминания, когда чьи-то когти вцепились ему в волосы, заставив сесть. А свободной рукой вожак неторопливо и задумчиво нацепил солнцезащитные очки Фелана.

Догадка пронеслась на задворках сознания: «Я знаю тебя... Этот шрам на твоей морде и приплюснутый нос... ты... ты...» Он мучительно пытался вспомнить имя, но тщетно. Сознание заблокировала нестерпимая боль, раскалывавшая все тело.

Незнакомец издал низкий, сдавленный, гортанный рык.

– Тебе конец, выродок. На тебя объявлен розыск. Ты никогда не был достоин Тиры.

Услышав донесшийся издали пронзительный вой сирен, Фелан захохотал. Вожак мельком взглянул в ту сторону и загоготал, вторя наемнику.

Его кулак замелькал снова и снова...

 

II

Найджелринг, Таркад, округ Донегал,

Лиранское Содружество

15 мая 3049 г.

Виктор Штайнер-Дэвион прислонился спиной к стене комендантского зала, отстраняясь от водоворота снующих выпускников академии. С едва заметной улыбкой на губах он наблюдал за ними, одинаково одетыми в опрятные серые мундиры с лампасами небесно-голубого цвета. Они знакомили друг друга со своими родителями, братьями, сестрами и гостями, исполненные чувства гордости за родных и близких. «Забавно видеть, как мы меняемся, когда нас навещают члены семьи и друзья, которые не обучались в академии. Замкнутый мир Найджелринга с его внутренней субординацией растворился в нахлынувшей реальности».

Виктор приподнял белокурую голову и широко улыбнулся вошедшему товарищу, который едва протиснулся в дверной проем комендантского зала. Подняв руку, Виктор помахал ему:

– Ренни, ты снова здесь?

Рослый и широкоплечий Ренард Сандерлин ответил на приветствие Виктора улыбкой и кивком. Повернувшись, он пропустил в комнату еще трех человек. Затем размашистым шагом стремительно подошел к Виктору. Обхватив своей массивной ладонью его руку, он тепло пожал ее.

– Здорово, Виктор, рад тебя здесь видеть. В ресторане было просто столпотворение.

Виктор отмахнулся от отговорки и быстрым движением схватил Ренни за рукав, повернув здоровяка так, чтобы видеть эмблему подразделения, недавно пришитую на плече мундира. На золотистом фоне черной нитью была вышита оскалившаяся в рыке морда гривастого льва, взгляд которого словно впивался в смотрящего на него. Виктор улыбнулся, вторя другу.

– Бог мой, тебя повысили в звании до улана. Великолепно, Ренни, поздравляю!

Замешательство, вызванное энтузиазмом Виктора, усилилось, когда Ренни, оглянувшись, посмотрел на троицу, которая вслед за ним пересекла комнату. С трудом сдерживая себя, он разжал рукопожатие Виктора и повернулся еще больше влево.

– Куда же делась моя воспитанность? Виктор, познакомься с моими родителями, Албертом и Надин Сандерлин...

Виктор отпустил руку их сына и рукопожатием по очереди приветствовал их.

– Я чрезвычайно рад встрече с вами.

Алберт Сандерлин был одет в новый темный деловой костюм. Дэвион определил это по тому, как стесненно чувствовал себя в нем отец Ренни. Надин Сандерлин носила атласное вечернее платье темно-синего цвета, подчеркивавшее ее стройную фигуру. «Думаю, Ренни в полном порядке. Мать заставила его отца купить новый костюм, затем заказала себе платье. По-видимому, она же пришила нашивку улана на мундир Ренни».

Улыбаясь, Виктор обратился к красивенькой молодой женщине, которая завершала группу:

– А вы – Ребекка Валдек. Я узнал вас по голограмме, стоящей на столике Ренни, хотя должен признать, что голограмма не позволяет оценить вас по достоинству. Виктор взял протянутую ручку Ребекки и, слегка поклонившись, поцеловал ее. Ее платье из пурпурного шелка, пожалуй, вышло из моды год тому назад, но на ней оно выглядело оригинально и элегантно.

Матушка Ренни учтиво улыбнулась.

– Виктор... – нерешительно произнесла она, ожидая, что Ренни подскажет фамилию своего товарища.

Ренни мельком сурово взглянул на мать, но довольное выражение лица друга расслабило его.

– Матушка, это Виктор Дэвион, мой сосед по комнате. – На мгновение он заколебался и добавил более мягко: – Принц Виктор Ян Штайнер-Дэвион.

Виктор заметил, как напряглась Надин Сандерлин и затем склонилась в реверансе. Он наклонился, мягко прикоснувшись к ее плечу.

– Пожалуйста, не стоит, – произнес он, и его щеки покрыл румянец. Он указал на золотистую тесьму, окаймлявшую галуном плечо Ренни, и затем на такую же у себя на плече. – Этот прием устроен для тех из нас, кому посчастливилось попасть в пять процентов лучших выпускников класса. Благодарю Создателя, что здесь я среди равных, и желал бы, чтобы ко мне относились так же, как к моим друзьям.

Надин Сандерлин прижала ладонь к губам.

– Извините меня, ваше высочество, мне следовало бы узнать вас из новостей, демонстрирующихся по головизору. Но вы выглядите совсем не таким... я хочу сказать... – В замешательстве она снова осеклась.

Виктор подбодрил ее улыбкой.

– Я знаю, что на экране головизора я выгляжу более высоким. – Он ухмыльнулся. – Я сочувствовал операторам, большинство из которых ростом с вашего сына. Режиссеры приказывали им снимать меня с очень низких углов, чтобы я казался выше. Мой рост – один метр шестьдесят сантиметров, а это значит, что точка съемки должна находиться очень низко.

Виктор бросил взгляд на Ренни и хлопнул тыльной стороной руки по груди товарища.

– Конечно, подобрать мне подходящий мундир легче, чем такому гиганту, как ваш сын.

Ухмылка оживила чопорное лицо Алберта Сандерлина.

– Вы должны понять, ваше высочество... Дэвион приподнял руку.

– Пожалуйста, называйте меня Виктор. Сандерлин быстро кивнул.

– Виктор, мы не были вполне уверены, не приукрасил ли чуток Ренард, когда на посланном голодиске сообщил нам о том, что в прошлом году стал вашим соседом по комнате здесь, в Найджелринге. – Он вскинул свои мозолистые руки, как бы протестуя. – Нет, мы не заподозрили Ренни в обмане, но подумали, что он немного преувеличил. Даже когда в своих посланиях он говорил о «Викторе, своем товарище по комнате», это все звучало как-то...

– Понимаю, мистер Сандерлин. – Виктор тепло улыбнулся. – Если кто-то из кадетов и не сообщил о том, что является моим товарищем по комнате, то уж, по крайней мере, утверждал, что обучается в том же классе. – Он повернулся к Рення. – Что касается Ренни, то мы стали друзьями, когда он пожалел меня и помог мне в познании криофизики и астронавигации три года тому назад. В самом деле, если бы не ваш сын, то я бы отсутствовал на этом приеме.

Ренни нервно облизнул губы.

– Что за ерунда, Вик. Вот если бы ты не замолвил за меня словечко своей кузине, то меня бы не приняли в Первый полк катилских улан.

Виктор пожал плечами:

– Я только и сказал-то Моргану, что ему не хватает новоиспеченных выпускников из Найджелринга, с тех пор как его закончила сама Катрин Штайнер. Если бы ты не соответствовал, то не стал бы Львом. – Принц Федеративного Содружества вновь обратил свое внимание на гостей Ренни. – Ну, хватит друг друга восхвалять. Ренни очень обрадовался, когда получил весточку, что вы сможете прибыть на выпускную церемонию. И как угорелый начал носиться по коридорам общежития, завывая как дикарь, когда узнал, что вы тоже прибудете, Ребекка.

Девушка, светлые волосы которой были чуть темнее, чем у Виктора, застенчиво кивнула.

– Когда мистер Сандерлин предложил мне отправиться в Таркад на церемонию окончания обучения Ренни, я не могла отказаться. – Она сжимала простой серебряный перстенек на пальце левой руки. – Мы не виделись с того дня, когда Рен отправился в академию.

Алберт гордо улыбался.

– Последние два года были очень хорошие урожаи. Надин и я обещали друг другу попутешествовать, прежде чем умрем, вот мы и решили сделать это сейчас и повидать Ренни на церемонии окончания академии.

Голос Алберта Сандерлина смолк, когда к уединенной группе подошел другой кадет с семьей.

– Мама, папа и я хотели бы представиться вам, принц Виктор. Дон Фернандо Окуендо Рамирес со своей супругой Ленорой.

Улыбка на лице Виктора стала натянутой. Но голос, который мгновения тому назад был тихим и крайне дружелюбным, остался тем не менее приветливым.

– Я чрезвычайно рад встретиться с вами. – Он приподнял голову, распрямляя спину, и оценивающе взглянул на родителей кадета. Дон Фернандо согнулся в поясе, прежде чем протянул руку принцу. Виктор учтиво ее потряс, затем выждал реверанс Леноры, прежде чем взять ее ручку и легко прикоснуться губами. – Наш сын Чиро так много рассказал нам о вас, ваше высочество.

Легким кивком головы Виктор ответил на комплимент Леноры.

– Уверен, что это так, донна Ленора. Для меня было радостью встретиться с вами. Надеюсь, что прием вам понравился.

Напускная улыбка оставалась на лице Виктора ровно столько, сколько понадобилось знатной чете, чтобы понять, что они могут откланяться, и приняла более искреннее выражение, когда он снова обернулся к Сандерлинам.

Когда Чиро и его родители удалились, Ренни сдавленно пробурчал:

– Вик, хотел бы я знать, что наш герой Чиро наговорил своей родне. Ты думаешь, он упомянул о том, как ты разогнал его боевое подразделение во время тактических учений в прошлом году?

Подражая голосу только что удалившегося кадета, Виктор заговорил фальцетом, как Чиро:

– Мамочка, прошлой весной во время классных занятий принц и я ввели в бой против друг друга свои подразделения. Не могу сказать, что я привел Виктора в замешательство, но исход оказался самым непредсказуемым. – И уже своим голосом Виктор добавил: – Действительно, он не удивил меня, но я никогда не предполагал, что победа окажется столь быстрой.

Ребекка обернулась через плечо на Чиро и неодобрительно сказала.

– Его манера говорить вызвала у меня опасения. В какое подразделение он будет распределен?

Виктор и Ренни не сговариваясь улыбнулись.

– Мы ведем переговоры о том, чтобы он получил распределение в личную охрану Романе Ляо или в шайку бандитов с Периферии, – хохотнул Виктор.

Ренни толкнул локтем товарища:

– Призраки и чистильщики.

Виктор посмотрел в сторону главного входа. Несколько мужчин и женщин поодиночке и парами входили в помещение. Они радушно улыбались и, казалось, без определенной цели слонялись в толпе, настороженно скользя глазами по комнате. «Ренни навесил ярлыки – точнее не придумаешь. Прибыла передовая группа охраны».

Виктор заметил вопросительные взгляды на лицах гостей, приглашенных Ренни.

– Не беспокойтесь, миссис Сандерлин, Ренни и я потратили определенное время, ускользая от агентов службы безопасности, призванных меня охранять. Он обнаруживает их даже лучше меня. – Он мельком взглянул на дверкой проем позади себя. – То, что их так много, означает, что мои родители недалеко отсюда.

В лице Алберта Сандерлина что-то изменилось.

– Ну что ж, было очень приятно с вами познакомиться, Виктор.

Ой обратился к сыну:

– Пойдем, Ренард, нам необходимо... э-э... немного проветриться.

Виктор поднял руку.

– Нет, пожалуйста, не уходите. Надин слегка качнула головой.

– Ваше высочество, мы простые фермеры с Реджеки... – Она посмотрела на Чиро Окуендо и его родителей, толкавшихся поблизости. – В нас нет ничего особенного...

Гнев, вызванный волнением, сверкнул в глазах Виктора.

– Вы не правы, миссис Сандерлин. Вы родители человека, которого я с гордостью называю другом, и это уже выделяет вас. Между друзьями и их семьями нет субординации. Вы проделали этот трудный путь, чтобы увидеть сына – выпускника академии и то, что осталось от Внутренней Сферы. Вы выдержали очень долгое путешествие, а мне хорошо знакомы физические перегрузки, возникающие во время гиперпространственного прыжка из одной звездной системы в другую. Вы назвали это своим «единственным путешествием за всю жизнь», так пусть же оно запомнится вам не только этим. – Виктор опустил глаза и понизил голос. – Окажите мне честь представить вас моим родителям.

Алберт Сандерлин поощряюще пожал руку жены и с молчаливым одобрением качнул головой, соглашаясь с Виктором. Когда же Дэвион снова обратил свое внимание на дверной проем, общий шепот заполнил помещение. Он почувствовал учащенное сердцебиение и горячий комок в горле.

Первой появилась его матушка, опиравшаяся на руку коменданта Найджелринга, высокая и по-девичьи стройная Мелисса Штайнер-Дэвион, истинный возраст которой выдавала только зрелая грациозность движений. Голубая мантия, чуть более темная, чем голубая отделка на мундира кадетов, была укорочена по молодежной моде. Шелковистый материал, с разрезом по диагонали до колена, открывал стройную ножку и обнажал плечо правой руки. Колье из бриллиантов и сапфиров и серьги из жемчуга гармонировали с оттенком мантии. Ее светлые волосы, зачесанные вверх, обрамляла простая платиновая корона.

За ней вошел принц Хэнс Дэвион в сопровождении жены коменданта. В парадном мундире темно-синего цвета, который носила Тяжелая гвардия Дэвиона, Хэнс Дэвион выглядел высоким и статным. С годами яркий цвет его волос несколько потускнел, особенно на висках и затылке, а на лице появились глубокие морщины, но никому бы и в голову не пришло ошибочно принять отметины времени за признаки дряхлости. Блеск голубых глаз принца излучал уверенность и мощь, которые подобно электрическому разряду пронзали собравшихся в зале.

Виктор почувствовал, как растворился болезненный комок в горле, и широко улыбнулся. «Как же давно я вас не видел! – Он вцепился в кромки своего выходного костюма. – Надеюсь, вы гордитесь мной».

Оторвавшись от руки коменданта, Мелисса величественно прошествовала по залу к своему сыну. И пока она приближалась, Виктор вспомнил о своей усопшей бабушке, Катрин Штайнер. «Манеры и серые глаза матери так похожи на бабушкины. – Воспоминания о бабушке улетучились, когда Мелисса подошла ближе. Радость встречи заставила Виктора снова улыбнуться. – И все-таки моя мать неподражаема».

– Приветствую вас, матушка, – произнес он, целуя ее в щеку и тепло обнимая. Затем он повернулся, чтобы приветствовать отца. Их руки встретились в твердом рукопожатии, и Мелисса отступила, когда отец и сын заключили друг друга в объятия, похлопывая по плечам.

Виктор обернулся к Ренни и его родным.

– Отец, мама, я с большой радостью представляю вам кадета Ренарда Сандерлина, его родителей Алберта и Надин и его давнюю знакомую Ребекку Валдек. – Виктор улыбнулся, избежав оплошности, прежде допущенной Ренни. – Это мои родители, принц Хэнс Дэвион и архон-тесса Мелисса Штайнер-Дэвион.

Хэнс тотчас поцеловал руку Надин Сандерлин.

– Насколько я понимаю, нам следует поблагодарить вашего сына за успехи Виктора в особо сложных разделах математики, которые преподавали здесь. – Хэнс тепло улыбался. – Если бы Ренард был в Альбионе вместе со мной, то, глядишь, и я закончил бы академию лучшим слушателем в классе.

Онемевшая от страха Надин кивала и улыбалась, и по ходу взаимных приветствий никто не обратил внимания на ее молчание. Ренни молодцевато отдал честь принцу, на что Хэнс отреагировал столь же щеголевато, прежде чем пожать ему руку. Мелисса тотчас завоевала Ребекку и Надин, высказав комплименты по поводу одеяний, в которые те были облачены, что, впрочем, вернуло Надин дар речи, и она ответила комплиментом на комплимент.

Ненавязчиво фланируя среди участников приема, охрана отгородила королевскую чету от Чиро Окуендо и его родни, отжав тех к стене, но не воспрепятствовала еще троим присутствующим присоединиться к Виктору и его родителям. Первым из этих людей оказался высокий и широкоплечий мужчина, волосы которого с медным оттенком были столь длинны, что скрывали не только золотые маршальские эполеты на черном мундире, но и делали мало заметными дюжину орденских планок на левой стороне его груди. Державшаяся за его руку дама была одета в черное с золотом платье, поразительно контрастировавшее с ее яркими волосами.

Улыбаясь, Виктор поприветствовал обоих и затем повернулся, чтобы представить их остальным.

– Ренни, твоим новым командиром будет маршал армии Морган Хайсек-Дэвион, познакомься с ним и его супругой, герцогиней Ким Хайсек-Дэвион.

Виктор позволил Ренни представить своих родных, а сам повернулся к третьему новоприбывшему. Остановившись от Виктора на расстоянии, которое тот определил как допустимое, стройный мужчина дружелюбно улыбался, глядя на молодого Дэвиона. И только веселые морщинки, разбегавшиеся из уголков его глаз с миндалевидным разрезом, да редкие пряди седины в черных как смоль волосах намекали на его истинный возраст. Он протянул правую руку Виктору, но его левая рука, облаченная в перчатку, оставалась неподвижной.

– Поздравляю, ваше высочество, с успешным окончанием академии.

Виктор крепко пожал руку гостя.

– Благодарю вас, Аллард.

Джастин Аллард прищурил карие глаза.

– Думаю, что вы осознаете, что никто и никогда прежде не одерживал победу на учениях, моделируемых на тренажере в Ла-Манча.

Виктор повел бровью.

– Но до меня дошли слухи о том, что ваш сын вырвал победу у него во время заключительных экзаменов в Ново-Авалонской военной академии. И действительно, новости об успехах Кая побудили меня попытаться принять свое решение.

Выражение мягкого удивления распространилось по лицу Джастина, прежде чем он овладел собой.

– Неплохо работает ваша разведсеть из слухов, Виктор. Мне придется заняться утечками в системе обеспечения безопасности в НАВА.

Молодой человек покачал головой.

– Уверяю вас, нет оснований для тревоги. Просто впредь не подпускайте моего брата Питера близко к дипломатической тусовке Гермеса. – Виктор на мгновение заколебался. – И все же, закончил ли Кай академию столь же хорошо? Я имею в виду, были ли соблюдены условия соревновательности?

Джастин кивнул, полностью утаить свои чувства он не мог.

– Все в порядке. Я хотел бы быть там, но долг призвал меня быть здесь.

В голосе Джастина Виктор не услышал враждебности, лишь рассказ о положении вещей.

– Сможет ли прибыть матушка Кая? Боль мелькнула в темных глазах секретаря разведслужбы.

– Боюсь, государственные дела задержат ее отбытие со Святого Ива. Но когда Кай освоится в новой должности, мы посетим его. По всей видимости, я не вернусь на Новый Авалон до следующей весны, впрочем, договориться о поездке будет легко.

Брови Виктора вскинулись.

– Какая еще поездка? Я полагал, что Кай присоединится к тяжелым гвардейцам, которые размещены в Новом Авалоне. Во всяком случае, таковыми были его планы в том году, когда я был посланником в НАВА. Я знаю, что у него были достаточно хорошие оценки, чтобы рассчитывать на это.

Мастер шпионажа на службе Хэнса Дэвиона по-отечески покровительственно улыбнулся, реагируя на последнее замечание Виктора.

– Да, его оценки были отменными, но он передумал. О своем решении он сказал мне две недели тому назад, когда я встретился с ним, прежде чем отправиться сюда. Он распределен в Десятый Лиранский полк. Кай просил меня поздравить вас от его имени и выразить благодарность за ваше участие в том совместном деле, во время пребывания в НАВА.

Виктор кивнул, улыбнувшись, когда вспомнил Кая Алларда.

– До конца этой недели, я запишу на голодиске послание, и мы можем устроить так, чтобы к прибытию Кая в подразделение оно дожидалось его. – Виктор повернулся и представил Джастина каждому гостю из своего ближайшего окружения. Затем, как и остальные, он взял бокал с шампанским с серебряного подноса, который разносила прислуга.

Разговоры в зале смолкли, когда принц Хэнс Дэвион повернулся ко всем присутствующим и поднял бокал.

– Я рад предложить тост за собравшихся здесь наших сыновей и дочерей, братьев и сестер, друзей и товарищей. – Он бросил полный гордости взгляд на Виктора и Ренни и затем снова посмотрел на собравшихся. – Им принадлежит будущее государств, образовавшихся после распада Звездной Лиги, и мы благодарим судьбу за то, что они достойны нести столь грандиозную ответственность.

Виктор выпил шампанское, но не смог насладиться его вкусом. «Всей душой, отец, я осознаю твою правоту и готов принять бремя ответственности, возложенной на меня от рождения. – Он тяжело сглотнул. – И я испытываю благоговение перед грядущим днем, когда миллиарды жизней будут зависеть от моего решения и единственная ошибка может оказаться роковой».

 

III

Побережье океана Эсмеральда,

Новый Авалон, окрестности Круциса,

Федеративное Содружество

19 мая 3049 г.

Кай Аллард почувствовал, как замерло его сердце, когда он отсоединил регулятор гидролизатора. Он покачивался на волнах, скользивших мелкой рябью по теплой океанской глади, и, влекомый ими, еще долго не снимал ласты и не откидывал водолазную маску на затылок. «Бессмысленно откладывать этот разговор, Кай. Совершенно ясно, что она знает. – Он слизал с губ острый рассол океанских вод. – Ты не можешь сейчас уйти».

Бредя в воде к темному песчанному берегу, где она ждала его, он сдернул гидролизатор, тяжесть которого все еще угнетала. Волны то подталкивали его к берегу, то пытались утащить на глубину, но никакая сила не была способна одолеть в этой борьбе его гибкую фигуру. Когда Кай подошел так близко, что различил красноту вокруг глаз девушки, на какое-то мгновение у него мелькнула шальная мысль отдаться на волю отлива, позволив унести себя в океанские глубины, где не останется никаких невзгод.

«Нет, – сказал он себе решительно, – самоубийство – не твой выбор, Кай Аллард-Ляо. Ты покроешь позором родителей. А этого ты не должен делать никогда».

Лучи солнца заискрились в кристалликах черного песка, и они заблестели, как звезды. Кай бросил гидролизатор в песок рядом с полотенцем, которое выложил раньше, и отправил за ним маску и ласты. Стряхнув рукой воду с густых черных волос, он повернулся. Ее мундир – эту форму все кадеты НАВА надели на выпускной вечер – смотрелся слишком уж утепленным для пляжа, а брюки намочили приливные волны.

– Ты давно здесь, Венди? – Кай постарался, чтобы голос звучал нейтрально. Девушка пристально посмотрела на него, подняв глаза, однако ее взгляд поник и слезы закапали на песок.

– Думаю, что нет.

– Печаль в ее голосе резанула Кая, но он знал, что его слова не помогут ей. Чувствуя свою беспомощность и неуклюжесть, он просто ждал и наблюдал, как Венди Силвестр боролась с собой, превращая эмоции в слова.

Наконец она подняла голову и откинула со щек влажные от слез пряди светлых, как солома, волос.

– Я пытаюсь разобраться, почему ты так поступил, но, как только я все расставляю по своим местам, стараясь понять, почему же ты не сказал мне об этом, все снова рассыпается. – Она разжала руки и снова с силой сжала их в кулаки. – Я не понимаю. Ведь все складывалось отлично.

Она посмотрела на него, приняв его молчание за несогласие с ее словами.

– Я много раз повторяла тебе, что меня не беспокоит то, что ты на пару лет моложе меня. Это не имеет значения. Вообще. Я думала, ты все понял. – Она замолчала и посмотрела на водную гладь океана, возвращая сознание Кая к звукам волн, бьющимся о берег. Подняв глаза снова на него, она произнесла: – Я думала, что хоть что-то значу для тебя.

Кай едва заметно вздохнул, ощутив, как соленый воздух наполняет легкие, но не смог посмотреть ей в глаза.

– Ты важна для меня. Ты имеешь огромное значение для меня – больше, чем кто-либо еще.

Он глубоко вздохнул. «Почему же ты этого не видишь, Венди? Если не сейчас, то мне бы все равно пришлось закрутить гайки позднее».

– Я люблю тебя.

– Да ну? Ты как-то странно демонстрируешь это. Я рассказывала тебе о традициях моей семьи. Мои отец и мать и все мои предки с обеих сторон, насколько мне известно, принадлежали к Тяжелой гвардии Дэвиона. Я выросла в атмосфере традиций Тяжелой гвардии и всегда мечтала влиться в ее ряды.

Наконец Кай встретился с ней взглядом.

– Я знаю и уважаю традиции твоей семьи в большей мере, чем тебе известно.

Венди покачала головой. Прохладный ветерок, пришедший с океанских просторов, откинул волосы с ее лица и зашелестел в траве у нее за спиной.

– Кай, ты говоришь одно, но поступаешь по-другому. Разве ты не понимаешь, что я хотела того же и для тебя?

В ожидании ответа она заколебалась, но, не получив его, продолжила:

– Может, ты думал, что я хотела, чтобы ты принял назначение в полк тяжелых гвардейцев вместе со мной, поскольку традицией семейства Силвестров была служба супружеских пар в гвардии? Да, это правда. Я не отрицаю, но я хотела, чтобы ты вступил в этот полк совсем по другим причинам.

Кай начал было говорить, но она вскинула руку, прервав его:

– Кай, я видела, как ты возмужал за последний год. Ты был последователен и тверд, даже когда твои планы не встречали поддержки Виктора, ты был своим самым серьезным критиком.

Венди присела на корточки и подобрала прибитый к берегу кусок плывуна.

– Ты никогда особо не распространялся о своей семье, но мне известно, что у вас все было не просто. Твой отец находится в полном распоряжении принца Хэнса. Я встречалась с твоим отцом и знаю, что он не равнодушный человек, но он кажется таким замкнутым и подозрительным. Все это хорошо для человека, возглавляющего секретариат разведслужбы, но для его детей – это просто сущий ад.

Выражение лица Кая стало холодным. «Ошибаешься, Венди. Мой отец – это человек, который всю жизнь был вынужден лгать во имя своей нации, это человек, который специально овладел искусством отделять правду от лжи, но от своих детей он ничего не скрывал. Потому что знал, что в любой момент может погибнуть – чего стоят только происки сестры моей матери, Романо Ляо! Он как-то по-особенному позволил нам знать о тех чувствах и надеждах, которые возлагал на каждого из нас. Пожалуй, из-за службы он не всегда мог быть рядом с нами, но будь спокойна, мы никогда не чувствовали себя заброшенными и нежеланными».

Венди снова встала, держа обеими руками небольшую серую палочку.

– Твоя мать стоит во главе суверенной нации, которой руководит, в основном находясь в Новом Авалоне и имея возможность быть с твоим отцом. Но независимо от того, сколько летних месяцев вы провели вместе на Святом Иве, должно быть, иногда вам было тяжело.

Что-то в ее взгляде просило его поговорить с ней, но он не мог. «Я не утверждаю, что жил в обычной семье, но кто скажет, что такое нормальная жизнь? Я вырос, точно зная, что мои родители любили меня и хотели дать мне любую возможность добиться успеха в жизни. – Кай проглотил комок, подступивший к горлу. – Они всегда учили меня, что не существует недостижимых целей».

– Бог мой, Кай, ну скажи хоть что-нибудь. – Венди резким движением разломила пополам кусочек плывуна. – Романо Ляо все время пытается убить твоих родителей или родственников. Дэн Аллард где-то далеко гоняется за Гончими Келла, а тетя Рива получила Нобелевскую премию за труды по нейрокибернетике! Все они обладают большой властью, но никто из них не смог отвлечься на некоторое время и прибыть сюда, чтобы поздравить тебя с завершением обучения в академии. Почему они так относятся к тебе?

Венди опустилась на колени и сердито отшвырнула кусочки разломанного дерева.

– Проклятье! Я говорила, что не позволю себе этого. – Она посмотрела на него. – Я хотела только, чтобы ты влился в ряды тяжелых гвардейцев и стал частью моей семьи. Я хотела, чтобы ты попал туда, где бы мог чувствовать себя уверенно и безопасно. Я была так счастлива в тот день, когда мы заполнили запросы на распределение и вместе выбрали Тяжелую гвардию. – Она опустила голову, позволив волосам скрыть ее лицо. – Но сегодня в списке распределений я увидела, что приписана к тяжелым гвардейцам, а ты – к Десятому Лиранскому полку. – Она выпалила название подразделения в составе Содружества, словно выплюнула горький яд. – Вы размещаетесь на Острове Скаи. Что же я такое натворила, чтобы загнать тебя в такую даль?

Кай покачал головой.

– Ты здесь ни при чем.

Она порывисто схватилась за голову.

– Тогда почему ты изменил свое решение? Кай колебался, его сердце колотилось.

– Даже если бы я не поменял место распределения, мы все равно не служили бы вместе. Гнев запульсировал в венах на ее лбу.

– О чем ты говоришь? Ты был пятым в классе. Твои оценки гарантировали тебе выбор места распределения, и я видела твое имя в списке гвардейцев. – Тяжелая гвардия – таким был твой первый выбор!

Приступ ее гнева хлестнул по нему, подобно волнам, накатывавшим на берег.

– Даже если бы я не изменил свой первый выбор, то мы все равно не служили бы вместе, – повторил он шепотом.

Когда на лице Венди мелькнула догадка понимания того, что он хотел сказать, Кай продолжал монотонно бубнить как автомат:

– Отец повстречался со мной и поздравил с распределением, прежде чем он получил разрешение от принца Дэвиона присутствовать на выпускном приеме и обеспечивать безопасность Виктора. Когда я просмотрел список выпускников, распределенных в Тяжелую гвардию, то твое имя стояло первым в резерве.

Он отвернулся, когда она закрыла лицо руками. «Кай, подожди мгновение. Пусть она возьмет себя в руки», – подумал он. Но он лгал себе. Если кому-то и требовалось время, чтобы овладеть разыгравшимися эмоциями, то этим человеком был он сам, но он принудил себя поверить, что все сработает как следует.

Голос Венди был едва слышим среди звуков океанских птиц, паривших над побережьем.

– Ты сделал это для меня? Ты отказался от лучшего назначения в вооруженных силах Федеративного Содружества ради меня?

– Этот полк – твой дом, Венди.

«Именно мои действия на маневрах в Ла-Манча внесли сумятицу в шкалах оценок. В противном случае ты бы получила оценки, позволившие тебе беспрепятственно и убедительно быть зачисленной в Гвардию». Кай повысил голос, который был исполнен уверенности, ранее никогда не ведомой ему.

– Семья Силвестров служила в Тяжелой гвардии еще до падения Звездной Лиги. Я никогда бы не смог претендовать на твое место в этом полку.

– Но если я не смогла заслужить это распределение сама, значит...

Кай вскинулся, позволив гневу воспылать в своих темных глазах и наполнить голос.

– Не неси чепуху. Каждый год в полку появляются вакансии – мы оба это знаем. Мы также знаем, что твои оценки и результаты на экзаменах были лучше, чем у выпускников НАВА, влившихся в это подразделение в прошлом году. Ты мечтала о Тяжелой Гвардии, сколько себя помнишь. Лишить тебя такой возможности было бы преступлением.

– Но почему ты выбрал распределение в гарнизон в такой глуши? – спросила Венди. – Почему тебя не оставили здесь, в Новом Авалоне?

Кай отвернулся.

– Других вакансий не было, – солгал он. Она потянулась и положила свою руку на его.

– Я не поверю тебе, пока ты не посмотришь мне в глаза и не повторишь сказанное.

Он избегал ее пристального взгляда.

– Поверь, Венди, это правда.

«Так будет лучше всего, традиция вашей семьи сочетаться браком с кем-то из тяжелых гвардейцев. Ты же выросла с мечтами об этом. Возможно, сначала проблем не будет, но раньше или позже они появятся. А если и нет, то тебя начнет угнетать сам факт, что ты обязана мне своим положением в Гвардии. Я не знаю, как мы сможем выдержать такое напряжение. Лучше всего для нас расстаться и сохранить наши счастливые воспоминания».

Она сняла свою руку.

– Вижу. – Она распрямилась и отряхнула песок с брюк. – Так это или не так? – Кай кивнул. Венди повторила его кивок. – Хорошо, пусть это останется с тобой, Кай Аллард. Где-то в глубине души ты ужасно напуган. Я не знаю, чего ты боишься, ведь ты был таким выдающимся и трудолюбивым. Я надеялась, что вместе мы одолеем твоих демонов, но твой выбор лишил нас такой возможности. – Она приблизилась и поцеловала его в щеку. – Что бы там ни было, я желаю тебе самой большой удачи, но больше всего я надеюсь, что ты вскроешь свой страх и одолеешь его. А до тех пор будешь ли ты по-настоящему счастлив? Прощай, Кай. Я всегда буду любить тебя.

Как зачарованный, Кай смотрел на брызги от зеленоватых волн, бившихся о влажный темный берег. Он отчаянно желал обернуться и броситься за ней, чтобы возвратить ее и все объяснить, но не сдвинулся с места. «Она бы пыталась решить проблему и не смогла, но ее попытки не прекратились бы никогда и уничтожили бы ее. Сейчас ее уход и обретение равновесия – лучшее, что она может сделать. Самое лучшее».

Опустившись на одно колено, Кай поднял две половинки плывуна, которые Венди отшвырнула на берег. Он попытался соединить их вместе, но обломленные концы, размякшие в воде, больше не соединялись. В гневе он с силой прижал их вместе, но один конец треснул и, соскользнув, вонзился в его левую руку.

– Проклятье! – Кай выдернул щепку из ладони и стал сосать ранку. Горечь крови наполнила рот. – Как можно быть таким кретином?

Он опустился на песок и лег на спину.

– Почему ты не смогла понять, что все, что ты желала мне, уничтожит меня? Ты хотела, чтобы я стал тяжелым гвардейцем. Ты хотела пригласить меня в свою семью, чтобы я стал гордиться ее традициями и подтвердил ее честь. – Он потряс головой. – Почему ты не смогла увидеть, что это приведет к краху карточного домика под названием Кай Аллард-Ляо?

Кай положил руку на берег, чтобы набегавшие волны омывали рану на ладони. Обращаясь лишь к кружившим над ним чайкам, Кай позволил боли в ладони заглушить боль в душе.

– Ты сказала, что надеешься, будто я обнаружу свой подспудный страх. Но я же знаю его. Я знаю его с тех самых пор, когда до меня дошло, что же на самом деле означает имя Аллард-Ляо. Ты боялась, что у меня нет семьи, нет места, где можно бросить якорь. Правда же в том, что у меня есть два якоря, тяжесть которых тянет меня на дно.

Соленая океанская вода, омывавшая его руку, обжигала ее, подобно огню, но Кай сознательно поборол импульсивный порыв отдернуть руку. Он упивался болью и тем, что одержал над собой небольшую победу.

– Я уже слишком многое пережил и не знаю, выдержу ли еще. Моя мать великолепно управляла боевым роботом и стала военачальницей прежде, чем приступила к исполнению обязанностей в правительстве Конфедерации Капеллана. Ей удалось выжить в сумасшедшем доме, которым являлся Канцлерский дворец на Сиане, и покинуть его, когда условия стали невыносимыми. Ее люди, народ Объединения Святого Ива, решили последовать за ней, когда она вышла из Конфедерации – многие миллиарды из них отважились вынести невзгоды возможной гражданской войны из-за любви и веры в нее. – Кай тяжко сглотнул. – А мой отец, уже герой войны, отмеченный множеством наград, согласился предпринять невероятно опасную разведывательную миссию – искалечившую его плоть и душу – во Дворец Капеллана. Прежде чем попасть туда, он отправился на Солярис, Мир Игр, и показал себя лучшим водителем боевого робота, хотя был искалечен в прошлой бойне. При дворе Максимилиана Ляо отец стал доверенным советником, что позволило ему пресечь все ответные удары Ляо, направленные против Федеративного Содружества, в то время как оно поглотило половину Конфедерации. Затем отец возвратился в Новый Авалон, и принц Хэнс Дэвион провозгласил его героем.

Кай прикусил нижнюю губу, чтобы прекратить дрожь.

– Вот поэтому-то я не мог присоединиться к тяжелым гвардейцам. Мне уже столько пришлось пережить. Мои родители – да благословит их Создатель – гордятся всем, что я делаю, и я боялся разочаровать их. Но проблема в том, что я знаю: в будущем я подведу их. – Он бросил взгляд на свою проколотую руку. – Каким-то образом однажды я не оправдаю их надежды. Я просто не хочу, чтобы ты опозорилась вместе со мной.

Кай обернулся в надежде: может, Венди возвратилась и нечаянно услышала его. Но вместо ее улыбающегося лица, понимающего и сочувствующего, он лишь увидел длинную цепочку следов, исчезавших в дали побережья. Волны уже смыли ближайшие следы и старались стереть оставшиеся свидетельства ее присутствия.

Кай решительно кивнул. «Так лучше, Кай. В Лиранском Содружестве ты будешь одинок, ты можешь быть самим собой, и если споткнешься и упадешь, то никто, кроме тебя, не пострадает».

 

IV

Стортолар-Сити, Ганцбург,

Провинция Радштадт,

Свободная Республика Расалхаг

20 мая 3049 г.

Губы Тиры скривились от страха, когда стражники распахнули дверь и втолкнули Фелана Келла – полунагого и босого – в покои владыки Тора Мираборга. Прихрамывая, наемник ступил несколько раз, но цепи сковывали его размашистый шаг. Со стоном он пытался распрямиться, но чрезмерно короткие цепи, соединявшие оковы на руках и ногах, лязгнув, натянулись, не давая ему разогнуть спину.

Тира ужаснулась при виде парня, которого любила. «Боже, Фелан, что они с тобой сделали?» Десятки кроваво-фиолетовых синяков обезобразили его мускулистую грудь. Глазницы представляли собой два черных пятна, а левый глаз превратился почти в сплошную опухоль. Скованный цепями, Фелан ступал, медленно покачиваясь, а маска непокорности на лице скрывала от мучителей всю меру его страданий.

Когда он увидел ее, маска исчезла, открыв агонию и страх в его глазах. На мгновение он потерял самообладание, но достаточно быстро овладел собой и грузно опустился на обтянутую красноватой кожей скамью у стены.

Один из охранников вскинул руку, готовясь ударить его в голову, но, прежде чем успел, Тира рявкнула на него:

– Не сметь!

Стражник замер с дрожащей рукой и уставился на нее.

– Освободи его!

Охранник выпрямился и, криво осклабившись, посмотрел на напарника.

– Я не обязан выполнять ваши приказы, капитан. – Он нагло ухмылялся. – Я служу в Министерстве исправительных учреждений и не подчиняюсь вашему командованию.

Тира злобно уставилась на него.

– Ты что, серьезно решил удостовериться, как быстро я договорюсь о твоем переводе? – Она перевела взгляд на другого стражника, ухмылка которого исчезла, не успев появиться. – Тебя это тоже касается. Ну же, освободи его. – Она улыбнулась. – И отдай ему свою куртку.

Второй охранник напрягся, но не выдержал ее холодного взгляда и расстегнул заклепки на своей куртке из шерсти серого цвета. Пока один опустился на колени, освобождая Фелана от цепей, другой набросил свою куртку на плечи наемника. Уставившись в пустоту, Келл натянул куртку поплотнее, но не просунул руки в ее рукава.

Мановением руки Тира приказала стражникам удалиться. Те заколебались и посмотрели на дверь, ведущую в покои владыки. Рассеянный свет ламп в приемной отбрасывал красноватые отблески на ее длинные волосы цвета бронзы.

– Ничего не случится. Оставьте нас.

Когда дверь, лязгнув, затворилась за ними, она подошла к скамье и присела рядом с Феланом. Подчиняясь порыву, она было потянулась к нему, но заколебалась.

– Я хочу обнять тебя, но боюсь причинить боль.

Улыбка появилась на губах Фелана, но кровавые опухоли вокруг глаз скрыли всякую тень радости.

– Ты не можешь причинить мне боль, Тира, вот только поосторожней с моими ребрами. Я люблю обниматься, но этим костоломам неведома человеческая доброта.

– Костоломами не рождаются. – Она усмехнулась и прижалась к нему. – Они выросли в помойных ямах, полных отбросами, нечистотами и испражнениями.

Стараясь не причинить боль, Тира нежно обнимала его и свободной рукой поглаживала его волосы. Спустя некоторое время она отклонилась и приподняла его лицо, всматриваясь в уцелевший глаз.

– Как же это случилось? Он пожал плечами:

– Я ушел из резервации и нарвался на стаю парней. Они знали о нас и о том, что я просил тебя присоединиться к Гончим Келла. Им это не понравилось. Громила со шрамом на левой щеке, который он получил в Академии Радштадта, устроил маленькую встречу.

Тира заметила, как что-то блеснуло в малахитовой глуби правого глаза Фелана. «Ты сказал о шраме, полученном в Академии Радштадта, но ты ведь знаешь, как большинство людей называют его. Шрам Мираборга, подобный одному из шрамов владыки. Многие наши воины носят его как символ решимости пожертвовать собой, подобно ему, во имя нации». Тира провела рукой по щеке Фелана.

– Готова поспорить, что это был высокий блондин. По всей видимости, Хансон Куусик. Прошлой ночью он где-то шлялся и, кажется, утром был очень доволен собой.

Фелан устало кивнул:

– Думаю, что я запомнил его с той первой встречи в Лиайзоне, когда посетил вашу базу.

– Тебе следовало сказать мне об этом. Келл вздохнул:

– Какая от этого польза? Чего стоит мое слово против его на суде, состоящем из таких же, как он? Они что, поверят наемнику, выступающему против военного летчика? – С трудом Фелан улыбнулся своей неповторимой улыбкой. – Кроме того, я прикинул, что встречусь с ним и сведу счеты, когда мы вернемся с Периферии.

Тира вздрогнула, когда Фелан сказал «мы». Его уцелевший глаз закрылся, и он отвернулся от нее.

– Боюсь, что я ошибся, когда сказал, что ты не можешь причинить мне боль. – Он понурил голову. – Ты не придешь?

Тира опустила глаза. «Как мне сказать тебе об этом?»

– Я горжусь и польщена тем, что тебе удалось добиться для меня места среди Гончих Келла...

– Ха, не думаешь ли ты, что мое слово оказалось решающим и тебе сделали это предложение? – перебил ее Фелан. – Я предложил капитану Вилсону присмотреться к тебе, и ему понравилось то, что он увидел. Я не офицер, а то, что у меня такой отец, лишь усложняет все дела. – Впрочем, как и то, что он узнал о наших с тобой отношениях – ведь мог подумать, что мы обстряпываем дельце на двоих. Несмотря ни на что, он сделал тебе предложение.

Тира кивнула и провела правой рукой вверх-вниз по согнутой спине Фелана.

– Знаю, любимый, знаю. – Нахлынувшие эмоции заставили ее смолкнуть. – Все, о чем мы говорили, правда. Мои способности не востребуются полностью здесь, среди курсантов Школы боевых летчиков Ганцбурга. Но не из-за этого я не могу смириться с мыслью стать наемником...

– Ты не можешь, Тира? Ты действительно не можешь принять положение наемника?

Над этим вопросом она частенько и глубоко задумывалась с тех пор, как познакомилась с Феланом, но все еще затруднялась ответить на него.

– Я думаю, что могла бы, – она продолжала поглаживать ему спину, – вопреки предубеждению, с которым выросла. Даже теперь все эти легенды о Волчьих Драгунах, Гончих Келла и Сером Легионе Смерти воздействуют магически. Независимо от подозрительности и недоверия, с которыми многие люди относятся к наемникам, некоторые подразделения все еще овеяны аурой благородных изгнанников.

Фелан осторожно потер левый глаз.

– Вот это и придает мне больше уверенности. Я с ненавистью смотрел, как здешний люд относится к наемникам, которых не любит.

Тира пропустила замечание Фелана.

– Дело не в том, что я не могу смириться с мыслью быть наемником. Дело в том, что я стану человеком без рода и племени, и с этой мыслью я не могу жить дальше.

Фелан нахмурился.

– О чем ты говоришь? Я родился на Арк-Ройяле. Я гражданин Лиранского Содружества. Я присягал на верность...

Голубые глаза Тиры сощурились.

– Так ли? Фелан, за те три месяца, что Гончие Келла отсиживаются на Ганцбурге, я познала твои дух и плоть. И думаю, что ты присягал на верность, но не всем нациям. Ты же сам мне много рассказывал о том, как долго скитался по жизни. С тех пор как ты родился, Гончие были на службе в Федеративном Содружестве, в Лиране и в Объединении Святого Ива. На Недосягаемой – планете, служащей военной базой Драгунам, – ты провел больше времени, чем на Арк-Ройяле. Да, ты присягал на верность, но скорее своей семье и друзьям, а не родине.

– Что ж здесь плохого? – тихо спросил Фелан. Тира взяла его левую кисть в свои руки и сжала ее.

– Само по себе ничего. Но это может доставлять тебе неприятности. Из-за этого тебя выгнали из Найджелринга...

Фелан помрачнел.

– Ив результате могу потерять тебя я.

Тира обняла Фелана за плечи и снова повернула к себе лицом.

– Да, но не вследствие того, о чем ты думаешь. Я больше не могу закрывать глаза на то, что являюсь расалхагианкой, а ты не можешь игнорировать то, что являешься Гончим Келла. Мы оба накрепко привязаны к нашим корням и прошлому, потому что сотканы из них и они дают нам чувство справедливости, ощущение правильности или ошибочности происходящего.

Из кармана своей летной куртки серебристого цвета она достала завернутый в бумагу предмет и, положив его на левую ладонь Фелана, накрыла своими пальцами.

– Ты заставил меня задуматься над многими проблемами, Фелан, и за это я так сильно признательна тебе, что ты даже не догадываешься об этом. – Она тяжело вздохнула. – Прошлой ночью ты не смог найти меня потому, что я пошла в дом отца, чтобы закончить работу, предназначенную для тебя.

Фелан медленно развернул бумагу и замер, когда предмет оказался на его открытой ладони. Отлитая из серебра пряжка ремня была выполнена в форме головы пса – герба полка Гончих Келла. Морда пса была инкрустирована ониксом, а малахит придавал глазам гончей оттенок свирепости и хладнокровия.

Фелан от удивления открыл рот.

– Отлично, Тира, какая красота. Как я могу... Она прикоснулась пальчиком к его губам и быстро поцеловала.

– Я знаю, что зеленый цвет глаз пса не совпадает с цветами герба вашего полка, но я выбрала малахит, потому что он точно соответствует цвету твоих глаз. Я сделала так, чтобы он подходил к ремню автомата, ведь тебе нравится носить оружие на боку, когда ты водишь боевой робот. Я хочу, чтобы он служил твоим талисманом, предохраняя от невзгод.

Фелан сгреб Тиру медвежьей хваткой, прижав к себе так сильно, что она ощутила дрожь напряжения в его теле. Обеими руками она гладила его спину и затем освободилась от объятий. – Нам лучше пройти в кабинет отца и вместе поговорить с ним.

Стискивая пряжку ремня в правой руке, словно черпая от нее силу, Фелан упруго встал.

– Что бы ни произошло, знай, что я останусь верен тебе. – Он покачал головой. – Думаю, напрасно мы не доверяли тем, кто утверждал, что ничего путного, кроме несчастья, не выйдет, если наемник и дочь Свободной Республики Расалхаг попытаются соединиться. Тира по-доброму улыбнулась.

– Но ведь нам удалось... целых три месяца. Поблагодарим же судьбу за это. Фелан снова рассмеялся.

– Мы бросили вызов судьбе, не так ли?

Тира подмигнула, взяла его за левую руку и повела в кабинет владыки. Сидевший за массивным столом из красного дерева Тор Мираборг даже не поднял голову, когда они вошли. Его серый китель, отделанный золотым кантом, соответствовал по цвету его волосам и бороде, за исключением темных усов, свисавших по обе стороны рта. Темные глаза Мираборга сияли, когда он закрыл папку, которую просматривал, и положил ее на монитор, стоявший в углу стола. Когда он поднял взгляд на Фелана и Тиру, державших друг друга за руки, его обезображенное шрамом лицо выразило откровенный гнев.

– Надеюсь, наши услуги пришлись тебе по вкусу, Келл. – Сарказм звучал в глухом, низком голосе Мираборга.

Фелан распрямился, будто вовсе не испытывал боли.

– Обслуживание в помещении у вас хуже, чем на воздухе, но дополнительный массаж просто великолепен. Мне также понравилось обучение тараканьим бегам.

Мираборг вскинул голову.

– Вот как? Не поделишься опытом? Фелан рассмеялся.

– Это не трудно. Прежде всего, надо быть проворней тараканов.

Колкость наемника попала в цель. В глазах Мираборга вспыхнула злоба.

– Осторожней, герр Келл, как бы кто-нибудь по ошибке не принял тебя за таракана. Здесь ведь частенько наступают на тараканов и давят их!

Мираборг откатился от стола, и стало видно, что он сидит в инвалидной коляске. Этот вид обезоружил Фелана, из уст которого чуть было не сорвалась ответная жесткая и язвительная колкость. Впрочем, Тира и владыка прочитали все в его глазах. «Нет, Фелан, не говори это...»

Глаза Мираборга сузились, превратившись в черные бойницы на ощерившемся лице.

– Твоя правда, Келл. Я не могу наступить и раздавить, но я лишился этой возможности по вине таких, как ты! Не я приглашал наемников защищать нас от ублюдков с Периферии, и я не приветствую ваше присутствие на моей планете!

– Ха! – Взрыв смеха Фелана эхом отразился от стеклянной стены за спиной Мираборга. – Да, ты объявил на нас охоту. Здесь, на своей планете, ты преследуешь и изводишь нас. Ты бы мог дать нам жидкий гелий, который был нужен для двигателей «Кукамулуса», когда мы во второй раз появились в системе твоей звезды и нам потребовалось дозаправить корабль. Я стоял здесь, в этом кабинете, когда капитан Вилсон обратился к тебе с просьбой, но ты ответил, что не можешь дать нам гелий, потому что это стратегический запас, – даже когда мы предложили заплатить за него и возместить его!

Грудь Мираборга заколебалась от возмущения.

– Да кто ты такой, чтобы требовать от меня ответ? Ты запятнал себя неуважением к авторитетам и безответственными поступками. Тебя вышвырнули из Найджелринга за нарушение долга. Чаще, чем кто-либо еще в твоем подразделении, ты нарушал комендантский час и карантинные ограничения, существующие на этой планете.

Сцепив пальцы рук, Мираборг отклонился назад.

– Я рад; что тебе понравилось обучаться тараканьим бегам, Келл, у тебя будет много времени заняться этим. Фелан рассмеялся в лицо Мираборгу.

– Мы улетаем сегодня. Владыка покачал головой:

– Гончие Келл а улетают сегодня, но без тебя. Ты будешь задержан и отдан под суд.

– Нет! – Голос Тиры взорвался в кабинете, заставив вздрогнуть обоих мужчин. – Нет, ты не предашь Фелана суду.

В голосе Мираборга слышалось недовольство:

– Как ты посмела говорить со мной в таком тоне? Глубоко вздохнув, Тира приблизилась к человеку в инвалидной коляске.

– Отец, я пытаюсь удержать тебя от поступка, который опозорит тебя и Ганцбург.

На скулах Мираборга заиграли желваки.

– Что еще может опозорить меня в большей мере, чем собственная дочь, трахающаяся с одним из тех мерзавцев, которые изуродовали меня?

Голова Мираборга откинулась назад, когда Тира дала ему пощечину. Она стояла, глядя на отца пристальным взглядом. «Как же ты мог? Как ты мог подумать, что я способна умышленно причинить тебе страдания?!» Она отвернулась и отошла от него, мгновенно осознав, что Фелан сделал несколько шагов к ней. И хотя она отчаянно желала ощутить себя в его объятиях, но взмахом руки отстранила его.

Голос отца – уже менее строгий и решительный – донесся до нее:

– Извини, Тира, я действительно виноват. Я не подумал.

Внутри ее словно прорвало плотину, но ей каким-то образом удалось сдержать поток нахлынувших чувств.

– Фелан, пожалуйста, оставь нас.

Она не старалась сдержать напряжение в голосе.

Тон отца также балансировал на грани срыва.

– Да, Келл, покинь нас. Обвинения против тебя будут сняты, – произнес он, протянув руку к выдвижному ящику стола. – Ах да, похоже, это твоя вещица. – Что-то металлическое загромыхало, скользя, по столу. Тира обернулась на звук и увидела солнцезащитные очки Фелана, которые докатились до монитора и замерли.

Фелан судорожно сжал кулаки.

– Ты, ублюдок! Подонки, напавшие на меня, забрали их у меня прошлой ночью. Ты знаешь, кто это был.

Мираборг бесстрастно покачал головой, притворно отрицая обвинение.

– Я ничего не знал об этом. Один добропорядочный гражданин обратился ко мне, пожелав удостовериться, не оставил ли ты чего-нибудь после себя здесь, на Ганцбурге. – Он швырнул очки Фелану.

Фелан бросил взгляд на Тиру и покачал головой.

– Нет, Мираборг, оставь их у себя. Трофеи достаются победителю. Этот раунд выиграл ты, но однажды я вернусь за ними.

Мираборг хмыкнул:

– Ну-ну, давай.

Наемник отвернулся и положил руки на плечи Тиры.

– Жаль, что все вышло таким образом, но я никогда не пожалею о том, что было между нами. – Он поцеловал ее в лоб и ушел.

Когда дверь захлопнулась за Феланом, ее отец холодно улыбнулся:

– Теперь все может вернуться на круги своя. Несмотря на боль и страдания, голос Тиры остался ровным.

– Я так не думаю, отец. – Она ощутила чувство глубокого облегчения, так как знала, что делает это для себя, а не с целью причинить ему боль. – Я уеду с Ганцбурга.

– Что? – Он с ужасом бросил взгляд на дверь. – Я думал... Ты не можешь уйти с ним, Тира. Я не позволю. Как ты можешь так поступить со мной?

С каждым словом отец словно уменьшался у нее на глазах. «Ты так долго жил с ненавистью, отец, что она стала частью тебя самого, подобно тому как вещества в крови руководят нашим сознанием».

– Не волнуйся, отец, великий Мираборг не проиграл в противоборстве силы воли какому-то там наемнику. Я не вступаю в ряды Гончих Келла, хотя их предложение оказалось для меня большим искушением. Я твоя дочь до мозга костей и не поступлю так.

Глаза Мираборга сузились.

– Если бы это было так, дочка, то прежде всего ты не стала бы связываться с ним.

Она пристально смотрела на него с недоверием.

– Ты что, все еще не понял? Я встретила Фелана в Алт-Ингаре в ту ночь, когда там давал представление Ларе Пеконин. Мы ничего не знали друг о друге. А если бы знали, то наши предубеждения с самого начала превратили бы нас в злейших врагов. Какой наемник позволил бы себе увлечься дочерью ганцбургского Железного Ярла? И уж тем более это относится к Фелану! Мы беседовали с Феланом о музыке, о конструировании синтезаторов и многих других проблемах, о которых я, выросшая здесь, на Ганцбурге, не имела ни малейшего представления. В ту ночь я только узнала его имя, но часто думала о нем, пока мы не встретились снова.

Только спустя две недели, когда Гончих Келла официально представили в Школе боевых летчиков, я узнала, кем он действительно является. Никто из нас не предполагал, что события примут такой оборот, но мы и не пытались избегать друг друга. Когда капитан Вилсон сделал мне предложение вступить в ряды Гончих Келла, я знала, что не смогу принять его. Но у меня возникло сильнейшее желание покинуть Ганцбург.

Лицо ее отца побагровело.

– Почему? Я же всегда старался, чтобы тебе было хорошо.

Тира сочувственно посмотрела на отца.

– Да, отец, ты делал все, что мог, особенно после смерти мамы. Ты был любящим и заботливым, но ты изменился.

Мираборг погладил стальное кресло, служившее ему постаментом.

– Мне требовалась адаптация после инцидента. Тира кивнула:

– Знаю, но это было только началом изменений. Ты стал более строгим, авторитарным и требовательным.

– Кто-то ведь должен нести ответственность? – Он повернулся, всматриваясь в стеклянную стену позади себя. – Независимость принесла хаос. После ухода администрации Куриты каждый слабоумный утопист норовит выделить себе кусок нации и провозгласить себя императором до гробовой доски. – Движением левой руки он обвел панораму Стортолар-Сити. – Здесь постоянно не хватает продовольствия и поднимаются бунты. Я должен предпринимать соответствующие меры.

– Я понимаю, отец. Я помню, как гордилась тобой, когда однажды утром ты уходил, сказав, что восстановишь порядок. Ты объединил людей, поверивших в тебя, и изменил общественный строй...

Мираборг съежился и произнес:

– Но...

– Да, но... – повторила Тира. – Ты стал символом. Народ воспринимал тебя как вождя и принимал твои заботы и тревоги. Они стали ненавидеть наемников, потому что думали, что ты их ненавидишь. Нет, не отводи взгляд. Я все помню, отец. Я помню, что ты не винил всех наемников в своих ранениях, а однажды ты даже сказал мне, что капитан Вилсон был прав, выслав Линчевателя, когда истек срок его контракта. Один раз в жизни ты признал-таки этот факт. – Тира покачала головой. – Ты достаточно хитер, чтобы понимать, что вождь должен прислушиваться к своему народу, но ты позволил их чувствам и впечатлениям влиять на твои. Из-за их ненависти к наемникам твое недоброжелательное отношение к ним, казалось, усугубилось. Ты стал главным поборником необходимости приносить жертвы во имя нашей неокрепшей нации и стал образцом для всякого, кто был горд последовать твоему примеру. К сожалению, ты получал удовольствие от того, что этот символ извратили. – Она указала на рубец на левой щеке его лица. – Молодые парни и девушки обезображивали свои лица, чтобы походить на тебя, и заявляли о своем желании пожертвовать собой подобно тебе во имя Ганцбурга. – Правой рукой она смахнула слезу со своей безупречно красивой левой щеки. – Я не сделала этого, потому что надеялась, что ты и так знал, как сильно я люблю нашу планету и нашу нацию и поэтому не нуждаюсь в показухе.

Когда Тор Мираборг медленно кивнул, над ним воцарилась атмосфера поражения. «Я предвидел это». Он развернулся на инвалидной коляске лицом к дочери.

– Сейчас ты сказала, что уезжаешь. Как посмотрят люди на то, что моя дочь сбежала от меня?

– Не бойся, отец. Ты будешь гордиться мной. – Она распрямилась. – Я обратилась с просьбой, которую удовлетворили, о переводе в Первый драгунский полк Расалхага.

Некое подобие улыбки мелькнуло на губах ее отца.

– Почетная гвардия принца... Тира торжественно кивнула.

– Продвижение по службе, которым ты можешь гордиться. И вновь ты пожертвовал частью своей жизни во имя лучшего блага Свободной Республики Расалхаг. Аника Дженсен отправляется вместе со мной. – Она бросила взгляд на зеркальные солнцезащитные очки, лежащие на его столе. – Догадываюсь, что ты поставишь на мое место Хансена Куусика.

Тор Мираборг посмотрел на очки и стыдливо опустил глаза.

– Ты когда-нибудь вернешься домой?

«Твой дом там, где твое сердце», – подумала Тира и вздрогнула, осознав, что больше не считает Ганцбург своим домом.

– Не знаю. Мне надо о многом подумать и многое увидеть. Возможно, когда-нибудь ты поймешь.

Она ждала, что скажет отец, но эмоции, отразившиеся на его лице, говорили сами за себя. Он пристально посмотрел на дочь, затем закрыл глаза и развернул инвалидную коляску так, чтобы она не увидела его слез.

Сжигая последний мост, связывавший ее с Ганцбургом, дочь Железного Ярла покинула планету, на которой родилась.

 

V

Эдо, Залив Черепах, округ Пешт,

Синдикат Драконов

1 июня 3049 г.

Тай-и Шин Йодама сорвал с плеча вещевой мешок и швырнул на железную койку-развалюху, пружины которой визгливо заскрипели, словно протестуя. Кашира Кендзи Йамашима тревожно поднял глаза.

– Сумимасен, Йодама-сан, – произнес он. – Тай-и Бафорд предпочитал койку... – Он дернул плечами, демонстрируя неприязнь к прежнему хозяину комнаты со стенами пепельного цвета. – Если желаете, я достану для вас подходящий матрас.

Шин улыбнулся про себя и слегка поклонился.

– Да, татами, пожалуйста, Йамашима-сан. Когда мои остальные вещи выгрузят с «шаттла», ты проследишь, чтобы их принесли сюда?

Йамашима склонил свою седеющую голову.

– Хай. Вы позволите презренному слуге распаковать ваш багаж?

Шин улыбнулся. «Твоя вежливая манера говорить услаждает мой слух, словно музыка, после стольких недель, проведенных на независимом транспортном корабле, с которым я прибыл сюда». Шин заметил, что на мизинцах парня не хватало нескольких фаланг, а на желтой коже у горла красовалась разноцветная татуировка змеиной головы. «А что ожидать от него?»

– В этом нет необходимости, – ответил Шин, – но я признателен тебе за заботу. Вещи будут распакованы позже.

Бросив взгляд в зеркало размером во всю длину двери, он распрямился, пытаясь сбросить груз усталости, оставленный недельным полетом к Заливу Черепах от точки входа в систему звезды после гиперпространственного прыжка. Под глазами легли легкие тени, впрочем малозаметные для посторонних. Пальцами, как гребнем, он провел по черным, коротко стриженным волосам и улыбнулся, посмотрев на Йамашиму:

– Думаю, мне следует засвидетельствовать свое почтение.

Йамашима улыбался, подобно наставнику, который доволен учеником, хорошо выучившим урок.

– Тай-са Тарукито Ниро просил вас присоединиться к нему, когда вы обустроитесь. Пока вы будете у него, я договорюсь, чтобы вас принял Старейший.

Шин вопросительно вскинул голову:

– Старейший?

Йамашима заговорил и осекся. Его темные глаза метнулись с холеных рук Шина на лацкан черного кителя.

– Извините, тай-и. Я осмелился воспользоваться слухами вместо знания. И невольно оскорбил вас. Шин принял глубокий поклон сержанта.

– Вы не нанесли мне оскорбление, Йамашима-сан. Вы не допустили ошибку. Я не был осведомлен, что воины якудзы в Эдо используют этот титул для своего господина. – Йамашима выпрямился с явным выражением облегчения на морщинистом лице. – Таким образом, после того, как ты отведешь меня к тай-са, – продолжил с улыбкой Шин, – пожалуйста, согласуй мой визит к оябуну.

Шин Йодама вошел в кабинет тай-са Тарукито Ниро и сел на колени на татами, прежде чем прикрыть откатывающуюся дверную загородку. Полупрозрачные панели из покрытого лаком пергамента – особенно с северной стороны напротив двери – пропускали достаточно света, чтобы в комнате было светло. «Он содержит свое убежище незахламленным и скромным. Здесь он черпает силу. Я чувствую это».

Шин первым поклонился Тарукито Ниро. Командир Шина был едва ли старше двадцати пяти лет, но тай-са не позволял тщеславию возобладать над собой. Он не красил свои крапчатые волосы в черный цвет, как делали иные, и коротко стригся, выбривая виски для лучшего контакта с рецепторами нейрошлема своего боевого робота. Его темные глаза открыто и бесстрастно встретились со взглядом Шина. Затем он опустил глаза, чтобы подчиненный не подумал, что он плохо воспитан. И хотя тай-са не улыбался, Шин инстинктивно ощутил, что тому понравилась глубина его поклона и проявленное таким образом уважение. Ответный поклон Тарукито был исполнен строгости и грациозности.

Шин поклонился другому мужчине, который находился в комнате. Шина несколько смутило, что парень, который был явно моложе его, имел более высокое звание. «Он присутствует здесь только потому, что является моим непосредственным командиром. Я думал, что реформы покончили с практикой присвоения первого офицерского звания исключительно на основе принадлежности к аристократии. Не хватало только еще, чтобы этот юнец отдавал мне приказы!» Несмотря на дурные предчувствия, Шину было приятно видеть, с каким тактом и уважением поклонился молодой парень в ответ на его приветствие.

Голос Тарукито звучал глухо и был исполнен силы и самообладания.

– Полагаю, путешествие в нашу звездную систему не было слишком тяжелым для вас.

– Нет, тай-са. Пилот попался очень опытный и в сложнейших условиях проскочил из одной звездной системы в другую, как сквозь игольное ушко.

– Хорошо. – Тарукито повернулся и небрежным жестом привлек внимание Шина к другому парню. – Извините, что сразу не представил вас друг другу, не больно-то я воспитан. Это твой непосредственный командир, шо-са Хосиро Курита.

Сердце Шина рванулось к глотке, и ему совершенно не удалось скрыть удивление на лице. «Старший сын Теодора Куриты! На голограммах, которые я видел, он выглядит совсем другим». Шин снова склонился в поклоне, но на этот раз более глубоком и продолжительном.

– Извините, Курита-сама. Мне следовало узнать вас. Хосиро склонился в ответном поклоне, на его лице появилась улыбка.

– Неудивительно, что вы меня не узнали, Йодама-сан. В большинстве своем официальные голограммы сделаны много лет тому назад и не обновлялись в интересах безопасности.

И хотя улыбка сохранилась на лице Хосиро, своим взглядом и голосом он перевел разговор на более серьезную тему:

– Я должен сообщить, что хотя являюсь вашим командиром, тем не менее буду приветствовать всякий совет и помощь с вашей стороны. Вы мастерски управляете боевым роботом, и я надеюсь, что вы поделитесь со мной своим огромным боевым опытом. Шин склонил голову.

– Вы оказываете мне честь, шо-са, но я не заслуживаю такой похвалы. В конце концов, я только на два года старше вас и не имел чести пройти обучение в Академии Сян-Дзяна.

Улыбаясь, Тарукито Ниро открыл папку, лежавшую на низком столике, покрытом черным лаком.

– Отсутствие у вас формального образования в некотором смысле можно расценить как положительное качество, Йодама. Оширо напомнил мне очень кстати, что вы уже целых двенадцать лет совершенствуете мастерство воина. А это значит, что вы являетесь просто кладезем знаний и боевого мастерства.

Шин кивнул.

– Вы снова оказываете мне честь, но думаю, что не всю информацию в моем досье следует воспринимать буквально. Да, я осиротел во время сражения на Марине в 3028 году. В тот год мне исполнилось всего семь лет. Я был среди тех, кто спасся бегством во время наступления частей Штайнера, и только благодаря чистой случайности меня подобрал и спрятал отряд партизан. Мне удалось засунуть сумку со взрывчаткой и взорвать мост, известный как брод Павлюка, лишь благодаря своему маленькому росту, который позволил пролезть по дренажной трубе.

Хосиро едва заметно покачал головой.

– Никто из нас не переоценивает значения твоих поступков на Марике, ведь мы понимали, что, хотя тебе и пришлось проявить смелость и ловкость, они скорее свидетельствовали о твоей способности выполнять приказы. Куда большее впечатление на нас произвел организованный тобой во время Ронинских войн налет на опорный пункт отрядов перебежчиков, окопавшихся на Надже. Атака боевых роботов, подготовленная и осуществленная командиром, которому только что исполнилось восемнадцать лет, оказалась в высшей степени успешной.

– Вы снова хвалите меня лишь за то, что мне подфартило. – Шин почувствовал, как его щеки покрывает румянец смущения.

– Когда ренегаты-перебежчики из-за ненависти к нам попытались уничтожить центр боевой подготовки, моим долгом перед соотечественниками и теми, кто оказал нам честь стать воинами, сражающимися на боевых роботах, было возглавить роту кадетов и организовать оборону.

Если бы изменники знали территорию нашей базы так же хорошо, как мы, и у них не отказало вооружение на боевых роботах, то я бы не стоял сейчас здесь и не беседовал с вами.

Неожиданно Шин вздрогнул, словно от удара, когда вспомнил, как «Центурион» навел свое скорострельное орудие на башню его «Пантеры». «Если бы его пушка не заглохла, я был бы мертв».

Несколько мгновений Тарукито наблюдал за ним и затем медленно склонил голову.

– После стольких лет боевой службы среди заносчивых вояк, стремящихся лишь к личной славе, твоя скромность как свежа, так и недооценена. Боевой путь, который ты прошел после Наджа, достоин подражания. Я хочу, чтобы ты возглавил командование ротой Хайо.

Хосиро кивнул в знак согласия с тем, что Тарукито по достоинству оценил заслуги Шина.

– Мы хотим, чтобы боевой путь этой роты был таким же славным, как у вас, Йодама-сан. Надеюсь, что вы поделитесь со мной не только боевым опытом и знаниями, но и удачей.

Шин поклонился.

– Я отдам весь мой опыт служению вам. Тарукито широко улыбнулся.

– Теперь мы можем больше не опасаться. – Он дважды хлопнул в ладоши. – Я пригласил вас сюда на чай, так давайте приступим к чаепитию. После этого, тай-и Шин Йодама, вы объедете Эдо и получите возможность ближе познакомиться с вашим новым домом.

Кольца вокруг планеты Залив Черепах были словно выгравированы в ночном небе от горизонта до горизонта. По мере наступления сумерек планета все больше затеняла кольца, дальние области которых еще сверкали в его лучах малиново-багряно-золотистыми отблесками. И хотя Шину уже довелось наблюдать это сияние с борта шаттла во время посадки на планету, все же игра цвета, увиденная с поверхности планеты, совершенно отличалась от вида из космоса.

Шин остолбенел, глазея, как турист. «Эта планета, пожалуй, самая красивая из тех, на которых мне довелось жить. Надеюсь, я никогда не утрачу чувства восхищения, вызванного столь величественной панорамой».

Спустя несколько мгновений, переложив неоткупоренную бутылку сакэ из левой руки в правую, Шин двинулся дальше по холмистой местности Эдо, внимательно вглядываясь в уличные указатели. Вся тяжелая промышленность планеты располагалась в космосе. Добыча полезных ископаемых и переработка их в полуфабрикаты осуществлялась на астероидах, составлявших кольца вокруг планеты. Поэтому город Эдо казался приятным, безмятежным и свободным от крупных промышленных комплексов. Он вспомнил слова оябуна, сказанные на Марике: «Мы – цивилизация и, следовательно, должны жить цивилизованно. Моему оябуну понравилось бы это место».

Следуя по дороге, Шин спустился с холма и подошел к темным воротам. До него донеслось гудение электронного оборудования, но ничто и никто не помешал ему войти. Дорога поворачивала налево и поднималась на холм. Свернув за угол, он увидел, куда попал.

Здание по стилю напоминало замки, которые возводили в Японии пятнадцать столетий тому назад. Стены из массивных каменных блоков образовывали основание пагоды высотой в семь этажей. Каждый верхний этаж занимал чуть меньшую площадь, чем под ним, конусообразно сужаясь по форме и изящно дополняя красоту естественных линий холма. Карниз каждого этажа загибался по углам, являя миру свирепые морды драконов, пристальный взгляд которых был устремлен вниз на приближавшегося воина – водителя боевого робота. Под карнизами сквозь ставни-шоджи виднелись свечи, мягкое мерцание которых вырисовывало замысловатые извивы деревянных поручней, обрамлявших балкон каждого этажа.

Вглядываясь в строение, Шин искренне улыбался. «Кольца, парившие среди звезд, и стволы двух сосен, росших с каждой стороны замка, великолепно гармонировали с ним. Архитектор гениально воспользовался художественными достоинствами природного ландшафта». По ступеням он поднялся на просторный ровный внутренний дворик перед башней, бесшумно пересек деревянный мостик над речкой, выложенной из белых камней, и приблизился к входу.

Двое мужчин склонились в поклоне, когда он вошел в прихожую. Шин ответил поклоном и снял свои бутсы. Один из мужчин унес бутылку сакэ. Шин нахмурился, но взгляд оставшегося дал ему понять, что рисовую водку перельют из бутылки в кувшин и предложат, когда наступит время. «Если они ее отравят, то не станут пить вместе со мной».

Шин вытащил черные тапочки из ниши над местом, где поставил бутсы, и надел их. В полном молчании он последовал по дому за слугой, изумляясь красоте места. «Однажды когда-нибудь я стану жить во дворце, похожем на этот».

Красочно расписанные шоджи отделяли помещения от коридоров. Меблировка некоторых комнат была вполне современной и включала все необходимое: от столиков и кушеток до головизоров и даже столов с голографическими играми. Отдыхавшие в комнате молодые парни выпивали и громко хохотали.

Только один мрачный субъект не принимал участия в общем веселье. Он был без рубашки, и Шин дважды взглянул на него, чтобы абсолютно точно убедиться в том, что происходит. Парень старался держаться стойко, хотя его лицо выражало желание завопить, и он так бы и поступил, если бы в комнате не присутствовали такие же, как он. На левой стороне его груди был вытатуирован черный дракон, обвивший тело от плеча к талии и далее вокруг – мелькнула догадка у Шина – к позвоночнику на спине. Хвост дракона скользил по руке парня ниже локтя.

«Это первый этап нанесения татуировки старинным методом, используя краску и иглы из бамбука. Если парень думает, что ему сейчас очень больно, пусть дождется, когда дракона начнут расцвечивать, вдыхая в него жизнь». Шин ухмыльнулся и кивнул, приветствуя парня, который, казалось, испытал краткое отдохновение от боли. «Он, должно быть, чем-то отличился перед своим оябуном, если тот позволил ему нанести татуировку».

Ведомый проводником, Шин поднялся по ступеням лестницы из кедра и остановился перед следующими шоджи. Проводник отодвинул их в сторону и подождал, пока Шин прошел в зал, снова задвинул и безмолвно удалился.

Шин опустился на колени и поклонился единственному человеку, находившемуся в помещении.

– Благодарю вас за приглашение. Я безмерно признателен за предоставленную возможность нанести вам визит.

Сидя на коленях, Шин выпрямился, но не посмел посмотреть на того, к кому обращался.

– Я – Шин Йодама, рожденный на Марике в семнадцатый год правления Такаси Куриты.

Сидевший напротив него сухой, как тростник, старик вежливо поклонился, сохраняя бесстрастность.

– От имени Риюгава-Гуми я, Риоши Тойама, приветствую тебя на Заливе Черепах в Эдо. – Едва заметным скользящим движением левой руки он притронулся к шелковому кимоно серого цвета и обнажил левую сторону тела. – Я удостоился ее при посвящении в клан Речного Дракона в первый год правления Такаси Куриты.

Татуировка оябуна походила на ту, что Шин увидел на теле молодого парня этажом ниже, но была исполнена с мастерством, присущим другой эпохе. Даже рубец от пули на животе не исказил утонченную изысканность образа, ожившего сорок пять лет тому назад. Дракон вздымался и припадал, вторя дыханию старика, и, казалось, готовился к броску. Шин мог бы поспорить, что слышит, как зверь шуршит чешуей и царапает когтями о ребра старика.

Шин заставил себя оторвать взгляд.

– Извините, Тойама-сама. Я неотесан и знаком лишь с этикетом черни. Дракон красив, но его мощь исходит от вас.

Тойама безмолвно одернул кимоно и снова затянул пояс, затем выжидающе посмотрел на Шина.

– Вижу, все пальцы у тебя целы. Шин склонил голову.

– Мой учитель закрывал глаза на мои ошибки.

– Ты не носишь на лацкане знак принадлежности к роду.

– Извините, Тойама-сама, но командующий гарнизоном, из которого я прибыл, запретил нам носить гербы наших семей.

Тойама улыбнулся и склонил голову.

– Тай-са Ниро и я достигли взаимопонимания в этом. Однако в Эдо ты должен носить эмблему принадлежности к нам. Я дарую тебе ее, если ты докажешь, что являешься Шином Йодамой.

Шин распрямился и снял куртку. Аккуратно свернув, он положил ее на татами справа от себя, прежде чем расстегнул пуговицы рубашки. И подобно тому, как поступил ранее глава Риюгава-Гуми, Шин обнажил левую сторону груди.

– Я, Шин Йодама, принадлежу клану Курои-Кири из Марика.

– Черная Мгла! – В шепоте старика мелькнул благоговейный страх. – Я слышал, но не верил...

Татуировка на теле Шина покрывала всю левую половину торса и руку почти до запястья. Выполненный в традиционном стиле рисунок являл собой грозовую тучу. Золотистые блики и линии рождали образ клубящегося облака, переливавшегося многообразными оттенками цвета и линий. И хотя золотистый цвет в основном принадлежал облаку, он в то же время сохранял отстраненность. Изогнутые и порой словно обрывающиеся линии скользили по ровным мышцам на груди, животе и руке Шина, подчеркивая его мужскую стать и как бы превращая его в нечто совсем иное и не от мира сего.

Тойама глубоко поклонился.

– Это правда. Ты являешься Шином Йодамой, и ты – бусо-сенши. – Улыбка торжества осенила лицо старика. – Именно мне выпала честь оказать тебе прием.

Шин поклонился в ответ, наслаждаясь почтением, которое звучало в голосе Тойамы. «Бусо-сенши – воин, мастерски управляющий боевым роботом, я – часть выгодной сделки, которую заключили Якудза и Теодор Курита, стремящийся спасти Синдикат Драконов. Благодаря участию в войне Курои-Кири мы удостоились чести служить у якудзы в качестве водителей боевых роботов. Я один из тех – единственный, кто сражается во имя большего, чем честь».

Резко хлопнув в ладоши, Тойама прервал размышления Шина:

– Пойдем, Йодама-сан, нам подобает выпить твое сакэ, а затем я покажу никчемным юнцам, служащим у меня, на кого похож настоящий якудза. Теперь ты один из нас, один из Риюгава-Гуми. Спрашивай все, что тебе нужно. Ты тот, на кого возлагает надежды Дракон, и мы не позволим надежде умереть.

 

VI

Триада, Таркад-Сити, Таркад,

Округ Донегал, Лиранское Содружество

20 июня 3049 г.

– Трелл? – Виктор Штайнер-Дэвион придал лицу мрачное выражение. – Какое мне дело до того, что Ган-джи-но-Канрей Теодор Курита отправил старшего сына служить на Атрею и разболтал об этом Изиде Марик? Не понимаю, почему из-за этого меня ссылают в такую глушь! – Улыбки на лицах слушавших его людей лишь углубляли его мрачное настроение. – Я хочу служить на границе с Синдикатом или, еще лучше, на границе с Конфедерацией Капеллана. Я хочу служить в гарнизоне, где смогу участвовать в реальном деле!

Морган Хайсек-Дэвион повел бровью:

– Виктор, на твою долю хватит дел. Виктор рассмеялся с иронией:

– Да уж, бандиты с Периферии и случайный рейд отряда каких-нибудь кретинов из Расалхага, жаждущих показать свою крутизну. На Трелле не было тревоги со дня формирования Волчьих Драгун... – Он взглянул на Джастина Алларда. – Гончие Келла отправили одну роту из второго полка разобраться с бандитами прямо здесь. А мне придется лишь без толку прохлаждаться.

Джастин Аллард бросил взгляд на принца Хэнса Дэвиона и позволил себе улыбнуться.

– Я вижу, вы ознакомились с докладами из подразделений, с оценкой их сил.

– Вы чертовски правы, Джастин. – Виктор указал на висевшую на стене комнаты карту с владениями государств, образовавшихся после распада Звездной Лиги. – Я знаю, что мы должны предпринять, и, кажется, догадываюсь, что готовит против нас Синдикат Драконов. Нам не нужны боевые части здесь, в тылу. Черта с два!

Отряд молодых скаутов сможет оборонять этот район от любых налетчиков с Периферии.

Виктор резко ткнул пальцем в границу между Островом Скаи, входившим в состав Федеративного Содружества, и военным округом Диерон, находившимся под контролем Синдиката.

– Вот здесь-то я и нужен. Мы все знаем, что конфликт между Синдикатом и нашими частями разразится в этом районе. Джастин, вы разместили на Скондии Десятый Лиранский полк. Я читал доклады, сообщавшие о том, что Кай получил назначение туда. А вы, Морган, насколько мне известно, через шесть месяцев должны перебросить Первый батальон улан на Остров Скаи. Так почему же меня оставили здесь? Проклятье, я прошел подготовку водителя боевого робота и хочу отправиться туда, где могу действовать. Оскорбительно то, что меня отправляют в заброшенный гарнизон в какой-то глуши только потому, что Теодор Курита поступил так со своим сыном.

Хэнс Дэвион покачал головой:

– Ох уж эта запальчивость молодости!

Виктор бросил на отца и Джастина Алларда испепеляющий взгляд, затем повернулся к кузену, словно умаляя его:

– Я и не ждал, что эти бонзы поймут меня, но ты же должен, Морган. Ты же помнишь, что значит использовать в деле все, чему научился.

Морган медленно кивнул и уперся руками в бока.

– Да, кузен, я хорошо помню, что значит быть молодым и нетерпеливым. – Он бросил взгляд на Хэнса. – Но я также помню, как твой отец сдерживал меня, пока не пробил мой час.

Виктор вздрогнул. "Твоя жизнь овеяна заслугами Первой бригады улан – «Львов Дэвиона». Я почти забыл, как долго ты дожидался своего часа. На твоем лице я вижу сочувствие мне и одобрение замысла моего отца.

Со смирением на лице Виктор снял с вешалки и натянул на себя куртку.

– Почему так важно отослать меня в Трелл? – Он вскинул руку, предвосхищая немедленный ответ. – Избавьте меня от разъяснений относительно заслуг Двенадцатой дивизии гвардейцев Донегала. Я просмотрел досье. Однажды, когда подвернется случай, мы уж как-нибудь повоюем, и противник подвернется достаточно крутым, чтобы разогнать нас.

Голубые глаза Хэнса Дэвиона сощурились.

– Надеюсь, сын, ты вполне отдаешь себе отчет, что схватки с Синдикатом Драконов никогда не были легкими. В прошлом нам достаточно было понять, что в их культуре считается честью и позором и как сочетаются долг и сострадание, чтобы предвидеть их вероятные действия и ответные реакции. В прошлом – почти пятнадцать лет тому назад – для каждого нашего боевого рейда мы могли просчитать их ответные атаки и контрудары. Их части предпринимали самоубийственные и глупые наступления лишь во имя исполнения честолюбивого долга перед своими семьями. Много раз их вожаки, потерпевшие поражение от превосходящих сил, кончали жизнь самоубийством, потому что не могли вынести позор поражения, даже когда не были непосредственно виновны. Мы считали подобное безрассудством и пользовались этим, успешно предвидя их действия.

Принц встал с кресла в шаге от Виктора и пристально посмотрел на карту.

– Более двадцати лет тому назад Такаси Курита приказал сформировать два новых подразделения боевых роботов: Джениоши и Рюкен. Джениоши являлся элитной частью, приблизительно равной усиленному батальону. Воины-водители были лучшими среди лучших и приученными воспринимать честь как нечто большее, чем долг перед старшими. Их личная слава становилась славой боевой части, а слава боевой части становилась славой Синдиката. Под руководством Йоринаги Куриты – великолепного водителя боевого робота – члены Джениоши сражались скорее как единая часть, чем как отдельные солдаты, стремящиеся к личной славе. И стали смертельно опасны.

Взгляд Хэнса сфокусировался где-то за пределами карты.

– Рюкен представлял собой соединение, в состав которого входили несколько полков. Их сформировали по образу и подобию Волчьих Драгун и тренировали по их методике боевой подготовки, добившись хорошей согласованности действий в бою. Они обучились взаимной поддержке и овладели тактикой, став грозными врагами. В 3028 году, когда они встретились со своими наставниками на планете с очень подходящим названием – Мир Невзгод, – между ними произошла жесточайшая битва. В отличие от Джениоши, Рюкен еще не был достаточно подготовлен как боевое соединение для участия в Четвертой войне за Наследие, когда она разразилась. В конце войны остатки Джениоши присягнули Теодору Курите. – Принц повернулся к сыну. – Джениоши чувствовали, что отец Теодора недолюбливал и не уважал их погибшего командира. Несколько воинов из Джениоши даже переметнулись к Гончим Келла. Это случилось в то время, когда Теодор привлек к себе остатки Рюкена, которые также потеряли в боях командира. Он быстро организовал подготовку батальонов, собранных из выживших воинов Джениоши и Рюкен. Не без труда, но ему удалось привлечь парней из якудзы. И хотя его отец приказал расформировать и распустить Рюкен и Джениоши, Теодору удалось сколотить великолепные вооруженные силы.

Джастин прочистил глотку.

– На деле оказалось, что расформирование двух элитных частей лишь способствовало распространению новой философии, а не опровергло ее, как надеялся Такаси. В то время как сторонники старых традиций учинили несколько восстаний – и во многом ответственны за так называемые Ронинские войны, когда Расалхаг добился независимости, – новая и более эффективная военная доктрина Теодора одержала верх.

Виктор жевал нижнюю губу.

– Именно эта доктрина позволила Теодору отбросить нас в 3039 году?

Хэнс заколебался, вопрос словно обжег его.

– На деле она подтолкнула нас к полному пересмотру нашей военной стратегии, необходимость в которой давно назрела. Однако более важным оказалось число роботов, стоявших на вооружении Синдиката. Теодор сосредоточил невероятно большое количество оружия, несмотря на то что отец рассматривал его как угрозу и прибегал ко всяким мерам, даже пытался добиться прекращения производства запчастей и боеприпасов.

Виктор неодобрительно высказался:

– Это глупо. Он отрезал свой нос назло лицу. Морган бросил взгляд на хронометр и распрямил складку на выходной куртке бело-золотистого цвета.

– Вот так же думали и мы, Виктор, но, как говорится, если б знали, не шагали. Теодор заставил с собой считаться. И с тех пор мы пристально следим друг за другом.

Хэнс приблизился и поправил золотистый эполет на левом плече Виктора.

– Когда шесть месяцев тому назад Теодор отправил своего сына в Залив Черепах и Четырнадцатый легион Веги, я почувствовал, что он посылает нам сигнал. Во-первых, мы опасались, что сосредоточение сил в том районе заставит нас укреплять границу Расалхага, что политически неоправданно...

Виктор заметил, как выражение неприязни скользнуло по лицу отца. «Наверняка Риан Штайнер опять сует нос не в свои дела. Он всего лишь троюродный брат моей матери и такой же родственник, как Фелан Келл, – но довольно опасен как претендент по прямой линии на трон архонта».

Странная догадка пронзила Виктора, вызвав у него улыбку. «Интересно, не из-за этих ли владений, отторгнутых у целого поколения троюродных братьев, возникли распри? Фелана вышибли из Найджелринга, а Риан сочетался браком с Морашей Келсуа, чтобы фундамент своей власти усилить ее притязаниями на трон Тамарского пакта. Когда половина пакта – очень жирный кусок – отошла к Свободной Республике Расалхаг, отцу стало сложно сосредоточить боевые части в этом районе, по-прежнему отказывая просьбам Риана вступить в войну с целью возвратить владения своей жены».

Виктор поднял глаза.

– Если я правильно понял, Теодор не отправлял солдат и не поставлял снаряжение для частей своего сына? Джастин осторожно кивнул.

– По данным разведки, он этого не делал. Все выглядит так, будто поставки в этот гарнизон необходимы для возмещения материальных потерь, вызванных борьбой с бандитами, и не более того.

Виктор отступил от отца и вцепился в обшлаги своего френча.

– Таким образом, вы отправляете меня туда, мягко намекая Теодору, что ответите ему? Хэнс кивнул.

– Ты и Хосиро Курита, вы оба хорошо справляетесь со своими обязанностями. Посредством «утечки информации» нам любезно позволили ознакомиться с результатами Хосиро в Сян-Дзяне – они великолепны. А мы аналогично разрешили Теодору заглянуть в твои данные. Если он пожелает устроить разборку со мной, то нанесет удар на Острове Скаи. Но если захочет отложить конфликт до будущих поколений, то...

– ...его сын нападет на меня.

– Голубые глаза Виктора сузились, безотчетно скопировав выражение сосредоточенности на лице отца. «Анализ ситуации превосходен, что я и ожидал от этой троицы. Вызов будет брошен, насколько позволяет мне судить все то, что я знаю о Теодоре Курите».

– А что думаешь ты, отец? Хочешь ли ты, чтобы в разборке участвовал твой наследник?

Хэнс откинул голову и расхохотался, а двое советников обменялись веселыми взглядами.

– Твоя правда. Он еще по-джентльменски спрашивает. – Улыбка исчезла с лица Хэнса, когда он положил руки на плечи Виктора. – Еще до твоего рождения я участвовал в войне, после которой пришлось долго и тяжело залечивать раны. Спустя десять лет, когда я решил атаковать Синдикат Драконов, то, по-видимому, допустил ошибку и в чем-то даже благодарю Теодора за то, что он показал, какую именно. – Принц взглянул на лицо сына. – В свое время кое-кто считал меня гениальным военачальником, но, кажется, этот титул пора передавать новому поколению. В Четвертой войне за Наследие моя тактика срабатывала, поскольку удары наносились по слабым местам в обороне противника, который прозевал их. Но уже через десять лет, в войне 3039 года, Теодор Курита обнаружил изъяны в моей тактике и воспользовался ими самым жестоким образом. Правда и то, что для народа мы подсластили горький рассказ о случившемся, играя словами, создав видимость патовой ситуации. Но собравшиеся здесь знают, как мы все были шокированы тем, что Курите удалось повернуть вспять объединенные армии Федеративного Содружества.

Хэнс тяжело вздохнул.

– Мое время планировать и побеждать в войнах проходит, и наступает время Моргана и твое. – Тень улыбки скользнула в уголках губ принца. – Бремя войн ляжет на плечи твоего поколения, и, взойдя на престол, ты сможешь решать, в какое время, в каком месте и стоит ли вообще наносить удар. Если тебе удастся воссоединить Государства-Наследники и создать заново Звездную Лигу, я смогу испытать глубокое удовлетворение. А если ты никогда не вступишь в войну, то буду просто гордиться тобой.

Морган снова посмотрел на хронометр.

– Уже позднее время, друзья. Я согласен с вами в том, что эта дискуссия, возможно, более интересна, чем банкет, устраиваемый архонтом по случаю награждения медалями «За освобождение», но я также полагаю, что разговор такого рода лучше вести в переговорной, надежно защищенной от прослушивания.

Хэнс встал и начал приводить в порядок свой китель.

– Единственная проблема заключается в том, что, мотаясь по банкетам и сомнительным культурным мероприятиям то на Новом Авалоне, то на Таркаде, очень устаешь. – Он подмигнул Виктору. – Но если мы станем их пропускать, то твоя матушка потребует доставить ей ваши головы.

Виктор показал на дверь:

– Тогда пошли. – Он обернулся к отцу. – Ты полагаешь, что и на Трелле мне придется участвовать в подобных мероприятиях?

Хэнс качнул головой.

– Там? Сомневаюсь.

Виктор засмеялся и закрыл за ними дверь.

– В конце концов, нет худа без добра...

 

VII

База «Стойкая», Скондия,

Остров Скаи, Лиранское Содружество

30 июля 3049 г.

Зевнув, Кай Аллард прикрыл рот кулаком.

– Я здесь, сержант, что стряслось?

Низкорослый увалень вздрогнул от неожиданности.

– Ого, лейтенант, я не ждал вас сейчас. Думал, вы придете позже. Наверняка захотите чуток вздремнуть после полета на «Аргусе».

Кай покачал головой:

– Это не проблема. Помотаешься с мое туда-сюда и научишься спать на шаттлах, даже во время тряски при вхождении в плотные слои атмосферы.

Шаттлы не могли осуществлять межзвездные перелеты и служили для доставки пассажиров и грузов с планет на «прыгуны». «Прыгуны», оснащенные двигателем Керни-Фушиды, были способны «свертывать» вокруг себя пространство и мгновенно, словно «прыжком», перемещаться в другую звездную систему на расстояние до тридцати световых лет. Полетное время от планеты до «прыгуна», находившегося в точке, подходящей для прыжка, различалось в зависимости от типа звезды, но никто не считал эти путешествия приятными или располагающими к отдыху.

Сержант бросил взгляд на свой наручный компьютер.

– Пока есть время, надо бы осмотреть роботы, не отвалилось ли что-нибудь от тряски. Хотя они были прочно закреплены... – Он полуобернулся к похожим на пещеры отсекам для боевых роботов – самому грозному вооружению, когда-либо созданному человеком. Кай пошел с ним.

Когда Кай ступил внутрь отсека, по его спине пробежала дрожь. Над ним вздыбились боевые машины высотой от девяти до двенадцати метров. Бело-голубой камуфляж, предназначенный для маскировки на покрытых льдом просторах Скондии, как бы округлял острые кромки поверхностей, и все же Кай подумал, что боевой робот кажется от этого еще более хладнокровным и безжалостным. Внешним видом некоторые из них напоминали гигантские человеческие фигуры, закованные в бронированные латы. Другие походили на страшных животных или ужасных насекомых.

Третья категория роботов выглядела не менее устрашающе. Большинство из них перемещалось на «птичьих лапах», впрочем, сходство с живыми существами на этом заканчивалось. Приземистые; коренастые тела с короткими крыльями щетинились жерлами лазеров и реактивных установок. Самым грозным из них считался «Мародер», согнувшийся и выставивший вперед, как кулаки, две батареи лазеров РБД. Поверх выступавшего торса размещалась винтовка Гаусса – орудие, благодаря которому «Мародера» считали самым смертоносным из когда-либо созданных боевых роботов.

Кай на ходу скинул рубашку и натянул хладожилет. Коренастый крепыш остановился так резко, что Кай едва не протаранил его.

– Этот, не так ли, лейтенант? Тот самый «Йен-ло-йонг»?

Кай важно кивнул:

– Тот самый «Йен-ло-йонг».

Стоявший перед ними робот класса «Центурион» не был столь огромен, как другие машины, напоминавшие своим видом человека. Благодаря стройным линиям он казался живым, однако дуло реактивной пушки на месте правой конечности не позволяло принять его за живое существо. Его «голову» украшал гребень, напоминавший гребень на шлемах древних римлян. Кай и сержант знали, что он был не просто украшением. Напичканный тысячами сенсорных датчиков, он служил глазами и ушами гигантской боевой машины.

Маскировка «Йен-ло-йонга» отличалась от камуфляжа цвета снега и льда других роботов. Прежде он находился на планете Кестрел – родовом владении Аллардов. Подобно оперению сокола, он был раскрашен в крапчатый темно-коричневый цвет с синеватыми отливами на груди. Над левой половиной груди вздыбился гребень полиции Кестрела, обрамленный черным узором.

Низкорослый сержант чуть вздрогнул.

– Вы знаете, я видел его в самом первом бою.

– Ты был на Солярисе двадцать лет тому назад? – с улыбкой недоумения спросил Кай. Крепыш покачал головой:

– Ну что вы, там я не был. Я смотрел фильм «Боевой робот против Питера Армстронга», когда его впервые показали. В то время я служил в гарнизоне на Кор-Кароли и помню, что видел «Грифона» Армстронга. Кажется, он называл его «Марс».

– «Аре», – мягко поправил его Кай.

– Да, «Аре». – Сержант виновато пожал плечами. – Фу ты, всегда путаю имена древних богов! «Йен-ло-йонг» – тоже небось из богов?

– Китайский бог царства смерти, – прошептал Кай. – Правитель девяти адов. Сержант широко заулыбался.

– Ах, так. Вот почему голофильмы того боя были разрекламированы как «Битва богов». Теперь-то мне ясно. Я поставил на вашего отца, потому что другие парни играли против на очень выгодных для меня условиях. Когда ваш папаша разделался с Армстронгом, я изрядно нажился. Получил вдвойне, ведь он прибил Армстронга.

Задор коротышки раздражал Кая. «Я помню время, когда тайком просмотрел голофильм с тем боем и начал хвастаться, что мой отец убил человека. Пожалуй, тогда мне было лет шесть, и я как-то сослался на голофильм, чтобы испугать парня из школы в одной из тех стычек, которые начинались с хвастовства „мой отец может искалечить твоего“. Парень так расстроился, что его пришлось отослать из школы домой. В ту ночь отец очень долго беседовал со мной. И когда, сидя рядом, мы вместе смотрели тот фильм, я почувствовал его дрожь. Он поведал мне, что ощутил, когда взорвалась броня на груди робота Армстронга. Отец хотел заставить пилота катапультироваться и избежать гибели, но когда огонь охватил командирскую кабину и языки пламени вырвались на двадцать метров, сердце отца сжалось. „Убить человека не так легко, и никогда не стоит это делать“, – сказал он мне. Я был слишком мал, чтобы полностью понять все, но с того дня многое познал и ничего не забыл. По своей сути убийство является провалом всех других методов воздействия. Если иногда убийство является единственно возможным способом защитить себя, то это все равно не оправдывает убийцу».

Сержант похлопал по опоре «Йен-ло-йонга» с такой любовью, с которой другой, возможно, относится к любимой собаке или лошади.

– Я никогда не думал, что когда-нибудь увижу этого малыша так близко. – Он обернулся к Каю. – Если вы не возражаете, я лично позабочусь о вашем боевом роботе. Конечно, вы понимаете, став как бы вашим техником.

Кай ответил на улыбку сержанта, отвлекшись от своих мрачных мыслей и чувств.

– Буду рад, если ты позаботишься о нем. – Кай бросил взгляд на «Центурион». – И уверен, что и он не станет возражать.

Техник кивнул и снова погладил робота по стопе.

– Не беспокойтесь, сэр. Старина Марти Рамбл и «Йен-ло-йонг» станут закадычными дружками. У меня он забегает как новенький. – Он повернулся, чтобы закрепить трап, спускавшийся из командирской башни «Центуриона» до пола. – Первым делом поднимитесь и посмотрите, на что он способен. Я пойду на вышку целеуказания. Оповестите меня, когда будете готовы действовать.

Кай быстро поднялся по лестнице. Из командирской рубки он рукой подал знак Рамблу отойти и щелкнул по переключателю втягивания лестницы, которая заскользила, наматываясь на барабан, расположенный под платформой кабины робота. Лобовое стекло скользнуло вниз и защелкнулось в держателе. В плотно закрытой кабине изменилось давление, и Кай ощутил, как заложило уши.

Прежде чем опуститься в командирское кресло, Кай снял длинные шерстяные брюки, оставшись в шортах. Прохладный воздух с легким шипением задул снизу вверх по ногам. Он щелкнул переключателем стартера атомного реактора, расположенного в груди робота, и ощутил дуновение теплого воздуха, поступавшего в кабину. Он хорошо знал, что скоро в кабине наступит такая жара, что нечем станет дышать.

Закрепив ремни безопасности, он вынул из небольшого карманчика с левой стороны хладожилета шнур питания и защелкнул в муфте на левой стороне командирского кресла. Полсекунды потребовалось, чтобы привыкнуть к ощущению, словно по телу поползли миллионы червей, когда в жилете начал медленно циркулировать терморегуляционный раствор. Он улыбнулся, вспомнив фразу инструктора: «Холодные ласки червей лучше жарких объятий огня».

Открыв панель с правой стороны командирского кресла, Кай вытащил четыре коротких кабеля и блестящую бумажную ленту. Он содрал с бумаги подушечки-липучки биосенсоров и прицепил по одной к бедрам и предплечьям. Круглые концы кабелей он подсоединил к четырем подушечкам биосенсоров, а штепсельные концы протянул вверх сквозь петли в хладожилете, сцепив вместе и оставив свободно болтаться у горла.

Потянувшись вверх за голову, Кай достал из ящичка над командирским креслом нейрошлем. Шлем надевался таким образом, что его основная тяжесть ложилась на наплечники жилета. Кай повернул шлем, подгоняя так, чтобы кольцо встроенных в шлем нейросенсоров удобно прижалось к черепу. Пришлось чуть-чуть повозиться, но он добился своего. «Придется снова стричь волосы...»

Он вставил концы биосенсоров в четыре гнезда на шлеме у горла. Для проверки он пару раз повернул голову и убедился, что гексагональная лицевая пластинка шлема располагалась прямо по центру. Он затянул велкроновые петлицы, которые удерживали шлем на месте. Подготовившись к следующему шагу, вытянув руку, он прикоснулся к ярко светящейся кнопке на пульте управления.

В нейрошлеме раздался синтезированный голос компьютера:

– «Йен-ло-йонг» слушает. Кто вышел на связь с правителем девяти адов?

– На связи Кай Аллард-Ляо.

Мгновение в наушниках стояла тишина, прежде, чем компьютер ответил:

– Голос соответствует образцу. Каков непреложный закон?

Кай тяжело сглотнул:

– Честь матери и отца.

– Допуск подтверждаю. Кай Аллард-Ляо, помни, что родители гордятся тобой.

Кай отпрянул назад в кресле, едва следя за тем, как ожили, засветившись, мониторы боевой машины и компьютер привел в готовность все системы вооружений. «В программе компьютера не было таких напоминаний!» Он припомнил, что отец захотел «еще разочек» забраться в командирскую кабину, когда они встретились перед тем, как старший Аллард отправился на церемонию по случаю окончания Виктором академии. «Мне следовало догадаться, что он что-то задумал, когда настоял на том, чтобы самому отвести „Йен-ло-йонга“ на шаттл, который доставил меня сюда. С тех пор я не был в нем».

Горло перехватило. «Он разрешил мне взять с собой „Йен-ло-йонга“ и использовать его во время службы – дьявольский подарок. Но здесь сокрыто... что-то еще». Срывающимся голосом Кай прошептал клятву:

– Я не обману твою веру в меня... Никогда! Он включил радио:

–."Центурион" вызывает пост целеуказания. Как слышно? Прием.

Рамбл ответил, словно запыхавшись:

– Слышу вас, лейтенант. К целеуказанию готов. Вы все запустили?

– Все системы запущены.

– Порядок. Развернитесь по курсу ноль-восемьдесят, двигайтесь в направлении на юг. Для начала просто пройдитесь шагом, затем прибавьте до средней скорости. Цели для орудийной стрельбы не очень сложные. Главным образом остатки от стальных конструкций, напичканные сенсорными датчиками: Они появятся на экранах мониторов.

– Понял. – Кай нажал на две кнопки, расположенные справа на пульте управления. – Посылаю результаты проверки блоков питания – механики и артиллерии, соответственно.

В голосе Рамбла послышалось недоумение:

– А это можно сделать?

– Да. Эту программу специалисты использовали на Солярисе специально для слежения за действиями роботов в бою. Благодаря ей они делали ставки, зная о внутренних повреждениях, невидимых для остальных зрителей. Включаю питание.

На втором мониторе у Кая стремительно замелькали данные. Он наблюдал за ними достаточно долго, чтобы убедиться, что посылает информацию с необходимой частотой. Затем он вызвал другую программу, которая вывела на монитор результаты компьютерной проверки «Йен-ло-йонга». Компьютер сообщил, что три системы вооружений задействованы и приведены в готовность. Модификация робота, включавшая замену скорострельной автоматической пушки «Буйной» в правой руке на более тяжелое скорострельное орудие «Понтиак-1000» и увеличение веса «Центуриона», вызвали необходимость снять с вооружения установку для запуска ракет дальнего радиуса действия и отсек для боекомплекта, располагавшиеся в груди робота.

Боекомплект для скорострельного орудия находился в правой части груди. «Йен-ло-йонг» мог также похвастаться двумя лазерами средней мощности, один из которых красовался впереди, а другой находился сзади по центру торса машины.

Чувство равновесия Кая через нейрошлем передавалось непосредственно в компьютер, позволяя сотворенному из металла пятидесятитонному гиганту передвигаться вперед и с забавной живостью производить развороты. Компьютер мгновенно переводил микроэлектрические сигналы в большие движения, посылая импульсы, сокращавшие и расширявшие миомерные мышцы конечностей. Многие годы тренировок позволяли Каю почти без усилий управлять смертоносной громадиной.

Размашистым шагом «Центурион» уверенно и спокойно вышел из отсека, но Кай подмечал малейшие недочеты, ругая себя за них. Он не собирался прощать себе двухмесячный перерыв в тренировках и усталость из-за перелета на Скондию и стремился все делать наилучшим образом.

«Сосредоточься же, Кай! Твой отец управлял „Йен-ло-йонгом“, как будто тренировался каждый день последние двадцать лет. Он вошел в „Аргус“, словно был членом элитарной команды строевиков. А ты небрежен и медлителен. Давай же старайся».

Правой рукой Кай щелкнул по кнопке на пульте управления. В метре от его лица засветился экран, который показывал круговую панораму обстановки вокруг «Центуриона». Бледные линии обозначали фронтальный, левый, правый и тыловой сектора для ведения огня, а в центре экрана виднелось золотистое перекрестие прицела.

Кроме того, на экране высвечивались данные и индикаторы с крайне важной информацией о температурном режиме. Он мог смотреть и сквозь лобовое стекло кабины «Центуриона», однако обзор дальше десяти метров несколько искажался. Экран показывал внешнюю картину, немного увеличивая изображение, как бывает, когда смотришь в слабый бинокль. Компьютерная программа переводила в цифры поступавшие извне данные, увеличивала ключевые детали и присваивала опознанным объектам имена. Сейчас она выдала значки, предупреждавшие о приближении к огневому рубежу, и опознала промелькнувший истребитель как дружеский – вылетевший с базы на маневры шестидесятипятитонный «Люцифер».

Кай включил рацию:

– Вызываю на связь. Собираюсь выжать из «Йен-ло-йонга» максимальную скорость.

Не дожидаясь подтверждения от ПЦ, Кай наклонил робот вперед и начал давить на газ. Гигантские металлические опоры тяжко ступили на заснеженную землю, с хрустом давя ледяную корку раннего зимнего снега и разбрызгивая грязь. Когда скорость машины стала максимальной для движения по грунтовой поверхности и равнялась почти шестидесятипяти километрам в час, Кай почувствовал, что его сердце заколотилось. «После двух месяцев простоя ощущения грандиозные».

Сквозь треск в наушниках раздался голос Рамбла:

– «Центурион», все системы в норме. По моим данным, осталось пятнадцать секунд до огневого рубежа. На экране появятся не рисованные картинки, а только магнитно-резонансные или инфракрасные. С именами для всех трех. Помни. Удачи.

Кай опустил руки на кнопки управления, расположенные в поручнях командирского кресла. Правой рукой он наводил перекрестия прицелов скорострельной пушки и переднего лазера, а левой работал кормовым лазером. Кнопка под большим пальцем правой руки служила курком скорострельной пушки, а указательные пальцы, лежавшие на обеих рукоятках, управляли стрельбой из лазеров.

Пронзительные звуки ревуна возвестили о том, что он пересек огневой рубеж. Зайцы бросились врассыпную из небольшой деревянной хижины, которую компьютер обозначил как средний танк «Гоблин». Кай навел перекрестие прицела на спроецированный образ, на мгновение позволив ему осветиться золотистым ореолом, и вдавил большим пальцем спусковую кнопку.

С грохотом скорострельная пушка изрыгнула поток частиц обедненного урана. Пронесясь над холмом, они ворвались в хижину. Взрыв разнес вдребезги дверь, крыша взметнулась облаком кусков кровельной дранки, которые отлетали на припорошенную снегом вершину холма. Несколько мгновений шаткая конструкция еще простояла, хотя казалась распиленной по центру невидимой циркулярной пилой. И пока Кай пытался удержать взметнувшийся вверх ствол скорострельной пушки, ураган из металла разнес в пыль остатки хибары.

Тотчас же поблизости слева компьютер нарисовал ржавый скелет изогнувшейся и покосившейся буровой вышки, присвоив ей имя «Валькирия». Кай перенес перекрестие прицела, накрыв ее, и выстрелил не целясь из установленного на груди боевого робота лазера средней мощности. Луч рубинового цвета ударил низко, превращая снег в крупные облачка горячего пара. Поднимаясь, они образовали плотное белое облако, зависшее над заброшенной башней, загородив Каю обзор.

Левой рукой Кай переключил дисплей с режима визуального восприятия на магнитно-резонансный. Экран перевел обычные визуальные образы в векторно-графическую картину местности. Еще полсекунды буровая вышка сохраняла свой вид, а затем компьютер трансформировал ее в силуэт легкого робота.

Кай резко навел перекрестие прицела и снова привел в действие спусковой механизм скорострельного орудия. На экране он видел переплетения стальной конструкции, вспыхнувшие и развалившиеся под градом снарядов, выпущенных из тяжелого орудия. Компьютер оценил характер урона, нанесенного «Валькирии», и показал, как куски брони разлетаются из груди робота. «Валькирия» содрогнулась. На мониторе исходных данных замелькали точные параметры нанесенных ей ужасных разрушений.

Медленно осев на «землю», компьютерное изображение «Валькирии» разрушилось, имитируя гибель реального боевого робота такого типа. Затем компьютер смоделировал нападение еще нескольких вражеских объектов. Не задумываясь, Кай устремлялся к огневому рубежу и палил по целям. Но когда датчики контроля температурного режима изменили цвет индикаторов с синего на зеленый, а затем на желтый, он на время прекратил стрельбу из скорострельной пушки и сосредоточился на лазерах. Так как их поражающая мощь была меньше – а передний лазер временами бил чуть ниже цели, – то «боевая техника противника» несла меньшие потери.

Отменно «повоевав» – пот градом катился с него, – Кай громко расхохотался:

– Такое ощущение, будто я восстал из могилы. Потрясающее чувство!

Рамбл разделял возбуждение Кая.

– Иисус, Мария и Иосиф, просто не верится, что стал свидетелем этой кровавой мясорубки. Отношение скорости к точности поражения целей у вас только на двадцать пунктов ниже основного рекорда – даже с учетом сбитого прицела переднего лазера!

Кай широко улыбался.

– Благодарю, мистер Рамбл.

Он хотел было что-то еще добавить, но радость в голосе отозвалась призрачным эхом в мыслях. «Кай, ведь все было так просто, потому что цели не вели ответный огонь. Ты всего лишь отличился в игре и не более. Единственный промах, один неверный шаг в бою – и ты станешь очень миленьким и свеженьким трупом».

Кай поостыл.

– Мы должны выверить цели и калибровку переднего лазера. Я же не могу пропускать мимо себя цель, а затем добивать ее задним лазером...

Рамбл сконфузился.

– Но вы же сделали это после выполнения стандартного маневра, увернувшись от огня Мастера Саванны с корабля на воздушной подушке. Ведь это самая крутая цель на нашем тренажере, а вы срезали ее чисто.

– Грязная и тупая работа. Такими показушными трюками напичкан голофильм «Бессмертный воин». – Спохватившись, Кай заговорил без гнева. «Это не его промах. Тебе подфартило, и ты унес ноги, а он лишь комментирует твои действия».

Кай старался сохранить веселье в голосе, хотя больше не ощущал радостного удовлетворения собой.

– Сержант, надо помнить о главном и о том, к чему мы готовимся. Давайте оставим киношную показуху для вояк на Солярисе и фильмов.

– Да, сэр.

– И давайте забудем, что имеем дело с «Йен-ло-йонгом» и о моих хороших результатах в этом тренировочном бою. Меня вполне устроит, если мы не станем преувеличивать роль моего отца. Я не хочу, чтобы какой-нибудь идиот, возомнивший себя героем, бросил мне вызов сразиться в тренировочном бою, лишь бы доказать, какой он крутой.

– Понял. Встретимся в отсеке для роботов, бокс 1ФОО.

– Принято.

Кай выключил рацию, развернул «Центурион» и направился на базу. «Всегда будь осторожен, Кай, и сохраняй контроль. Отец вложил в программу робота напоминание о том, что родители гордятся тобой. Постарайся ничего не менять».

 

VIII

Сектор 313 Альфа, Стенания Сизифа,

Горная Гряда, Оберон

13 августа 3049 г.

– «Второй» докладывает «Вожаку Гончих». Связь хорошая. – Фелан увеличил картинку на экране компьютера своего «Волкодава». – Кении Риан вообразил, что может тягаться с нами! Пора кончать с этой ерундой.

Лейтенант Джексон Танг ответил мгновенно:

– Продублируй, «Второй». Получил подтверждение?

– Ответ утвердительный, «Вожак». – «Проклятье, Джек, я же знаю, что груды железа в этой горе зло подшучивают над нашими датчиками». – У меня появилась визуальная картинка около тысячи магнето. По шумовому фону я определил «Саранчу» и «Грифона». Их золотистый внешний контур и красные эмблемы выделяются на фоне гор. Хочешь, я подсчитаю поры на рожах водил?

Танг отреагировал мирно:

– «Второй», ответ отрицательный. Хорошо поработал. Я засек твою позицию. Пошарь-ка вверху в нашем направлении.

Фелан бросил взгляд на экран вспомогательного монитора, на который компьютер вывел диаграмму звездной системы в радиусе десяти тысяч километров от позиции Фелана. Почти в самом верху экрана он заметил бледно-зеленый символ «прыгуна», а это значило, что астероиды, находившиеся между Стенаниями Сизифа и кораблем, мешали установить связь с уланами Танга на четырех боевых роботах. Впрочем, бледно-красный символ, обозначивший последнюю позицию капитана Вилсона и двух других уланов, также указывал на отсутствие связи.

– «Вожак Гончих», мне что, торчать здесь, пока не восстановим связь с базой, или двигаться вперед? Я прошел еще метров пятьсот. – Фелан сбросил полученную информацию в базу данных, чтобы компьютер передал их дальше «Черному Джеку» Танга.

– «Второй», подожди. Данные поступают с помехами. Давай держаться вместе. Не хочу, чтобы на тебя набросились, как на Ганцбурге. Я за грядой гор позади тебя. Трей и Кэт подтягиваются слева.

Молодой наемник нахмурился. «Пожалуй, я заслужил это».

– Принято, «Вожак».

Фелан вытер потные ладони о хладожилет. Правая рука прикоснулась к холодному металлу ременной пряжки, которую подарила ему Тира. Он улыбнулся и поправил на правом бедре «маузер» и сигнальный пистолет «Грей М-43». Он знал, что если модуль командирской кабины будет взломан, то ему удастся продержаться недолго. Среди холодных скал этой планеты кислорода хватает, лишь чтобы потихоньку ржавели горы, а он или задохнется, или замерзнет, если не придут на подмогу. «И если даже удастся выдернуть замерзшими пальцами пистолет, толку не много. Но все-таки с ним почему-то чувствуешь себя спокойней. Может, привычка вызывает такое чувство. Прикреплять эти штуки ремнями – единственная нормальная операция из всей процедуры подготовки к бою».

«Кукамулус» достиг пиратской точки в системе планеты Горная Гряда. Так как гравитационное поле массивных звезд искривляло пространство вокруг них, возможности «прыгунов» проникать в звездные системы ограничивались «безопасным» расстоянием, которое зависило от размеров и энергетического потенциала звезды. Большинство «прыгунов» появлялось в точках для прыжка – зенит или надир, расположенных непосредственно над полюсами звезды. Они являлись наиболее пригодными пунктами для развертывания систем корабля, накапливавших солнечную энергию для подзарядки двигателей Керни-Фушиды, благодаря которым корабль совершал гиперпространственный прыжок. Пока производилась подзарядка «прыгуна», шаттлы совершали длительные перелеты от точки для прыжка к планете – пункту назначения.

Пиратские точки для прыжка располагались на безопасном расстоянии от звезды. Их рассчитывали так, чтобы они находились вблизи или на плоскости ее орбиты. Это позволяло «прыгуну» располагаться значительно ближе к планетам, входившим в систему звезды, но подвергало корабль огромному риску во время прыжка. Пиратские точки вычислялись предельно точно из-за большого количества вещества, находившегося вокруг и внутри планетарной системы. Чтобы ввести корабль в пиратскую точку в планетарной системе, подобной Горной Гряде, которая состояла в основном из астероидов, капитану «прыгуна» следовало быть либо гением, либо чокнутым.

Таким и был капитан «Кукамулуса» Янош Вандермеер. Он вписал свой «Ку» вплотную к Горе – гигантскому астероиду, давшему название всей системе. Его атмосфера была пригодна для жизни, и хотя воду приходилось добывать на ледяных глыбах в поясе астероидов, Гора считалась приятным местечком. Ублюдки из банды Кении Риана только-только приспособили астероид под свою базу, и Гончие Келла надеялись застать их врасплох, вплотную подобравшись на «Ку».

Когда корабль проник в систему астероида и просканировал Гору в первый раз, засечь чьи-то переговоры в эфире не удалось. Вандермеер немедленно приказал прослушать окружающие районы и перехватил радиообмен, донесшийся с нескольких сторон астероидного пояса. Капитан Вилсон развернул свои подразделения и медленно начал прочесывать астероиды, которые могли бы служить бандитам тайным пристанищем.

«И мы вышли на Стенания Сизифа. Пять часов корячились, взбираясь и спускаясь по горам, напичканным железом, и, хвала Всевышнему, кое-кого застукали». Фелан кисло взглянул на экран и снова увеличил картинку.

– Матерь Божия! Джек, тьфу ты, «Вожак Гончих», ублюдки Риана улепетывают от кого-то. Вижу, как они перестреливаются с кем-то, используя лазеры, а по ним палят из лазеров и запустили ракету дальнего радиуса действия.

Фелан увидел, как над долиной, ныряя и увертываясь среди красноватых вершин, неслась небольшая, похожая на птицу «Саранча». Большие скачки, вызванные малым притяжением астероида, придавали ее поступи особую неуклюжесть. Холмы позади и вокруг несущегося робота вздымались от взрывов. Скользящий заградительный огонь, диагональю пересекавший склон холма, оттеснял «Саранчу». Неожиданно в ущелье между горных склонов появился еще один боевой робот.

Фелан сурово насупил брови, пока компьютер напряженно пытался опознать новую боевую машину. Сначала он ошибочно идентифицировал ее как «Катапульту», но тут же изменил название. «Как у „Мародера“, выгнутый вперед горб, торс лежит на птичьих ногах. Как у „Катапульты“, на крыльях есть установки для запуска дальнобойных ракет, оружие на груди. Я никогда прежде не видел такой плоской эмблемы серого цвета, или... что за дьявольщина? Кто же это?»

Незнакомый робот резво вскинул оба тупорылых орудия, пронзив рубиновыми лучами лазеров правый бок «Саранчи». Первый луч превратил броню на торсе «Саранчи» в расплав, который, дымясь, закапал на поверхность астероида, оголяя скелет и нутро робота.

Второй луч вонзился в образовавшуюся брешь. Его раскаленное прикосновение воспламенило хранившийся в груди боекомплект автоматической пушки и разворотило гироскопы «Саранчи». Машина согнулась под своей тяжестью вправо, споткнулась и покатилась по склону холма. Безудержное падение завершилось резким столкновением с огромным валуном цвета запекшейся крови.

Еще трое роботов бандитов Риана выскочили из своих укрытий и понеслись, пересекая долину, в направлении к засаде Фелана. Двое из них, «Грифон» и «Пантера», походившие на человека, бросками устремлялись от укрытия к укрытию. Оба пилота, используя прыжковые движки, стремительно пересекли холмистое пространство. Разрозненные дюны были не настолько высоки, чтобы служить защитой, но достаточны, чтобы мешать продвижению. Группу замыкал третий робот, напоминавший своим видом фигуру человека. Вместо рук ему служили двуствольные орудия. Он был крупнее «Грифона» и «Пантеры», не использовал прыжковые движки и поэтому передвигался значительно медленнее их. Фелан ощутил панику пилота, когда тот направил «Стрелка» вниз по склону горы и обнаружил, что окружен.

– «Вожак Гончих», продолжай передвигаться к полю боя. Нам кто-то помогает загонять этих крыс.

– Кто... что? – В голосе Джека звучало недоумение. Фелан пожал плечами и двинулся из укрытия.

– Не могу определить наших помощников, но они в километре от нас гонят к нам Риана. Танг хохотнул:

– Враг моих врагов – мой друг?

Фелан увидел, как внизу на краю равнины появился «Черный Джек» багрового цвета. Руки человекоподобного, с бочкообразной грудью робота Танга ощетинились жерлами автоматических пушек, а ствол среднего лазера был прикреплен сбоку предплечья. Командир уланов, пригнув своего робота, незаметно приближался от края равнины к позиции Риана.

С противоположной от Танга стороны на поле боя выдвинулись еще два незнакомых робота. И на этот раз компьютер Фелана заколебался, опознавая их. Он назвал их «Палицами» по типу их шасси, но дополнительное вооружение по типу «Мародера» позволяло отнести их и к этому классу. Оба робота надвигались на захваченного в кольцо «Стрелка».

Компьютер «Грифона» Риана отметил приближение «Черного Джека» Танга. Фелан скрытно дал лейтенанту предупредительный сигнал и затем развернул свою машину, выходя из завала горных пород, за которым скрывался. Открыто выйдя в эфир, он бросил вызов главарю бандитов.

– Здесь вас избавят от активного контроля над рождаемостью. Мы те, кого вы считаете неспособными победить вас. Ну же, покажите, оправдан ли естественный отбор.

Фелан видел, как «Грифон» повернулся к нему и на мгновение замер. «Волкодав», которым управлял Фелан, имел необычный силуэт, и заставлял большинство врагов призадуматься, с кем они связались. Ствол большого лазера завершал правый кулак робота, а на его багряной груди треугольником выделялись жерла средних лазеров. Однако наиболее грозно смотрелись голова и командирская рубка, внешний вид которых подчеркивал и усиливал впечатление смертельного ужаса, возникавшего при виде беспощадного «Волкодава».

Головная часть не только дополняла образ, но и выполняла определенные функции. Выступавшие вперед орудия и два смотровых окна наряду с взметнувшимися треугольными сенсорными панелями по обе стороны делали «Волкодава» похожим на пса. Фелан придал образу еще большее сходство и разрисовал «морду» так, что создавалось впечатление, будто боевая машина ощерилась в злобном рыке, оскалив белые клыки. Расположенные под рисунком алюминиевые пластины усиливали впечатление собачьего оскала даже на изображениях, появлявшихся на экране при магнитном сканировании и в инфракрасном диапазоне.

Робот. Фелана двинулся вниз по склону холма, когда «Черный Джек» Танга выскочил из укрытия и поднял обе руки. Спаренные автоматические пушки изрыгнули огненную очередь по бандитской «Пантере». Компьютер Фелана засек дистанцию между «Черным Джеком» и «Пантерой» в восемьсот метров – максимальную дальность эффективной стрельбы, которую мог вести Танг. Несмотря на всю сложность задачи, Танг одним из выстрелов поразил цель, сокрушив броню над сердцем «Пантеры».

Не сбрасывая скорость, Фелан прокладывал себе путь по разбросанным на равнине обломкам пород. Он заметил, что Риан, казалось, стремился скорее улизнуть от преследовавших его роботов, чем уклониться от столкновения с Гончими Келла. «Тем хуже для тебя...» С каждым прыжком «Грифон» все ближе приближался к Фелану.

Когда расстояние между ними сократилось до шестисот метров, Фелан остановил своего робота и посадил его на корточки за валуном размером с дом, последним из тех, что отделяли его от ровной долины. «Еще один прыжок – и ты мой. Большой лазер бьет максимум на пятьсот метров, но я, как и Джек, могу поражать цель на максимальной дистанции. Давай же, Кении Риан! Пора с тобой кончать».

Управляя рукояткой наведения, Фелан опустил визир прицела на широкую грудь «Грифона». В центре перекрестия мерцала красная точка. Большим пальцем правой руки Фелан вдавил кнопку и ощутил, как по командирской кабине прокатилась волна жара, когда большой лазер выплеснул пучок когерентного света.

Светящийся луч вонзился в левое плечо «Грифона», разметав дымящиеся ошметки полурасплавленной керамической брони. Словно не насытившись пожиранием бронированной плоти, смертоносная энергия луча вспорола миомерные мышцы предплечья, которые разлетелись будто клочья мяса, выдранные неведомой тварью. Наконец добравшись до плечевой кости из ферротитана, луч раскалил ее добела, продолжая плавить миомерные мышцы.

В последнюю секунду в тщетной попытке избежать разгрома Риан включил прыжковые двигатели. От резкого рывка покореженная рука опасно вывихнулась, со скрежетом сломав металлическую кость, и тяжелая конечность отлетела в сторону. Неожиданно потеряв равновесие, «Грифон» пошатнулся, как пьяный акробат, и рухнул, врезавшись в землю правым плечом. Искрясь и теряя куски брони, однорукий робот судорожно корчился на равнине, пытаясь встать, пока Риан не отключил прыжковые двигатели.

Фелан пристально наблюдал за агонией «Грифона». «Мой лазер не мог уделать его так сильно! Слишком серьезные повреждения! Похоже, его хорошенько потрепали те парни. – Фелан перевел обзор на „Пантеру“ Танга, которая сцепилась с кем-то. – Вот это да! На ней места живого не осталось, но больше всего досталось ногам и рукам».

Холодный озноб пробежал по спине Фелана, когда он осознал всю схожесть ужасных повреждений. «Либо те парни чудовищно жестоки, либо они стреляют лучше любого из сражающихся на стороне Джеймса Вульфа и моего отца».

Словно прочитав его мысли, три незнакомых робота двинулись вперед. Уложивший «Саранчу» приблизился и замер в девятистах метрах от «Пантеры», вскинув оба ствола. Два лазерных луча вырвались и вонзились в бедра робота. Жалкие остатки брони на «бедрах» бандитской машины исчезли в облаках пара. Миомерные мышцы превратились в жижу, вскипавшую и испарявшуюся при соприкосновении с титановомагниевыми «костями». Лазеры с хирургической точностью срезали ноги «Пантеры». Безногий робот грохнулся плашмя на спину и лежал бездыханным в облаках пыли, поднятых падением и оседавших, покрывая его красным саваном.

– Проклятье! Ты видел это, Фелан? – Обычно спокойный голос Танга дрогнул, выдав его тревогу.

Фелан уставился в компьютер, который определил дистанцию и характер поражения, нанесенного «Пантере». «Большой лазер бил с семисот метров! Охренеть можно! Да он максимум бьет на четыреста пятьдесят». Он включил канал шифросвязи с «Вожаком Гончих».

– Джек, мне это дерьмо не по нутру. Пусть Трей и Кэт сюда не суются. Боже Всевышний, посмотри, как они раздолбали «Стрелка»!

Парочка роботов, атаковавших последнюю действующую машину бандитов, одновременно залпом выпустили ракеты ближнего боя и рявкнули двуствольными реактивными пушками. Ракеты настигли загнанного «Стрелка». Он содрогнулся от взрывов, разворотивших его броню. Водителю чудом удалось справиться с управлением и удержать «Стрелка» на широких плоских ступнях.

Фелан вдруг понял, что уже сам надеется на чудо, позволившее бы «Стрелку» одолеть врагов или хотя бы уйти от них.

Но серые роботы не оставили бандиту даже шанса. Искрящиеся разрывы снарядов изрешетили стволы его орудий, когда один из неведомых воинов прошелся по ним очередью из скорострельной пушки и размозжил правое плечо «Стрелка». Взрыв разметал в стороны осколки брони, подбросив и отшвырнув руку. Кувыркаясь в воздухе, она перелетела через холмы и рухнула наземь.

Второй таинственный робот прошил очередью из скорострельной пушки брюхо «Стрелка». Реактивные снаряды высекли кривые шрамы в его бронированной плоти, и тут же второй залп скорострельной пушки яростным огнем разнес в клочья уже покалеченное левое плечо «Стрелка». Он срезал слой за слоем остатки брони и подвижные элементы с легкостью тесака, шинковавшего огурец. Левая рука «Стрелка» качнулась, обвисла и судорожно задергалась на беспомощных цепях приводов и ремнях передач скорострельной пушки. Поворачиваясь то вперед, то назад, рука болталась как никчемная безделушка – жалкое подобие некогда грозного оружия, разрушительной мощью которого по праву гордился «Стрелок».

Два робота, которые повергли «Стрелка», направили свои орудия на «Черного Джека», заметив его внизу на равнине. Страх вскипел в кишках Фелана.

– Джек! Сваливай отсюда к дьяволу.

«Волкодав» рванулся вперед. «Шевелись, Джек! Черт знает, что у них на уме!»

– Отходи и ты, Фелан! – В хриплом голосе Танга слышалась ярость. – Проклятье, выполни мой приказ хотя бы раз!

– Оставить тебя подыхать здесь? Шевелись, Джек! Ну!

Пока взводили орудия, еле двигающийся «Стрелок» запустил в обоих из средних лазеров. «Серые» разворачивались. В тот же миг Танг врубил реактивные двигатели, отправив своего робота в разреженную атмосферу. Атака «Стрелка» застала таинственных незнакомцев врасплох и несколько отвлекла от цели. И все же, несмотря на помеху, большое расстояние до цели и прыжок Танга, одному из них удалось открыть огонь из двух скорострельных орудий. Снаряды, начиненные обедненным ураном, зацепили сзади левую ногу «Черного Джека». Броня отскочила и посыпалась, словно яичная скорлупа, а не тонны бронированной керамики. Серебристая струя ионов вонзилась сзади в бедро «Черного Джека», заставив робота медленно вращаться.

– Разверни правый движок, Джек! Слабое притяжение и разреженная атмосфера позволят тебе унести ноги. Попутного ветра!

«Он справится, если второй робот не откроет по нему огонь!» Прорываясь из окружения, Фелан развернулся к серому роботу, которого увидел первым. Наведя на него большой лазер «Волкодава», он нажал на гашетки, но расстояние превысило дистанцию эффективной стрельбы и не позволило поразить цель.

Первый робот серого цвета выпустил две дальнобойные ракеты по медленно вращавшемуся «Черному Джеку». Со скоростью, десятикратно превышавшей скорость подбитой машины, смертоносные снаряды понеслись к нему. Золотисто-алое пламя от взрывов охватило обе ноги, и затем серебряный венец разорвал огненный шар пополам. Когда померкло сияние «одуревших» от взрывов прыжковых двигателей, задравших вверх ноги «Черного Джека», робот все еще беспомощно махал руками в воздухе, не желая кувыркаться через голову назад.

Не желая видеть, как рухнул на землю робот Джека, Фелан пытался отвернуться, но не смог отвести взгляд от экрана. Первой тяжело грохнулась нога, глубоко взрыхлив почву планеты. От резкого удара робот крутанулся в обратную сторону и разнес лицо об отвал ржавых горных пород. Вращаясь, рваные ошметки брони разлетелись в стороны. Оторванную куполообразную голову «Черного Джека» подбросило до середины холма, а его торс кувыркнулся и неуклюже согнулся. Хранившийся в груди робота боекомплект скорострельной пушки сдетонировал, разнеся в клочья нечеловеческую плоть «Черного Джека».

Фелан заставил своего робота резво отскочить вправо. Спаренные лазеры первого незнакомца выжгли параллельные трассы там, где он только что стоял, превратив железную руду в раскаленную кашу. «Дьявольское отродье, ты же промазал! А я то уж думал, ты непобедим».

Он понимал, что совершает самоубийство, но продолжал действовать без оглядки. Осознание ужасной опасности, исходившей от неведомых врагов, заставило его включить систему архивации записей боевых данных и создать канал синхронной связи для трансляции в широком диапазоне частот данных с поля боя. Часть энергопитания, предназначенного для среднего лазера, прикрывавшего тыл «Волкодава», он переключил на канал радиосвязи, максимально усилив ее.

– Трей, Кэт и кто там еще! Чертовски надеюсь, что меня слышат. Сматывайтесь. Эти данные намного важнее, чем смерть ради мести за нас.

Фелан наклонил левое плечо «Волкодава», как бы готовясь нырнуть в ту сторону, но затем еще резче отпрянул вправо. Стоявший перед ним незнакомый робот послал два лазерных залпа, шипя пронзивших сектор пространства, куда Фелан, казалось, готовился ступить.

– А ты все чаще мажешь, дружок, скоро задымишься от жара. – Фелан оценил температурные режимы своей машины, которые достигли опасной желтой зоны. – Ты можешь вздрючить любого, потому что вооружился до зубов, не за счет ли снижения толщины брони? Лупишь ты отменно, посмотрим, как держишь удар!

Индикаторы контроля дистанции высветили триста пятьдесят метров, которые стремительно сокращались. Фелан прочно уперся правой ступней «Волкодава», а левую отставил дальше влево на ширину двух шагов и стремительно рванулся прямо к цели. Неведомый враг не собирался мазать в третий раз и раздвинул руки своего робота в стороны. Это позволяло использовать одно из орудий, куда бы ни двигался Фелан, уклоняясь от центральной оси.

Когда два вражеских лазера вспыхнули позади него с обеих сторон, Фелан рассмеялся, предвкушая победу, и навел прицел прямо на выступавший клюв таинственного врага. Резко опустив палец на кнопку управления большим лазером, он напряг пальцы на «курке» средних лазеров. «Ты попался!»

Большой лазер замолотил по левому боку вражеского робота, срезая броню. На какое-то мгновение у Фелана мелькнула надежда, что он пробил его металлическую шкуру. Но когда средние лазеры изрешетили левую руку и ногу робота, оставляя рубиновое сито вмятин, его сердце замерло. «Да он весь бронирован! Не может быть... Он же перегружен тяжелым оружием, и его броня должна быть толщиной с бумагу. Рехнуться можно!»

Серый робот развернул два подвесных орудия и навел на «Волкодава». В мгновение ока броня на широкой груди «Волкодава» превратилась в пар, не выдержав удвоенной мощи лазеров. Едва компьютер Фелана успел выдать данные о повреждениях на экран вспомогательного монитора, как вдруг четыре средних лазера вражеского робота пронзили боевую машину Келла.

Волны жара, вызванного световым излучением, вихрем пронеслись по командирской кабине «Волкодава», когда лазеры разрушили магнитные защитные оболочки, контролировавшие термоядерную энергетическую установку. На пульте управления словно радуга засияли индикаторы аварийной сигнализации, а аварийная сирена взвыла, будто смертельно раненный зверь. «Неизбежен взрыв реактора, – громогласно произнес компьютер, – катапультируйся, катапультируйся!»

Правой рукой Фелан хлопнул по большой прямоугольной кнопке. Внизу раздались два взрыва, которые подбросили командирское кресло, и он ощутил, как от сильной встряски кишки превратились в ноющее желе. Невидимая рука глубоко вдавила его тело в кресло, откинув назад голову в шлеме к набивному упору. Вторя реву аварийной сирены, грохот заполнил командирскую кабину, и спасательный модуль рванул на свободу из обреченного «Волкодава».

Правой стопой Фелан давил на педали у основания командирского кресла, увеличивая тягу движка с правой стороны головы «Волкодава», который придал ускорение, вышвырнув вверх и влево спасательный отсек. Он двигался так в течение трех секунд, а затем включил левый движок, стремясь взлететь как можно выше.

Внизу, на астероиде, безголовый «Волкодав» продолжал неуклюже двигаться вперед. Скелет робота виднелся сквозь языки пламени, бушевавшие в его груди. Разъяренный сноп серебристой плазмы вырвался на свободу из корпуса двигателя и обхватил торс «Волкодава». В ослепительной вспышке серебристого пламени тело оторвалось от ног, которые отлетели и покатились по коричнево-желтой равнине.

Фелан боролся с ударной волной от взрыва термоядерного двигателя, которая жестоко крутанула голову «Волкодава» и перевернула орудие. Она также вызвала преждевременный выброс парашюта спасательного отсека, который не смог как следует раскрыться в разряженной атмосфере и запутался, когда отсек кувыркался, лениво повторяя гибельные движения.

Фелан отдернул ногу с педалей тяги и, нажав на кнопку, заставил включиться гироскопы. Унылый ландшафт астероида заполнил вид в иллюминаторах. Внезапно мощный искровой разряд дугой проскочил над пультом управления. Контрольные индикаторы и мониторы вспыхнули и погасли, испустив облачка едкого белого дыма. Густой дымке не удалось скрыть вид астероида, размеры которого становились все больше и больше. Вдавив с силой педали тяговых движков, Фелан приготовился к столкновению. «Надеюсь, что вырубились только мониторы, а не движки. Они не должны подвести!»

Фелану Келлу не суждено было узнать, чем завершилась его борьба. Когда отделяемый отсек в третий раз отскочил от поверхности астероида, наемника дернуло и один из ремней безопасности оборвался. Сбитый наполовину с командирского кресла, он был беспомощен. И когда отсек в четвертый раз стукнуло о землю, Фелана ударило о пульт управления так, что нейрошлем разлетелся вдребезги. И мрак сомкнулся над Келлом.

 

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. КОГТИ ЗВЕРЯ

 

IX

Военный лагерь Первого Круга Ком-Стара,

Остров Хилтон-Хид, Северная Америка, Терра

15 сентября 3049 г.

Миндо Уотерли, примас Ком-Стара, протянула руку вошедшему:

– Да пребудет с вами благословенный Блейк, военный регент!

Рослый мужчина преклонил колени столь же решительно, как обычно приветствовал других воинов. Затем он пожал протянутую ему руку, позволив ее пальцам обхватить свой указательный палец, и, приподняв, коснулся их губами.

– Благодарю, примас, – молвил он, распрямившись.

– Желаю вам того же.

Ее поразила блестящая выправка и мощь его плоти, неподвластные бремени лет и ран, оставленных долгой службой. Обрамлявшая голову черная повязка стягивала ниспадавшие седые пряди волос и скрывала пустоту правой глазницы. Словно намекая на возраст мужчины, его левый глаз излучал мудрость старого ворона, однако у Миндо возникло ощущение, что внутренняя умиротворенность, пронизавшая его осанку, не соответствовала этому впечатлению.

«Боюсь, что годы службы в должности примаса состарили меня куда больше, чем должность военного регента – тебя». Казалось, ее тело наполнила выматывающая душу свинцовая тяжесть, а каждый вдох приходилось делать в безвоздушном пространстве. «Твоя сила – в спокойствии. Дарована ли она тебе годами, проведенными в монастыре Синдиката, или ты накопил ее, следуя тайным практикам Ком-Стара?»

Миндо заставила себя улыбнуться, когда просунула правую руку в левый рукав.

– Прежде чем мы начнем, я хочу поздравить вас. Военный регент смутился:

– Поздравить меня?

– Сегодня вам исполняется семьдесят восемь лет. Неплохое достижение, Анастасий Фохт.

Фохт скрестил руки на груди, как бы поежившись от холода.

– Положим, что так. Мой день рождения – это... это скорее часть моей прежней жизни, и мне трудно привыкнуть к этому. Действительно, я считаю началом своей жизни переход в другую веру. – Он улыбнулся уголками губ. – Благодаря этому мне кажется, что я втрое моложе.

Скрывая зависть под маской дружелюбия, примас произнесла:

– Святой Блейк и вправду благословил вас. Военный регент признательно склонился в реверансе, но его широкая улыбка исчезла.

– Я прибыл сразу, как только мой штаб завершил предварительное изучение присланных вами материалов. Орбитальному кораблю пришлось изменить направление входа в плотные слои атмосферы, обходя стороной сильный шторм в заливе, в противном случае я прибыл бы раньше.

– Меня эти данные встревожили, а вас?

– Меня тоже, госпожа примас. И даже более того. Донесения о боях на Периферии показались мне странными.

Брови Миндо изогнулись.

– Ясное дело. Если бы я не посчитала необычными сообщения, полученные нашим центром на Верзанди, я бы не отправила вам копии и не вызвала бы сюда. Я уж постаралась выполнить свой долг перед Гончими Келла и потратить как можно больше их же денег, чтобы передать это донесение на их базу.

Фохт разжал руки.

– Бои на Периферии, особенно в зоне Конфедерации Оберона, вообще-то ничем особым не выделялись. Войны бандформирований где-то на дальних рубежах обычно позволяли людям знать, где противник споткнулся или расквасил нос наемникам, отправив их восвояси. В своих донесениях они редко сообщали о раненых и убитых или потерях боевых роботов, но уж в исходе боя редко приходилось сомневаться, поскольку сторона, потерпевшая поражение, не стремилась рекламировать свою слабость.

Регент начал расхаживать вперед и назад, взметая и отбрасывая длинными ногами белую мантию.

– В данном случае мы ничего не услышали от Кенни Риана, а это значит, что он не вышел победителем в схватке с Гончими Келла. Ничто, кроме смерти, не помешало бы ему хвастливо растрезвонить о своей победе. Гончие Келла признали поражение, но отрицают, что потерпели его от банды Риана. И это звучит правдиво, вопреки факту, что Гончие послали охотиться за бандитами только одну роту. Даже без Моргана Келла, во главе с его племянником Кристианом, Дэном Аллардом или Акирой Брахе Гончие вполне бы справились с группировкой бандитов.

Миндо почувствовала, что начинает раздражаться.

– Регент, в вашем анализе упущены некоторые более очевидные ответы на эту загадку. Мог ли капитан Вилсон солгать, чтобы скрыть гибель Фелана Келла? Безусловно, смерть сына вызвала бы ярость у Моргана Келла.

Фохт сощурил левый глаз, как бы припоминая что-то давно забытое.

– Это правда, и я бы не хотел иметь дело с разъяренным Морганом Келлом, независимо от обстоятельств. Я бы согласился с вашим разъяснением, если бы оно основывалось на данных синхронной записи боя, которые не были включены ими в сообщение, переданное нами по их просьбе.

Миндо кивнула и отбросила локон за левое ухо.

– Я не была водителем боевого робота и, видимо, не понимаю то значение, которое вы придаете этой информации.

Фохт снисходительно улыбнулся.

– Уникальны не только эти данные, внимания заслуживает и сам факт передачи их по радиосвязи. Для полного текущего контроля за состоянием всех систем каждый боевой робот оснащен аппаратурой синхронной записи всех данных, поступающих от сенсорных датчиков во время боевых действий. Если обеспечена сохранность записей, то после боя можно их заново просмотреть. Например, находясь в тренажере, водитель может увидеть на своих мониторах и системах вооружений в точности все, что происходило во время боя.

Военный регент сжал кисти рук.

– Келл совершил отчаянный поступок. Передавая данные по этому каналу, он понимал, что их могут получить как друзья, так и враги. Связь была отвратительной скорее из-за электромагнитных помех, характерных для Стенаний Сизифа, а не вследствие сбоев в аппаратуре в момент передачи.

Безотчетный ужас всколыхнулся в глубине подсознания Уотерли, но она все еще не осознавала его истоков.

– Итак, щенок Моргана Келла не унаследовал стальные нервы своего папаши и струхнул... Взмахом руки Фохт прервал ее:

– Фелан, возможно, и не ровня отцу, но, судя по записи боя, с нервишками у него все в порядке. Он оценил полную неординарность противника и понял, что не сможет избежать стычки с ним. Его радиопослание подобно предсмертному воплю обреченного на гибель, который взывает к выжившим.

Регент хлопнул в ладоши:

– Компьютер, восстанови голограмму первого боевого робота, зафиксированного Келлом. Проанализируй и покажи в масштабе один к десяти.

Безмолвно повинуясь приказу, компьютер реконструировал голограмму монстра, своим обликом напоминавшего нечто среднее между «Катапультой» и «Мародером», который переломил хребет «Саранче» и свернул голову «Волкодаву» Фелана Келла. Даже высотой в один метр робот выглядел устрашающе. «Он источает ненависть». Дрожь пробежала по спине Миндо, натужно старавшейся скрыть чувство отвращения, появившееся на лице.

Впрочем, регент уставился вовсе не на нее. Словно волк, крадущийся к добыче, он медленно обошел голограмму, рывками переводя взгляд и высматривая изъяны в конструкции. Не обнаружив их, он криво ухмыльнулся и кивнул, исполненный восхищения и уважения.

– Госпожа примас, я назвал бы эту модель «Бешеным Котом».

Как и «Катапульта», этот боевой робот горделиво нес две установки для запуска ракет дальнего радиуса действия, по одной с обеих сторон выпяченного вперед торса. Он двигался на птичьих ногах то вприпрыжку, то вприсядку, впрочем, водитель, кажется, хорошо приноровился к такой поступи. Неплохое достижение, если учесть слабую силу притяжения астероида. Стандартное вооружение «Катапульты» дополняют две системы навесного оружия, как у «Мародера». Большие лазеры были расположены выше средних лазеров. Вооружение завершали два средних лазера, по одному с каждой стороны торса, и две автоматические пушки, размещающиеся по центру. Да уж, впечатление что надо.

«Имея армию таких боевых роботов, мы быстро воплотили бы в жизнь мечту Блейка об объединенном человечестве». Сквозь голограмму Миндо пристально посмотрела на Фохта.

– Я прикажу нашим спецам модифицировать наши «Катапульты» в соответствии с этой моделью.

Брови регента взметнулись, выдав на мгновение вспышку гнева, которая тотчас утихла, словно погашенная волевым усилием.

– Боюсь, это невозможно. На записи боя вы видели, что Фелан Келл атаковал боевой робот противника, но не смог повредить его. Создав машину, оснащенную таким оружием, нам не удастся защитить ее как следует броней. С другой стороны, если мы обеспечим необходимую броневую защиту, боевой робот не сможет передвигаться из-за недостаточной мощи энергетической установки. Короче говоря, либо этот робот оснащен невероятно легкой, но прочной броней, либо его реактор превосходит по своим возможностям все, что мы можем противопоставить.

Миндо помрачнела. «Новая технология в руках чужаков, а не Ком-Стара!»

– Ужасно! – Фохт мрачно кивнул в знак согласия. – Дела плохи. Новые роботы поражали цели с дистанций, превышающих в три, а то и в четыре раза возможности наших систем вооружений. Судя по всему, системы охлаждения у них просто превосходны или их водители способны переносить ужасную жару, вызванную интенсивным огнем, в котором изжарился бы любой воин Государств-Наследников.

Миндо жевала нижнюю губу, силясь прекратить ее дрожь.

– Что за чертовщина? Военный регент пожал плечами:

– Судя по всему, их роботы превосходят все известные нам технологии. Перед тем как отправиться к вам, я и мои эксперты ломали голову над вопросом: где созданы эти машины и кто их водит?

Примас полуприкрыла свои черные глаза.

– Неужто армия Керенского вернулась за нашими душами?

Регент по военным вопросам глубоко вздохнул, прежде чем ответить:

– Это одна из самых распространенных гипотез, но некоторые поверхностные наблюдения противоречат ей. Конструкция неведомых роботов совершенно отличается от боевой техники армии Звездной Лиги, которая покинула Внутреннюю Сферу триста лет тому назад. Отступая, люди Керенского захватили с собой обслуживающий персонал, но не взяли исследователей и промышленное оборудование.

– А много ли нам известно? Если учесть, сколько интеллигентов вырезали перед Первой войной за Наследие, то можем ли мы с уверенностью определить, кто погиб в войне, а кто сгинул до нее?

Фохт склонил голову перед повелительницей.

– Ваш довод весом, госпожа примас. Тем не менее существуют другие причины, которые также заставляют усомниться в том, что гипотеза об армии Керенского является решением этой загадки. Например, эмблемы на загадочных роботах не похожи на какие-либо из известных подразделений Звездной Лиги. Но важнее всего то, что посланные за Керенским разведотряды, несмотря на тщательный поиск, потеряли его следы на расстоянии в сто тридцать световых лет от границ Периферии. Генерал Керенский и его люди надолго изгнаны отсюда.

Миндо вскинула голову:

– И все же вам не следует с такой легкостью отвергать возможность возвращения людей Керенского. Фохт покачал головой:

– Если у вас возникло впечатление, что мы легко исключили версию возвращения вооруженных сил Звездной Лиги, то мне следует извиниться. Нет, наш анализ был долгим и тщательным, и все же мы отвергли этот вариант. Госпожа примас, учтите, что «возвращение» стало жупелом, которым размахивают все, кому не лень, истолковывая появление любого необычного отряда во владениях Государств-Наследников. Например, Волчьи Драгуны были последними в длинном ряду тех, кому навесили ярлык посланцев Керенского. А сколько масла подлило в огонь прозвище Черной Вдовы. Пусть так, но Драгуны – и все их предшественники – имели на вооружении боевые роботы, конструкция и тактико-технические данные которых восходят ко временам Звездной Лиги. Кроме того, мы не получали сведений, что люди Керенского владеют информацией или средствами для создания новых боевых машин, подобных этим.

– Я знаю. – Миндо сцепила руки на уровне талии, стараясь казаться невозмутимой. – Так какое же объяснение предпочли вы?

Регент на мгновение заколебался.

– Большинство версий тривиальны и касаются либо отрядов бандитов с Периферии, совершающих набеги на заброшенные исследовательские станции канувшей в Лету Звездной Лиги, либо являются очередной байкой про одну «забытую колонию». И все же никто из них не обладает технологиями, превосходящими технический уровень эры Звездной Лиги. Необходимо получить дополнительную информацию, которая подтвердит какую-то из версий. Но я уверен, что мы не должны исключать возможность столкновения с нелюдьми.

«Невозможно!» Миндо содрогнулась при мысли о другой разумной расе. Мысль эта потрясала сами основы ее представлений о реальности. Ее учили тому, что человечество является венцом эволюционного развития и предназначено править звездами. Конечно же Ком-Стар волею судеб возглавит человечество и осуществит предназначение. В своих мыслях она упорно отрицала саму возможность существования других разумных существ во Вселенной, но если таковые и были, то их следовало уничтожить.

Миндо свирепо уставилась на Фохта.

– Почему нелюди используют боевые роботы, удивительно похожие на наши?

Мимолетная улыбка военного регента встревожила ее.

– Ответ и прост и ужасен. Эта раса достигла высшего эволюционного развития – она целенаправленно манипулирует генами. Они быстро и эффективно приспосабливаются. Они формируются в соответствии со средой обитания и затем изменяют ее, расширяя выбранную нишу.

Прежде чем она смогла высказать возражения, Фохт продолжил разъяснения:

– Давайте вспомним о протонариях с планеты Гэмбир, относящейся к владениям Дэвиона. Эти многоклеточные твари впитывают и усваивают генетический материал из поглощаемой пищи. Испытывая недостаток в еде, они пожирают растения и вырабатывают хлоропласты и таким образом производят для себя пищу. Когда Гэмбир вывели на орбиту, между планетой и солнцем образовалось облако пыли и протонарии пожирали гнилостные бактерии, питавшиеся погибшими растениями.

– Если вы помните, сорок лет тому назад протонарии пользовались большим спросом, как новинка. Их разводили в аквариумах и кормили растворами с бактериями, которые имели гены разной расцветки, включая и светящиеся. В результате емкость с протонариями наполнялась разноцветной кружащейся массой, которая могла даже светиться в темноте.

Миндо тревожно насупила брови.

– Регент, вы говорите о простейших организмах, которые при всем желании не способны управлять боевыми роботами.

Быстрым кивком Фохт выказал свое согласие.

– Госпожа примас, представьте существо более высокого уровня, способное производить более сложные генетические ассимиляции. Достаточно ему добыть генетический материал человека, и оно примет наш облик. И если оно способно сознательно манипулировать своим развитием, то, естественно, сможет увеличить до предела свой новый потенциал.

Миндо содрогнулась:

– Проклятье Блейка! Как Керенский смог овладеть этим?!

Регент скорбно поник головой, словно печалясь о безвременной кончине выдающегося военного стратега.

– Как бы абсурдно это ни выглядело, но нам не следует игнорировать возможность, что Керенский и его люди где-то сделали остановку на планете, породившей этих тварей, которые и покончили с ними. До нас же не доходили сведения о Керенском или его людях, а это попросту может означать, что с ними все кончено.

В его голосе звучала боль, а взгляд добрых глаз устремился куда-то вдаль.

– Нападения можно ожидать откуда угодно. По-моему, самое ужасное происходит, когда нас предают те, кого мы любим. Представляю себе, как одна из этих тварей раскапывает могилу и пожирает истлевшие останки. Проходит неделя, а может, месяц или год – черт его знает, как долго это длится, – и тварь принимает облик человека, ДНК которого сожрала.

Руки Миндо повисли по бокам и сжались в кулаки.

– Эти существа могут быть дружелюбно приняты оставшимися родственниками. Даже если они ничего не вспомнят о прошлой жизни, само их появление будет воспринято как чудо.

– Хуже того, – продолжив регент. – В облике детей их могут принимать в семьи. Они получат воспитание и образование, как люди. Способность к приспособлению наделяет их повышенной степенью выживаемости. Способности переносить жару в боевом роботе и манипулировать своим генетическим кодом позволят им стать лучшими водителями роботов, быстро поступить на службу в вооруженные силы и в какой-то момент развязать войну против человеческой расы.

Он указал на голограмму «Бешеного Кота»: Они совершили технологический прорыв, увеличив мощность двигательной установки и одновременно уменьшив ее размеры. Модифицировав системы оружия, они достигли превосходства в огневой мощи боевых роботов и уничтожили народ Керенского в сражениях за каждую планету. Похоже, это геноцид.

– Почему они явились сюда? – настойчиво спросила Миндо. – Почему они не позволили Керенскому возвратиться?

Фохт пожал плечами:

– Причин множество, но две напрашиваются, не сходя с места. Благодаря своим действиям они стали подобны людям. Они устремились сюда, потому что наши планеты больше подходят для жизни человека и мы обладаем всем, что составляет культуру человека.

Являясь порождением военной организации, они, по-видимому, агрессивны и настроены воинственно, а значит, их следует уважать и опасаться. Кроме того, их дисциплина почти соответствует воинскому кодексу бусидо, которому следуют в Синдикате Драконов. Я также готов предположить, что бахвальство, пьянство и азартные игры для них почти священны. Царит культ чести и долга, а это значит, что они не подготовлены к хитрости и изворотливости.

Миндо медленно перевела дух, тщетно пытаясь избавиться от напряжения в теле.

– Мы должны разузнать, чего они хотят, и определить, способны ли они добиться этого. Фохт приободрился:

– Я готов отправиться в любое время.

– Нет. Вы слишком ценны для Ком-Стара.

– Позволю себе не согласиться с вами, госпожа примас. – Регент осторожно улыбнулся. – Мои младшие офицеры более чем способны обучать и натаскивать ваших бойцов. Я готов также предположить, что в случае если эта самая абсурдная версия окажется верной, то сам факт, что вы отправили в качестве посланца представителя высшего военного руководства Ком-Стара, будет воспринят как знак огромного уважения. И возможно, они разоткровенничаются, что позволит нам повлиять на них. Если же правда окажется незамысловатой, то я осмелюсь предположить, что дружеские отношения с Ком-Старом еще никому не помешали.

Поколебавшись, Миндо кивнула в знак согласия:

– Прекрасно. Отправляйтесь на Периферию без промедления.

Анастасий Фохт повернулся, чтобы удалиться, но Миндо остановила его:

– Регент, вы упомянули две возможные причины, по которым нелюди заявятся к Государствам-Наследникам, но изложили только одну. А какова вторая?

Она заметила, как Фохт вздрогнул всем телом от отвращения, когда обернулся и посмотрел ей прямо в глаза.

– Именно по этой причине Гончие Келла никогда не найдут останки Фелана Келла и бандитов Риана. – Он сглотнул подступивший к горлу комок. – Их гонит нужда. Нелюди хотят до предела развить свой потенциал, а для этого требуется свежий корм. Они устремились сюда, чтобы снять урожай человечины.

 

X

Борт шаттла «Дьявольский остров»

Местоположение неизвестно

Дата неизвестна

Фелан Келл попытался сопротивляться двум верзилам, силой усаживавшим его в кресле. «Дьявольщина, откуда только берутся такие бугаи?» Он никогда не считал себя особо крутым и сильным, но так грубо обращаться с собой он не позволял никому с раннего детства. Напрягаясь, Фелан старался высвободить запястья из лап громил, но не мог. «Кажется, моя возня доставляет им одно удовольствие. Они рады помериться силой».

Небрежно втолкнув его в металлическое кресло с высокой спинкой, они защелкнули наручники, приковав его запястья, стянули ремнями предплечья и связали ноги. Оба действовали со сноровкой врачей, заботливо ухаживающих за пациентом. Закончив приготовления, дылды удалились, прикрыв за собой дверь.

Фелан решил не испытывать прочность пут. «Синтетические ремни тянутся, но не рвутся. Да и как избавишься от металлических наручников?! Глупо попусту тратить силы».

Он быстро оглядел ничем не примечательное помещение. Комната размером три на три метра и кресло, привернутое болтами к полу, были покрашены в ровный серый цвет. Углубленные лампы над головой мерцали мягким светом, которого вполне хватало, чтобы Фелан мог видеть на идеальных поверхностях свое отражение. Он сидел лицом к зеркальной доске, расположенной по центру стены.

Фелан ухмыльнулся: «Цвет, как в моем кубрике, и такой же коридор. Парни, смастерившие этот приют для непокорных водителей роботов, лишены воображения. Все же было бы неплохо выбраться из этой камеры. Проведешь здесь месячишко, разговаривая с собой, и рехнешься».

Он взглянул на правый кулак. Запястье опоясывал браслет, сплетенный из белой синтетической нити. Мягкий материал не раздражал кожу и был стянут ровно на столько, чтобы не вызывать физический дискомфорт. И тем не менее он не нравился Фелану.

Скрытый на потолке громкоговоритель ожил:

– Приступаем к записи первого допроса заключенного 1509491. Объект мужского пола, по-видимому, оправился от легких ранений, полученных при захвате.

Слушая бесстрастный, словно на медосмотре, голос, Фелан ощутил, как по его спине пробежали мурашки. «Ранения?» Он почувствовал боль между лопатками, но вспышка затаившейся злости отвлекла его внимание. «Должно быть, меня контузило. Я не помню, что произошло после того, как катапультировался из „Рычащего“. Полная пустота. Даже не почувствовал ранения».

Ослепительно яркий луч прожектора внезапно вспыхнул и предательски осветил Фелана с головы до пят. Мужской, как будто автоматический голос проскрипел числа и слова:

– 1509491, назовите свое имя.

Голос заколебался и затем повторил требование:

– 1509491, назовите свое имя. – И хотя он произнес слова, как прежде, его тон едва заметно изменился с нейтрального на более враждебный.

Фелан пристально посмотрел в отражение своих глаз.

– Фелан Патрик Келл.

В голосе мелькнуло раздражение:

– Ложь вам не поможет.

Фелан откинулся на спинку стула, но голову наклонил вперед, щадя глаза. Он уже чувствовал жар от света, опалившего копну его черных волос.

– Меня зовут Фелан Патрик Келл.

– Очень хорошо. – Голос был исполнен уверенности в том, что он по-прежнему лжет, и не сулил ничего, кроме зловещих последствий. Впрочем, допрос продолжался. – Где твой кодекс?

Из-под полуопущенных ресниц Фелан смотрел на свое отражение.

– Мой кодекс?

– Где твой кодекс?

Молодой наемник насупился.

– Какой еще кодекс?

– Хитрость не поможет тебе. Мы будем спрашивать, пока не добьемся, чего хотим.

Фелан напрягся, пытаясь освободить руки.

– Я не знаю, о чем вы треплетесь.

– Кто твой отец?

Тон Фелана смягчился:

– Полковник Морган Келл. Морган Финн Келл.

– Кто твоя мать?

– Саломея Уорд Келл.

Другой голос, явно мужской, раздался в динамике:

– Имеет ли твоя мать отношение к капитану Майклу Уорду из вооруженных сил Звездной Лиги? – Во втором голосе слышалось больше сочувствия, и Фелан сразу захотел дать ответ, который понравился бы ему.

«Не спеши, Фелан, осторожней. Плохой и хороший следователи – обычный прием, используемый на допросе». Он уставился в стекло перед собой.

– Да, с обеих сторон семьи. Ее отец и мать были дальними родственниками.

Резкий голос раздраженно задал вопрос:

– Тебе знакомо имя Джейл?

Раздражение резкого голоса передалось Фелану.

– Черт его знает! – И только он пробурчал ответ, как что-то промелькнуло на задворках его памяти. – Стоп! Джейл был сыном Майкла Уорда. Поговаривали, что он занял должность отца и отправился вместе с генералом Керенским.

В следующем вопросе, который задал приятный голос, казалось, звучало уже любопытство:

– Ты в этом уверен?

Фелан пожал плечами, насколько позволили путы:

– Уверен, если вообще можно доверять легендам о давнем прошлом семьи. Все это где-то записано, и я никогда не старался запомнить.

И вновь раздался раздраженный голос:

– Где твой кодекс?

Фелан процедил сквозь зубы:

– Какой еще кодекс?

В ответ голоса замолкли. Динамик заглох. На мгновение безотчетный страх, от которого он, казалось, уже избавился, словно пущенная стрела пронзил Фелана. «Возьми себя в руки! Ты так долго был в одиночном заключении, что любой контакт кажется удачей». Он поднял глаза на свое отражение. "Проще простого запрограммировать компьютер на эти вопросы и ответы.

Фелан ухмыльнулся и слегка хихикнул. "Черт возьми! Да тебе было только двенадцать, когда ты смастерил синтезатор, реагирующий на звук. Когда мать приоткрывала дверь комнаты, чтобы ночью проверить тебя, поворачивались петли и синтезатор издавал сонливые звуки посапывания, которые убеждали ее в том, что ты спишь. Ты морочил ей голову по крайней мере неделю, пока обучался игре в покер в офицерской общаге для старых холостяков.

Он снова бросил взгляд на серебристое зеркало. «Ничего в этих голосах не указывает на то, что они принадлежат людям. И особенно раздраженный голос. Если это голос человека, то его хозяин очень некоммуникабелен».

И снова в скрытом динамике послышался треск, и раздался приятный голос:

– Извините за задержку. Буду рад, если наш первый разговор окажется дружелюбным.

– По-вашему, это возможно?

– Уверен.

– Великолепно.

Фелан услышал в динамике какие-то щелчки – «Стук клавиш на клавиатуре?» – прежде чем раздался следующий вопрос:

– Ты действительно ничего не знаешь о кодексе?

Фелан покачал головой:

– Не имею ни малейшего представления. Даже не припомню, слышал ли я вообще о нем.

– Кодекс является расшифровкой твоего генетического кода. Он очень важен.

Фелан прикусил нижнюю губу.

– Я еще не знаю, что такое кодекс, но у меня есть какой-то генотип. То есть каждый в роте наемников имеет его. Мы используем его для идентификации людей в случае гибели. Но вся информация хранится в штаб-квартире.

– Интересно. – Голос, кажется, благодарил Фелана за откровенный ответ. – Ты упомянул, что служишь в роте наемников. Какой именно?

Фелан качнулся на стуле назад.

– Гончие Келла.

«Вот те на! Кто не знает о Гончих Келла?!»

– Я служу во Втором полку.

Приятный голос дрогнул от недоверия:

– Два полка? Банда наемников состоит из двух полков?

Безотчетный страх вгрызся в кишки Фелана. «От этой новости его голос зазвучал неуверенно и обеспокоенно. Но ведь Гончие имеют второй полк последние девять лет. Катрин Штайнер завещала после смерти сформировать на ее деньги второй полк Гончих. А денежек было в достатке. В подлиннике завещания, который передал моему отцу и его брату Артур Лювон, муж Катрин, сообщалось о том, как они сформировали первый полк Гончих Келла. Благодаря деньгам Катрин Гончих стало вдвое больше, и мы получили столько финансовой свободы, сколько никогда прежде не имели».

Он посмотрел в зеркало и, насколько позволяли обстоятельства, постарался сохранить расслабленное и дружелюбное выражение лица. За личиной бесстрастия в его сознании уже вовсю заработали фильтры, не позволявшие разболтать данные, которыми можно злоупотребить. Пока же он не смог определить характер угрозы, исходившей от тех, кто его пленил. Сначала он думал, что схвачен и стал пленником одной из сторон, участвующих в междоусобице на Периферии. Но теперь он усомнился в этом.

Приятный голос восстановил самообладание.

– Ты сказал, что служил в банде наемников в составе двух полков. Эти полки состоят из боевых роботов?

Фелан серьезно кивнул, не обращая внимания на холодный пот, струящийся по спине:

– Да. Знаю, что мы – одно из самых малочисленных подразделений наемников. Но недостаток количества компенсировался качеством.

Он слушал биение своего сердца, ожидая увидеть, какой эффект эта ложь произведет на допрашивающего.

– И эти подразделения являются наемными по своей сути? Они не принадлежат Лорду? – В голосе звучало сомнение, сквозь которое слышалась настойчивость и что-то еще.

«Осторожно, Фелан. От этого ответа многое зависит». Молодой наемник тяжко сглотнул.

– Прежде всего наемники принадлежат тому, кто их нанял. Но, – добавил он быстро, – многие наемники не примут предложение от титулованных особ, которых считают неразборчивыми в средствах. Многим не нравится выступать в роли надсмотрщиков или полицейских. Наемники предпочитают участвовать в войнах, и в этом их суть.

И снова раздался резкий голос, исполненный торжества:

– А преследование бандитов разве не является делом полицейских?

Надменный тон вопроса кольнул Фелана.

– Судя по вопросу, преследование бандитов у вас почему-то не в почете. Но тогда почему вы там гнались за ними? – Фелан ухмыльнулся. – По крайней мере, когда мы с товарищем готовились атаковать врагов, наши силы были равны. Без вашего вмешательства схватка была бы честной.

Зеркало дрогнуло, как будто кто-то глухо ударил по нему с обратной стороны. Фелан вскинул голову и широко улыбнулся невидимым следователям. «Если вы так реагируете на подобную незначительную словесную колкость, подождите, когда я вставлю вам по первое число».

Приятный голос продолжил допрос. По смягчившемуся тону Фелан понял, что добился некоторого уважения, осадив хозяина резкого голоса. И хотя тот больше не задавал вопросов, по некоторым формулировкам в них наемник понял, что Вспыльчивый – так окрестил его мысленно Фелан – все еще находится в комнате и слушает допрос. Фелан прибегал к обороне каждый раз, когда задавался враждебный вопрос, что случалось достаточно часто, и почти не проговаривался.

Склонившись на стуле с высокой спинкой, мужчина средних лет, опираясь локтем левой руки на подлокотник, теребил седые усы и козлиную бородку. Его голубые глаза напряженно следили за строками текста, появлявшимися на терминале передачи данных. Желтый свет, исходивший от монитора, играл золотистыми отблесками в его коротких волосах. Он просмотрел до конца поступившую информацию и, нажав правой рукой на клавишу, выключил терминал.

Когда он поднял глаза, то другой мужчина, находившийся в комнате, обратил на него свое внимание. Едва заметным движением правой руки он позволил седому расслабиться.

– Звездный командующий, эта информация наиболее интересна. Большая часть разведданных, полученных нами от обитателей Периферии, является полнейшей чушью, основанной на слухах столетней давности, домыслах и иллюзиях. С другой стороны, этот Фелан Келл достаточно осведомлен. И разумен, чтобы скрывать это, – сказал тот.

Командующий кивнул, соглашаясь. В комнате с приглушенным освещением его темно-серая форма казалась черной, и маленькие красные звездочки на воротнике оставались незаметными, пока не вспыхивали рубиновым цветом.

– Совершенно верно, Хан. По оценке врачей, восстановивших его от повреждений, ему от восемнадцати до двадцати трех лет. Это подтверждает его признание в том, что ему восемнадцать. Судя по записи стычки, когда его захватили, он довольно неплохо управляет боевым роботом.

Высокий мужчина задумчиво кивнул, снова погладив левой рукой бородку.

– Почему его имя совпадает с названием подразделения наемников? Он что, сын полка?

Звездный командующий пожал плечами:

– Нет, Хан. Маловероятно, чтобы сын полка так быстро получил это имя. Мне кажется, что он имеет отношение к роду, которому принадлежит эта боевая часть. Более того, можно предположить, что он в немилости и поэтому отправлен служить на Периферию. Возможно, как и мы, Гончие Келла проводят обучение личного состава, заставляя его охотиться за всяким сбродом.

– Возможно, Командующий Звезд, очень возможно. Старший улыбнулся:

– Не налагайте взыскания на Влада и Кэри за их действия во время допроса. Вспышки Влада были неудачными, но они отвлекли на себя гнев этого Фелана. Пусть Влад останется в группе, исследующей этот объект. Удивление, которое вызвал у Кэри наемник, заставило его насторожиться. А это значит, что он владеет информацией, которую считает важной. И это ценно.

– Продолжать ли им допрос в таком же духе? Какое-то мгновение Командующий не реагировал и затем медленно кивнул:

– Афф. Пусть следующий месяц потрудятся без посторонней помощи. Пока шаттл «Орион» вернется сюда, удастся собрать достаточно данных об областях, информацию о которых он не хочет выдавать. А потом опытные ребята помогут нам, и Фелан Келл выложит все, что знает.

 

XI

Штаб-квартира Двенадцатого Донегалского гвардейского полка,

Трелл 1, округ Тамар, Лиранское Содружество

19 октября 3049 г.

Комендант Виктор Штайнер-Дэвион поставил снимок с изображением семьи на угол стола. Снимок был сделан, когда семья в последний раз собралась вместе, за полтора года до того, как он покинул Ново-Авалонскую военную академию и возвратился в Найджелринг. Виктор, его отец и неуклюжий брат Питер стояли в заднем ряду. Его мать сидела впереди Хэнса, справа от нее – Катрин, а слева – Артур. В ногах у нее расположилась малышка Ивонна. Поставив портрет по центру между монитором и лампой, прикрепленной с правой стороны стола, Виктор откинулся на спинку стула и оценивающе посмотрел на результат.

Насупив брови, он наклонился вперед и отодвинул снимок на другую сторону стола, сделанного из орехового дерева. «Этот снимок намекает на то, что я стал командовать батальоном благодаря своему положению. Ренни и другие выпускники класса, стали лейтенантами и командирами подразделений улан. Я же назначен комендантом и осуществляю надзор над целым батальоном. Жаль, но я знаю, что справился бы с такой ответственностью, если бы мне представилась возможность».

Негромкий стук в дверь вернул его к реальности. Он быстро повернул снимок оборотной стороной к двери и разгладил свой френч.

– Войдите.

В кабинет вошел стройный рыжеволосый мужчина и, щелкнув каблуками, живо отдал Виктору честь.

– Сэр, докладывает капитан Гален Кокс.

Виктор быстро встал, ругая себя за то, что не сделал это до того, как Кокс вошел в кабинет, и решительно ответил на приветствие. Он обратил внимание на голубые глаза капитана, которые быстро обшарили все помещение, но лицо Кокса не выдало его мысли. Протянув руку, Виктор тепло поздоровался с визитером.

– Рад встрече с вами, капитан Кокс. Меня зовут Виктор Штайнер-Дэвион.

Кокс ответил на приветствие Виктора крепким рукопожатием. Виктору понравилось, что оно было не сильным, как у соперников, а по-товарищески доброжелательным. «Не старается показать, что сильнее меня, и не желает выслуживаться. Хорошо. Это мне нравится».

Подав знак рукой, Виктор пригласил Кокса занять одно из двух желтых кожаных кресел, стоявших напротив стола, но капитан отказался.

– Чем могу быть вам полезен? – спросил Виктор.

– Комендант, докладываю, что на меня возложена обязанность быть вашим адъютантом.

Губы Виктора сжались в тонкую линию.

– Капитан, не сочтите мои слова за оскорбление, порицание или впечатление, которые вы произвели. Но я уже сказал генерал-лейтенанту Хоксворту о том, что не хочу иметь адъютанта. – Сквозь открытую дверь Виктор показал на другие кабинеты комендатуры, располагавшиеся дальше по коридору. – Как и другие, я буду служащим.

Кокс слегка кивнул, но Виктор понял, что тот не согласился с ним.

– Извините, сэр, но комендант не чета другим.

– Капитан, сам факт моего рождения не делает меня отличным от других. Я не хочу иметь адъютанта только потому, что являюсь сыном архонта. Вы меня понимаете?

Склонив белокурую голову, капитан снова отдал честь и повернулся. На мгновение Виктор подумал, что победил – и это удивило его, – но когда посмотрел на Кокса, приблизившегося к двери кабинета, улыбнулся про себя. «Теперь мы в разных окопах».

Кокс снова открыто оценил Виктора.

– Комендант, разрешите говорить откровенно? Виктор протянул руки ладонями вверх.

– Конечно, мистер Кокс.

– Сказав о вашем отличии от других, я не имел в виду ваше происхождение. Если к каждому в вооруженных силах Федеративного Содружества, в ком течет голубая кровь, приставить по офицеру, то офицерский корпус увеличился бы вдвое, а его эффективность снизилась бы на порядок. Для вашего сведения, генерал-лейтенант Хоксворт не имеет никакого отношения к моему присутствию здесь. Он с уважением отнесся к вашему пожеланию и довел его до сведения остальных офицеров. Виктор наклонился над столом.

– Если вас приставил ко мне не генерал и мое происхождение здесь ни при чем, то что же, к дьяволу, происходит?

Кокс улыбнулся еще шире.

– В качестве вашего адъютанта меня выбрали офицеры полка.

– Что? – Виктор грузно осел в кресле. – С каких это пор в армии завелась демократия?

– С тех пор, как батальоном стали командовать офицеры, только что закончившие академию. – Кокс посмотрел серьезно. И его улыбка исчезла. – Людям, окопавшимся в Таркаде, служба на Периферии кажется смехотворной. Черт, и вы, вероятно, тоже не хотели получить назначение сюда. Точно так же, как и большинство офицеров этой части. Большинство наших командиров уланов, как и вы, только что закончили обучение, и полны энтузиазма. Для них это распределение является шансом продемонстрировать свои возможности, и таким образом добиться более привлекательного назначения, скажем, охранять границу с Синдикатом или завоевать парочку Свободных Миров.

Виктор почувствовал, что покраснел, когда вспомнил, как противился этому назначению.

Кокс подошел к креслу, сесть в которое Виктор предложил ему раньше, но шагнул за него и оперся на спинку.

– Лейтенантов легко встряхнуть. Мы вступим в бой с бандитами или налетчиками из Расалхага и бросим их в атаку. Если они не отрезвеют или упадут в обморок в первой перестрелке, мы отдадим приказы и они выполнят их. Первый бой всегда бывает тяжелым для них и обычно еще более тяжелым для мужчин и женщин, которыми они командуют, но они выживают, если слушают и выполняют, что им говорят. Так сказать, естественный отбор по Дарвину в условиях боевых действий. – Кокс прямо встретил пристальный взгляд Виктора. – С другой стороны, вы командуете батальоном. На поле боя вам предстоит командовать тридцатью пятью боевыми роботами. В случае замешательства и беспорядка, если вы не сможете осуществлять руководство, люди погибнут. – Кокс пожал плечами. – Люди не хотят умирать, поэтому-то я и здесь.

Виктор с трудом пришел в себя.

– А если я издам приказ и освобожу вас от должности моего адъютанта?

Кокс снова ухмыльнулся:

– Думаю, что такой приказ затеряется в электронном шуме, царящем вокруг.

Посмотрев вверх, Виктор почувствовал, что гримаса Кокса, словно зараза, передается ему. «Хочется разозлиться и оскорбиться, но это только подтверждает, что мне нужен адъютант, которого они мне навязали. Я разделяю озабоченность полка и, более того, могу понять их нежелание послать в бой необстрелянного командира. Я должен заслужить их уважение, и если хочу, чтобы со мной считались, то должен начать сейчас».

На мгновение он прикусил нижнюю губу.

– Таким образом, я приклеен к вам, нравится мне это или нет. Не так ли, капитан? – Кокс ухмылялся вовсю. – Тогда пусть мне это нравится. – Виктор встал и резко протянул руку. – Приятно иметь такого адъютанта, как вы, капитан Кокс.

Кокс снова сильно потряс его руку:

– Рад быть с вами, ваше высочество.

Виктор отмахнулся от выраженного им почтения:

– Капитан, это армия. Обращайтесь ко мне по званию или просто Виктор.

– Слушаюсь, сэр комендант. Виктор снова уселся в кресло.

– Почему в мои адъютанты выбрали именно вас, мистер Кокс? – Он заметил, что в глазах Кокса промелькнула необычная искра, которую капитан затушил, прежде чем Виктор успел понять, в чем дело. Хотя, возможно, догадался. – Ведь это не был приказ?

Кокс небрежно пожал плечами:

– Я так не думаю, но даже если и так, то это была бы самая большая тайна на базе. Я получил эту должность, потому что вызвался сам.

Виктор поднял брови.

– Вы добровольно вызвались помогать мне? Почему вы так поступили?

Кокс напрягся в кресле.

– Хорошо, я расскажу. Когда до нас дошла новость, что вы прибудете и примете командование над Комендантским батальоном Сикса, многие начали роптать. Вы знаете, как это происходит – один парень говорит с другим, а тот с кем-то еще. Самое неожиданное, что все началось с небольшого раздражения, а вылилось в кризис. Это напоминает байку про водителя боевого робота, которому потребовалось одолжить гаечный ключ для силового привода, чтобы отремонтировать робота. Идя на склад, он попал под ливень с ураганом, к тому же уверил себя, что кладовщик не даст ему ключ. Чем больше он об этом думал, тем больше заводился. Наконец, подойдя к складу и увидев кладовщика, он выкрикнул: «Да пошел ты к черту со своим гаечным ключом!» Виктор слегка хмыкнул:

– Пошел к черту со своим гаечным ключом! Давным-давно мой троюродный брат Морган Хайсек-Дэвион рассказал мне этот анекдот. Я все понял. Они превратили меня в чудовище, жаждущее расправиться со всеми.

– Но только после того, как вы превратите эту боевую часть в стадо льстецов-жополизов и прихлебателей, – произнес Кокс с дьявольским блеском в глазах. Виктор вздрогнул, но Кокс продолжил: – Как бы то ни было, я решил, что ситуация выходит из-под контроля, и просмотрел файлы с данными о вашей учебе и службе. Экзаменационные оценки еще никого не защитили от лазерного луча, но ваши смотрелись достаточно хорошо, чтобы несколько отклонить его. Я представил себе, если вы воспользуетесь случаем и реализуете весь этот потенциал, то кое-кому придется смягчить свой пыл. – Он встал во весь рост. – Меня зовут Гален Кинжал.

«Этот Гален Кокс значит для меня больше, чем я думал». Виктор улыбнулся и в первый раз с тех пор, как прибыл в Найджелринг, почувствовал, что с его плеч спала небольшая часть бремени.

– Благодарю, Гален. Постараюсь оправдать ваше доверие.

– Не сомневаюсь, комендант, – произнес светловолосый капитан, встав, чтобы удалиться. – Помните, я просмотрел файл с данными на вас? Надеюсь, что те из нас, кто остался, смогут стать вашими соратниками.

 

XII

Местоположение неизвестно

Дата неизвестна

Фелан Келл пытался сфокусировать взгляд, но огромный диск лампы, горевшей над столом, к которому он был привязан ремнями, оглушал обжигающими лучами, проникавшими прямо в мозг. Свет мешал разглядеть нескольких человек, стоявших вокруг и склонившихся над ним. Он был не в силах припомнить какие-то подробности или их количество. Впитав как губка химические препараты, которыми его нашпиговали, мозг начал давать сбои.

– Назови свое имя.

От резкого голоса вспыхнули слабые воспоминания, но Фелан еще не утратил волю к сопротивлению. Он отвечал, едва ворочая языком: – Фелан Патрик Келл.

– Фелан, ты знаешь, что означает имя, которое ты назвал? Не кивай. Говори. Скажи нам, что оно значит и почему ты носишь его.

– Мое имя исходит от кельтов и означает «волк» или «храбрый, как волк». – Нахмурив брови, он пытался припомнить, как объяснили ему родители выбор имени. – Феланом звали друга моих родителей, а Патриком был погибший дядя. – Теряя самоконтроль, он пробурчал: – Я Келл, потому что я такой.

Голова Фелана пошла кругом. «Они хорошо напичкали меня. Они не должны узнать, что знаю я...» Пытаясь собраться с силами или хотя бы восстановить логику в мыслях, он исчерпал остатки неповиновения и стал беззащитен.

– Фелан, ты был в Расалхаге. Сколько полков имеет на вооружении Расалхаг? Всего, включая наемников.

Услышав в новом голосе нотки уважения, Фелан про себя назвал его обладателя Исповедником. «А тот, другой, Вспыльчивый».

Фелан сосредоточился, вложив в ответ всю свою ненависть к Тору Мираборгу:

– У них на вооружении шестнадцать полков и несколько рот наемников, но они служат по большей части независимым Лордам.

В голосе Вспыльчивого звучало негодование:

– Так что же, ты врал раньше?

Ярость Вспыльчивого нравилась Фелану больше, чем наркотики, которыми напичкали его бренную плоть. Он ликующе улыбнулся:

– Дурачить вас – одно удовольствие.

Голос Исповедника отсек Вспыльчивого:

– Фелан, сколько полков имеет Синдикат Драконов?

Печаль встрепенулась в глубине Фелана, на сердце стало тяжело.

– Не знаю. В голосе Исповедника звучали нотки утешения.

– Но ты можешь предположить. Возможно, вы обсуждали этот вопрос во время подготовки.

Фелан судорожно вздрогнул, словно ударили по оголенному нерву.

– Нет, никакой подготовки. Ненавижу академию.

– Не думай об академии. Как ты оцениваешь мощь Синдиката? Я думаю, у тебя есть идеи. Поделись ими со мной. Что ты думаешь о них?

Фелан постарался чуть приподняться навстречу силуэту того, кого окрестил Исповедником, но ремень, перетянувший голову, не позволил. Тогда он подмигнул в направлении голоса и хрипло прошептал:

– По официальным данным, Драконы имеют сто линейных частей. Но они провели реорганизацию вооруженных сил Синдиката, соблюдая строжайшие меры предосторожности, поэтому трудно быть полностью уверенным, что у них происходит. Мой отец тоже говорил, что благодаря методам подготовки, заимствованным у Генеся и Рюкен, вооруженные силы Синдиката стали лучше сражаться.

– Понятно. – Исповедник вторил ему, также понизив тон. – Но если войска Синдиката так хороши, то почему они не захватили Расалхаг?

Молодой водитель робота как смог пожал плечами.

– Когда Расалхаг стал независимым, Теодор Курита сражался за Республику против своих же частей, предавших его. Не знаю почему. Спроси его самого.

– А как насчет Лиранского Содружества? Что у них на вооружении?

Фелан смущенно поежился от вопроса Исповедника. «Лиранское Содружество – мой дом!»

– Я не знаю.

Фелан услышал новый голос, раздавшийся за пределами круга света.

– Сэр, реакция скачкообразная на максимуме шкалы. Он замыкается.

– Что с уровнем кровяного давления?

– Семьдесят пять процентов.

– Дожми до восьмидесяти и засеки время, я продержу его пятнадцать минут. – Приказные нотки в голосе Исповедника исчезли, когда он снова обратился к арестанту: – Фелан, здесь мы все друзья. Сколько полков в составе Лиранского Содружества?

Фелан почувствовал себя, как будто уменьшился до размеров микрона и вознесся в небеса. Шнур от наручников показался алмазом, вонзившимся в его плоть. Он увидел, как скручиваются ленты, которые когда-то были его ногами, они скручивались и скручивались, пока не завязались в узел и боль не вспыхнула в его бедрах. Его шея вытянулась, а голова отвалилась и покатилась к ногам, шмякнувшись об пол и брызнув, как перезрелый плод.

Исповедник резко приказал:

– Сбрось уровень кровяного давления до семидесяти семи процентов. Его организм не сопротивляется, так как не развит химоиммунитет. У него сильная воля, и больше ничего.

Кто-то щелкнул пальцами. Звук, подобно орудийному залпу, отдался в ушах Фелана, но голос Вспыльчивого тотчас перекрыл его:

– Скажи мне, Фелан, что произошло с тобой в Найджелринге?

Фелан мгновенно воспротивился:

– Нет!

– Очухался! – выругался парень, следивший во время допроса за мониторами.

– Что, снова скачки выше крыши?

– Пожалуй.

– Серия щелкающих звуков раздалась со стороны аппаратуры.

– Нет, проблема не в технике. Циклограмма полностью зашкалила, это не просто всплески. На этот вопрос он реагирует так сильно, как будто из него вытряхивают душу.

Голос Исповедника привлек его внимание:

– Лига Свободных Миров имеет вооруженные силы. Сколько у нее полков? Фелан закрыл глаза.

– Кажется, семьдесят. Андурианцы потеряли большую часть своих подразделений, когда отделились, в войне с Конфедерацией Капеллана и потом, когда Томас Марик принял их обратно в Лигу. Марик все еще вынужден держать там войска, чтобы сохранить мир.

– А Федеративное Содружество... Сколько полков у них?

Фелан нахмурился. «Они хотят узнать о моем доме!»

– Сэр, сопротивление нарастает. Он увязал Федеративное Содружество с Лираном.

Исповедник заговорил спокойным скрипучим голосом, но Фелану казалось, что тот вынимал из ножен тесак.

– Если ты не можешь рассказать о Федеративном Содружестве, то нам придется задавать вопросы о Найджелринге.

– Нет! Нет, нет, нет, нет, нет... – Слова бессмысленно срывались с губ Фелана, многократно отражаясь в сознании под сводами его черепа. – Нет, нет, нет, не это. – Стыд пылал на его щеках, затем его словно в лихорадке охватила ярость и из глаз покатились слезы. «Федеративное Содружество слишком могущественно, чтобы кто-то осмелился ударить по нему».

– Вооруженные силы Федеративного Содружества включают сто три полка.

– Он все еще сопротивляется.

В голосе Исповедника звучало разочарование:

– Сто три полка и...

Фелан пытался удержаться от ответа, но плотина, которую он старался возвести, дала трещины.

– Дэвион и Штайнер объединили свои боевые части.

– Хорошо, очень хорошо, Фелан. – Кто-то ободряюще похлопал по его ноге. – Продолжай сотрудничать с нами – и скоро все завершится. Сколько полков имеют вооруженные силы Лиранского Содружества?

Наемник напрягся всем телом. Он старался утаить информацию, но голос в его голове нашептывал обольстительные аргументы, которые, как ржавчина, разъедали его намерения. «А что вообще лиранцы сделали для тебя, Фелан? Они унизили тебя и вышвырнули из Найджелринга. Вспомни, сколько раз ты клялся отомстить, если хватит силы. У тебя нет силы, но у них она есть. Тебе лишь надо рассказать им, что они хотят узнать, и ты избавишься от позора».

Фелан чувствовал, словно миллион огненных муравьев набросились на его плоть, пожирая ее. В своем мозгу он пытался отыскать информацию о количестве боевых частей Лиранского Содружества, но вместо этого опрометчиво бросился в рассуждения о том, почему он не может предать Содружество. «Мои отец и мать были фанатично преданы роду Штайнеров. Виктор Штайнер-Дэвион – мой троюродный брат. Предать Содружество – означает предать их, предать всех, кого я люблю. Я не могу!»

Голос Исповедника стал резким:

– Доведи его до восьмидесяти и затем сразу сбрось.

В его словах наемник услышал угрозу и пытался собрать все силы, чтобы воспротивиться действию препаратов, но ему никогда бы это не удалось. Он почувствовал дрожь в ступнях и понял, что волна началась в миллионах клеток, из которых они состояли. Она поднялась выше колен, усилилась и устремилась в бедра. Он увидел, как все тело заколыхалось на многоцветном ветру. Когда мощь волны стала совершенно невыносимой, она неожиданно взорвалась огненными брызгами в его мозгу.

Когда стих вопль агонизирующего Фелана, Исповедник повторил вопрос:

– Сколько полков насчитывает Лиранское Содружество?

Сопротивляясь, Фелан боролся, но горло и язык уже не повиновались ему.

– Сто пятьдесят три полка. Лояльность шестидесяти пяти, принадлежащих Острову Скаи и Тамару, сомнительна, так как архонт запретил им пытаться отбить у Расалхага миры бывшего Тамарского пакта.

Его плоть корчилась в судорогах, а грудь сотрясалась от рыданий, но ничто не избавило его от пут и мучителей. Вспыльчивый дьявольски хмыкнул, подчеркивая и передразнивая строгий голос Исповедника.

– Очень хорошо, Фелан. А сейчас мы все начнем с начала и проверим каждую цифру. Сотрудничай с нами и не вынуждай нас причинять тебе боль...

 

XIII

Скондия, Остров Скаи,

Лиранское Содружество

31 декабря 3049 г.

Обливаясь потом, Кай Аллард уперся руками в бедра и поднял лицо к небу. «Эти холмы и в самом деле действуют на меня странно. До сих пор не пойму, почему я решил пробежаться. – Он рассмеялся про себя. – Ведь на Скондии бег не удовольствие, это наказание!» Краем своей рубашки красного цвета Кай вытер пот с лица.

Он увидел ее в первый раз, когда расправил рубашку. Темные волосы едва касались плеч, на которые была накинута серая майка большого размера. Ее длинные ноги обтягивали серые спортивные брюки с узорами, напоминающими стебли травы. Опершись правой пяткой на парковую скамейку, она наклонялась, ухватившись за носок ноги, и старалась прикоснуться носом к коленке.

Распрямившись, она поймала на себе взгляд наблюдавшего за ней Кая и, кажется, смутилась. Потом улыбнулась, но ее голубые глаза остались настороженными, как у кошки. Приблизив руки к груди, закрыв эмблему Института Наук Нового Авалона, украшавшую спортивный костюм, она начала вращать корпусом в талии.

– Привет.

– Извините, что побеспокоил вас, – сказал Кай. – Не предполагал, что встречу здесь кого-нибудь рано утром. – Он бросил взгляд на покрытую туманом зеленую долину, по которой только что бежал. – Здесь созданы прекрасные условия для обучения, но трудно сказать, сколько человек воспользовались ими.

Он сделал полшага вперед и заметил, что она слегка отступила назад. Он кивнул на коричневую сумку, лежавшую у ее конца скамьи.

– Не бросите мне сумку? Мне нужно полотенце.

Она прервала молчание, когда швырнула сумку Каю, высоко подбросив ее.

– Какой результат вы показали? Кай хмыкнул:

– Не понял.

Она улыбнулась, и Кай тотчас решил, что ему это очень нравится.

– Ваша майка... такие давали во время Двадцать пятых Ново-Авалонских соревнований по бегу на десять тысяч метров. Какой результат вы показали?

Кай вытащил из сумки белое полотенце и вытер лицо.

– Я финишировал пятнадцатым.

Она подняла на скамью другую ногу и начала выполнять упражнения на растяжку.

– По месту или времени? – В ее вопросе не было ни вызова, ни скепсиса, и это тоже понравилось Каю.

«Она еще не решила, лжец я или товарищ по бегу, которому можно доверять».

– Место. Мое время было 43,35. Мог бы пробежать и лучше, но сдох к концу гонки. Она слегка рассмеялась:

– Холм, Разбивающий Сердца! Кай рассмеялся, вторя ей:

– Вы знаете? Участвовали в этой гонке? Ее темные волосы метнулись вперед-назад, когда она покачала головой.

– Нет, не в гонке, а только прокладывала курс. От меня не много толку в соревнованиях. – Она выпрямилась. – Тот холм – просто убийца. Он находится в парке Мир Дэвиона в полутора километрах от финиша. Но после холма это расстояние может показаться световым годом.

Кай повесил полотенце на шею и поднял одну ногу на скамью. Капелька пота скатилась с носа, когда он нагнулся вперед, растягивая подколенное сухожилие.

– Вы правы. Этот холм – сущая смерть. И все же, пробегая по парку, я одолел подъем мемориала Серебристого Орла.

– Как там? – Она явно вздрогнула. – Этот памятник вселяет ужас. Разорванная собака испытывает страшную боль в лапах пантеры. Меня это угнетает. – Ее лицо скривилось от отвращения. – Такая жестокость! Не понимаю, почему такой памятник поставили в Парке Мира.

Кай поменял ногу и нагнулся вперед, пока не почувствовал боль в мышцах бедра. «Я помню, как дядя Дэн привел меня в парк и объяснил, что собака представляет Гончих Келла, спасающих Мелиссу Штайнер из западни Куриты. Патрик Келл пожертвовал собой, обеспечив Мелиссе побег. Памятник поставили в парке как напоминание людям о том, что большой успех требует больших жертв».

Кай посмотрел на нее.

– Я понимаю вас, но не согласен с вами. Думаю, что ребенок, которого защищает собака, канат, поднимающийся в небо и символизирующий неминуемое спасение ребенка, – производят благоприятное впечатление. – Он удержался и не стал хвастаться связью своей семьи с этим памятником. – Во время гонки я чувствовал себя разодранным, как эта собака, но заставил себя бежать, так как знал, что не погибну и должен добежать до финиша, показав результат, на который способен.

– Я вас понимаю. Она стянула с себя спортивный костюм, оставив лишь майку, плотно обтягивавшую тело. На ее обнаженных руках отчетливо выделялись мышцы, а подтянутый живот говорил о том, что она была опытной бегуньей. Она отбросила одежду на скамейку.

– Здесь спокойно?

Повернувшись кругом, Кай наклонился к скамье, растягивая ахиллесово сухожилие и икроножные мышцы правой ноги.

– Для вас или костюма?

– Костюма. – Кай слегка ухмыльнулся.

– Не беспокойтесь. Криминальные элементы посчитают ниже своего достоинства трогать его. Температура окружающей среды нулевая, и они сейчас охотятся за вещами из более толстого материала. Спортивный костюм ИННА не стоит того, чтобы попадать в тюрьму, размещенную вон на том серебристом шарике над нами.

Она проследила за его взглядом, устремленным на луну, парившую меж двух неровных горных вершин вблизи горизонта.

– Побег оттуда потребует больше сил, чем изготовление лазерного пистолета из куска натриевой соли. – Она обернулась к Каю. – Как они называют ее?

Кай встретился прямо с ее взглядом.

– Преступники называют ее Последняя Любовница, а местные жители просто Справедливость. Она хмыкнула:

– Так неприветливо... Кай рассмеялся:

– Без шуток.

Она многозначительно покачала головой:

– Без шуток. – Мгновение она наблюдала за ним, затем одобрительно кивнула. – Не многие после занятий могут растягиваться так, как хотели бы. У вас хорошо получается.

– Не хочу стать согбенным стариком. Она сочувственно кивнула.

– А что, есть семейная предрасположенность? Как поживают ваши старики?

Улыбка осталась на лице Кая, но он стал стремительно перебирать в голове ближайших родственников. «Дедушка Аллард в порядке. Широко известно, что у него редкая, неизлечимая форма болезни Арцгеймера. Но именно поэтому никто не станет пытаться похитить его и выудить у него информацию. Долгие годы он прослужил в Службе внешней разведки и поэтому мог бы стать важным источником для вражеских агентов. Отец моей матери спятил задолго до своей смерти. Наслушавшись рассказов о его делишках и насмотревшись на то, что вытворяла Романо Ляо – я все еще не могу свыкнуться с мыслью, что она моя тетка. Романо – явная шизофреничка, она готова на все, лишь бы извести мою мать. Надеюсь, что я – больше Аллард, чем Ляо. Иначе это было бы слишком печально».

– Один старик мертв, а у других нет проблем. Я просто не хочу ничего оставлять на волю случая. – Он снова вытер лицо полотенцем и засунул его в сумку. – Желаю радости в беге. Через пять поворотов наткнетесь на тропинку, ведущую к подножию холма, приятную и вполне безопасную. За ней находится склон, из-за которого Холм, Разбивающий Сердца и выглядит как трасса для скоростного спуска.

Недоверие чувствовалось в ее голосе:

– А потом?

– Старший брат этого холма.

– Спасибо за предупреждение, – бросила она через плечо, направляясь по беговой тропе. Кай наблюдал за ней, пока ее силуэт не пропал из вида, затем шлепнул себя ладонью правой руки по лбу! «Идиот: судя по всему, она здесь недавно и еще мало кого знает, а ты даже не додумался спросить, как ее зовут, и тем более не договорился о встрече сегодня вечером».

Он бросил взгляд на ее смятую куртку и пожалел о том, что не захватил ручку и бумагу, чтобы оставить записку. Немного раздосадованный на себя, он пошел в сторону военного городка, где располагался небольшой домик, в котором Кай жил вдвоем с другим лейтенантом, служившим в гвардии. Остановившись на вершине холма, он осмотрел окрестности в поисках девушки, но тщетно. Покинув благоприятное для наблюдения место, он вернулся домой, ругая себя за бестолковость и нерасторопность.

– Кровь Блейка, Кай!

Беван Пелоци, одеяние которого состояло лишь из полотенца, обернутого вокруг тонкой талии, глухо колотил по дверному косяку. Из душевой все еще валил пар. Глухой голос Бевана немногим отличался от журчания воды, постоянно капавшей из крана:

– Как ты мог упустить такую женщину? Кай бросил на светловолосого товарища, с которым делил жилье, испепеляющий взгляд.

– По ней как-то не было заметно, что она хочет продолжить знакомство.

– Это всегда так сначала.

– Мне бы твой огромный опыт общения с женщинами, Беван. Дай мне только шанс, и я подтянусь.

Завитки влажных волос, свисавшие на лоб Бевана, не скрывали его насупленных бровей.

– Я всегда мечтал о такой девушке...

– И поэтому на твоем лице улыбка, – саркастически заметил Кай, – и румянец на коже...

– Какой наблюдательный парень! – Беван скорчил рожу. – Почему, к дьяволу, ты не вернулся сюда, не написал записку, не отправился в парк и не оставил ее там? Воспользовался бы моим аэромобилем. Ты же знаешь, где я храню ключи.

Кай отвернулся от зеркала и поднял бровь.

– Дорогой друг, я конечно же думал об этом все утро. – Кай бросил взгляд в пустой ящик рядом со столом. – Я бы сделал все в точности, как ты советуешь, если бы гостья, которая приходила к тебе вчера вечером, уже не забрала твои ключи, чтобы пойти и закупить всю ту дрянь, которой утром напичкала омлет.

Беван беспомощно пожал плечами.

– Не думаешь ли ты, что я не оценил по достоинству твою помощь в поглощении этой дряни? – Он хлопнул рукой по подтянутому животу. – Почему женщины хотят откормить меня?

– По-видимому, они хотят, чтобы ты настолько сбавил скорость, чтобы они успевали подцепить тебя. Пелоци расцвел в улыбке, как подсолнечник.

– Так много женщин, так мало времени...

Кай отвернулся к зеркалу. «Так много женщин, так мало выдержки...» Он одернул воротничок своего зеленого френча и застегнул его.

– Беван, он смотрится ровно? Пелоци закрыл левый глаз и кивнул:

– Не переводи разговор на другую тему, Кай. Как долго ты будешь отсутствовать?

– Что ты имеешь в виду? Сколько времени я проведу с кузеном Памелы, чтобы ты смог побыть с ней наедине?

Беван пропустил колкость и тоскливо уставился в пространство.

– Памела! Эта девчонка действительно понимала толк в...

– Стряпне? – вставил Кай, невинно улыбаясь.

Он отошел от зеркала и сел на край своей кровати. Резко открыв красный с золотым кантом ящичек, он взял одну из серебряных шпор, лежавших на подушечке из красного бархата. Шпора имела простую V-образную форму с шипом без колесика.

– По крайней мере, Памела не нашпиговывала специями омлет, – философски заметил он, закрепляя черной кожаной лентой шпору на каблуке левого ботинка.

Прислонившись к дверному косяку, Беван сморщил нос.

– И это говорит воин, надевающий на свои ботинки шпоры.

Кай пропустил мимо ушей ответный выпад.

– Почему ты перестал с ней встречаться? Беван пожал плечами:

– Она стала меня раздражать. Думаю, что ты все равно нравился ей больше, чем я.

– Неудивительно. – Кай засунул концы брюк в отвороты своих черных ботинок. – Я уделял ей больше внимания, чем ты.

– Да уж. Я был приятно смущен, когда ты снял ее на головид в день ее рождения, а я совершенно забыл об этом. – Беван покачал головой. – Удивительно, почему ты не пригласил ее, когда мы разошлись. Я бы не стал возражать.

Кай встал и осмотрел себя в зеркале.

– Толку не было бы все равно – и ты здесь ни при чем.

Кай пристально смотрел в зеркало, но видел только длинную череду следов вдоль темного песочного пляжа.

Словно прочитав мысли Кая, Беван понимающе улыбнулся:

– Ха, я же знаю о твоих делишках с... э-э... как ее звали?

Лицо Кая осталось безразличным, а глаза – устремленными вдаль.

– Венди. Венди Силвестр. Беван, извиняясь, потупил взор.

– Да, правильно, Венди. Я знаю, чем все закончилось и что ты винишь за все себя, но не надо сокрушаться об этом всю жизнь. Надо же однажды начать жить. Девушка, которую ты повстречал сегодня, может оказаться предвестницей.

Кай пожал плечами:

– Если она и была знамением, то я уже его прозевал. Беван широко раскрыл руки и вознес их к небесам.

– Кай, в море так много разных рыбок! Ты прекрасный офицер, у которого в жилах струится столько благородной крови, что тебя пригласил на прием комендант, в то время как мы, простолюдины, должны позаботиться о себе сами в новогодний сочельник. Тысячи женщин мечтают оказаться рядом или в постели с тобой. Так дай же им этот шанс! – Прежде чем Кай смог ответить, Беван продолжал: – Знаю, что ты собираешься сказать, но суть в том, Кай, что ты должен только раскрыться и дать себе жить. Дьявол, так сегодня и начни.

«Дай себе жить». Что-то глубоко сокрытое в этой фразе резануло Кая. «Почему ты проводишь жизнь, избегая чего-то, если думаешь, что это плохо обернется? Ты поладил с Памелой, потому что она была с Беваном, а значит, на тебя никто не оказывал воздействия. Ты что, не можешь набраться храбрости? Дай себе жить».

– Так и порешим. С 1 января 3050 года Кай Аллард-Ляо даст себе жить.

– Когда он протянул руку Бевану, ужасный шепот раздался внутри его: «Надеюсь, что карающие Боги не заметили твою дерзость. А если заметили, то ты пожнешь плоды, которые вполне заслуживает безрассудство».

– Да, сэр, мне кажется, что в последний раз мы виделись три года тому назад. – Кай улыбался, пожимая руку генерал-лейтенанта Эндрю Рэдберна. – Припоминаю, что это было на вечеринке, устраиваемой тетей Ривой и дядей Робертом. Мне было приятно увидеть вас и Майшу. – Он посмотрел вокруг. – Она здесь? Эндрю покачал головой:

– Нет, но она передает вам свои самые искренние пожелания. Она попросила меня поблагодарить вас за голограмму, касающуюся ее последней книги...

Низкий голос и открытая улыбка Эндрю Рэдберна напомнили Каю о том, как генерал-лейтенант – тогда еще майор из Первого полка катилских улан – доставил свою семью на Кестрел, чтобы присутствовать на свадьбе Дэна Алларда. Он посчитал своим долгом собрать вместе всех присутствовавших детей, чтобы они не крутились под ногами во время приготовлений. Кай припомнил с нежностью великолепные соревнования по борьбе, когда Виктор Дэвион, Фелан Келл, сын Эндрю Телос и он сам были волками, напавшими на медведя, которым был Эндрю, – по-настоящему, с ревом, рыком и шутливыми, но тяжелыми хлопками со всех сторон.

– Я помню каждое слово, – произнес Кай. – Она и Джей Митчелл являются единственными историками, способными вести репортажи о сражениях. Книга «Свобода оплачена кровью» действительно рассказывает правду о битве Расалхага с вероломными отрядами Куриты во время Ронинских войн. Описание тактических действий, предпринятых в ходе битвы, читается вполне логично, и, оценивая события на Ганцбурге, она правильно возлагает вину поровну и на наемников, и на политиков. Книга мне очень понравилась, и я хотел ей об этом сказать.

Эндрю улыбнулся. Медали и ордена сверкали на его широкой груди. Он был одет в темный мундир уланов.

– Твое сообщение поступило сразу после того, как книга получила отвратительные отзывы рецензентов. Так что твои комментарии пришлись в самый подходящий момент.

– Тогда я вдвойне рад, что написал ей. Пожалуй, Майша – единственная, кто ведет хроники всех сражений, в которых я участвовал. Я знаю, что историю пишут победители, и иметь на своей стороне симпатизирующего историка вообще-то совсем не вредно.

– Вы позволите?

Кай вздрогнул, когда услышал голос и почувствовал легкое прикосновение к своему плечу. Он повернулся и встретился взглядом с темно-голубыми глазами женщины, которую повстречал утром. «Возможно, Беван был прав, возможно, она – предзнаменование!»

На ней было черное вечернее платье, на лифе которого эбеновыми блестками была вышита вспыхнувшая звезда, сверкавшая отблесками света, когда женщина двигалась. Нить жемчуга вокруг шеи гармонировала с серьгами, голубизна которых дополняла цвет ее глаз и темных волос.

– Вы забыли свою сумку, – сказала она с озорной улыбкой.

– Сумку? – единственное, что Кай мог сказать. Она прикоснулась к его руке:

– Вашу сумку. В которой было полотенце. Вы оставили ее на скамейке. После пробежки я подождала некоторое время, думая, что вы, возможно, вернетесь за ней. Не зная ваше имя, я не могла позвонить вам. Я взяла ее домой и собиралась завтра выйти рано на пробежку, чтобы возвратить ее вам.

Кай чувствовал, как зарделись его щеки, и, повернувшись снова к Эндрю, увидел на его лице широкую улыбку.

– Мы встретились сегодня утром, генерал. На пробежке. Я бы представил вас, но я... Эндрю подмигнул женщине:

– Не надо. Доктор Лир прибыла сегодня вместе с нами. Ее переводят в Десятый лиранский полк, и я встретил ее по пути в Скондию. Приятно снова видеть вас, доктор.

Она кивнула.

– И мне тоже, генерал. Эндрю бросил взгляд на Кая.

– Позвольте мне представить вас друг другу. Лейтенант, это доктор Дейра Лир.

Кай взял ее руку и, подняв, прикоснулся губами.

– Очень рад познакомиться с вами официально.

– Доктор Лир, это лейтенант Кай Аллард-Ляо.

Ее улыбка застыла, затем исчезла, оставив тонкую бескровную полоску губ на лице. Она моргнула раз или два, словно подыскивая слова, которых не находила, затем резко повернулась и исчезла в толпе.

Кай остолбенел, а Эндрю озабоченно нахмурил брови. Они посмотрели друг на друга и вдаль, подобно друзьям, которым только что явился призрак и которые не поверили своим глазам. Волосы на затылке Кая встали дыбом, а он все пытался хоть мельком увидеть Дейру в толпе, но круговерть вечеринки всецело поглотила ее.

Кай почесал затылок:

– Что бы это все значило? Эндрю задумчиво покачал головой:

– Не имею представления. Я знаю, что она стала доктором, потому что ее отец был водителем боевого робота и погиб в бою, когда она была ребенком. Ей не нравится насилие, хотя она упомянула, что обладает черным поясом в айкидо.

Кай кивнул:

– Неудивительно. Айкидо учит использовать энергию противника против него же. Это высшее мастерство в искусстве самозащиты без оружия. Вы не причиняете боль врагу. Он причиняет ее себе сам.

– По-видимому, она не поняла, что ты водитель боевого робота, – предположил Эндрю. – Но затем определила это по твоему мундиру. Может, она не испытывает нежных чувств к аристократам – бывает и такое.

Кай прикусил нижнюю губу.

– Может быть.

«Что бы там ни было, это причинило ей боль, сильную боль. Не достаточно ли того, что своей жизнью я оправдываю доброе имя семьи? Сейчас я должен бороться против чего-то, что сделал кто-то другой. Какой толк позволять себе жить в удовольствие, если тут же лопается это удовольствие, как мыльный пузырь, отбрасывая брызги тебе в лицо?»

На следующее утро Кай нашел свою сумку на скамейке, но Дейры поблизости не было. Он поискал в сумке записку или иной знак, оставленный ею, но ничего не обнаружил. Он тяжело опустился на скамью. «Если Беван прав и она явилась как предзнаменование, то 3050 год будет очень плохим».

 

XIV

Межзвездный Т-корабль «Разъяренный Волк»,

Погасшая звезда, Периферия

15 января 3050 г.

Кислый запах пропитанных потом простынь ударил в ноздри Фелана Келла, мучительно пытавшегося отыскать тропинку к реальности в кромешном мраке, затмившем его разум. Тысячи вопросов, сотни раз заданных множеством неведомых голосов на разный лад, все еще звучали эхом в его мозгу. Контрапунктом слышался один голос, отвечавший снова и снова и в итоге выдававший правдивую информацию, которой от него добивались. Фелан узнал собственный голос.

«Боже милостивый, нет, я не мог выдать им все! Я предал всех и все, что имело хоть какое-то значение!» Живот свело, и Фелана вырвало. То ли от отвращения к самому себе, то ли от ломки, вызванной наркотиками, которыми его накачали. Потный и трясущийся, он судорожно хватал губами воздух, лежа на нарах, и тупо таращился во мрак камеры. «И то, что меня напичкали наркотиками, не меняет дела. Я – предатель, и этим все сказано».

Свет пробился через щели, заставив Фелана закрыть глаза. Но свет все равно проник сквозь веки, вогнав в мозг иглы мучительной боли. Мысли едва шевелились, и когда Фелан наконец решил поднять руку, чтобы прикрыть глаза, дверь уже закрылась и кто-то резко перевернул его на спину. Чья-то рука схватила его левое запястье, ловко развернув предплечье, рывком вытянула его руку, и что-то острое вонзилось в вену у локтя.

Химическое вещество, заструившись по телу, всколыхнуло, как грязную муть, воспоминания, оставшиеся от сотен допросов. Когда стихли голоса и вопросы, Фелан почувствовал удар, волной прокатившийся по телу. Глаза как по команде резко открылись, красноречиво свидетельствуя о мгновенной передаче импульсов между мозгом и телом, а не по заданным маршрутам, как в последние два месяца. Он повернул запястье и вцепился в того, кто его держал.

Рука резким рубящим движением ударила в центр его предплечья, вызвав онемение внутреннего сухожилия, затем обхватила большой палец его руки и сбросила ее с легкостью ребенка, отрывающего кожицу лимона. Фелан подумал: «Тело послушно мне, но силы не вернулись». Он разжал обе руки, позволив им мягко опуститься на матрас.

– Правильное решение. – Голос принадлежал женщине, но почему-то это его не удивило. Голос был хриплым, что разумелось само собой, и бесстрастным, как реакция на атаку Фелана.

Она подняла его руку и положила, прикрыв ему глаза.

– Я медленно увеличу яркость света. Не открывай глаза, препарат, который я ввела тебе, расширяет зрачки.

Весь потолок засветился, последовательно меняя цвет от бездонно черного до серого и затем ярко-белого, осветив каждый угол небольшой камеры. Фелан прищурил глаза, жадно впитывая все детали окружающей обстановки, по мере того, как они освещались светом. Его койка была едва ли не единственным убранством маленькой камеры. Заметив располагавшийся напротив люка умывальник, он тотчас определил по его конструкции, что тот предназначался для использования в условиях нулевой гравитации. "А это значит, что я все еще на «прыгуне». В углу напротив люка Фелан рассмотрел скомканное серое шерстяное одеяло, и чувствительные боли в спине напомнили о многих ночах, которые он провел завернутым в него, как ребенок.

Фелан поднял глаза на женщину и повернулся так, чтобы хорошенько рассмотреть ее. Какое-то мгновение он затруднялся распознать в холеной красотке, возвышавшейся над ним, образ силача, сформировавшийся в его сознании исключительно на основе ее силы, когда она запросто ворочала его перед этим. Ее светлые волосы были очень коротко подстрижены и зачесаны за уши. И хотя ее лицо было серьезным, чуть вздернутый носик придавал ему выражение удивления.

На ней был комбинезон темно-синего цвета. Украшения отсутствовали, за исключением единственной сережки в левом ухе. Выполненная в виде звезды, она была покрыта эмалью цвета свежей крови. Четыре вершины восьмиконечной звезды были одинаковы, а южный конец был в четыре раза длиннее других, придавая ей форму кинжала. Когда она двинулась к двери, Фелан заметил, что рисунок на плечах униформы напоминает орнамент сережки.

Она прицепила пульт управления светом к карману костюма и скрестила руки на груди.

– Следовало ожидать.

Фелан свесил ноги с края койки и сел. Волна тошноты снова нахлынула на него, и он ухватился за край койки, чтобы не свалиться. Потряс головой, чтобы слегка очухаться, но стало лишь муторней. Осталось только дожидаться, когда головокружение пройдет. Наконец он осторожно повернул голову и посмотрел на нее.

– А что вы ожидали увидеть?

Сиплый и глухой звук голоса удивил его. «Что с моим голосом? Скрежещет, как бритва». Он вздрогнул, когда на поверхность его рассудка всплыли воспоминания об ужасных галлюцинациях, загнавших его с койки в угол. «Должно быть, я часами истошно вопил...»

Раздражение вспыхнуло на ее лице.

– Я не могу отвести тебя в таком виде к Хану. Тебе следует привести себя в приличный вид. – Она нахмурила брови. – Кстати, я должна сопроводить тебя. Хвала Хану, но почему он поручил это мне? – Она наморщила нос, но затем, кажется, решила сделать все должным образом. – Другим это не понравится, но это их проблема, нег? Пойдем.

Фелан неуверенно встал на ноги, пошатнулся и отступил к противоположной стене камеры. Ощутив позвоночником прохладу металла, он с трудом удержался. Тошнота подкатила к самому горлу. Опершись ладонями о стену, он распрямился.

– Где я? Кто ты? Черт побери, куда ты меня ведешь? – Он скрестил руки на груди. – Отвечай, или я вообще не сдвинусь с места.

От удивления она вскинула брови и ухмыльнулась уголками губ.

– Фелан Келл, на твои вопросы ответит Хан, если пожелает. Ты пойдешь к нему, а моя обязанность доставить тебя туда. Я понимаю, после всего, что с тобой случилось, ты хочешь проявить независимость. Ее у тебя нет. Спроси себя: пойдешь ли ты сам или хочешь, чтобы я потащила тебя?

Фелан открыл было рот, чтобы ответить колкостью на колкость, но остановился. «Ты слаб, котенок, а она сильна, как тигрица». Его плечи поникли.

– Значит, ты советуешь мне пойти по доброй воле, не то я жестоко пожалею? – Она кивнула, и он сделал шаркающий шаг. – Веди.

Не произнеся ни слова, она пропустила его через дверь и повела по коридору. Прохладный и чистый, он был хорошо освещен. Фелан заметил, что все камеры в коридоре были открыты. С удивлением он подумал о том, что либо он был единственным заключенным, Либо ошибся относительно своего положения. Он огляделся в поисках хоть какого-то намека, подсказавшего бы, куда он попал, но увидел лишь треугольный щит с тремя звеньями цепи, нарисованными на верхней кромке.

Их значение ускользнуло от него, пока они не достигли другого отрезка коридора, изгибавшегося, как ступица колеса. Другие коридоры расходились как спицы колеса, и на входе в каждый из них Фелан также видел щиты с нарисованными символами. Кроме щита с цепью он обратил внимание на щит с шестиугольной схемой, щит с небольшой красной звездой и щит с бороздчатым шаром. Женщина провела Фелана в коридор с последним символом.

«Символы! Щиты являются просто знаками, показывающими, что можно отыскать по ходу коридора». Фелан улыбнулся себе, радуясь тому, что начал шевелить мозгами логически, а не от случая к случаю. «Не ясно, что значит шестиугольник, но готов поспорить, что цепи означают тюрьму. Интересно, что такое красная звезда и разноцветный шар?»

Фелан быстро проник в тайну бело-синего шара, двигаясь в глубь коридора. В желудке заурчало, когда он почувствовал запах еды. Справа от него несколько дверных проходов украшали щиты с волнистыми линиями, похожими на спагетти, которые он просто обожал. «Одному Богу известно, что означают эти символы, но мой нос говорит, что здесь повсюду жратва. Если в коридорах с символом шар есть помещение для еды, то, возможно, он обозначает жилые помещения или службы быта».

Пока они шли по коридору, в голову Фелану пришла другая догадка. "Если все эти двери с замысловатыми символами ведут в командирскую рубку, то это, по-видимому, довольно большое помещение. Тогда на борту этого «прыгуна» много людей. А следовательно, он относится к классу больших кораблей – типа «Бегемота».

Пройдя еще немного, женщина, которая его вела, остановилась перед левой дверью, которая тут же втянулась вверх в стену. Фелан заметил щит и V-образный символ с большим шаром в центре и двумя шарами поменьше у каждого рога. Он шагнул в помещение и обошел перегородку, отшатнувшись от яркого света, отражавшегося от покрытых белой плиткой стен и серебристых металлических зеркал. «Куда же меня занесло?»

Две из трех персон, находившихся в помещении, посмотрели на него так, будто он прервал тайный ритуал. Фелан почувствовал, как по спине поползли мурашки. Впрочем, неприятное чувство более чем соответствовало тому удивлению, с которым он разглядывал место, где ему определенно не собирались оказывать почтение. «Я привык к такому на Ганцбурге. Но здесь меня даже не принимают за человека».

Трое присутствующих выглядели так странно, что Фелан усомнился, люди ли они. В стороне от них он увидел обнаженную женщину, сидевшую на узкой скамье, которая глубоко прогнулась по центру не потому, что женщина была толстой – хотя Фелан готов был биться об заклад, что она весила не меньше ста пятидесяти килограммов, – а потому, что она была гигантом! Бледная плоть покрывала толстые мышцы, и Фелан осознал, что физически она намного превосходила любого силача из Гончих Келла, которые в свободное время любили потренироваться с тяжеленными штангами. «Ее плечи были намного шире, чем у любого из этих верзил! Ее рост два метра тридцать сантиметров, не меньше».

Женщина посмотрела через плечо на Фелана холодными карими глазами. Он изучал ее, словно хищник, оценивавший, хватит ли сил убить эту добычу. Она же просто продолжала заплетать длинную косу красного цвета, змеившуюся с ее затылка. «Я бы не возражал вообще никогда с ней не встречаться. Где же они найдут боевой робот, годный для такой громадины?»

Ближайший к Фелану мужчина выглядел так же необычно. Вместе с амазонкой их можно было сравнить с тремя людьми обычных размеров. Копна желтых волос еще больше увеличивала и без того крупную голову, и его обнаженное тело казалось слишком маленьким, чтобы носить ее. Впрочем, хорошо развитая мускулатура выдавала силу и мощь, скрываемые его небольшим ростом.

Мужчина даже не обернулся, чтобы взглянуть на Фелана, а рассматривал его выпуклыми зелеными глазами в зеркале.

Когда Фелан сцепился взглядом с третьим персонажем, находившимся в комнате, ему показалось, будто он вонзил палец в розетку электросети. Его темные глаза пылали откровенной ненавистью. «Черт побери, какая муха его укусила?» На нем была длинная голубая рубаха навыпуск. Фелану показалось, что они с ним были почти одного роста. «Волосы у нас одного цвета, но у него они растут треугольным выступом на лбу. Если бы не они и не его карие глаза, мы бы смотрелись как братья».

Средний мужчина перевел взгляд выцветших глаз на женщину, которая привела Фелана.

– Уведи его отсюда. Отведи в общую камеру. Она покачала головой:

– Heг. Его приказано доставить к Хану, и до того надо привести в порядок. Амазонка бросила взгляд.

– Но не здесь же, Ранна?

Ранна причесала тонкими пальцами волосы белого цвета:

– Да, Эвента, здесь. Он должен быть изолирован от других. – Она бросила взгляд на Фелана. – Не думаешь ли ты, что я отведу его в свою комнату, чтобы привести в порядок, нег?

– Конечно нет, Командир Звезд, – усмехнулся кареглазый. – Отведи его на кухню. Там есть ванны для мытья овощей. А впрочем, делай что хочешь. Мне безразлично. Я занят здесь.

Голос мужчины вызвал у Фелана какие-то неясные воспоминания. Когда тот стал заправлять свою темно-синюю рубаху в брюки, Фелан заметил на его запястье блеск серебра, и ярость вспыхнула в нем.

– Эй, ты, это же моя ременная пряжка! – Наемник протянул руку к волчьей морде из оникса и малахита, которую Тира сделала для него.

Фелан не заметил ни одного удара, но услышал и ощутил их на себе. Первый удар пришелся в голову над левым виском, развернув ее. Резкий удар слева в живот заставил его скрючиться и выдохнуть воздух. Ноги стали ватными. Завершающий удар в левое ухо отправил его прямо в направлении ряда шкафчиков, стоявших в раздевалке. Фелан ударился об них и отлетел на пол.

– Влад!

В голове звенело, и он едва расслышал имя, которое выкрикнула Ранна. Голова шла кругом, а в груди не хватало воздуха. Он пытался вдохнуть, но легкие не действовали. Потрясенный, он понял, почему не может дышать, и запаниковал.

– Воздух! Мне нужен воздух!

Низкорослый блондин встал на колени рядом и перевернул его на спину. Он ухватился за пояс шорт, которые носил Фелан, и приподнял его, заставив прогнуть спину. Немного драгоценного воздуха просочилось в легкие наемника. Продолжая поднимать и опускать корчившегося Фелана, он уважительно посматривал на непокорного врага и неодобрительно – на кареглазого.

Яростный, как грозовая туча, Влад выпалил:

– Не пялься на меня так, Кари! – Он перевел взгляд на спутницу Фелана. – И ты, Ранна! Я не позволю, чтобы этот недочеловек разговаривал со мной таким тоном, и не испытываю к нему симпатию. Эта пряжка моя! – Он ткнул в Фелана пальцем. – Он стал моей добычей, и пряжка принадлежит мне по праву. Это самое меньшее, что я заслужил, если учесть необычное поведение Хана.

Ранна вскинула подбородок.

– Ты ведешь себя неподобающе, Влад. Хан не часто заявляет о своем праве на то, что добыли его люди, и все же это его право поступить именно так. Твой поступок позорит твою сиб-группу. Ты был рожден для большего.

Щеки Влада покраснели от язвительного упрека Ранны. Он уставился на нее и затем резко опустил глаза. Не проронив ни слова, он обошел Кэри и покинул помещение. Когда дверь автоматически захлопнулась за ним, Кэри и Ранна переглянулись.

Легкие Фелана едва работали, но он почувствовал облегчение. Он пристально посмотрел на дверь и сплюнул волосы и грязь, набившиеся в рот. «Голос! Тот, кого они зовут Владом, был одним из тех, кто меня допрашивал. Это голос Вспыльчивого». Фелану ужасно хотелось вцепиться в глотку парню, который отколошматил его, но вызванная слабостью дрожь в руках и ногах не оставляла иллюзий на счет собственной боеспособности. «Меня накачивали всякой дрянью на протяжении недель, а может, месяцев и держали в тесной камере, где невозможно даже размяться. Был бы я в форме, то, может, смог бы что-нибудь сделать, но, проклятье, он так быстро двигается и больно бьет».

Кэри повернулся, взяв Фелана под правую руку, а Ранна ухватила левую. Они подняли его на ноги и посадили на скамью. Эвента встала, с отвращением посмотрев на Фелана, и прошагала в глубь помещения. Наемник уселся поустойчивей, поднял глаза и уставился на незнакомца в зеркале.

Отросшая борода имела рыжеватый оттенок, весьма далекий от цвета его черных как смоль волос. Волосы, которые он всегда носил немного длиннее, чем другие водители боевых роботов, превратились в густой спутанный ком. Пожалуй, если бы не заплывший левый глаз и тонкая струйка крови, сочившаяся по шее из мочки уха, размозженного последним ударом Влада, то он не узнал бы себя.

Кэри перевел взгляд с отражения Фелана на Ранну и снова в зеркало.

– Ты полагаешь, его можно привести в порядок?

– Прошу тебя, покажи свое мастерство, как ты сделал на командирских экзаменах.

Левая рука Ранны взметнулась с такой быстротой, что Фелан заметил только ее неясные очертания, когда она поразила шею коротышки. Кэри вскинул правую руку, пытаясь отбить удар в сторону, но промазал. Она рассмеялась:

– Медленно реагируешь, Кэри. Я могла бы тебя сейчас убить, квиафф? Но пожалела тебя.

Низкорослый парень покачал головой: – Подожди до следующего раза, когда увидишь меня, Командир Звезд. Я обязан тебе жизнью. Поскольку я такой маленький, то надеюсь, что небольшой услуги будет достаточно, чтобы отработать этот долг, квиафф?

– Афф. – Она утомленно улыбнулась. – Так будешь мыть и стричь?

Фелан почувствовал себя оскорбленным. «Если бы я здесь не стоял, то подумал бы, что они говорят не обо мне, а о мытье грязной посуды».

– Извините, но раньше меня считали способным помыться самостоятельно.

Большеглазый мужчина улыбнулся:

– Представляю! А ты моешься лучше, чем защищаешься?

Из глотки наемника послышался глухой ропот недовольства.

– Пожалуй, я чаще практиковался в мытье, чем в побоях.

Ранна и Кэри улыбнулись вместе.

– Хорошо, у тебя есть достоинство, – сказала она и, повернувшись к Кэри, спросила: – Поможешь? Ради сиб-группы?

Он тяжело вздохнул:

– Афф. Мы воспользуемся твоими запасами, ножницами и бритвой.

– Идет.

Фелан покачал головой:

– Почему-то у меня возникло ощущение, что вам было бы лучше отнести меня в прачечную – или что тут у вас на корабле? – и засунуть в стиральную машину. – Увидев, как просветлели их лица, он поднял руки. – Честно, мне бы не хотелось вас затруднять. Пойдемте-ка простирнемся.

Натянув коричневато-зеленую одежду, которую достала для него Ранна, пока Кэри стриг ему волосы, Фелан провел левой рукой по свежевыбритому лицу. «Рад, что сбрили бороду, она меня очень старит». Неожиданно перед его глазами всплыл образ бородатого лица отца, и уныние нахлынуло на него. «Как долго я в плену? Должно быть, они думают, что я мертв. Мне надо как-то передать им весточку. Когда надо, вокруг не сыщешь ни одного сотрудника Ком-Стара!»

Прижавшись спиной к задней стенке турболифта, Фелан наблюдал за вспышками цифр, мелькавшими по мере того, как кабина уносила Ранну и его на нос корабля. Наемник удивился множеству палуб, каждая из которых была отмечена своим щитом с нарисованным символом. «Двадцать палуб обслуживаются только этим лифтом. Чтобы попасть на верхнюю дюжину палуб, судя по всему, необходимо набрать определенный код. Если лифты на этом корабле работают, как лифты на других шаттлах, и не перемещаются по всей длине корабля, чтобы не вызывать турбулентность и потери воздуха, то размеры этого корабля действительно огромные». В сознании Фелана мелькнула мысль, что этот корабль может быть больше «Бегемота», но он тут же отбросил ее как маловероятную.

Лифт замедлил ход и остановился. Когда Ранна набирала последовательность цифр на панели с кнопками, при каждом нажатии раздавался мелодичный звук. Когда, скользнув, открылась дверь, Ранна вытолкнула Фелана из кабины. Прокладывая путь по коридору, Ранна двигалась с такой быстротой, что у Келла было не много времени разглядеть окружающую обстановку. Наконец Ранна остановилась перед дверью, на которой был нарисован щит с необычной эмблемой. В центре него красовался силуэт волчьей головы, удивительно похожей на украшение на гербовом щите Гончих Келла и ременную пряжку, которую сделала для него Тира. Под ней был ряд из пяти красных звезд, похожих на орнамент серьги Равны. Она встала по стойке «смирно», и Фелан, паясничая, принял то же положение, когда дверь открылась.

– Пожалуйста, войдите, – сказал высокий, стройный мужчина с коротко стриженными седыми волосами, жестом пригласив их в комнату – радушно, но без особого энтузиазма. Он едва заметно улыбался, но Фелана это не успокоило. Что-то мелькнуло в выражении лица хозяина комнаты, когда его взгляд скользнул по заплывшему левому глазу и пятну засохшей крови на ухе Фелана, но он ничего не сказал.

Фелан проследовал за Равной в комнату, и дверь, скрипнув, закрылась за ними. Почти у самой двери Ранна, козырнув правой рукой, приветствовала Хана. Он элегантно ответил на приветствие и искренне улыбнулся ей.

– Полагаю, ты не думала, что тебя попросят привести этого парня сюда.

Она пожала плечами, что вполне выдало некоторое чувство обиды.

– Если сейчас от меня не требуют исполнения непосредственных обязанностей, то пора, видимо, подумать о новых.

Хан благосклонно принял объяснение и обратился к Фелану:

– Ты выглядишь одновременно и лучше и хуже, чем когда я видел тебя в последний раз.

Фелан вежливо улыбался, пока его рассудок судорожно пытался распознать в голосе Хана какой-либо из голосов, допрашивавших его.

– Я стал неповоротливым. Белесые брови Хана изогнулись.

– В таком случае не ошибся ли Влад, когда доложил, что был вынужден атаковать тебя?

Фелан поднял голову и внимательно стал изучать Хана.

«Меня опять позвали только для того, чтобы проверять и интриговать? Что, разве его люди еще не все выкачали из меня, когда я был одурманен наркотиками?»

– Не будь я столь неповоротливым, я бы не стал выводить его из себя или уклонился бы от его кулаков.

Голубые глаза Хана сузились, затем его лицо прояснилось, и он жестом пригласил Фелана пройти в гостиную.

– Извини. В последние месяцы тебе достаточно много задавали вопросов, квиафф? А я заставил тебя стоять в фойе по стойке «смирно», словно наложил взыскание. Проходи и познакомься с моим гостем.

Повинуясь приглашению хозяина, Фелан двинулся вперед, обратив внимание на великолепный дизайн апартаментов Хана. Сначала меблировка комнат показалась Фелану скромной, но затем он обратил внимание на качество каждой вещи, как будто Хан стремился заполнить пространство жилого помещения только самыми изысканными вещами. Фелан предположил, что убранство и меблировка комнат, по-видимому, явились результатом долгого процесса тщательного отбора каждого предмета.

Темно-серый ковер и утепленные стены ярко-бордового цвета создавали атмосферу, благоприятную для занятий наукой. Скрытые в потолке лампы излучали желтый свет, освещая столы и полки из стекла и серой стали. Софа и пара кресел выглядели удобными, но отличались цветом и дизайном. На полках стояли несколько сувениров и две-три голографические книги, но Фелан не смог определить, какие именно.

Единственное украшение на стене висело над софой. Это был щит, украшенный гербом, напоминающим эмблему на дверях. Единственное отличие состояло в том, что над головой волка отсутствовали звезды. На месте звезд Фелан увидел маленький квадрат, который был прикреплен к щиту только в одной точке. Приблизившись, он сделал другое поразительное открытие. «Дьявол, значок выглядит так, будто он вырезан из брони боевого робота!»

Размышления Фелана о красоте и предназначении предмета мгновенно улетучились, когда другой гость Хана повернулся от одной из полок, содержимое которой просматривал.

– Приветствую тебя, Фелан Келл. Пожалуй, сообщения о твоей гибели оказались чрезмерно преувеличены.

Несмотря на потрясение, молодой наемник мгновенно узнал этого человека по алой ленте на его белой мантии. «Тысяча чертей, что делает здесь регент Ком-Стара?» Ошеломленный, Фелан глазел на седого старика, затем пришел в себя.

– Да будет с вами мир Блейка, регент...

Регент поправил повязку на правом глазу, затем искоса посмотрел здоровым глазом на наемника.

– Да, теперь вижу. Ты – Келл.

Что-то в словах регента насторожило Фелана.

– Вы знаете моего отца?

Регент заколебался на мгновение, и Фелан почувствовал, как тот «проглотил» слова, пришедшие ему на ум первыми.

– Знаю ли я его? Нет, мы незнакомы. По роду моей деятельности я как военный регент изучал информацию о нем и проникся уважением к нему. Я даже встречался с ним много лет тому назад, но сомневаюсь, чтобы он помнил обо мне или о нашей встрече.

Фелан хотел было спросить официального представителя Ком-Стара, может ли он передать весточку родителям о том, что жив, но вынужден был смолкнуть, когда в комнату вошел Хан. Добродушно улыбаясь, Хан распростер объятия, приветствуя гостей:

– Позвольте мне представить вас друг другу официально. Фелан Келл, это Анастасий Фохт, военный регент вашего Ком-Стара. Регент, это Фелан Келл.

Молодой наемник приветствовал Фохта кивком головы и затем выжидающе посмотрел на Хана. Их взгляды встретились.

– Позволь мне представиться тебе. Я – Ульрик Керенский, Хан Волков. Посланный моим кланом, передовой отряд захватил тебя и доставил сюда, на борт «прыгуна» «Дикий Волк».

Новость о том, что он находится на борту «прыгуна», потрясла Келла даже больше, чем прежние попытки оценить размеры корабля, который он принял за шаттл. «Прыгун!» Невозможно! «Прыгун» представляет собой всего лишь переходный модуль, водруженный на двигатель Керни-Фушиды. Может, у них имеется площадка для посадки шаттлов? «Ку» тоже имеет такие платформы, но больше ничего. А этот «прыгун» имеет платформы и условия для проживания большого количества людей. Ух ты, Фелан, да это явно хуже, чем небольшая облава с потасовкой на «Таркаде».

Быстро придя в себя, Фелан хотел было протянуть Хану руку, но почувствовал, что Ульрик не примет такое приветствие – скорее вследствие формальности, чем из-за недоверия или неприязни.

– Сэр, могу ли я сообщить семье о том, что я еще жив? Сообщение не будет содержать какие-либо военные разведданные. Допрос и первый бой свидетельствуют со всей очевидностью для меня, что вы вторглись на Периферию как захватчики. Я просто не хочу, чтобы мои родители страдали.

Ульрик кивнул, но Фохт возразил:

– Сожалею, герр Келл, но даже с разрешения Хана я не смогу передать такое сообщение. Примас Ком-Стара направила меня к этим необыкновенным людям в качестве посланника. По своей сути моя миссия является дипломатической, и я не могу перевозить туда и сюда какие-либо сообщения независимо от их содержания. – Регент улыбнулся и вполоборота повернулся к Хану: – Хан показал мне записи твоего боя с их передовым отрядом. Как ты видел, их военная технология и подготовка производят глубокое впечатление.

Слова Фохта погасили надежду, вспыхнувшую в его сердце. В горле запершило, когда он кивнул, соглашаясь с объяснением регента.

– Действительно производят впечатление. – Он вскинул голову. – Мне никогда раньше не доводилось сталкиваться с организацией, в которой солдат докладывает о том, что совершил нападение.

Ульрик ухмыльнулся:

– Если бы ты повредил чужое имущество, ты бы сказал об этом владельцу, нег?

Не расслышав как следует вопрос, Келл кивнул:

– Да, но... Постойте... имущество? Лицо Ульрика осталось спокойным, как будто не произошло ничего необычного.

– Взяв тебя в плен, Влад заслужил право владеть тобой. Как Хан, я воспользовался исключительным правом.

Ужас, появившийся на лице Фелана, доказал, что он ничего не понял. Тогда Хан схватил правое запястье Фелана и показал на браслет из шнура:

– Попросту говоря, Фелан Келл, ты принадлежишь мне.

 

XV

Орбитальное пространство, Туле,

Свободная Республика Расалхаг

7 марта 3050 г.

Тира Мираборг бросила взгляд на вспомогательный монитор командирской кабины, на экране которого виднелись небольшой знак, показывавший мертвую точку ее истребителя-перехватчика «Шилоны», и векторно-графическая сфера, медленно вращавшаяся вокруг корабля. Поблизости от корабля светились три маленьких треугольника с символами, указывавшими на положение ведомого и еще двух пилотов ее звена. По курсу в манящей дали неподвижно сияло огромное светило.

Она улыбалась, едва ощущая у уголков губ небольшое давление от подушечек нейрошлема. «Скоро мы будем дома. Вернемся на борт „Хвастуна“ и рванем в другую систему. В общем-то я знала, что служба в роте почетного караула по большей части состоит в сопровождении официальных лиц и других протокольных мероприятиях, но не предполагала, что придется охранять министра обороны во время его длительных вояжей на периферийные звездные системы, подвергшиеся нападению бандитов».

В наушниках шлема раздался голос Аники Дженсен, обращавшейся к ней:

– Капитан, ничего подозрительного не обнаружено.

Повернув голову вправо, Тира увидела «Шилону» Аники, несущуюся параллельным курсом. Форма крыльев корабля позволяла ему наряду с несколькими другими аэрокосмическими истребителями-перехватчиками вести боевые действия как в атмосфере, так и в глубоком космосе. Пилотировавших «Шилоны» летчиков относили к особому классу и прозвали «бумерангами».

«А все потому, дочка, – пояснил как-то Тире ее первый инструктор, – что пилоты „Шилон“ всегда возвращаются назад после задания».

«Еще бы, ведь Ком-Стар никогда не теряет донесений». Тира включила радиосвязь.

– Принято, «Валькирия-2». Отбой. Что у тебя, Люнгвист?

– Чисто, как ясным днем после уик-энда! – рассмеялся Свен Люнгвист. – «Валькирия-4» докладывает, что все спокойно. Он наблюдает за нашей шестеркой. Мимо нас никто не прошмыгнет.

– Принято, «Третий».

Тира прикоснулась пальцем к значку шаттла на экране вспомогательного монитора. Мгновением позже в центре экрана вместо ее корабля появился шаттл, и значки, указавшие на сфере позицию, которую будет занимать ее звено в восемь часов. Наряду с выводом на экран ее монитора данных, поступивших с сенсорных датчиков «Хвастуна», компьютер включил прямой канал связи с кораблем базирования звена.

– Звено Валькирий докладывает, что путь свободен.

– Понял вас, командир Валькирий. К ужину ждем вас дома.

Мужской голос оператора, наблюдавшего за действиями звена, прозвучал чуть тише:

– Тира, еда здесь совершенно не похожа на то, что пришлось есть два дня назад в Соволе. Не пренебрегай моим приглашением.

Прежде чем Тира смогла ответить, в эфире раздался голос Аники:

– Лейтенант Твит, будьте добры, не отвлекайтесь! Мы находимся в зоне действий неприятеля.

Тира слышала, как Твит согласился с замечанием Аники, и радиосвязь смолкла. Она молча поблагодарила Анику, но внутри снова начало свербить очень уж знакомое чувство досады и злости. Она старалась не позволять мыслям свернуть на наезженную колею неприятных воспоминаний. «Ты сделала свой выбор. Вот и все. Ты отказалась от предложения Фелана и добровольно поступила на службу в эту роту, потому что так было лучше во всех отношениях. В Ганцбурге оставаться было нельзя, это уж точно».

На пульте управления радиосвязью вспыхнула красная лампа, и она автоматически включила его. Словно прочитав ее мысли, Аника вышла на связь с ней на частоте, которую они использовали только для личных разговоров.

– Тира, не надо постоянно терзать себя. Твоей вины в этом нет. Чему суждено случиться, то и происходит. Тира кивнула и бросила взгляд на «Шилону» Аники.

– Знаю, что ты права, Ника. Даже если бы я поступила на службу к Гончим Келла, я ничего не смогла бы сделать, чтобы Фелан не погиб. Часть, в которой он служил, не имела аэрокосмического прикрытия. Меня бы там просто не было.

– Скорее всего, так и было бы. – В голосе Аники эхом отозвалось то ли облегчение, то ли раздражение.

Тира снова посмотрела на данные сенсорного сканирования, поступившие с «Хвастуна». Все было чисто. В течение всего этого «визита вежливости» она надеялась столкнуться с рейдом пиратов, которые убили Фелана, и отомстить им в бою. «Глупо. Ты так думаешь, потому что хочешь умереть».

– Спасибо, Ника. Я возвращаюсь. Когда доберемся до «Хвастуна», напомни мне, чтобы я преподала Твиту урок, объяснив значение слова «нет».

– Принято.

Тира заметила, как на экране сканера появилось что-то новое. На внешней кромке обзора возникли четыре меленьких красных треугольника. Компьютер контроля театра военных действий подключил второй монитор и начал высвечивать разнообразные силуэты и профили всевозможных аэрокосмических истребителей-перехватчиков и шаттлов, сравнивая их с поступившими данными. Компьютер попеременно показывал модели «Штуки» и «Корсара», но не мог прийти к окончательному решению.

Тира прикоснулась к метке, обозначавшей ее корабль, и сканирующий компьютер произвел возврат в режим использования приборов своего корабля. Уменьшив диапазон сканирования, он вывел для нее данные о вооружении незнакомцев, которые совершенно неожиданно оказались весьма внушительными. Она переключила радиосвязь на управляющую частоту шаттлов, оставив тактический канал связи со звеном в режиме ввода данных.

– Звено Валькирий вызывает на связь «Хвастуна». У нас на экране появились четыре НАКа. – Она снова посмотрела на монитор. – Они приближаются к вам по курсу, который может выглядеть как тепловой след от нас, но мои приборы засекли их. Подтвердите.

Тира увеличила силу курсовой тяги с правой стороны своего корабля, разворачиваясь влево и удаляясь от корабля Аники. Она заметила, как один из четырех кораблей, следовавших за звеном, в точности повторил ее маневр. «Кем бы они там ни были, но действуют они хорошо! Довольно сложно выдавать себя за инфракрасный след аэрокосмического истребителя-перехватчика, проходящего через облако гелия».

На запрос Тиры ответил Твит, но, в отличие от предыдущего сеанса связи, его голос звучал настороженно:

– Вас понял, Валькирии. Только что мы получили с большими помехами какое-то сообщение, переданное с Туле. Пока не ясно, что это было, но, вероятно, связано с враждебными действиями на этой планете.

– Вас понял, «Хвастун». Нам заняться парнями, сидящими у нас на хвосте? Они преследуют нас на удалении около тысячи километров.

– Отставить, Валькирии. Курс к «прыгуну» в точке надира открыт. Просто следите за ними.

Твит отвечал медленно с паузами между словами, и Тира поняла, что оператор следит за множеством данных, поступающих к нему из других источников. Она бросила взгляд на вспомогательный монитор и увидела, что четыре неопознанных аэрокосмических корабля разделились и увеличили скорость. «Они хотят нас догнать!»

– Слушай меня, «Хвастун», нас атакуют, и мы собираемся открыть огонь. «Валькирия-2» следует со мной. «Валькирия-3» и «Валькирия-4» парой двигаются по курсу 256 градусов и замыкают цепь. Удачи.

– Успеха, – ответил Люнгвист.

Тира включила двигатели малой тяги, направив реактивную струю таким образом, чтобы выполнить плавный разворот корабля вокруг кончика левого крыла. И хотя в космосе не нужно было беспокоиться о трении и турбулентности, все же сила инерции воздействовала на нее и корабль. Давление в скафандре увеличилось, не позволив крови отхлынуть от головы, когда она пришпорила своего аэрокосмического коня, но она знала, что даже скафандр не спасет ее от временной потери сознания, если маневр произвести слишком быстро.

Взяв новый курс, мчась в обратном направлении сквозь пространство, которое только что патрулировала, Тира включила все системы вооружений. Компьютер вывел изображение «Шилоны» на экран главного монитора, и при подключении каждого орудия оно начинало светиться.

– Выдвинуть и проверить пусковую установку ракет дальнего радиуса действия, – бормотала она. – Выдвинуть и проверить тяжелый лазер. Проверить средние лазеры, установленные на крыльях. Пусковая установка ракеты среднего радиуса действия заднего сектора заряжена и приведена в боеготовность.

На экране ее шлема, появилось изображение красной прицельной метки, за которой она следила правым глазом, когда поворачивала голову. Подлокотники кресла медленно повернулись на девяносто градусов, показав спусковые кнопки всех систем вооружений. «Держи прицел на цели в пространстве или на сенсорном экране и бей их в клочья».

Как и тяжело ступающие по земле боевые роботы, аэрокосмические истребители-перехватчики полагались на данные, поступавшие на голографический экран. Но в то время как воины – водители боевых роботов ориентировались только на двухмерном поле боевых действий, пилотам истребителей-перехватчиков приходилось иметь дело с врагами в трехмерном театре. Голографические экраны образовывали сферу, в центр которой указывала носовая часть истребителя-перехватчика. Когда золотистое кольцо вспыхивало по окружности всего экрана, пилот знал, что компьютер обнаружил и зафиксировал цель, появившуюся с кормы.

Тиру тревожило то, что ее компьютеру все еще не удалось определить, к какому классу – «Корсарам» или «Штукам» – относились корабли, навстречу которым они неслись. «Штука» представляла собой истребитель-перехватчик с тяжелой броней, оснащенный всеми системами оружия, которые имел и ее корабль, но в большем количестве. «Корсар» же, хотя и был меньше вооружен и легче бронирован, обладал более совершенной системой управления, благодаря которой слыл неуловимым противником. «И если я смогу попасть ему в корму, то он уязвим».

– Твой компьютер не страдает шизофренией? – спросила Аника, по-видимому столкнувшись с той же проблемой.

Тира попыталась ответить уверенно:

– Да, что-то определенно протухло в его куцых силиконовых мозгах. – Она почувствовала, как по спине пробежала дрожь. – Рассчитываю на «Штук», а молю о «Корсарах».

– Вас понял.

Секунду на линии связи слышались лишь атмосферные помехи, затем снова раздался голос Аники:

– Какого дьявола здесь ищут истребители-перехватчики Дэвиона? Я что, прослушала объявление войны? Что, принц Хэнс Дэвион снова женился или что-то еще стряслось?

Тира знала о том, что «Штуки» и «Корсары» были основными военно-космическими кораблями Федеративного Содружества, но что-то подсказывало ей, что эти истребители-перехватчики появились не оттуда. И прежде чем она успела ответить Анике, ожив, засветился ее пульт управления и в кабине пронзительно зазвучал сигнал тревоги.

– Меня засек вражеский радар! Быстро влево и вверх! – громко вскрикнула Тира.

Она завалила «Шилону» на крыло влево, и ее плечо прижало к левой стороне кабины. Падая, ее истребитель-перехватчик проскользнул прямо под кораблем Аники. Их отделяли какие-то двадцать пять метров. Едва компьютер изменил данные, поступавшие от сенсорных датчиков, наложив оба изображения, Тира включила тяговые двигатели по направлению вправо. «Шилона» качнулась влево и пронеслась там, где только что был корабль Аники, которая, в свою очередь, выполнила аналогичный вираж, умчавшись вверх – вправо от Тиры.

Сигналы тревоги потухли. «Хорошо. Они приходят в замешательство, когда наши силуэты соединяются и затем разъединяются». Правым кулаком она ударила по компьютеру целеуказания. «Почему, черт побери, они засекли меня радарами, а мне не удалось это? Мой компьютер подставил меня в неподходящее время».

Она посмотрела на вспомогательный монитор, опустив взглядом перекрестие прицела на сканированный образ ведущего вражеского корабля. В мгновение ока она навела на него ракеты дальнего действия и замерла в ожидании, когда в центре перекрестия засветится точка, подтвердив захват цели сенсорными датчиками. Но вместо точки она видела лишь убегающие цифры метража, отсчитывавшие расстояние, отделявшее цель от рубежа эффективной стрельбы РДД. «Что? Их радары захватили меня на расстоянии, в три раза большем дистанции открытия эффективного огня. Да кто же эти парни, черт побери?»

Она вышла на связь.

– «Валькирия-3», неопознанные корабли противника, возможно, оснащены усовершенствованными системами наведения и захвата цели. Советую быть начеку.

Ответ Люнгвиста прозвучал сквозь вой сирен, предупреждавших о том, что его корабль захвачен радаром противника.

– Вас понял. Занят тем же, «Валькирия-1». – Его голос звучал невнятно. Стремясь сбросить захват радара, он на огромной скорости бросил своего «Убийцу» выполнять маневр. – Нет, проклятье! Аааа...

Шипящий треск ворвался в наушники, прервав радиосвязь. Но прежде чем она успела осознать, что случилось с Люнгвистом, компьютер сообщил, что захватил цель. Указательным пальцем правой руки она нажала на спуск. Расположенная под кабиной пусковая установка изрыгнула скорострельной очередью десятка два РДД. Они понеслись вдаль, и уже через мгновение сияние их реактивных двигателей едва ли отличалось от блеска звезд. Несколько взрывов превратили свет в пустоту. «Попала!»

Тира не сомневалась, что уничтожила врага одним залпом. Подтверждение поступило быстро, когда оба аэрокосмических истребителя-перехватчика взорвались. Мгновенно прекратились сомнения компьютера, который так и не смог остановить свой выбор ни на «Штуке», ни на «Корсаре». Вместо этого на вспомогательном мониторе возник цифровой облик корабля, с которым она вступила в бой.

Контуры корабля определенно напоминали «Штуку». Прямоугольный фюзеляж и короткие, словно обрубленные, крылья, несущие тяжелые орудия, принадлежали, вне всякого сомнения, ей. Располагавшиеся под куполообразной кабиной передние стабилизаторы придавали аэрокосмическому истребителю-перехватчику дополнительную устойчивость при полетах в атмосфере. Незначительные изменения контуров орудийных подвесок на крыльях тем не менее указывали на то, что они несли даже больше орудий, чем стандартный комплект сдвоенных тяжелых лазеров.

Ее порадовало то, что в носовой части «Штуки» броня была разрушена, а в том месте, где, по данным компьютера, находилась пусковая установка ракет ближнего радиуса действия, зиял пролом со следами от огневого воздействия. «Хорошо! В скоротечном бою, который я предпочитаю вести, эту тварь можно уничтожить лазерами. Хотя она не только до зубов вооружена, но, судя по виду сбоку, имеет больше брони».

Самым странным показалось то, что на картинке виднелся герб корабля. На первый взгляд Тире показалось, что он похож на полярного медведя на фоне черной луны. «Нет, это не так. У медведей не может быть по шесть лап. И почему в центре луны расположена белая звезда?»

Она резко начала поворачивать «Шилону» по S-образной траектории, устремившись вверх и вправо, а затем развернула корабль назад на сто восемьдесят градусов. Она старалась захватить в перекрестие прицела вражеский истребитель-перехватчик, но тот выполнил аналогичный маневр, и их корабли оказались снова прямо напротив друг друга. Понимая, что сокращение дистанции ведения боя дает преимущество ее противнику, оснащенному оружием большего радиуса действия, Тира позволила «Шилоне» продолжать скользить вправо. Затем она бросила корабль вверх и развернулась, выполнив полную «бочку» и мертвую петлю вокруг линии атаки противника.

Когда сканеры доложили о том, что противник резко скапотировал и скатился в иммельман, она привела в полную боевую готовность другое орудие. «Фантастический и очень рискованный пилотаж. Небось одурел от перегрузок, которые только что испытал». Она посмотрела на метку корабля, оказавшегося сзади нее, и, когда ободок кругового экрана засветился золотистым цветом, ударила по кнопке большим пальцем левой руки. «Настал миг расплаты».

Четыре ракеты среднего радиуса действия устремились по прямой к цели, поразив вражеский истребитель-перехватчик, когда он завершил выполнение «бочки». Разрывы ракет прошлись по носовой части и командирской кабине корабля. Компьютер, фиксировавший данные о бое, показал Тире картинку врага с зияющими дырами в броне и пробоинами в колпаке кабины.

Пилот среагировал на атаку только после некоторого замешательства. А в это время корабль продолжал заваливаться, так что ему пришлось увеличить тягу, чтобы снизиться и уйти вправо. Тира рывком завалила свой истребитель-перехватчик на левое крыло и затем рычагами управления наклоном подняла нос корабля. Во время выполнения маневра ее тело до боли вдавило в кресло, но она выдержала перегрузки. Увеличив силу тяги правого крыла, она заставила «Шилону» вращаться назад и вниз, пикируя, словно сокол, на удиравшего корабля-охотника.

Разноцветные шары заблестели, танцуя, перед ее глазами, когда она снова задрала вое «Шилоне». «Я пикирую по более крутой траектории, чем он. Ну давай же, попади в прицел...» Она вдавила левую ступню, увеличив тягу этого крыла, и вывела корабль из пике, развернувшись на пятнадцать градусов. «Держи его! Держи его!» «Шилона» скользила за рейдером словно по натянутой между ними струне. «Сейчас!»

Тира открыла огонь по врагу из всех носовых орудий, а он, в свою очередь, стрелял из среднего лазера, прикрывавшего его корму. Алый луч света полоснул по броне, оставив темный рубец на правом борту «Шилоны». Компьютер контроля за боем изменил положение корабля Тиры, однако аварийная сирена не взвыла, а огни не засветились. «Здоровье в полном порядке».

Установленный на носу корабля большой лазер всадил килоджоули энергии в истребитель противника. Багровый луч с силой ударил по фюзеляжу. Массированной атаке подверглось сопло заднего двигателя тяги. Расположенный на левом крыле «Шилоны» средний лазер помог расплавить и заглушить его. Тотчас вражеский перехватчик отшвырнуло влево. Другой средний лазер «Шилоны» срезал бронированные пластины с правого крыла аэрокосмического истребителя, расплавив лунно-медвежью эмблему на его поверхности. Впрочем, разрушений на деле оказалось побольше.

Перехватчик Тиры взмыл вверх и влево, неумолимо преследуя врага. «С отключенным соплом левой тяги пилоту будет нелегко выполнять правый поворот. Я добью его!»

Едва она успела навести орудия на цель для неотвратимого удара, как кабину заполнил пронзительный вой сирены: «Наведена ракета среднего радиуса действия!» Обеими ступнями она вдавила педали, и корабль с силой рванулся вперед. Ее вдавило в кресло, и она промазала мимо цели, но попыталась еще раз выполнить «полубочку», стремясь увильнуть с направления атаки. Но только «Шилона» подчинилась команде, как ведомый рейдера всадил в нее три ракеты ближнего радиуса действия.

Одна из них попала в левое крыло. Корабль вздрогнул от взрыва, разметавшего осколки брони «Шилоны», но инерция, приданная ему взрывом, лишь помогла ей выполнить задуманный маневр. Оставшиеся ракеты с грохотом врезались в двигатель на корме «Шилоны». Компьютер понизил на семь процентов мощность двигателя, а на главном мониторе на схеме «Шилоны» замерцали два маленьких значка.

Безмолвную подсказку компьютера подтвердила волна Жара, прокатившаяся по кабине. «Великолепно. Я теряю скорость из-за повреждения двигателя, и скоро эта малышка изжарит меня. Впрочем, если рейдер снова наведет на меня орудия, то беспокоиться об этом уже не придется».

– Ника, где ты?

– Целюсь в него. Сдай влево. Три, два, один... ракеты и лазеры, огонь!

Едва Тира завалила «Шилону» влево, как в том месте пронеслись снаряды, пущенные истребителем Аники. Несясь по спирали сквозь пространство, Тира заметила, что перехватчик, который преследовала Ника, содрогнулся от серии взрывов. Выравнивая свой корабль, Тира быстро поздравила по радиосвязи ведомую, затем посмотрела на экран и нашла того, за кем охотилась. Сбавив ход, она сделала залп из установки РБД, расположенной на корме.

Ракеты прошли мимо цели, но заставили пилота шарахнуться влево в неистовой попытке ускользнуть от них. Он проскочил в каких-то тридцати метрах над левым крылом корабля Тиры. Пилот явно с презрением кивнул ей и взмыл вверх. «И это дерьмо еще кивает мне!»

Тира отклонила корабль немного вправо, придав ему максимальное ускорение. Не стесненная условиями атмосферы, «Шилона» развернулась вокруг вертикальной оси. Тиру бросило вперед на ремнях безопасности и к левой стороне кабины. Истребители продолжали нестись вперед в одном направлении, как вдруг корабль Тиры развернул все орудия на врага.

Штурмовик быстро опрокинул свой корабль на левое крыло и газанул соплами днища, пытаясь отвалить прочь. Система целенаведения на корабле Тиры захватила новый источник теплового излучения, и в перекрестии прицела вспыхнула точка. Не раздумывая, Тира выстрелила из всех трех передних лазеров. От прикосновения их лучей испарилась броня, и наполовину расплавленные закрылки испустили амидные облачка ионизированных выхлопов. Адские стрелы вонзились в самую плоть корабля, но в первые мгновения Тира не была уверена, повредили ли они вообще хоть что-то.

Нос штурмовика продолжал двигаться вперед, как будто атаки и не было вовсе. Как и прежде, неукротимая струя силы тяги рвалась через переднее сопло и давила на раскаленные лазерами стабилизаторы корпуса, деформируя их. Форсажный двигатель на днище кормовой части корабля толкал его вперед, а двигатель на носу толкал в сторону. И, словно не выдержавшая жар восковая модель, истребитель начал гнуться по центру, и затем его носовая часть отломилась прямо за кабиной пилота. Обе половинки с грохотом сдвинулись, круша кабину, как яичную скорлупу, и закружились, как скомканный кулек из покореженного металла и расплавленной брони.

– «Валькирия-2» вызывает «Валькирию-1». Я освободилась. Где ты?

Тира с тревогой посмотрела на сканер. Он зафиксировал два вражеских и три дружеских корабля, включая и ее, но испарения от нахлынувшего жара, клубившиеся в кабине, мешали различить идентификационные метки значков.

– Кого мы потеряли?

Но прежде чем Аника ответила, другой вражеский корабль исчез в небытии.

– Извини, капитан. Надо было сосредоточиться. У меня немного поврежден движок малой тяги, но я перебьюсь.

– Докладывает «Валькирия-4». Моя цель выходит из боя. – Голос Карла Ними звучал бесстрастно. – Свен упустил ее в первой перестрелке. У него разнесло кабину, и он погиб.

Тира почувствовала подступивший к горлу комок.

– Проклятье! Он был хорошим парнем. А как ты?

– У меня утечка топлива, но до «Хвастуна», пожалуй, смогу добраться. Я определил обратный курс. Если не смогу поднять корабль и причалить самостоятельно, буду признателен, если ты свяжешься и вызовешь для меня спасательную команду.

– Тебя поняла. – Тира взглянула на эмблему с черной луной и шестилапым медведем, застывшими на вспомогательном мониторе. – Кто знает, какому отряду бандитов принадлежит этот герб?

Радуясь тому, что осталась в живых, Аника выкрикнула:

– Какая разница? Они гибнут, как и всякие бандиты. Кто бы они ни были, мы бьем их так же, как бьем всех других.

Тира почувствовала, как во рту пересохло. «Новые бандиты в новеньких машинах? Думаю, над нами нависла смертельная угроза».

 

XVI

На озаренном лучами рассвета небосклоне жирными черными прядями висел дым. Йодама пристально всматривался в линию горизонта. Пот градом катился по его лицу, но вовсе не из-за жара, исходившего от реакторной установки его «Феникса». «Первый батальон, должно быть, ведет бой не на жизнь, а на смерть. Нефтехимический завод в огне, а это значит, что их отбросили к последнему рубежу обороны». С тяжелым чувством обреченности, он погнал боевого робота вперед.

Солнечный круг взошел над низкими холмами между передовыми позициями уланов Шина и последней стоянкой Первого батальона. Инфракрасный сканер озарился ярким огнем, и Шин переключил сенсорные датчики на визуальный режим. Но прежде чем компьютер успел сработать, вспышка магнитного сканирования заставила его нажать на кнопку и переключить сканеры снова, на режим фиксации магнитных аномалий. На фоне ландшафта, выполненного в режиме векторной графики, компьютер нарисовал человеческие фигуры, видневшиеся как средь бела дня.

Шин неотрывно смотрел на дисплей. «Еще одна загадка. Они сдали этот фланг пехоте, экипированной в обмундирование из металла, рассеивающего инфракрасное излучение!» Шин вышел на связь с Хосиро Куритой.

– Шо-са, магнитный сканер зафиксировал пехоту в пятистах метрах. Нас опередили. – Он переключил канал с данными от сенсорных датчиков на «Великого Дракона» Хосиро.

– Ты уверен, тай-и? – Голос Хосиро был спокоен, несмотря на всю опасность положения. – Проверь увеличение сканера. Может, это роботы?

– Увеличение в порядке, шо-са. Готов спорить, что пехотинцы вооружены зажигательными ракетами класса «Инферно», и их послали перехватить нас. Эти ракеты, выпущенные из переносных установок, взрываются, разбрызгивая огненные струи желеобразного топлива, которое облепляет робота, словно пылающий мед. Они превращают его в легкую мишень для снарядов, реагирующих на тепловые источники, и настолько повышают температуру внутри его, что воин-водитель попросту сгорает в своей машине.

– Думаю, что ты прав. – Хосиро остался уверенным. – Я отведу остатки подразделения в южном направлении, пока ты с уланами будешь рассеивать пехотинцев. Присоединяйся к нам как можно быстрее, но будь осмотрительным. Кто знает, какие еще сюрпризы приготовили для нас эти рейдеры.

– Хай, – ответил Шин, по-прежнему испытывая чувство тревоги, которое ощутил во время первого инструктажа в штабе, узнав о нападении рейдеров на Залив Черепах. Штурмовики неожиданно появились в «пиратской точке», оказавшись значительно ближе к планете, чем большинство астронавигаторов, прокладывавших курс своих кораблей. Они явно стремились использовать при нападении фактор внезапности, но команда, проводившая на кольцах горные работы, заметила приближавшиеся шаттлы я передала на планету экстренное предупреждение об опасности.

Однако это предупреждение лишь на несколько минут опередило сообщение, отправленное самими штурмовиками. Они называли себя Дымчатыми Ягуарами, но никакая из банд с Периферии прежде не имела такого названия. Они хотели знать, сколько боевых частей защищает планету, и спокойно отнеслись к информации о том, что им противостоит Четырнадцатый легион Веги. Затем рейдеры доложили о своих целях и заявили, что атакуют только двумя группами. Шин не знал, что такое группа, но их боевые роботы разметали в пух и прах первый батальон.

Он связался по радио с остатками уланов:

– Наконечник Стрелы, включи магнитное сканирование и передвигайся на северо-восток. Мы собираемся атаковать этих пехотинцев и отбросить их. Осторожней. Возможно, у них есть адские штуки.

Когда его парни подтвердили получение приказа, Шин развернул своего «Феникса», двинувшись на левый фланг батальона. Массивные прыжковые двигатели, выглядевшие как пара сложенных крыльев, висели по бокам боевого робота одиннадцатиметровой высоты. В правой кисти боевая машина держала похожий на пистолет большой лазер, а к каждой руке были прикреплены средние лазеры и автоматические пулеметы 50-го калибра, предназначенные для борьбы с пет хотой.

Управляя рукоятками, расположенными по обе стороны командирского кресла, Шин навел перекрестия прицелов орудий на двух затаившихся рейдеров. «Не люблю смотреть, как роботы воюют с пехотинцами, но я не могу допустить, чтобы мои парни живьем изжарились в машинах. Если парочку из них прибить, то, может, остальные драпанут». Тяжело сглотнув, Шин нажал на спусковую кнопку. Пулеметная очередь, знакомо забарабанив, отозвалась эхом в командирской кабине.

Трассирующие снаряды ушли широкими белыми полосами к целям, скрытые низким кустарником. Магнитное сканирование оценило обе очереди как прямые попадания, изменив положение меток-целей с вертикального на горизонтальное. Однако Шин был почти уверен, что несколько блестящих трассирующих снарядов отлетели в разные стороны, словно срикошетив. «Не может быть! Наверняка попали в скалы за их спинами или еще куда-нибудь. Снаряд 50-го калибра прошьет любой бронежилет на человеке».

Вопреки его ожиданиям, другие цели, пылавшие на тактическом дисплее как огненные мотыльки, не шелохнулись и не драпанули. Он развернул перекрестия прицелов, наведя на две другие метки, обозначавшие человеческие фигурки, и вдавил спусковые кнопки. Пули унеслись к целям, одна из которых, кажется, отскочила в сторону от пронесшихся мимо снарядов. Быстрыми прыжками метка стала пересекать компьютерный ландшафт, подобно прыгуну, совершающему тройной прыжок.

Остолбенев, Шин снова бросил взгляд на первые две цели, в которые попал. Обе, как ни в чем не бывало, словно газели скакали по полю боя. С дурным предчувствием, посетившим его ранее, он увеличил визуальную картинку. «Помилуй меня Дракон! Да что же это за твари?»

Они выглядели как люди в обмундировании, но крапчатая серая и черная плоть, а также необычная толщина броневых пластин на телах подчеркивали их крайнюю чужеродность. Шей и вовсе не было, а головы выглядели как шишки, выступавшие из плеч, опоясанных грудными ремнями. Перед мордой механической твари маячил темный V-образный экран. Толстые цилиндрические структуры дополняли предплечья, но явно служили не только для их усиления. Правая рука заканчивалась дулом лазера, в то время как под левым предплечьем красовался ствол пулемета. На кисти левой руки имелся только большой и два необычно толстых пальца, а стопы выглядели как раздвоенные вздутия, приваренные к ногам небольшого существа.

И только когда двуствольная ранцевая пусковая установка изрыгнула огонь, отправив ракету в «Феникс», до Шина дошло, что он смотрит на пехотный бронекостюм, а не на живое существо. Ракета взорвалась, ударившись о левую половину груди «Феникса» и разметав осколки брони. Робот содрогнулся от удара, но Шин едва ли заметил встряску, всецело сосредоточившись на другом.

Не раздумывая, он поймал бронированную фигуру в перекрестие прицела и выстрелил из среднего лазера. Ярко-красный луч поразил цель, прожег броню и отбросил тварь назад. Фигурка кувыркнулась несколько раз. Оказавшиеся на ее пути трава и кустарник вспыхнули пламенем. Уткнувшись головой в землю, фигурка замерла. Отсоединившаяся пусковая ракетная установка прокувыркалась еще несколько метров.

– Острие Стрелы, будь осторожней. Это не обычные пехотинцы.

– Вас понял, тай-и, – ответил Аришига Шимацу из кабины своей «Зажигалки». – Пулеметы, кажется, лишь вызывают у них улыбки.

Лучом среднего лазера Шин прошил другую фигурку.

– Хоть лазеры действуют на них...

Во рту у него пересохло. Первый пехотинец, которого он сразил пулеметной очередью и добил лазером, поднялся-таки на ноги. Серые и черные, как у ягуара, пятна сгорели, оголив металл там, где броня частично расплавилась и вытекла, но сама фигура двигалась без особого труда. Опустившись на одно колено, она вытянула правую руку и выпустила в «Феникса» лазерный луч, который сжег напрочь часть брони на голове робота.

Не веря своим глазам, Шин навел в сторону маленького человечка большой лазер и вдавил палец в спусковую кнопку. Алый луч с силой ударил по металлической оболочке гуманоида, всадив в него килоджоули энергии. Тварь заколыхалась как образ, на который смотрят сквозь водную рябь, и затем исчезла, полностью уничтоженная ужасным лучом.

Дымящаяся воронка, зиявшая там, где только что стояла фигура, ни о чем не сказала Шину. «Мне пришлось использовать против этой твари тяжелый лазер, но не осталось никаких свидетельств, что я ее уничтожил! Она ведь могла отпрыгнуть в сторону. Дьявол, а стояла ли она там вообще?!» Шин заметил, что компьютер вывел на монитор состояния боевой машины сведения о нанесенном ущербе. «Этой твари хоть бы что, а у меня повреждения!»

Неожиданно на вершину холма один за другим выскочили маленькие пехотинцы, окружая боевые порядки уланов Шина. Штурмовики перемещались прыжками, что затрудняло стрельбу по ним. Кольцо сужалось. Пока Шин прицеливался в одного из них и стрелял из лазеров, двое или трое других безнаказанно вели по его роботу огонь. Ситуация все ухудшалась. Многочисленные выбоины покрыли боевую машину Шина подобно укусам блохи, а его попытки попасть в нападавших были так же безуспешны, как бывает, когда сильным ударом хочешь прихлопнуть это крошечное насекомое.

– Йодама, помоги!

Шин резво развернул «Феникса» на голос Харунобу Мори. Пехотинцы карабкались по «Саранче» Мори, словно муравьи, вознамерившиеся завалить кран. Одна из ног «Саранчи» согнулась, не выдержав губительных атак. И две фигурки в броне прицепились к другой ноге, всаживая раз за разом огненные лучи из лазеров на правых руках в бедренный сустав робота. Три пехотинца свободными руками молотили по нему, взламывая и стягивая с «Саранчи» пластины брони.

Шин прошелся пулеметной очередью по пехотинцам. Пули не могли пробить броню, но их кинетическая сила позволила сбить нескольких нападавших. Одна из фигур каким-то образом повисла на уцелевшей ноге боевого робота, и пули проделали дыру в ранце, где раньше располагалась пусковая ракетная установка. Раздался взрыв, посыпались искры, пехотинец беспомощно сорвался на землю. Мори раздавил его, наступив ногой боевого робота.

Неожиданно обзор Шину заслонила какая-то фигура. Вцепившись одной лапой в голову «Феникса», штурмовик навел лазер на лобовое стекло и нажал на спуск. Красный луч начал медленно пожирать поляризованное стекло, а штурмовик стал долбить бронированной головой по нему, стремясь проломить.

Шин вдавил обеими ступнями педали прыжковых двигателей. Пламя вырвалось из сопел, оторвав сорокапятитонный боевой робот от земли. Когда он устремился в небесную высь, фигура соскользнула, освободив обзор. Внизу простиралось поле боя, который продолжался и за холмом. На мгновение Шин испытал потрясение от увиденного. Лучше бы он по-прежнему ничего не видел.

Пехотинцы возобновили штурм «Саранчи». Из выжженных в теле робота дыр шел дым. «Стингер» Малколма Йесуги был повержен. Дюжина штурмовиков неистово разрывала его на части. Шимацу на своей «Зажигалке» двинулся на помощь Йесуге, чтобы освободить его от врагов, но полдюжины блох в броне вгрызлись в него, не обращая внимания на огненный душ ионовых струй.

За холмом горел разбитый в пух и прах Четырнадцатый легион Веги. Как и предполагал Шин, нефтеперегонный завод был объят пламенем. Из развороченных цистерн струились потоки пылающей жидкости. Первый батальон явно в отчаянии пошел на этот шаг, надеясь, что ни один боевой робот не сможет преодолеть реки огня без перегрева. Они полагали, что огненный ров защитит их с фланга и направит атаку в район, который был значительно лучше защищен. Но останки поверженных механических конструкций поведали о другом.

«Каким-то образом штурмовики преодолели огненные реки и ударили по незащищенному флангу!» Шин пристально вглядывался в боевых роботов штурмовиков, но не смог распознать их. Он взглянул на вспомогательный монитор. Компьютер безуспешно пытался правильно определить тип боевых роботов, находившихся на вооружении штурмовиков, поочередно показывая некоторые из возможных вариантов. Снова глянув на ужасающую картину, Шин увидел, как из пламени появился один из роботов нападавших. По его ногам стекали ручейки горящей нефти.

Штурмовики – около дюжины боевых роботов – продолжали наступление. Они отбросили остатки Первого батальона в боевые порядки Второго батальона и затем с максимальной дистанции открыли огонь по подкреплению Куриты. Увидев, как два робота пали в первой же перестрелке, Шин пережил ужас: ему показалось, что одним из них оказался «Великий Дракон» Хосиро Куриты.

И снова бронированная фигура, словно злобный призрак, рывком навалилась на лобовое стекло и продолжила его долбить. И опять Шин надавил на педали, стремясь газануть еще выше и надеясь скинуть эту тварь. Взрыв на спине робота сопровождался предупреждением, вспыхнувшим на мониторе состояния. Из левого прыжкового двигателя что-то выскочило. Под действием правого движка робот стал лениво заваливаться в пируэт.

«Проклятье! Наверное, еще один пехотинец разрушал движки!» У Шина невольно сперло дыхание, когда фигура на лобовом стекле с удвоенной силой начала колотить головой. «Подняться до двухсот пятидесяти метров и стремительно упасть! Если я не разобьюсь, то уж он-то должен!»

Шин хлопнул кулаком по кнопке катапультирования. Взрывные замки вокруг лобового стекла сработали в унисон, отшвырнув его в сторону. В облаке осколков стекла непрошеный гость крутанулся вверх и прочь. На мгновение Шин поверил, что избавился от своего мучителя.

Вися на одной руке, бронированный штурмовик снова качнулся вниз, стукнувшись закованной в сталь головой о край кабины. Фигура подскочила вверх-вниз, подобно разъяренной обезьяне. Кажется, она пыталась что-то сказать, но рев аварийных клаксонов в кабине заглушил все звуки. Тварь подняла правую руку и навела лазер на Шина, красноречиво и доходчиво демонстрируя свои намерения.

Расположенные по бокам командирского кресла катапультные ракеты взревели, наполнив сферическую кабину пламенем. Сила инерции вжала Шина в толстую обивку кресла, когда ракеты выбросили его на свободу из обреченного на погибель «Феникса». Он неуправляемо вращался, видимо, от столкновения со штурмовиком в момент катапультирования из боевого робота. Что-то жидкое и вязкое стекало по его бедрам. Предсмертный выстрел штурмовика не прошел мимо цели.

Заработавшие гироскопы прекратили дикую пляску кресла. Воспользовавшись ножными педалями, Шин развернул его и направил вниз, на небольшой луг приблизительно в пятистах метрах от того места, где пехотинцы продолжали остервенело рвать на части его уланов. Замедлив падение, он приземлился и увидел, как на землю грохнулся его «Феникс».

Во время катапультирования головная часть робота опрокинулась назад, он медленно перевернулся вверх ногами и приземлился на голову. Тело раздавило кабину, как пустую скорлупу. Затем удар пришелся на плечи. Руки по инерции вывернулись наружу, сжатые кулаки врезались в землю, а сильные ноги вонзились в торс. Когда ноги разрушили реактор, пламя брызнуло из всех трещин «Феникса». Останки робота взорвались, усеяв поле боя гигантскими осколками полурасплавленной керамики от брони и острыми обломками ферротитанового скелета.

Боевые роботы благодаря своим размерам легко выдержали взрыв. Обломки «Феникса» обрушились на них, причинив вред не больший, чем летний ливень. Низкорослые штурмовики, впрочем, пострадали от осколков брони вдвое больше их. Куски скелета робота пронзали пехотинцев. Даже те, кто устоял под ураганом осколков, пали жертвами ударной волны от взрыва. Она сорвала их с роботов, которых они облепили.

Шин приземлил командирское кресло и освободился от ремней, удерживавших его. Он снял нейрошлем и посмотрел вниз, чтобы оценить серьезность ранений, которые нанес ему штурмовик последним выстрелом. «Я не чувствую боль, но вижу кровь. А это плохо».

Он был прав. Рана была ужасной. Неизлечимой. Кровь залила нижнюю часть хладожилета, ноги и бутсы. Над ним кружились, жужжа, черные мухи. Он был так шокирован, что даже не встал, чтобы отогнать их.

К счастью, кровь была не его. Неуверенно Шин взял покрытую броней левую руку и приподнял ее, держа за запястье. Ровный металл на ощупь был теплым и похожим на плоть. Пальцы все еще сжимали небольшой кусок прокладки с облицовки «Феникса». Легкая вмятина в верху руки была местом, куда пришелся удар переднего края командирского кресла в момент катапультирования. Большой кусок брони, предназначавшийся для защиты головы и плеч этой твари, а также широкая грудная пластина были пусты. Не взглянув внутрь на ошметки кровоточащей плоти, Шин отшвырнул руку в высокую, по-летнему зеленую траву и встал из кресла.

Ухватившись за откидное сиденье кресла, он рывком оторвал его. За ним в плоских упаковках хранились спасательный комплект, лесной маскировочный костюм, пистолет с ремнем, несколько обойм с боеприпасами и цилиндрический двухатомный насос для очистки воды. Он выложил их на сиденье и стянул с себя хладожилет и окровавленные шорты. Пучками травы он постарался оттереть кровь и надел камуфляжный костюм. Прицепив к нему водяной насос, он натянул на плечи ранец и закрепил ремнем на запястье пистолет.

Приготовившись отправиться в путь, он протянул руку и вытащил из углубления в командирском кресле свой Катана. Меч, длина которого вместе с рукояткой была чуть больше метра, весил не более двух килограммов. Деревянные ножны, покрытые темным лаком, не были разукрашены, но Шин знал, что в ультрафиолетовых лучах выступит багряная каллиграфическая надпись, которая поведает о том, что меч принадлежит члену Курои-Кири. Шин не был выпускником одной из военных академий и поэтому не носил меч вакизаши. "Мне дано право носить один меч, но как заметил мой оябун: «Два меча – для показа. Сражаться лучше одним».

Держа в правой руке меч в ножнах, Шин отошел от командирского кресла и почти сразу споткнулся об отброшенную руку пехотинца. Опустившись на одно колено, он повернул ее. «Странно. Вся конечность стала холодной! Возникло ощущение, будто броня самостоятельно охлаждается. Внутри все покрылось радужной оболочкой. Какое-то темное липкое вещество образовало мембрану. Все напоминало действие жгута, прекращающего кровотечение из руки, как будто броня создавала защиту, позволявшую потом восстановить оторванную конечность... Невозможно! Но что-то такое я уже видел сегодня. Значит...»

Шин резко повернулся и встал, когда за спиной раздался звук шуршащей травы. Вырванный из ножен Катана блеснул и описал сверкающую серебристую дугу сверху вниз. Среагировав в последнюю секунду на необычный рост врага, Шин скользнул мечом и вогнал лезвие в плечо, взметнув розовые брызги. Штурмовик отшатнулся назад, потерял равновесие из-за отрубленной руки и неуклюже грохнулся на спину.

Горечь обожгла глотку Шина. Темная как деготь субстанция, которую он видел на обрубке руки, покрыла тонкой пленкой оголенное мясо штурмовика, и кровь едва сочилась по краям раны. Новые струи темной жидкости подкачивались из части шлема, оставшейся на своем месте. Они стекали по лицу и голове штурмовика, наполняя рану и препятствуя кровотечению. Шин услышал свист и увидел, как внезапно струя чистой жидкости выплеснулась в воздух. Штурмовик застонал и улыбнулся, как сумасшедший. Глаза и зубы застыли в бешенстве на темном лице, покрытом каплями. Он перевернулся на ноги.

Шин опустил меч и наставил пистолет. В отличие от большинства соотечественников, он предпочитал тяжелое оружие с сильным боем, а не легкий малокалиберный револьвер. Твердо держа пистолет в левой руке, он навел его на незащищенную левую сторону груди врага и дважды нажал на спусковой крючок.

Обе пули попали в цель. Штурмовик резко развернулся вполоборота, но не остановился. Шин приподнял оружие, целясь в незащищенный глаз. Казалось, что зрачок увеличился до размеров блюдца. Видимо, система защиты накачала штурмовика обезболивающими. «Кем бы этот парень ни был, он не испытывает боль. Чертовски надеюсь, что его тело функционирует, как у нас».

Первый выстрел в голову бросил штурмовика на колени, но пришлось разрядить всю обойму, чтобы добить его. Даже несмотря на такие тяжелые раны, система жизнеобеспечения, встроенная в панцирь, продолжала качать темную синтетическую массу, заполнявшую раны. Обмазав тело плотным темным коконом, система регенерации продолжала впрыскивать препараты, а затем распылила какое-то явно химическое вещество, от которого дохли мухи, садившиеся на темную кожу.

Шин безмолвно вглядывался в штурмовика и его бронекостюм, пока звуки боя не вернули его из замешательства. Опустившись на колени, он прикрепил оторванную руку к ранцу. «Надо взять с собой. С оторванной рукой эта тварь уцелела, грохнувшись на землю с высоты в двести пятьдесят метров, прошла по моим следам до этого места, и мне пришлось выпустить в нее восемь пуль, прежде чем она сдохла. Если только я прикончил ее!»

Он бросил взгляд через плечо на черную пелену дыма, застилавшую солнце. «Это не бандиты с Периферии. Это уж точно. Я не знаю, кто они, но если они решили захватить все миры во Внутренней Сфере, то кто способен остановить их?»

 

XVII

Трелл 1, округ Тамар,

Лиранское Содружество

13 апреля 3050 г.

Комендант Виктор Штайнер-Дэвион заставил своего «Победителя» нырнуть и проскочить левым боком в подземную лагуну, когда робот-разведчик резко навел на него левое орудие. Пещера озарилась светом протонно-ионного излучателя. Синяя молния пронеслась, шипя, над правым плечом «Победителя» и пронзила массивную сосульку, свисавшую с потолка, расколов ее с грохотом на тысячу сверкающих осколков.

Несмотря на толстый слой инея на лобовом стекле робота, яркий голубой свет смертоносной энергии озарил командирскую кабину. Сосредоточившись на картинке ландшафта, созданной компьютером на основе данных магнитного сканирования, Виктор опустил золотистое перекрестие прицела реактивной пушки на контур вражеского боевого робота и большим пальцем руки вдавил спусковую кнопку. Раздался пронзительный визг, подобно воплю привидения предвещающий смерть, и Виктор увидел, что залп достиг цели.

Ураганная очередь снарядов из обедненного урана впилась в левое плечо разведчика, превратив в пар жалкие остатки брони на плечевом суставе и содрав миомерные мышцы с ферротитановых костей. Кости изогнулись и со скрежетом переломились, не выдержав яростного удара. Рука отлетела в сторону, потянув за собой ленту боеприпасов скорострельной пушки. Лента с треском разорвалась, и рука, кувыркаясь, продолжила полет.

Виктор ухмыльнулся, когда его компьютер оценил урон, нанесенный врагу. Когда он вступил в схватку с необычным роботом, компьютер назвал его сначала «Булавой», затем «Мародером» и, наконец, «Победителем».

Поняв, что он никогда раньше его не видел, Виктор приказал компьютеру занести в память все данные о машине под именем «Тор», выбрав ее потому, что этот боевой робот имел в одной руке скорострельную пушку, а в другой – ПИИ. «Бог Тор метал только гром и молнии...»

«Тор» повернул руку с ПИИ в сторону Виктора, но прежде, чем успел выстрелить, Гален Кокс нанес стремительный удар по руке «Тора», выпустив две РБД из установок, расположенных на ногах «Крестоносца». Взорвавшись, они вырвали куски брони, выдолбив темную впадину, и, что гораздо важнее, далеко отбросили орудие от линии прицеливания. И снова водитель робота-разведчика промазал, выстрелив из ПИИ по «Победителю». Испарилась лишь еще одна сосулька, но царивший в пещере ужасный холод превратил туман в снежинки, которые кружились и медленно падали на землю.

«Благодарю, Гален, я твой должник». Виктор следил за потерявшим равновесие «Тором», который пытался ретироваться. Резко рванувшись влево, он тяжело ударился об огромный сталагмит и отскочил назад от зашатавшегося мегалита, который медленно завалился. Из-за этого «Тор» случайно оказался в поле зрения Виктора, мгновенно нажавшего на гашетки скорострельной пушки. Жалобный вой орудия наполнил командирскую кабину, в которой стало жарко, как в парилке. Пот градом катился с Виктора.

Снаряды скорострельной пушки, скользнув вниз, вспороли левое бедро «Тора» и выбили искры из его колена. Шрапнель рассыпалась по воде, а некоторые осколки, пробив насквозь суставы, поскакали по воде и зарикошетили по стенам пещеры. Ноги «Тора» выпрямились, суставы почти вывалились, бедра сомкнулись с голенями напрямую, что позволило роботу сохранять вертикальное положение, однако его ноги потеряли способность сгибаться.

– Комендант, у нас неприятности. – Голос Галена оставался спокойным, но Виктор услышал в нем настойчивую просьбу. – В вестибюле я засек еще два таких «Тора» и еще две «Локи», как я их называю из-за их совершенно безумного вида. Похоже, что эти Нефритовые Соколы действуют в связке впятером, а не как наши уланы вчетвером.

– Принял, Гален. – Виктор бросил взгляд в сектор обзора.

«Эти новые роботы намереваются отрезать Галена и меня от встречи с нашим батальоном в этом направлении. Нам придется отступать по тропе контрабандистов к логовищу Дракона».

– Ты знаешь, надо бы его добить, но придется отпустить.

– Да, сэр.

Гален начал разворачивать «Крестоносца». «Тор», ковыляя, отходил. Когда «Крестоносец» Галена занял позицию для прикрытия «Победителя», Дэвион прошагал по горячим ключам подземного озера. Почувствовав себя в большей безопасности за частоколом сталактитов и сталагмитов, Виктор вышел на связь с адъютантом.

– Как ты думаешь, мы бы попали в него, если бы не погрузились в воду, когда первыми случайно засекли донесения разведчика, пробиравшегося здесь?

Поразмышляв пару секунд, Гален ответил:

– Если бы он включил магнитное сканирование, то засек и застал бы нас в неблагоприятном положении. Должно быть, он использует сканирование в инфракрасном диапазоне, а горячая вода рассеивает тепловое излучение от нас. Если бы мы не напали на него из засады, то нам бы пришлось плохо. Сколько он стрелял в этом бою, но совсем не перегрелся.

Виктор добавил про себя: «Если бы Кокс не отвлек его и не парочка моих удачных выстрелов, этот монстр сожрал бы нас за милую душу. Все же я потерял крупные куски брони на груди и правой ноге. Броня на правом боку и левой ноге „Крестоносца“ Галена также стала тонкой, как бумага. Эти загадочные роботы обладают невероятной мощью, но, по крайней мере, их водители смертны».

– Согласен, мистер Кокс. Я свяжусь с генерал-лейтенантом Хоксвортом и узнаю, дает ли он нам «добро» на новую вылазку и кому требуется помощь.

Нажав пару кнопок на пульте управления, Виктор связался на тактической частоте непосредственно со штабом полка.

– «Барсук-1» вызывает «Нору Матушки», прием. Укажите мне направление выдвижения.

Голос генерала Хоксворта звучал напряженно:

– «Барсук-1», отставить. Немедленно возвращайтесь в Нору. Это касается и «Барсука-2». Виктор нахмурился.

– Повторите, «Нора Матушки». – Дэвион включил и выключил рычаг радиофильтра, позволив атмосферным помехам прервать связь. – У меня атмосферные помехи. Повторите.

– Не играй со мной в игры, «Барсук». Я прекрасно знаю, как выключают фильтр, когда получают приказы, которые не хотят выполнять. Этот старый трюк проделывал еще Рэдберн на Святом Андрее во время Четвертой войны. Немедленно доложите о возвращении в Нору. Вы нужны мне здесь.

Виктор тяжело вздохнул:

– Приказ принят, «Нора Матушки». Возвращаемся домой.

Виктор поставил своего боевого робота рядом с «Леопардом», который относился к классу шаттлов. По лестнице он быстро спустился из командирской кабины и, бросив нейрошлем встревоженному технику, рванул в приземистое строение, служившее мозговым центром полка во время боев. Как тощая борзая, Гален Кокс следовал по стопам Виктора.

В помещении, похожем на пещеру, эхом отдавались фрагменты отчаянных докладов и просьб о подкреплении. В мрачных отблесках экранов радарных и голографических установок связисты и операторы выглядели чрезмерно изможденными. Они кивали, соглашаясь с требованиями об оказании поддержки, и нажимали на клавиши, переключая связь на тех, кто лучше разбирался в проблеме.

Виктор натянул поверх хладожилета меховую куртку. Только сейчас он понял, почему Хоксворт отозвал его на базу. «Кто-то должен навести здесь порядок. В таком бардаке нам не удастся организовать оборону». Он заметил Хоксворта, сгорбившегося перед экраном, отображавшим тактическую обстановку, и резко направился прямо к нему сквозь толпу.

– Сэр, докладывает комендант Дэвион.

Хоксворт вяло ответил на его приветствие. Обычно веселому генералу сейчас было не до шуток. Пряди седых волос беспорядочно свисали на его брови, а с носа капал пот.

– Комендант, скажу прямо. Видели того «Леопарда»?

– Да, сэр. Я поставил рядом с ним своего «Победителя».

– Хорошо. Садитесь в него. – Генерал-лейтенант посмотрел за спину Виктора. – И вы, Кокс. Оба. Проваливайте, к дьяволу, отсюда.

– Нет! – Возглас Виктора перекрыл шум, заполнявший помещение. – Я не желаю улетать отсюда. От моего батальона скоро останутся только клочья. Я не брошу их.

Генерал распрямился, и в его глазах снова вспыхнули огоньки.

– Выполняйте приказ, комендант! Вы и капитан Кокс сейчас же сядете на борт шаттла и отправитесь на «прыгун» «Лучник». Можете идти.

Виктор сжал кулаки и едва сдержался, чтобы не грохнуть по столу с тактическим дисплеем.

– Нет, вы не можете отправить меня прочь. Если вы так поступите, то мы проиграем этот бой.

– Мы проиграем его в любом случае. – Хоксворт ткнул дрожащим пальцем в дисплей о данными о тактической обстановке. – Мы отступаем на всех фронтах. Кольцо сжимается вокруг нас, как петля. Эти Нефритовые Соколы ведут огонь с недоступных для нас дистанций и методично уничтожают нашу оборону. В течение первых трех часов боя я потерял больше людей, чем за четыре года службы на Трелле. А ведь они ввели в бой против нас только три дюжины боевых роботов и подразделение безумных пехотинцев в бронированных доспехах.

Виктор почувствовал, как заколотилось его сердце, когда Хоксворт выплеснул на него перечень потерь.

– Генерал-лейтенант, подумайте! Вы хотите войти в историю как человек, который сдал противнику Трелл, или прославиться как разгромивший непобедимых захватчиков?

Желваки на скулах Хоксворта вздулись.

– Меня запомнят как человека, который потерял Трелл. Сейчас я ничего не могу сделать. – Не моргнув глазом, он встретил пристальный холодный взгляд Виктора. – Но обо мне не будут помнить как о человеке, который позволил погибнуть наследнику Хэнса Дэвиона.

– Нет! – Виктор ткнул пальцем в грудь старика. – Не поступайте так, генерал. Не используйте моего отца против меня. Не ставьте себя в глупое положение. – Виктор взглянул на голографическую карту. – Гален и я столкнулись и хорошенько потрепали одного из штурмовиков в Ущелье Грома. Местность и преграды любого заставят вести огонь с близкой дистанции, таким образом могут воевать и наши люди. Отведите части в эти пещеры и к подножию Черной Горы. Чтобы нанести поражение этим налетчикам, мы должны использовать тактику партизан. И мы разобьем их. Черт вас побери! Сражайтесь! И дайте мне сражаться с ними!

– Извините, Виктор. Ваш план, возможно, и сработал бы, если бы мы знали об этом и имели время. Черт возьми, он сработал бы, но я не могу рисковать вашей жизнью. – Старик поднял глаза. – Такая возможность вам еще представится. Думаю, что мужества вам не занимать. Прощайте, ваше высочество. – Посмотрев на Кокса, Хоксворт добавил: – Уведите его отсюда во что бы то ни стало.

Виктор не успел возразить, как был сбит с ног. Последнее, что Виктор Штайнер-Дэвион успел увидеть на Трелле, был кулак Галена Кокса, который, мелькнув, врезался в его подбородок.

 

XVIII

Военная база Первого Круга Ком-Стара

Остров Хилтон-Хид, Северная Америка, Терра

15 апреля 3050 г.

– Эта информация поступила к нам вчера через нашу станцию на Балсте. Я ознакомилась с ней и сейчас предлагаю на ваше рассмотрение. Сообщение достаточно краткое. Регент по военным вопросам не любит лишних слов. – Примас Миндо Уотерли обращалась к регентам, внимание которых сосредоточилось на центре апартаментов.

Она резко хлопнула в ладоши, и когда комната, похожая на амфитеатр, погрузилась в полумрак, в ее центре, прямо над выложенной на полу эмблемой Ком-Стара, вспыхнула голограмма, явив всем оживший образ регента по военным вопросам. Размер голограммы, показавшей голову регента до плеч, был таким, что повязка на его глазу равнялась рулевому колесу автомобиля.

– Да будет с вами мир Блейка, примас Уотерли. Я приветствую вас от имена Ульрика, Хана Клана Волка. Он любезно позволил мне передать вам это сообщение, при условии, что в нем будут отсутствовать военные данные. Он не подозревает нас в двуличии, но предпочитает не вводить в искушение. – Фохт поправил повязку над правым глазом. – В течение трех месяцев моего присутствия на флагманском корабле Ульрика в полной безопасности мне была предоставлена возможность беспрепятственно наблюдать фактически за всеми операциями, являющимися по своей сути военными. Клан Волка сделал ставку на превосходство тактическое и технологическое, подавляющее любое сопротивление. Они чрезвычайно беспристрастны по отношению к побежденным. С захваченных миров они взимают дань в виде рабов, которых называют крепостными. Пленники являются не только подневольной рабочей силой, но также и заложниками, позволяющими добиваться повиновения народов, которым они прежде принадлежали.

Военный регент склонил голову в поклоне, затем поднял ее и устремил свой взор за пределы голограммы – на примаса.

– Мои попытки разобраться в их истинных намерениях пресеклись вежливо, но твердо. Тем не менее была выражена определенная заинтересованность в нашей помощи. До меня дошли настойчивые слухи о крупной волне переселенцев, следующих за вторгшимися войсками, но Ульрик отрицает их. И все же на кораблях, которые я посетил, не было простолюдинов. Совершенно определенно, это – армейские подразделения на марше. А передвигаются они очень быстро.

Разные группы вторгшихся войск явно соперничают между собой, хотя и стараются скрыть это. На кораблях Клана Волка находятся представители других кланов. ИльХан, являющийся старшим среди ханов, пребывает на флагманском корабле Ульрика, хотя принадлежит к Клану Дымчатых Ягуаров. Несмотря на расстояние, разделяющее его клан и Клан Волка, ильХан ежедневно поддерживает связь со своими людьми и, по-видимому, руководит их действиями, направленными против Синдиката Драконов.

Фохт потер уцелевший глаз и позволил себе улыбнуться.

– Люди клана довольно примечательны. Многие благожелательны, но в сражении хладнокровны, умелы и выносливы. Здесь любят обмениваться колкостями и прибегать к иным формам соперничества. Достается и рабам, впрочем, обычно без серьезных последствий. Раны, которые мы считаем серьезными, не являются таковыми для этих людей. Я слышал о том, что они способны исцелять переломы позвоночника. А один врач даже заявил, что мог бы восстановить мой глаз, если бы находился рядом со мной в то время, когда я его потерял.

Военный регент бросил взгляд в сторону и кивнул.

– Мне разрешат связаться с вами со следующей станции. Волки согласились не трогать наши действующие станции в обмен на обязательство, согласно которому мы будем уничтожать всех военных разведчиков, засланных партизанами. Я отдал соответствующий приказ руководителю нашей станции здесь, и он обязан передать его дальше в другие миры, захваченные Волками. Конечно же Ульрик понимает, что окончательное решение за вами. Если вы решите отменить мое распоряжение, то Ульрик прикажет изолировать станции Ком-Стара, но он с уважением относится к нашей миролюбивой независимости.

Голографический образ исчез, и комната на несколько мгновений погрузилась во тьму, прежде чем вспыхнул свет. Миндо посмотрела на потрясенных членов Первого Круга. Выражение их лиц удовлетворило ее. «Они знали, что я отправила регента по военным вопросам как личного посланника к захватчикам, но не ожидали, что я уполномочу его предложить им наши услуги для содействия их захватническим устремлениям». Она милостиво улыбнулась.

– Ваше мнение?

Ултан Эверсон, дородный регент с Таркада, едва заметно приподнял руку.

– Прикоснувшись к лицу, Фохт дал нам знак, что во время сеанса связи за ним ведется наблюдение. В свете этого меня удивляет, почему Ульрик позволил ему так откровенно высказаться о рабовладении и разногласиях между кланами.

Тщедушная и хрупкая на фоне кристаллического подиума регент из Сиана – столицы Конфедерации Капеллана – покачала головой, не согласившись с его мнением.

– Регент Таркада, а может, Ульрик желает, чтобы мы знали о том, что с его могуществом придется считаться, хотя он и не является ильХаном? То, что в его владениях пребывает этот ильХан, наводит на мысль о достигнутом в прошлом компромиссе. С чего бы это Хан всем Ханам дал согласие осуществлять командование своим кланом с флагманского корабля, находящегося на большом удалении от места боевых действий?

Миндо улыбнулась, когда Шарилар Мори, занявшая после нее пост регента Диерона, согласилась с сомнениями, высказанными регентом Сиача.

– Джен Ли, я готова предположить, что ответ на ваш вопрос представляет для нас больший интерес, чем какие-либо межклановые распри в стане захватчиков. То, что ильХан ежедневно поддерживает связь со своими вооруженными силами – подразделениями, действующими на расстоянии более ста тридцати световых лет от него, – должно означать, что у этих кланов есть гиперимпульсные генераторы и они превосходно владеют ими.

Миндо прикрыла веки, и ее лицо приобрело кошачье выражение. «Сверхимпульсные генераторы обеспечивают Ком-Стару власть среди Государств-Наследников. Именно они позволяют нам мгновенно устанавливать связь между планетами, расположенными друг от друга на расстоянии до пятидесяти световых лет. Только мы владеем технологией их производства и использования, а следовательно, все нуждаются в наших услугах. Наше могущество проистекает из способности обеспечивать и контролировать связь между звездами».

Хлопнув рукавами пурпурной мантии, Эверсон подался вперед.

– Регент Диерона, я не думаю, что нам следует опасаться, что эти захватчики станут нашими конкурентами в сфере обеспечения связи. Клан Нефритовых Соколов уже захватил десять миров Штайнеров и добился серьезного успеха на Трелле. А Волки, так любезно принявшие военного регента, захватили миры Икар и Шато. И это не конкуренция, в которой нашему ордену предлагают принять участие, а скорее принуждение.

Гарднер Риис, долговязый светловолосый регент Расалхага, устремил свой жесткий взгляд на Шарилар.

– Я также вынужден обратить ваше внимание на захваченные миры. В результате атак Волков и Медведей-Призраков Республика Расалхаг потеряла одиннадцать планет. На первом месте – военная угроза!

Миндо подняла руку, и рукав ее мантии из золотистого шелка скользнул к локтю.

– Прекратите перебранку. Рассмотрим факты вторжения и оценим истинную меру опасности. – Она кивнула Эверсону. – Начнем с вас, регент Таркада. Что захватили эти так называемые кланы и как им это вообще удалось?

Голубые глаза Эверсона помрачнели.

– Замкнув кольцо от Барселоны до Лиранского Содружества, Нефритовые Соколы захватили Барселону, Бон-Норман, Срединную, Здешнюю, Бенсинжер и Толанд. Преодолевая сопротивление, они продолжали наступать и два дня тому назад добавили к этому списку Стилтон, Нестареющую, Винфилд и Трелл. Последние четыре мира завоеваны пока не полностью, но, по всей видимости, это неминуемо произойдет. Ранее я уже упомянул, что Волки захватили Икар и Шато.

Холодным взглядом примас уставилась на Эверсона.

– Регент Таркада, на планете Трелл нес службу старший сын Дэвиона. Что с ним? Эверсон ответил ей немедленно:

– Генерал-лейтенант Хоксворт эвакуировал Виктора Дэвиона после боя, продолжавшегося четыре часа. Захватчики упустили его. Шаттл, на борту которого он сейчас находится, направляется к «прыгуну» «Лучник», чтобы завтра покинуть систему звезды. Примас смотрела на регента так, словно уже знала все, что он скажет, и тем не менее кивком предложила ему продолжать.

– Очевидно, перед отправкой принц предложил Хоксворту прибегнуть к определенной тактике, которой тот и воспользовался. Этот план не защитит мир Штайнера от захвата Нефритовыми Соколами, но победа достанется им большей кровью. А в остальном ситуация крайне тяжелая.

Повинуясь жесту примаса, заговорил Риис, перечислив потери своего государства:

– Волки захватили Скеллволл, Сторожевую, Свелвик, Эллиг, Крайнюю, Новую Каледонию, Балету и Святого Джона. Медведи-Призраки захватили Туле, Дамиан и Холмсбу. Седьмого марта во время атаки на Туле, послав только одно звено аэрокосмических истребителей-перехватчиков за шаттлом, направлявшимся за пределы звездной системы, они едва не сбили его. На борту корабля находился министр обороны Расалхага, и его гибель нанесла бы большой урон Республике.

Хутрин Вандел провела пальцами по своим темным волосам, росшим треугольным выступом на лбу.

– Регент Расалхага, выслушав перечень захваченных миров, можно подумать, что в Республике Расалхаг вообще отсутствуют какие-либо вооруженные силы, способные обороняться.

Реплика регента Нового Авалона рассердила Рииса, но он удержался от гневных возражений.

– Кажется, вы находите все это забавным, Вандел. Смею утверждать, что ваш тон звучал бы иначе, если бы было захвачено Федеративное Содружество. – Он бросил взгляд на примаса. – Захватчики довольно легко преодолели сопротивление боевых частей Расалхага, но они великодушны к сдавшейся стороне. Единственным исключением из этого правила являются наемники. Кланы и особенно Медведи-Призраки, судя по всему, с недоверием относятся к солдатам, служащим за деньги. Сообщения о казнях пленных не поступали, но кланы отбирают боевых роботов у плененных наемников, фактически прекращая их профессиональную деятельность.

Миндо подняла голову. Ее лицо сохраняло полную беспристрастность, не выдавая ни любопытства, ни напряжения.

– Какое впечатление это произвело на другие подразделения наемников? Настроены они решительно или кто-нибудь предпочел отступить?

Риис пожал плечами:

– Большинство из них осталось в гарнизоне, возможно, потому, что не владеют всей информацией. Как вам известно, на публикацию информации о вторжении наложены ограничения. Мы, члены Первого Круга, конечно же лучше всех осведомлены о происходящем. Согласно вашему распоряжению, только официальные представители правительства каждой нации будут уведомлены о размерах потерь. Чтобы у каждого из них сложилось впечатление о том, что удару подверглись только они. Население все еще не оповещено и полагает, что потеря связи с несколькими удаленными мирами вызвана рейдом периферийных бандитов, не представляющих никакой угрозы.

Шарилар Мори зловеще рассмеялась:

– Позвольте заметить, регент Расалхага, если вы серьезно полагаете, что Теодор Курита и Хэнс Дэвион не догадываются о масштабах вторжения, то вы не соответствуете должности, которую ныне занимаете. Они не настолько глупы, чтобы тешить себя иллюзиями, что полчища могущественных и вооруженных до зубов захватчиков будут усмирены у границ, нанесенных на карты или записанных в договорах. Я допускаю, что никому из них точно неизвестно, как глубоко вторглись завоеватели, но уж догадаться-то они вполне способны.

Шарилар взглянула на Миндо.

– Клан Дымчатых Ягуаров оттяпал у Синдиката Драконов семь миров. Поскольку обитаемые миры располагаются по большей части в регионе, где Синдикат граничит с Расалхагом, то Ягуарам не пришлось расширять фронт наступления, и, вероятно, они захватили еще больше планет. Ричмонд, Нортвинд, Тарнби, Бьерред и Швартц попросту пали. Горная Страна, планета-гарнизон на границе Алшейна, защищалась ожесточенней, но бой был скоротечным. В Заливе Черепах враг прорвал оборону Четырнадцатого легиона Веги, но понес потери. Кроме того, разрозненные отряды якудзы организовали там партизанское сопротивление, затрудняя действия Дымчатых Ягуаров. И хотя линейные части покинули первые четыре мира, спустя две недели после первоначальной победы боевые подразделения завоевателей все еще находятся в Заливе Черепах.

Миндо сложила руки, просунув кисти в необъятные рукава золотистой мантии.

– Что с Хосиро Куритой? О нем ничего не слышно? Шарилар покачала головой:

– Моим людям не удалось обнаружить его ни живым, ни мертвым. Возможно, он среди множества пленных, захваченных Ягуарами, но мы не имеем никакой информации от них. Вопреки нашим заверениям о нейтралитете, командир местного гарнизона заявляет, что его приказы исходят от ильХана и ему запрещено допускать к заключенным любых посетителей.

– Если мы возвратим Теодору Курите его сына, то сможем добиться от него многих уступок или даже полностью подчинить его себе, – произнесла примас. – Может наша спецкоманда освободить Хосиро из заключения?

Шарилар нахмурилась.

– Дежурный эксперт спецкоманды ответил отрицательно. Он подчеркнул, что тюрьма, в которой заключены пленные водители боевых роботов, оснащена самой совершенной системой безопасности в Заливе Черепах. За пятьдесят лет только одному человеку удалось убежать из нее. Во время этой попытки он был ранен в живот, и о нем ничего не слышно с тех пор, как он нырнул в реку Савагаши уже за пределами тюрьмы. Кроме того, примас, попытка вызволить Куриту попросту может испортить наши отношения с кланами. Бели дело повернется таким образом, что их нашествие не удастся остановить, то признательность Теодора и Такаси Куриты не будет стоить и ломаного гроша.

Миндо одобрительно улыбнулась:

– Красиво сказано, регент Диерона. Мы всегда должны на шаг опережать события. Кстати, как долго, по-вашему, якудза способна оказывать сопротивление?

Стройная регент из Синдиката Драконов пожала плечами:

– Мне трудно судить. Мои информаторы не способны или не хотят проникнуть в ряды якудзы. Мы не можем оценить их силу. У них груды оружия и боеприпасов, и они будут сопротивляться, пока они не закончатся. Они могут сильно беспокоить завоевателей, но никогда не смогут изгнать их из Залива Черепах.

Наконец, когда, казалось, доклады регентов закончились, все повернулись к Миндо, но она посмотрела на Ултана Эверсона, своего старого советника. Словно тайно забавляясь, она улыбнулась:

– Итак, регент Таркада? Эверсон уперся руками в подиум.

– Я доверяю словам военного регента о том, что Ульрик выразил интерес к нашему предложению о сотрудничестве с завоевателями в области разведки. Но не отказываемся ли мы от нашей миссии возглавить человечество по пути к Свету? Как содействие грозным захватчикам, возможно нелюдям, поможет нам достичь нашей цели? Цивилизованность нужна этим кланам как маска, скрывающая их истинную личину. Наша цель – достижение духовного расцвета – может ничего для них не значить. Я не вижу логики в вашем предложении помогать им.

– Мой старый друг, – молвила Миндо покровительственным тоном, от которого Эверсон покраснел. – Я верю, что в сложившейся ситуации такие действия наиболее логичны и способствуют реализации наших замыслов.

Она улыбнулась, словно удивляясь чему-то, но это, казалось, лишь усилило разочарование Эверсона.

– Во-первых, в обмен на разведданные завоеватели позволят нам остаться на захваченных ими мирах. Нам позволят служить передаточным звеном между населением и завоевателями. Короче говоря, мы станем классом доброжелательных администраторов, способных реорганизовать миры, включая все системы управления и, что еще важнее, образования. Таким образом мы внедрим в сознание народов наши идеи. То есть Ком-Стар явится спасителем всего человечества, и только благодаря нам человечество сможет снова возродиться. – Взмахнув рукой, она продолжила: – Во-вторых, мы можем направить завоевателей на цели, которые хотим разрушить. Мы можем подсказать Дымчатым Ягуарам разгромить Люсьен и обезглавить Синдикат Драконов. Мы можем повернуть их против надменного Таркада, чтобы уничтожить эту половину оси Штайнера-Дэвиона. Вместе с Томасом Мариком, который благожелательно относится к нашей идее, мы сможем уводить завоевателей прочь от его владении до тех пор, пока они не растянутся настолько, что их можно будет разгромить. – Она понизила голос: – В третьих, и это последнее, обеспечение кланов военными разведданными означает, что они станут зависеть от нас. Мы превратимся в их глаза и уши и таким образом однажды днем, когда сбежим от них, оставим их слепыми и глухими. К тому времени регент по военным вопросам разведает достаточно много, что позволит нам разгромить эти орды. И все человечество возрадуется восставшему Ком-Стару, победившему чужеземных захватчиков.

Она устало улыбнулась.

– Короче, дамы и господа, кланы и их вторжение являются средствами достижения нашей цели. Я воспользуюсь ими и затем отброшу. С их помощью в наше время осуществится мечта благословенного Блейка!

 

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СЕРДЦЕ ЗВЕРЯ

 

XIX

Шин Йодама плотнее натянул на себя изношенное одеяло. Сидя на каменном выступе, он продрог от холода и сырости канализации. С потолка тоннеля монотонно падали капли, наводя ужасную тоску, но он старался использовать этот звук как некое подобие мантры. «Как-нибудь... как-нибудь я выберусь отсюда».

Двое, сидевшие рядом с ним, заворчали, прервав его сосредоточенность:

– Почему мы слушаем Старейшего, если он смирился с тем, что мы прячемся здесь как крысы? Эти захватчики не буря, которую можно переждать. Я думаю, что у Старейшего нет воли сражаться с ними.

– Может, он собрался умереть здесь в темноте, – сказал другой, – но я нет. Я хочу смотреть на звезды и дышать чистым воздухом.

Оба мгновенно заткнулись, когда кто-то заплюхал, идя по колено в потоке воды, и приблизился к переднему караульному посту. Шин достал пистолет, но не стал вынимать, пряча в складках одеяла. Фигура, появившаяся во мраке, быстро приближалась, по-видимому не подозревая о том, что спешит навстречу опасности.

Когда человек поравнялся с ним, Шин взвел курок.

– Кто идет? – требовательно спросил он. Человек замер, выдав свой страх.

– Асуши Мотошика, – с трудом выдохнул он.

– Где, черт побери, ты был? – спросил Шин, отводя пистолет. – Мы были уверены, что Муен Но Дайнеко схватили тебя.

Парень покачал головой, и страх в его голосе и осанке сменила уверенность.

– Нет. Дымчатые Ягуары не поймали меня, а вот я им задал жару! – Мотошика сдавленно захихикал, довольный собой. – Слышали, как рвануло?

Шин кивнул:

– Мы думали, что они хотят заделать одну из крысиных нор.

– Нет, одна канализационная крыса загрызла десяток Ягуаров. Я спрятал бомбу в клубе Мейбутсу. Она взорвалась, и я думаю, что всех разнесло. Их там было двенадцать. Я видел, как они входили. Посчитал.

Двое парней издали радостные крики и похлопали Мотошику по спине. Только Шин пристально смотрел, не веря.

– А что с другими, кто был в клубе? Что с нашими людьми, которые были там?

Мотошика заколебался, но за него ответил один из парней.

– Какая разница? Они сотрудничали с врагами и получили по заслугам.

Шин соскочил с выступа, и под дулом револьвера оратор осел в сточные воды.

– Кретин! Они наши люди! Без них и их поддержки мы ничто! Мы уцелели потому, что они нас не выдали, так как верят в то, что мы поможем избавиться от Дымчатых Ягуаров.

Не успело стихнуть эхо, вызванное яростным криком Шина, как его заглушил раздавшийся над их головами грохот тяжелой поступи боевого робота. Трое парней съежились от страха. Мотошика прижал руку к ссадине, которую оставил на его щеке скользящий удар Шина. Йодама посмотрел вверх, гордость воина, оставшаяся в нем, не позволяла проявлять страх. Он показал на Мотошику:

– Ты! Пойдешь со мной. Посмотрим, чем заняты Ягуары. Вы, двое, останетесь здесь.

Без лишней суеты он пошел по тоннелю, затем свернул в боковой проход, который вел на север. Йодама шел под улицами, по которым двигались боевые роботы. Когда они остановились, Шин продолжал идти до тех пор, пока не уткнулся в ржавую железную лестницу на стене. Он позволил Мотошике подняться вместе с собой и показал вверх:

– Она ведет в заброшенное здание, как раз на улице, где они стоят. Ты пойдешь первым.

Мотошика живо вскарабкался по ступенькам лестницы, но замер, достигнув поверхности. Он с опаской приоткрыл люк, припал к краю и затем дал знак Шину подниматься. Шин, ожидавший в тени, присоединился к бомбометателю-якудзе, ползком пересек комнату, подкравшись к окну, выходившему на улицу.

Здесь было теплее, но Шин похолодел пуще прежнего при виде боевого робота, который назывался «Дайши» – «Погибель». Он был окружен пятью воинами в бронекостюмах, похожими на того, которого ему удалось убить в бою две недели тому назад. На спине каждого висел ранец с пусковой ракетной установкой, накрепко прикрепленный к доспехам, в котором, как показалось Шину, был также блок питания для бронекостюма и оружия. Кроме лазеров на правой руке пехотинцы носили также и стрелковое оружие. Якудза обратил внимание на то, что предохранитель спускового механизма располагался как раз над жерлом лазера, по-видимому усиливая его энергию.

«Дайши» возвышался над самым высоким зданием среди трущоб в том районе Эдо, где обитали буракумины – отверженные. И хотя его ноги, пожалуй, по форме напоминали конечности человекоподобных боевых роботов, пусковая установка для РДД на его левом плече выглядела как вторая многоглазая голова, а руки оканчивались связкой нескольких пулеметных стволов. Среди разных видов оружия Шин распознал большие лазеры и малую скорострельную пушку, да к тому же на груди робота виднелись жерла трех средних лазеров.

Один из воинов, облаченных в бронекостюм, вышел вперед.

– Жители района Урамачи! Мы обнаружили следы преступника, которые привели нас сюда. Он совершил самое разрушительное и необдуманное преступление, подложив бомбу в то место, где находился гражданский и военный персонал. Взрыв вызвал многочисленные жертвы среди наших и ваших людей. Этому будет положен конец.

Пехотинец указал на лачугу, около которой стоял «Дайши».

– Если преступник не сдастся нам, то через две минуты все обитатели этого дома умрут. Шин грубо ударил Мотошику.

– Дурак, смотри, что ты натворил!

Юноша посмотрел на Шина как на сумасшедшего.

– Ты думаешь, что я сдамся? Я нанес удар во имя нашей свободы. Они берут нас на пушку и не станут разрушать этот дом.

Шин жестко посмотрел на парня, стоявшего рядом с ним.

– Для тебя лучше, чтобы это не произошло. Но если они сделают, что говорят, а ты откажешься пойти к ним, я сам пристрелю тебя и выброшу труп на улицу.

Время исполнения ультиматума истекало. Из окон и дверных проемов домов на улицу стали выглядывать люди. Дом, подлежавший уничтожению, замер в ожидании. Пехотинец из клана Дымчатого Ягуара удалился в направлении улицы, затем повернулся в сторону ветхого жилища. В тот же миг «Дайши» раздвинул локти и навел орудия на жалкую лачугу из дерева и картона.

Мотошика отвернулся, но Шин схватил его за волосы и повернул голову к окну.

– Смотри!

От дьявольского прикосновения большого лазера лачуга мгновенно вспыхнула как костер. Ее объяло трескучее пламя, которое взметнулось выше головы «Дайши» и опало, когда на халупу обрушился шквал пуль, выпущенных из скорострельной пушки. Из двери с воплем выскочила женщина. Ее волосы и платье пожирал огонь. Пехотинец воспользовался лазером, луч которого заставил замолчать ее навеки.

Почуяв едкий запах паленых волос и мяса, Мотошика вырвался из рук Шина и ринулся в угол. Шин не удостоил его вниманием, следя за «Дайши», который шагнул вперед. Языки пламени лизали ровную поверхность его металлических стоп. Пехотинец снова повторил ультиматум, обращенный к жителям:

– Жители района Урамачи! Мы обнаружили следы преступника, которые привели нас сюда. Он совершил самое разрушительное и необдуманное преступление, подложив бомбу в то место, где находился гражданский и военный персонал. Взрыв привел к многочисленным жертвам среди наших и ваших людей. Этому будет положен конец. – Солдат указал на другую лачугу.

– Если преступник не сдастся нам, то через две минуты все обитатели этого дома умрут. Шин помрачнел.

– Тот же ультиматум, Мотошика. Ты возьмешь на себя ответственность за свой поступок или пусть гибнут невиновные?

Явно взволнованный, Мотошика неуверенно обернулся через плечо на Йодаму.

– Никто, кроме меня, не осмелился нанести по ним такой удар. Старейший разрешил делать вылазки за оружием и боеприпасами, но мы ни разу не ударили по ним. И пока он заставляет нас воровать, они обращают в рабство наших людей. Если я единственный, у кого хватило истинной храбрости, я не отдам себя в жертву, потому что никто больше на деле не способен драться с этими захватчиками!

Шин едва сдержал ярость, которую вызвали эти слова.

– Не велика храбрость подбросить бомбу и убить невинных вместе с виновными? Ты обычный убийца, и не более того! Где твоя хваленая храбрость, если ты скрываешься здесь, как побитая собака? Мало быть храбрым. Твои деяния должны быть разумными и достойными. Ты как ребенок безрассудно бросился в драку, а теперь ждешь, что другие ответят за твои ошибки.

Яркая вспышка желтого света с улицы сверкнула в глазах Шина, и в тот же миг он понял, что произойдет. Он нагнулся и вцепился в воротник кожаной куртки Мотошики.

– Это, по-твоему, храбрость. Смотри и запоминай.

Буддистский монах в шафрановой мантии со стриженной наголо головой брел по мощенной булыжником улице навстречу Дымчатым Ягуарам. Он поднес сжатые ладони к подбородку и поклонился стоявшему впереди пехотинцу.

– Извините меня за то, что не вышел раньше. Я искал спасения от судьбы. Эту бомбу подложил я. Не надо больше никого наказывать.

Без колебаний и пощады пехотинец развернул жерло своего лазера и нажал на спусковой крючок. Лучи прошили тело монаха снизу вверх и отбросили его. Перевернувшись несколько раз, он наконец замер. Вместо его лица зияла черная воронка.

Дымчатые Ягуары повернулись и пошли, будто не произошло ничего необычного. Шин отпустил Мотошику. От неожиданности тот упал, ударившись о створку окна, и отполз по полу к лестнице.

– Будь моя воля, Мотошика, я бы пристрелил тебя. Но я не намерен подвергать сомнению авторитет Старейшего. Я пойду к нему, и пусть он решает. Если ты тот, за кого себя выдаешь, следуй за мной.

Старейший вершил свой суд в пыльном и сумрачном подвале, расположенном глубоко под улицами Эдо. Несмотря на маленький рост и худобу, он все еще обладал большой силой. Без тени пощады он пристально смотрел на преклонившего колени Мотошику. Затем поднял глаза ровно на столько, чтобы все присутствующие видели его недовольство. Шин ощутил гнев Старейшего, хотя располагался в стороне от него. В помещении царило замешательство и стыд, исходившие от других бойцов якудзы.

– Итак, Мотошика Асуши, – молвил Старейший, – ты полагаешь, что знаешь лучше всех, как нам воевать с Дымчатыми Ягуарами? Ты прозрел и стал не по возрасту мудрым? Ты постиг мои замыслы и уверовал, что владеешь лучшей стратегией? Ты решил, что я – выживший из ума старик, который ничего не знает? И это подтолкнуло тебя заложить бомбу, от которой погибло наших людей больше, чем врагов. А расплатился за твой поступок монах, который ни в чем не виноват. Не потерял ли ты честь, коли твой рассудок в порядке?

Из рукава черного шелкового кимоно Старейший вынул кинжал и бросил коленопреклоненному громиле.

– Воспользуйся этим.

Мотошика поднял глаза. Его лицо исказила гримаса ужаса.

– Хара-кири?

Старейший с презрением покачал головой.

– Если бы я желал выпустить тебе кишки, я бы затупил кинжал о камни и дал тебе. Нет. Докажи мне, что ты раскаиваешься.

Мотошика взял кинжал в правую руку. Все пальцы левой руки были сжаты в кулак, кроме мизинца. Упершись этой рукой в каменный пол, он прикоснулся острым как бритва лезвием к верхней фаланге. Но прежде чем продолжить, поднял глаза.

Глаза Старейшего сузились.

– Из-за тебя погибли невиновные люди.

Мотошика сдвинул кинжал вниз ко второй фаланге. Не опуская головы, он отрезал кусок своей плоти. Повернул кулак, отрывая отрезанную часть пальца. Шин почувствовал, будто его ударили в живот, а другие новобранцы, ставшие членами якудзы во время войны, отшатнулись. Но Мотошика не произнес ни звука. Он крепко прижал к груди искалеченную руку, протянул отрезанные фаланги и окровавленный кинжал Старейшему:

– Простите меня, оябун. Я вас больше не подведу.

Старейший кивнул и посмотрел на других.

– Многие из вас решили, будто я не стану наносить удары по Дымчатым Ягуарам, но вы ошибаетесь. Меня беспокоит другая, более серьезная проблема, и я долго размышлял, как ее разрешить. – Он бросил взгляд на Шина. – Наш соратник Йодама поведал нам о том, что Хосиро Курита пропал во время боев, но мы не видели свидетельств его гибели. Потому что он не погиб. Он в тюрьме, у Дымчатых Ягуаров. Мы вызволим его и возвратим Координатору.

Кто-то в толпе от изумления выдохнул.

– Но это невозможно. Они содержат заключенных в Куришияме. Никому никогда не удавалось убежать оттуда, даже когда там заправляла тайная полиция. А ведь Ягуары ужесточили систему охраны. Мы все погибнем, если нападем.

Шин увидел, как многие кивнули в знак согласия. «Об этой тюрьме – Куришияме – легенды ходили даже на Марике. Она быстро получила прозвище „Неприступная“. После всего, что я увидел в боях с Ягуарами, если они решили держать людей там, маловероятно, что нам удастся вызволить оттуда Хосиро». И все же Шин не был склонен спорить со Старейшим.

– Почему меня окружают юнцы? – с отвращением спросил Старейший. – Вам что, полностью отшибло память? Однажды Куришияма уже упустила заключенного. Ее стены поддались в прошлом и не выдержат снова. И вы это увидите.

Высокий парень, сидевший за Мотошикой, низко поклонился и покачал головой.

– Этот побег – из серии «бабушка надвое сказала». Беглец получил пулю в брюхо. Может, он и преодолел стены тюрьмы, но умер прямо за ними, а его тело унесли воды реки Савагаши.

С печалью и презрением на лице оябун развязал оби на своем кимоно и обнажил левую сторону груди. Он показал шрам от пулевого ранения, стерший фрагмент татуировки на груди и животе.

– Вот сюда они засадили пулю, когда я перебрался через последнюю стену.

Он скинул кимоно, явив взорам татуировку на правой стороне тела. Подобно величественной фреске, раскинувшейся от плеча до запястья, разноцветная татуировка запечатлела рассказ о юноше, совершившем побег из неволи на свободу. На плече легендарный герой совершает побег за пределы темной горы, озаренной сиянием молнии. У подножия горы он вступает в поединок и убивает двух демонов, хотя одному из них удается пронзить его огненным жалом. И наконец, герой с кровоточащей раной переплывает реку и обретает убежище в тоннеле, оказавшемся сухим в это время года, восстанавливает силы и покидает сточную трубу.

– Вы видите, мои друзья, что Куришияму можно победить. Путь, которым я воспользовался для побега, был вторым, так как первый и лучший мы сохранили для массового побега. Прежде всего мы служим Дракону, и если спасем Хосиро, значит, превосходно выполним свой долг. А затем, – Старейший жестко улыбнулся, – мы поиграем с нашими Кошечками.

 

XX

Авалон-Сити, Новый Авалон,

Округ Круцис, Федеративное Содружество

30 апреля 3050 г.

Принц Хэнс Дэвион подался вперед, пристально вглядываясь в голографическую карту Лиранского Содружества, спроецированную над столом для заседаний. Склонившись, он ободряюще пожал руку своей жены.

– Ты уверена в том, что нападению подверглись и другие миры? Ведь атаку на первую дюжину планет они начали лишь две недели тому назад! Возможно ли такое?

– Судя по всему, боевые части, захватывающие миры, отличаются от подразделений, которые остаются на планетах и несут гарнизонную службу. Разоружив население, захватчики крайне заинтересованы в сотрудничестве с местными органами власти для установления порядка. Таким образом ударные части высвобождаются и продвигаются дальше, нанося удары по следующим целям. – Мелисса Штайнер-Дэвион изучала карту. – Если их первый эшелон с такой легкостью захватил двенадцать миров, то почему они атаковали только четыре из них?

Джастин Аллард, стоявший у середины стола, задумчиво кивнул.

– Архонт, я не могу ответить на этот вопрос. – Джастин кивнул Алексу Мелори, высокому стройному мужчине, сидевшему напротив него за терминалом. Алекс пробежался по кнопкам клавиатуры, и карта рассыпалась на несколько объемных образов причудливых боевых роботов, ведущих боевые действия. Изображение увеличилось в размерах, явив взору нефритового сокола – герб на груди одного из боевых роботов. Затем рядом с ним появился другой герб – волчья голова.

Джастин показал на гербы:

– Большая часть миров Лиранского Содружества была захвачена первым эшелоном нападавших, состоявшим из частей с гербом нефритового сокола. Икар и Шато пали под ударами Волков. У них одинаковые боевые роботы, но мы не обнаружили совместных операций. Кажется, что они одного происхождения, но пока еще их войска действуют порознь.

Алекс возвратил карту, сфокусировав изображение на секторе, где нападавшие захватили несколько миров Федеративного Содружества. Покоренные планеты светились на карте зеленым светом, в то время как ярко-синим пунктиром высвечивались обозначения других миров Содружества. Боевые части Нефритовых Соколов нанесли самостоятельные удары еще в четырех местах.

– Сообщения поступают медленно, но мы считаем, что Нефритовые Соколы уже сосредоточили свои ударные силы для атаки по следующим четырем мирам. Возможно даже, что они укрепили Трелл, так как используемая генералом Хоксвортом тактика партизанских действий, кажется, все еще доставляет им определенное беспокойство.

«Молю Всевышнего, чтобы ты выжил, Хоксворт, хочу лично вручить тебе медаль за то, что у тебя хватило ума отправить оттуда Виктора».

Голубые глаза Хэнса сузились.

– Как долго еще сможет продержаться Двенадцатый Донегалский полк?

Лицо Джастина помрачнело.

– Как армия, способная вести эффективные боевые действия? Не очень долго. Вероятно, у них заканчиваются боеприпасы для боевых роботов. Энергетическое оружие будет действовать, пока есть топливо в реакторах. На планете, производящей водород, проблем с этим не будет, но отсутствие ремонта и ракет скажется на них крайне неблагоприятно. Я буду очень удивлен, если они продержатся еще месяц.

Алекс кивнул, соглашаясь, но предостерег:

– На Трелле в зоне действий Хоксворта есть парочка укрытых баз снабжения. Они были созданы как часть передовой линии обороны на случай, если Ронинские ренегаты захватят Расалхаг и ударят по нашим мирам. Хоксворт знает, где они располагаются. Если ему удастся добраться до них, то он сможет пополнить боезапас и занять выгодную стратегическую позицию. Конечно, любое генеральное сражение с боевыми роботами, стоящими на вооружении этих пришельцев, было бы в лучшем случае глупым.

Когда все замолкли, Хэнс откинулся в кресле. «Мы всегда допускали возможность вторжения. Но я ожидал, что удар нанесет Курита или Лига Свободных Миров. Даже в кошмарном сне нам не могло привидеться, что нас атакуют завоеватели, явившиеся из необъятных далей, простирающихся за пределами Периферии, вооруженные боевыми роботами, которых мы никогда не видели... Их первый эшелон едва не лишил меня сына, а затем они откромсали большой кусок от владений моей жены. И пока единственным способом борьбы с ними, дающим плоды, оказалась отчаянная партизанская война. Ее можно вести в отдельных случаях на планетах с благоприятными условиями, но она не позволяет отбросить их назад».

Принц глубоко вздохнул:

– Но кто они такие, черт побери? Хэнс впервые увидел, как на лице секретаря по разведке мелькнуло замешательство.

– Не могу знать, ваше высочество. Выдвигается очень много гипотез, но у нас не достаточно информации, чтобы отделить факты от вымысла.

Мелисса сложила перед собой руки, постукивая указательными пальцами.

– А не вернулись ли назад люди Керенского?

Джастин посмотрел на своего адъютанта, и Мелори нажал несколько клавиш компьютера, вызвав над центральной частью стола другой голографический образ.

– Конечно, мы не можем быть уверены, но организация их боевых частей указывает на происхождение, отличное от Звездной Лиги. Как вы знаете, наши боевые части организованы в соответствии с четырех– и трехступенчатой системой, которая была принята в старой Звездной Лиге. Четыре боевых робота образуют подразделение улан, три подразделения улан образуют роту, три роты образуют батальон, а три батальона образуют полк. Вместе с командными подразделениями улан в составе батальонов и полка всего насчитывается около двух дюжин боевых роботов.

Раздалось легкое постукивание по клавишам, и рядом с первой появилась другая организационная схема.

– Насколько точно нам позволяют предположить данные, собранные вашим сыном и капитаном Коксом, в основу организационной структуры пришельцев положена пятерка. Пять боевых роботов образуют подразделение улан, а пять этих частей образуют следующую по значимости боевую часть, и так далее. В ярости Хэнс сдвинул брови.

– Таким образом если это не потомки Керенского, то кто же они?

Джастин сцепил пальцы за шеей и бросил взгляд на Мелиссу.

– Возможно, это каким-то образом связано с тем временем – приблизительно сорок лет тому назад, – когда Катрин Штайнер замаскировалась под бандита – Красного Корсара, когда она, Морган Келл и Артур Лавон совершили побег на Периферию, ускользнув от наемных убийц Алесандро Штайнера. Они обнаружили Научно-исследовательский центр старой Звездной Лиги на не отмеченной на карте планете, которую недавно опустошили бандиты. Предметы, которые они доставили назад после того, как в течение года скрывались там, еще много десятилетий оставались загадкой. Вы знаете, конечно, о происхождении Черных Ящиков, которые помогли нам обойти введенные Ком-Старом запреты на связь во время Четвертой войны за Наследие. Пока не нагрянули бандиты, эта небольшая научно-исследовательская станция была способна продолжать проведение экспериментов и обучение, в то время как в остальной части Внутренней Сферы нарастал технологический упадок, вызванный столетними войнами.

Мелисса на мгновение прикусила нижнюю губу.

– Таким образом, если вы допускаете возможность существования всего лишь одной исследовательской станции, которую не смогли обнаружить за многие годы, то могли быть и остальные?

Секретарь по разведке многозначительно кивнул.

– Ваше высочество, возможно существование и тысяч других, но достаточно было только одной – одной, занимавшейся исследованием вооружений. Боевые роботы, имеющиеся на вооружении захватчиков, явно сконструированы по образцу наших боевых роботов. Они всего лишь оказались более оснащенными и способными намного дольше не перегреваться. Увеличение мощности реакторов и разработка усовершенствованных систем, снижающих перегрев, – таковы основные области исследований в Институте Наук Нового Авалона. Возможно, пришельцы лишь на три столетия раньше нас приступили к разработке таких систем.

Правая рука Хэнса судорожно сжалась в кулак.

– И они начали с того технологического уровня, которого нам еще предстоит достичь. Джастин, что, по-твоему, случилось потом? Могла ли база, способная создать такие мощные боевые роботы, попасть в руки бандитов с Периферии, которые ныне обернули свои возможности против нас?

– Вероятно, нет. – Джастин беспомощно пожал плечами. – Единственное, что мы можем утверждать с уверенностью, заключается в том, что их технология превосходит все, что известно в Звездной Лиге. Вся другая информация, поступившая на сегодняшний день, остается предположительной.

«Как мы можем бороться с противником, который превосходит нас в вооружении и боевой технике, если мы даже не можем понять, кто он и чего хочет? Это похоже на борьбу с призраком»

– Ваши идеи заслуживают внимания, и я знаю, что вы продолжите работать над проблемой. Прежде всего необходимо выяснить, кто эти пришельцы.

– Конечно, мой принц.

Дэвион поднял глаза и встретился со взглядом Джастина.

– Что-нибудь поступало от генерала Хоксворта?

– Нет, ваше высочество. По-видимому, он разрушил черный ящик сразу после отправки Виктора. Мы не уверены, есть ли на запасных складах действующий образец. Если есть, то донесение может сейчас идти к нам. – Мэтр шпионажа разочарованно вздохнул. – И даже если он отправил нам донесение, оно достигнет Таркада только через неделю, а Нового Авалона – через месяц.

Архонтесса наклонилась вперед.

– Он что, не может отправить донесение по связи Ком-Стара?

Джастин покачал головой.

– Либо пришельцы изолировали все станции Ком-Стара, либо Ком-Стар сотрудничает с захватчиками. Мы знаем, что Ком-Стар обрабатывает некоторые сообщения, ведь новость об отправке Виктора с Трелла вместе с сообщением капитана Кокса, отправленным семье, дошла до меня быстрее, чем срочное донесение Виктора, адресованное нам.

Принц насупил брови.

– Если Ком-Стар цензурирует сообщения, мы никогда не сможем узнать истинные масштабы вторжения. Мы не можем быть уверены даже в сведениях о том, где наши враги действительно победили, а где потерпели неудачу.

Джастин быстро улыбнулся и бросил взгляд на Алекса.

– Я полагаю, мой принц, что мы переиграли Ком-Стар в его игре. – Он кивнул на адъютанта. – Вы мыслите так же, как этот оригинал Алекс. Он все объяснит.

Алекс кивнул и вывел вместо карты поток новых данных.

– Ком-Стар по причинам, известным только его руководству, решил не передавать новости о вторжении захватчиков. Я предположил, что они хотят избежать паники среди населения, пока разные правительства получат возможность ответить на угрозу. Независимо от этого они продолжали передавать сообщения о товарах и производстве от всех миров, подвергшихся нападению. Как бы то ни было, все якобы выглядит нормально. – Защелкали клавиши, вызвав еще один столбик данных. – Чтобы обман никто не заметил, Ком-Стар составил диаграммы из данных, собранных за последние семьдесят лет. Цифры выглядят корректно, поскольку они и были когда-то таковыми. Я сравнил цифры с теми же сообщениями, хранящимися в нашей базе данных. Пришлось как следует поработать, но думаю, что мне удалось вычислить модель. Кто-то в Ком-Старе допустил небрежность и не изменил алгоритм. Анализируя с его помощью данные, которые они передают с других миров, я думаю, что мы сможем понять, где в Расалхаге и Синдикате Драконов захватчики нанесли удар.

Алекс, подобно магу, поколдовал с компьютером и перед взорами присутствующих снова возникла карта. Но теперь она показывала места, подвергшиеся нападению пришельцев, не только в Лиранском Сообществе, но также в Расалхаге и Синдикате.

– Как вы видите, ситуация развивается для захватчиков лучше в той части Расалхага, которая расположена поблизости от границы с Сообществом. Я полагаю, что в этом районе орудуют Волки. Данные Ком-Стара, касающиеся пяти миров – от Ксезтрега, через Новый Берген, до Леобена только что начали выглядеть как фальсифицированные, и поэтому я предполагаю, что удар по ним был нанесен недавно. Чем ближе к Синдикату, да и в самом Синдикате, события развиваются гораздо медленнее.

– Оказывают ли пришельцам какое-то сопротивление в Республике Расалхаг? – спросила Мелисса. – Они потеряли тринадцать планет во время первой волны, а для них эта потеря в процентном отношении много выше, чем дюжина миров для Лиранского Содружества.

Джастин показал на край Расалхага:

– Столкновения здесь, на Туле, могли парализовать способность Расалхага воевать. В это время их министр обороны совершал облет дальних рубежей. Мы думали, что он погиб, но он появился на голограмме в последних новостях, переданных из Расалхага. Независимое подтверждение о том, что он в добром здравии, поступило от наших источников, хотя ходят слухи, что пришельцы захватили его.

Архонтесса повела бровью:

– Интересно. Нефритовые Соколы нанесли удар по Треллу, где служил наш сын. Пришельцы напали на Туле, когда там находился министр обороны, и он едва ускользнул от них. Я отметила, что они также нанесли удар по Заливу Черепах. Помнится, что там служит Хо-сиро Курита, не так ли?

Мэтр шпионажа серьезно кивнул:

– Если только он не покинул Залив Черепах непосредственно перед нападением, то, значит, оказался там во время вторжения. У нас нет донесений о том, что он совершил побег, таким образом, возможно, он погиб в бою. Даже не имея информации из первых рук, по всем признакам, дела Синдиката в этом регионе складываются не лучшим образом.

Джастин посмотрел на Алекса.

– Покажи текущие передвижения боевых частей Синдиката.

Изображение на карте отодвинулось назад, затем сконцентрировалось на зоне границы Синдиката с Содружеством. Ниже появились ровные небольшие столбики с символами боевых частей.

– Вы видите, что Теодор Курита воспользовался своими властными полномочиями как Ганжи-но-Канрея. Он отводит войска из военного округа Диерон и отправляет их на своих запасных кораблях в глубь владений. К концу лета он сможет выставить против захватчиков двадцать отборных полков. Он также отводит войска от границы с Расалхагом, но их там немного, и они могут лишь замедлить продвижение пришельцев.

Когда Алекс оживил изображение передислокации войсковых подразделений, в приграничной полосе обороны Синдиката образовалась уязвимая брешь больших размеров. Принц пристально всматривался в карту, как гроссмейстер, изучающий шахматную доску. «Если Теодор завершит передислокацию своих частей, то оголит подбрюшье Синдиката, подставив под удар, который может парализовать его. Если Синдикат окажется между пришельцами и нашей армией, его можно будет раздавить раз и навсегда».

Он поднял глаза.

– Как вы получили эту информацию?

Джастин уперся ладонями в стол и подался вперед.

– Половина данных поступила от наших агентов, внедренных на разные базы, откуда уходят боевые части. Однако они не знают, на что обращать особо пристальное внимание, пока не получат от нас конкретные приказы. Мы ожидаем подтверждения разведданных, добытых агентом на Люсьене. Мы полагаем, что он раскрыл себя, но Ганжи-но-Канрей не счел целесообразным до сих пор избавиться от него.

Хэнс отклонился назад и сложил пальцы пирамидкой.

– Не думаете ли вы, что Теодор Курита организовал для нас утечку информации о слабом месте в своей обороне?

Джастин заколебался на мгновение и затем кивнул:

– Да, ваше высочество, я так думаю. – Его быстрый взгляд охватил всех присутствующих. – Курита никогда не допускал слабости. Но, позволив нам увидеть передислокацию своих боевых частей, он, возможно, дал нам понять, что считает угрозу, исходящую от пришельцев, более опасной для Государств-Наследников, чем распри между нами.

Хэнс глубоко вдохнул и медленно выдохнул. «Это была бы отличная возможность разделаться с Синдикатом – и многие из моих полевых маршалов будут призывать меня поступить именно так. Но если выводы Джастина относительно намерений Теодора верны, то я соглашусь со взглядом Канрея на пришельцев. Какая польза от разгрома врага, если я не могу воспользоваться плодами победы? Поступать таким образом было бы глупо с моей стороны».

Хэнс обратился к жене:

– А что ты думаешь?

– Теодор будет воевать с захватчиками, как и каждый в Государствах-Наследниках. Если мы нападем на него, он будет вынужден разделить свои усилия, а это сулит ему поражение в войне с неведомыми пришельцами. Одного взгляда на карту достаточно, чтобы понять, что захватчики взломали оборону Синдиката и следующими станем мы. Теперь боевые подразделения, которые находились на границе с Синдикатом, можно будет использовать для сдерживания вторжения в Содружество.

– Как и всегда, твой анализ оказался самым ценным и точным, – сказал Хэнс с улыбкой и повернулся к Джастину. – Ты согласен? Выведем наши войска с Острова Скаи, чтобы встретить непрошеных гостей?

Джастин кивнул.

– Доставшиеся нам в наследство «прыгуны» способны быстро перемещаться. Мы можем отправить войска на дальние рубежи немедленно. Я уже отправил приказы наемникам отправиться туда. Если посчастливится, то удастся создать рубеж обороны, который приостановит пришельцев.

– Что с Эриданским полком легкой кавалерии? – спросил Хэнс.

– Захотят ли они сдвинуться с места до того, как высохнут чернила на новом контракте?

– Да, сэр. Сегодня утром я получил от них подтверждение, что они согласны выполнять приказы. – Джастин полуприкрыл глаза. – Мой брат Дэн также обратился ко мне с просьбой направить туда Гончих Келла. Не знаю, откуда он получил информацию, но, кажется, никто не сомневается в том, что в гибели Фелана Келла за пределами Периферии виновны пришельцы. Я разрешил ему передислоцировать оба полка на Судеты, когда подумал о том, что этот мир будет хорошим местом встречи для любых боевых частей, которые мы собираемся отправить на север.

Принц одобрительно улыбнулся:

– Мне нравится твой образ мыслей. Джеймс Вульф не подавал голоса?

– Никакой реакции на донесение, которое я отправил две недели тому назад. Тем не менее мне известно, что полки Эпсилон и Дзэта отозваны с мест службы, и Томас Марик отчасти встревожен, что его не предупредили об этом. Кажется, они перескочили на Недосягаемую.

– Понимаю. – Принц подался вперед, облокотившись на стол. – Я полагаю, что Вульф созвал своих людей на сбор. Они дадут о себе знать, когда примут решение. – Хэнс сделал паузу, изучая карту. – Отправь приказы Первому полку катилских улан и всем гвардейцам Дене-ба, Арктурана, Лиранской Страже, Королевской гвардии и полкам на Острове Скаи передислоцироваться на Судеты. Оповести Моргана, чтобы он возглавил эту армейскую группировку и отдал приказ Виктору отправиться на Судеты. Мы перебросим войска с окраины Круциса, чтобы укрепить коридор между Террой и Скаи.

Принц прервал себя, обратив внимание на улыбку жены, и его мозг отметил вспышку боли в глазах Джастина.

– Извини меня, Джастин, за то, что я прошу тебя отдать этот приказ. Я знаю, что твой сын служит в Десятом Лиранском гвардейском полку.

Секретарь гордо вскинул голову.

– Мой принц, я уверен, что он послужит вам верой и правдой.

– Я не сомневаюсь в этом, Джастин Аллард. – Глаза принца сузились. – Но я вспомнил время, двадцать три года тому назад, когда я сказал твоему отцу отдать приказ исполнителю убить тебя. Мы оба знали, что такой приказ был единственным способом сохранить тебе жизнь, пока ты был тайным агентом. Но мне известно, как трудно было твоему отцу. Я никогда не мог предположить, что мне снова придется заставить кого-то пройти через это.

Мелисса посмотрела на него.

– Тогда зачем ты заставляешь себя пройти через это? Хэнс взял ее руку в свои.

– Я с чистым сердцем могу приказать Виктору встретиться с Морганом на Судетах. Ты и я знаем, что он никогда не смирится с тем, чтобы остаться в стороне. Он будет здесь – по приказу или без него. Таким образом, какой смысл запрещать ему присоединиться к сражающимся? Я думаю, что будет лучше дать ему знать, что мы доверяем ему, чем позволить ему предположить обратное.

 

XXI

Межзвездный Т-корабль «Разъяренный Волк»,

Орбита L-5, Новый Берген,

Свободная Республика Расалхаг

3 мая 3050 г.

Фелан Келл толкнул локтем в бок Гриффина Пикона:

– Что ты уставился на меня, Грифф? Наблюдай за дверью, страваг!

Коренастый, крепко сбитый светловолосый парень перевел дух и обратил внимание на закрытую дверь в спальную комнату рабов.

– Келл, не слишком ли быстро ты выучился ругаться на языке кланов? Придет время, и мы не сможем отличить тебя от них. Когда это случится?

– Скоро. Если бы ты слышал в свой адрес столько проклятий, сколько слышу я, то быстро запомнил бы все слова!

Грифф рассмеялся:

– Да уж, этот Влад не стесняется в выражениях, не так ли?

– Гвинег, Грифф. Такие вопросы, как этот, ты должен заканчивать словом «гвинег», если хочешь говорить как клановцы.

– А ты не должен употреблять сокращения, Фелан, – напомнил ему бывший член банды. – Да к тому же все «гвинеги», приготовленные Владом для тебя, полны ненависти и пробирают до костей.

– Все потому, что я уничтожил эмблему, намалеванную на его боевом роботе. – Фелан положил чип на круглую дощечку, затем вложил внутрь серой коробки, размером чуть больше карточной колоды. Вытащил крышку из-под петли шнурка на своем запястье, щелкнув, вставил на место и спрятал коробочку в руке. – Вот так. Получилось.

Грифф бросил через плечо взгляд на наемника.

– Ты уверен, что эта штука сработает? – И, посомневавшись мгновение, добавил: – Квиафф?

Фелан пересек комнату, подошел к койке и засунул небольшую коробочку в матрас.

– Афф. На прошлой неделе я детально разобрался в том, как у них работают два аудиозамка. Мои способности произвели на их техника такое сильное впечатление, – Фелан закатил глаза, – что он даже показал, как сжигать эпромы в мастерской.

Бывший бандит с Периферии не пытался скрыть свое замешательство:

– Эпромы?

Фелан ухмыльнулся. «Многое из того, что кланы имеют на этом „прыгуне“, представляет собой утерянные технологии Звездной Лиги. От Кловиса Холстейна, друга моего отца, я раньше слышал о горящих программах в компьютерных чипах. Кловис показал мне, как это делается, но машина, которую он использовал, была просто динозавром, обладавшим малой толикой возможностей, которыми наделены здешние компьютеры. Неудивительно, что с таким оборудованием их боевые роботы намного превосходят наши».

– Эпром – это компьютерный чип, который содержит программу – информацию и инструкции, позволяющие машине работать. А я создал программу для перебора всех возможных комбинаций кода замка, начиная с двух цифр, которая будет работать, пока не определит код и не откроет замок. Маленькие лампочки на коробке показывают количество проверяемых цифр в текущих сериях.

Грифф покачал головой.

– Ты поражаешь меня, парень. В мое время единственное, что мне требовалось знать о чипах, так это как стащить всю плату с другого бой-роба, если в моем полетел какой-то один чип, и заменить ее. Так ты говоришь, что эта штука позволит нам попасть в зону, где содержатся рабыни?

Фелан серьезно кивнул.

– В следующий раз в мастерской мне придется сделать несколько припоев и стащить несколько энергоэлементов. Но потом эта штука откроет замок на любой двери.

Грифф звонко хлопнул в ладоши.

– Эхма! Вот радость для всех! Я так давно не видел мою крошку Марианну... Что стряслось?

На лице молодого водителя боевого робота застыло мрачное выражение.

– Я не против, чтобы ты знал об этой отмычке. Ты надежный, и я предпочел тебя другим, когда Ульрик перевел меня в эту казарму.

Фелан обвел взглядом большое помещение со множеством коек, одеяла на которых были немного темнее серого цвета тюремных стен и холодного металла потолка. «Засунув меня в эту свору бандитов, Ульрик допустил просчет, но я не думаю, что он часто ошибается. Пожалуй, он хотел посмотреть, смогу ли я выжить в этом гадючнике». Фелан сосредоточил взгляд на лице Гриффа.

– Я только не хочу, чтобы эта штука попала в руки Кении Риана. Его скоростной лифт совершенно не пригоден для мостика, если ты понимаешь, что я имею в виду. Он захочет воспользоваться моей отмычкой, чтобы попасть на склад оружия, в ангары с роботами или на мостик. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Зеленые глаза Гриффа расширились.

– Эта штука позволяет попасть туда? Келл кивнул.

– Я же сказал, что если дверь имеет звуковой замок, то можно пройти. Но эти помещения усиленно охраняются. Я бы не возражал, если бы башку Кении прочистили парочкой лучей лазера, но мне ненавистна мысль о гибели других людей... Ты и я знаем, что у него кишка слаба пойти одному. Кении стал вожаком только потому, что знал, куда вы все хотите отправиться, и выскочил вперед.

Неожиданно распахнулась дверь, заставив Гриффа проглотить все, что он собирался сказать. Улыбка на лице Ранны слегка потускнела, но не исчезла полностью, когда она увидела бандита.

– Фелан, – позвала она, – тебя вызывает Хан.

Фелан быстро встал и расправил свой костюм. Он не обратил внимания, как тяжело застучало его сердце, пока не заметил ошеломленное выражение на лице Гриффина. Фелан смутился и покраснел. Бандит заулыбался еще шире. «Она изящная и красивая, да к тому же водитель робота и, проклятье, нравится мне. Почему я смущаюсь? Я ведь им не изменяю?»

Грифф подмигнул Ранне:

– Не выпускай его из виду. Парень немного отдохнет, а потом превосходно справится со своим дельцем.

Ранна старалась выглядеть суровой, но глаза выдали ее радость.

– Дельце? Для тебя тоже есть что-то новенькое. Мне казалось, что многие из вас хотели бы попасть на работы в склад номер семь. Я могу договориться об этом.

Грифф взмахнул руками.

– Уже спешу туда. – Он бросил взгляд на Фелана. – Не заставляй нас краснеть за тебя, парень. Не расплескай свой чай.

Наемник вымученно улыбнулся:

– Не волнуйся, это не Периферия. Здесь подают чашки.

Грифф рассмеялся и проскользнул за спиной Ранны в дверь. Неодобрительное выражение сохранялось на лице представительницы кланов до тех пор, пока он не исчез, но затем сменилось улыбкой. Фелан прошел между койками и последовал за ней в коридор.

– Ранна, ты знаешь, что хочет от меня Хан, или я должен просто ждать и смотреть?

Она покачала головой, затем засунула руки в карманы своего темно-синего костюма. Какое-то мгновение она что-то искала в них, но на ее лице отразилась досада. Затем она похлопала по карманам на груди, но так и не нашла то, что искала.

– Неужели я забыла пульт дистанционного управления? – спросила она раздраженно скорее себя, чем Фелана. Она повернулась к нему, когда они подошли к скоростному лифту. – Нам придется сделать крюк. Я кое-что оставила у себя в комнате.

Она нажала кнопку вызова лифта. Войдя в него, поднялась на четыре этажа вверх, ввела код входа на этаж, затем повела Фелана по коридору, обозначенному щитом и эмблемой с сине-белым шаром. Когда они подошли к двери с эмблемой в виде волчьей головы и похожей на кинжал красной звездой под ней, она набрала на панели замка пятизначный код. Звуки при нажатии кнопок раздались слишком быстро, и Фелан не смог определить цифры. Дверь скользнула влево и беззвучно закрылась, когда они вошли.

Фелан осмотрелся. «Комната меньше апартаментов Хана, это уж точно, но все же теснота не чувствуется». Прихожая, слева – встроенный шкаф с зеркалами, справа – люк в уборную. Открыта дверь в небольшую жилую комнату. В дальнем левом углу – чертежный столик, на котором Фелан увидел карандаши, ручки, кисточки и другой инструмент художника. На каждой стене висели картины, и хотя они отличались цветовой гаммой и тематикой, в манере их исполнения Фелан заметил определенные общие черты.

Ранна исчезла, как показалось Фелану, в спальне. Он пересек комнату и подошел к дальней стене, всматриваясь в местность, изображенную в алых и красных тонах. Расплывчатые линии создавали впечатление того, что на картине изображено ужасно жаркое место. Холодная тьма космоса и сияющие алмазы звезд смотрелись над высокими горами как алтарь. Однако Фелан почувствовал нежелание художника покидать планету, отправившись в безграничную пустоту межзвездных далей. Ее голос донесся из-за двери:

– Тебе понравилось?

– Я не уверен в том, что мне понравилось. Картина напомнила мне, как я в первый раз отправился с Гончими с Арк-Ройяла. Тогда я понял, что значит покинуть планету, на которой родился. Мне было в то время пять лет. Я чувствовал энтузиазм, отправляясь в грандиозное приключение, но в то же время не хотел покидать деда с бабкой и кузенов. – Фелан повернулся к ней лицом. Я хотел улететь и страшился этого, квиафф?

Ранна кивнула:

– Афф, думаю, что я немного понимаю. Это ландшафт планеты, на которой я выросла. Мне было очень грустно покидать ее. Ты упомянул о кузенах...

Фелан застенчиво улыбнулся:

– Да я их так зову. Конечно, они не были мне братьями, они просто были родственниками, с которыми я вырос на Арк-Ройале.

Она улыбнулась, словно сказанное им наконец-то начало доходить до нее.

– А, твоя сибгруппа? Я могу понять, почему ты не желал расставаться с ними. К счастью, мои братья и сестры по сибгруппе путешествовали со мной или я с ними, было и так.

Келл посмотрел на Ранну и покачал головой.

– Я почему-то не могу представить в тебе художницу. – Ранна пристально посмотрела на него, но он поднял руку, предугадав ее возражение. – Я хочу сказать, что царящая здесь атмосфера больше подходит для военных чем художественных занятий. Конечно, ты отличаешся от других. Я не могу представить себе, что Эвента или Влад рисуют или пишут стихи. Ты понимаешь меня? Эта мысль вызвала на лице Ранны улыбку.

– Афф, возможно, я ухватила смысл твоих слов, но не уверена в этом. Ты должен понять, что я выросла вместе с ними. Трудно быть уверенной, отличаюсь ли я от них.

«Осторожно, Фелан. Этот разговор может доставить тебе много неприятностей». Он пожал плечами, поднял правое запястье и дернул за шнур вокруг него.

– За исключением тебя и Хана, все видят не далее этого браслета, когда смотрят на меня. Худо или бедно, но ты видишь во мне личность. Без твоей помощи я, может быть, и не вытерпел бы это долго.

Ее голубые глаза засветились дьявольским светом.

– О, я не думаю, что ты прав, Фелан Патрик Келл. Возможно, я вижу больше, чем этот рабский шнур, потому что ты отличаешься от других рабов.

Фелан вскинул бровь.

– Я позволю себе... как, почему?

Она слегка склонилась над крышкой люка.

– Ларец открывается просто. Я думаю, что в тебе заинтересован Хан. Поначалу я возмутилась, когда меня обязали как няньку ухаживать за тобой, но сейчас эта обязанность не кажется мне такой уж ненавистной...

– Бог есть...

– Это одна из черт, которая мне нравится в тебе, Фелан. Ты остроумен и откровенен. Складывается впечатление, что ты не собираешься убежать, но я-то знаю, что ты достаточно силен и отважен и где-то в глубине сознания вынашиваешь эту идею. – Она по-дружески кивнула ему. – Кажется, что твое чувство независимости больше всего выделяет тебя среди других. Ты до мозга костей воин, водитель боевого робота, и этот шнур раба будет всегда будить твой дух.

Он полуприкрыл глаза, вдумываясь в ее слова. «Она права. Я бы с радостью удрал из этой оловянной посудины или по крайней мере дал о себе знать на волю. Выдал ли я себя или она просто способна правильно оценить человека?»

Он заставил себя легко улыбнуться.

– Я признателен тебе за твою откровенность.

– А я признательна тебе за твою. – Она улыбнулась ему в ответ. – Я должна спросить тебя о том, что ты уже сказал. Ты знал своих бабушку и дедушку, квиафф?

– Конечно. Дедушка Келл еще жив. Он немного сдал в возрасте восьмидесяти семи лет, но все еще управляет своими владениями. Дедушка Уорд погиб во время войны до моего рождения, но бабушка Уорд в бодром здравии и проживает на Арк-Ройяле. Глаза Ранны сузились.

– Восемьдесят семь лет? Ты, должно быть, шутишь? Фелан покачал головой:

– Нет. В этом октябре ему исполнится восемьдесят восемь.

– Поразительно.

– У нее за спиной в комнате что-то запищало. Полуобернувшись, Ранна вытянула руку и издала тихо звуки щебета.

– Спокойно, Джихью. – Темное создание стремительно взобралось по руке и устроилось у нее на плече.

Фелан дважды моргнул и показал на него левой рукой:

– Дьявол, что это такое?

Прежде чем Ранна ответила, создание соскочило с ее плеча и распустило крылья, как у летучей мыши. Захлопав по воздуху длинным хвостом, чтобы сохранять равновесие во время полета, пушистая зверушка полетела прямо на Фелана. Она устремилась вниз, затем выгнулась и села к нему на предплечье, обмотав цепким хвостом его запястье. Пока Фелан приноравливался к ее весу, она дважды взмахнула крыльями для поддержания равновесия, затем ослабила хватку хвоста и поднялась на его плечо.