— Это не то, что вы подумали. — Виктор заторопился за Элви вниз по лестнице. — Правда-правда. Я просто хотел помочь Ди-Джею.

Она с подозрением взглянула на него и, быстро сбежав по лестнице, повернула к столовой.

— Чем помочь? Тем, чтобы сообщить Ди-Джею, в чем она легла в постель?

— Нет, конечно, нет! — поспешно ответил он. — Кстати, ему это и так известно. Он у нее в комнате.

Элви резко остановилась и повернулась к нему.

— Как вы сказали?

— Боюсь, это не самый лучший способ объяснить положение вещей, — пробормотал Виктор.

— Что ему там понадобилось? — Гнев сменился беспокойством. Элви кинулась мимо него к лестнице и побежала наверх, явно намереваясь спасать Мейбл.

Выругавшись, Виктор снова заторопился за ней, теперь вверх по лестнице.

— Подождите, остановитесь! Вы сейчас все испортите! — зашипел он. Нагнав, схватил ее за руку и остановил у самой двери в спальню.

Элви крутанулась на месте, уже открыла рот, наверняка чтобы завизжать и потребовать ее отпустить. Но от неожиданности оба замерли, когда из спальни послышались рыдания. Захлопнув рот, она схватилась за ручку двери и снова застыла, потому что задыхающийся голос Мейбл зазвучал громко и отчетливо:

— О, Ди-Джей! Господи! Да!

Заморгав, Элви отдернула руку, словно схватилась не за ручку, а за змею, и уставилась на дверь, как будто увидела ее в первый раз.

Рычание Ди-Джея — кого же еще! — почти потонуло в ритмичном скрипе старинной кровати, не оставив им никаких сомнений насчет того, что происходит там, за дверью.

— Он работает быстро, — удивленно буркнул Виктор, а потом пожал плечами. С обретенной половиной первый раз всегда протекал стремительно и неистово. Долго сдерживаемое желание и накопленная страсть вспыхивали, как лесной пожар, сжигая обоих дотла. Если Виктору повезет, он тоже скоро переживет такой момент.

Короче, добавил он мысленно и вздохнул, если ему суждена Элви, судьба не могла обойтись с ним худшим образом. Куда уж хуже! Только в дурном сне могло привидеться, что у него появится спутница жизни, которую вот-вот казнит Совет. О такой женщине не стал бы мечтать никто из бессмертных.

— Чем они занимаются? — ошеломленно спросила Элви.

Виктор недоверчиво посмотрел на нее, потом спрятал руки за спину и стал внимательно рассматривать стену холла, чтобы не встречаться с ней глазами. Он ничего не будет ей объяснять. Элви дама в возрасте и в любом случае сама должна понимать, что там происходит. Можно не сомневаться, до нее пока не дошло, что ее сварливая и полная гонора подруга способна издавать подобные звуки.

Сам он не переставал удивляться, слушая вскрики Мейбл.

— Сильнее! Да! О, Ди-Джей! Господи, да! Укатай меня, пока стадо не вернулось домой.

Растерянно поморгав, Виктор на всякий случай спросил:

— Она что, выросла на молочной ферме?

Элви открыла рот, снова закрыла его, махнула рукой и пошла прочь. Вдогонку ей неслись нечленораздельные возгласы про каких-то жеребцов и какие-то седла.

Его взгляд остановился на замочной скважине, но Виктор тряхнул головой, повернулся и последовал за Элви. Теперь Ди-Джей был предоставлен самому себе.

Развернув плечи, с прямой спиной Элви опять пошла вниз по лестнице.

Виктор шел следом, пытаясь найти какие-нибудь слова, чтобы разрядить ситуацию. Но это оказалось выше его возможностей, поэтому, миновав столовую и обойдя стойку, он в полном молчании пришел за ней в кухню. Элви открыла холодильник и стала изучать его содержимое. В это время Виктор подошел к окну и выглянул во двор. Огонь догорел, мужчины разбрелись. Он предположил, что все отправились по своим комнатам, пока они с Ди-Джеем гуляли по городу.

Хлопнула дверь холодильника. Он обернулся и увидел, что Элви разглядывает его.

— Если он попробует надругаться над ее чувствами, я лично сдеру с него шкуру, — произнесла она сквозь стиснутые зубы.

— Он и не собирается, — быстро ответил Виктор. — Ди-Джей не может прочитать ее.

— Как я это должна понимать, черт возьми? — спросила Элви. Она чувствовала себя в замешательстве и от этого злилась.

— Это означает, что она его половина, его спутница жизни, — объяснил Виктор. — Он не сделает ей больно.

— Спутница жизни, — как эхо отозвалась Элви, совершенно растерявшись. Ему пришлось напомнить себе, что она еще не знает того, чему его научили несколько столетий назад и что для него было само собой разумеющимся.

— У нас у каждого есть свой спутник жизни, — продолжал он. — Кто-то, кого мы не можем прочитать или контролировать. Этот кто-то и является для нас совершенной парой, половиной. Как Мейбл для Ди-Джея.

— Но ведь Мейбл не вампир, — сказала она.

— Не бессмертная, — поправил он ее.

— Без разницы, — отмахнулась Элви. — Она — смертная. Как она может быть его суженой?

— Она пока смертная, — возразил он. — Если Мейбл согласится стать его спутницей жизни, Ди-Джей изменит ее.

— Он сможет это сделать? — изумилась она.

— Разумеется. Ди-Джей пока еще никого не обратил, поэтому по нашим законам у него есть право обратить ее, если она того пожелает.

— Для меня это звучит как полный бред. — Элви недовольно вздохнула. — Я имела в виду, что... Может ли он по-настоящему, физически изменить ее? То есть я сама несколько раз пыталась обратить Мейбл. В книгах пишут, что для этого достаточно трех укусов. Я кусала Мейбл чуть ли не дюжину раз, и все без толку. Мы все пытались и пытались, но...

— Вы пытались обратить Мейбл?! — Виктор был в ужасе.

— Ну конечно. — Элви удивилась его реакции. — Мы с ней подруги с самого детства. Неожиданно я помолодела, похорошела. Ей захотелось того же. А мне не хотелось оставаться одной такой.

Виктор не стал говорить, что у него на уме. Вместо этого только покачал головой и сказал:

— Укусы здесь ни при чем. Наставник должен дать вам свою кровь. В его крови содержатся особые частицы нано. Они попадают в кровяной поток того, кого обращают. Там начинают делиться и распространяться по всему телу.

«Понятно, нано», — повторила Элви про себя. Она уже размышляла над этим, лежа в ванне. То, о чем говорили мужчины, вызвало у нее легкое разочарование. Не хотелось признаваться, но она почти пожалела о том, что является вампиром в результате действия частиц нано, а не по причине вечного проклятия. Это было странно, она понимала. Но таково уж ее восприятие.

Разочарование, должно быть, прозвучало в ее голосе, потому что Виктор вскинул брови и спросил:

— Что такое?

Элви поморщилась и покачала головой:

— Как бы сказать... Это так неромантично — нано, наука и... В общем, все это.

— А много романтики в вечном проклятии и разгуливающих бездушных мертвецах? — недоверчиво поинтересовался он.

Она насупилась, почувствовав себя полной дурой.

— Ну, по крайней мере вампир — это трагический персонаж, а не какой-то там научный эксперимент.

Виктор закатил глаза.

— Дракула из романа Брэма Стокера отнюдь не трагический герой. Это паразит, пьющий кровь и обращающий ни в чем не повинных первых попавшихся под руку людей. Из-за мерзавца, с которого был списан литературный персонаж, у нас возникла куча проблем. Нас чуть не разгромили.

— У Дракулы был реальный прототип? — заинтересовалась Элви. — С ним можно поговорить?

— Нет! — отрезал Виктор. — Он умер!

— Как умер? Мы же бессмертные.

— Не абсолютно. Я имею в виду, что по большей части — да. Но мы можем умереть, если отрубят голову или...

— Проткнут колом? — неуверенно добавила она.

— Верно. Или от колющего удара, или от выстрела в сердце. Мы умрем, если орудие оставят в теле. И еще — если сожгут на костре.

— Хм. — Она обдумала услышанное, потом нахмурилась. — Тогда почему вы так настаиваете, чтобы я говорила «бессмертные»? Какие же мы бессмертные в таком случае? Мы — вампиры.

Прежде чем он успел ответить, Элви задала еще один вопрос:

— Так что устроил прототип Дракулы, из-за чего вас чуть не разгромили?

Виктор раздраженно скривился. Для него это было самое больное место.

— Этот проклятый похотливый идиот начал в подпитии трепаться со Стокером и выложил ему все, что мог, о нашей породе. Вокруг нас уже плодились слухи, но нам удавалось выходить сухими из воды. Но как только Жан-Клод открыл свою грязную пасть, а Стокер опубликовал книгу, за нами стали охотиться. Потребовались десятилетия, чтобы доказать большинству: это не более чем художественный вымысел. И все равно по-прежнему приходится чистить сознание людей и выискивать охотников на вампиров.

— Охотников на бессмертных, — поправила она с отсутствующим видом, а потом спросила: — Значит, прообразом Дракулы стал кто-то по имени Жан-Клод? Кем он был?

— Вообще-то не совсем прообразом, нет. И мне не хочется обсуждать эту тему. — Виктор подошел к холодильнику и достал для нее пакет с кровью. Женщина выглядела бледной.

— Итак, вы даете им свою кровь. — Элви вернулась к началу разговора. — Н-да. Должно быть, я пропустила этот аргумент фильма.

— Какого фильма? — растерявшись, спросил он, протягивая ей пакет.

— Про Дракулу. Я, наверное, в то время была в ванной или куда-то выскочила, когда он поил ее своей кровью. Что-то мне такое не припоминается, — объяснила Элви и насадила пакет на клыки.

— Как? — Это замечание застало его врасплох. Позабыв обо всем, Виктор сдернул пакет с ее клыков, чтобы она могла говорить. И уронил его от неожиданности, когда кровь из пакета брызнула в разные стороны. Сначала он кинулся подбирать его, потом плюнул, потому что подмывало задать вопрос: — Вы что, набрались знаний из кино, а не из этой проклятой книги?

Прищелкнув языком при виде того, что он устроил, Элви схватилась за рулон бумажных полотенец.

— Книгу пришлось бы искать в библиотеке, а мне хотелось узнать как можно больше и как можно быстрее. В этом смысле кино — идеальный способ.

Виктор не удивился.

— Вот уж действительно: дитя своего времени, — проворчал он. — Сейчас, наверное, и в университетах молодежь, вместо того чтобы корпеть над книгами, учится по фильмам.

Скатав полотенца в комок, Элви, прищурившись, посмотрела на него.

— Знаете, Виктор, иногда вы говорите так важно, словно жеребец стрельнул.

— Оказывается, Мейбл не единственная, кто получил воспитание на ферме, — сухо откликнулся он. А потом вежливо осведомился: — Жеребцы действительно делают это с важностью?

— О Господи! Какой вы все-таки... мужик.

— Наконец-то обратили внимание, — усмехнулся Виктор, и с его лица исчезло недовольное выражение.

Они стояли, смотрели друг на друга и улыбались. Так прошло несколько секунд. Взгляд Виктора сфокусировался на ее лбу, когда он решил, что нужно попытаться прочитать ее и определить свое к ней отношение. И тут Элви обвела языком губы. То был жест внутренней нервозности, но такой соблазнительный, такой волнующий, что поневоле он перевел взгляд со лба на ее рот. У нее был потрясающий рот.

Полные, пунцовые губы, которые просто умоляли, чтобы их целовали и ласкали. Он уже знал, что они на самом деле такие же нежные, как выглядят. Неожиданно для себя он осторожно шагнул вперед, не отрывая глаз от ее рта, думая только о том, как поцелует ее.

— Виктор? — как-то неуверенно сказала Элви.

— Я хочу поцеловать тебя. — Это прозвучало не как просьба, а просто как объяснение. А ответом было «О!» — легкое, как дуновение ветерка.

Расценив это как согласие, он прижался губами к ее губам. Они были мягкими, податливыми и сразу уступили его решительному напору. Он раздвинул ей губы языком, чтобы ощутить, какая она на вкус.

Сладкая, заключил он. Наверняка ела шоколад, после того как они поцеловались. Наверное, прячет запасы где-нибудь у себя в комнате. Ему понравилось, как шоколад смешивался с ее вкусом. Это была его последняя ясная мысль. Потом мозг отключился, и командовать телом начали желание и потребности.

Элви стояла не шелохнувшись, почти не дыша, пока Виктор продолжал тянуть поцелуй. У нее возникло отчетливое ощущение дежа-вю. Все чувства и желания, которые он заставил ожить в ней там, наверху, все, что ей пришлось зажать в себе, когда их прервали, теперь вновь заявило о себе. Он неожиданно шагнул вперед, запрокинул ей голову, и его язык решительно вторгся в нее. Она ахнула и, выпустив из рук бумажные полотенца, которыми собралась вытирать кровь с пола, оперлась на его руки, чтобы не упасть.

В какой-то момент она показалась себе страной, наводненной захватчиками, сокрушенной и растерянной, но потом он языком коснулся ее языка, и у нее из груди вырвался вздох. Она почувствовала, как оживает снова после многолетнего сна. Ее тело непроизвольно выгнулось, прижимаясь грудью к его груди, а низом живота к его бедрам. Словно в ответ, он двинул бедрами вперед, и она поняла, насколько он возбужден.

Элви застонала. Ее язык ожил. Она коснулась его языка, и в этом прикосновении было и приветствие, и приглашение, и обещание.

В спину врезалась стойка, но все ее внимание сосредоточилось на его теле, которое нависло над ней, пробуждая настоящий голод. Казалось, вечность прошла с того момента, когда в последний раз ее вот так обнимали и целовали. Сейчас она была словно цветок, который пережил ночь, тянувшуюся годы, чтобы дождаться минуты и раскрыться навстречу солнцу. Ей хотелось, чтобы он трогал ее, а она — его.

Одной рукой обняв его за плечи, она положила ее ему на затылок и прижала к себе, чтобы он не вздумал прервать поцелуя. Другую руку запустила ему в волосы, пропуская между пальцами шелковистые пряди.

Виктор оценил это молчаливое приглашение. Поцелуй стал еще настойчивее, еще требовательнее. Виктор обнял ее за талию. Его руки спустились ниже, и, подхватив ее под ягодицы, он еще крепче прижал ее к себе. Удерживая Элви в таком положении одной рукой, другой он провел по бедру. Потом рука заскользила вверх и легла ей на грудь.

Желание нарастало внизу живота, между бедер. Элви вздрогнула от возбуждения, когда он стиснул ей грудь, прикрытую шелком халата. Соски напряглись и заныли. Нестерпимо захотелось, чтобы он наконец поласкал их. Этой ласки она ждала, наверное, целую вечность.

— О, Виктор! — выдохнула она, когда он отпустил ее губы и поцеловал в шею, а потом в чувствительное место немного ниже уха. Он не стал кусать ее. И она даже пожалела об этом. Ей самой захотелось вонзить в него свои внезапно отросшие зубы.

Вскрикнув, Элви откинула голову назад, чтобы не поддаться искушению, и невидящими глазами уставилась в горящие лампы на потолке. Она хотела его. Хотела, чтобы он целовал ее, ласкал, чтобы вошел в нее. Хотела запустить в него клыки, хотела, чтобы он ответил тем же. Перед ее мысленным взором закрутились полные страсти картинки, которые вдруг как ветром сдуло, когда Виктор ртом приник к соску.

Элви вцепилась в его плечи, а потом, схватившись за футболку, принялась вытаскивать ее у него из брюк. Ей удалось задрать ее доверху, до плеч, и теперь она могла гладить его по голой спине. Но этого было мало! Она зарычала, потянув за волосы, заставила его поднять голову. Он неохотно выпустил сосок изо рта и, продолжая тискать грудь, снова стал целовать ее в губы.

Их языки встретились, как две сражающиеся стороны, воюющие за право преимущественного обладания. Тем временем она прочертила ногтями по груди. Грудь была крепкой, широкой и мускулистой. Настоящая площадка для игр. Ее руки спустились до талии. Она завела одну ему за спину, прижимая его к себе. Только одежда теперь мешала их близости.

Виктор оценил вызов и, подхватив под ягодицы, поднял и взгромоздил ее на стойку. Одна ее нога обвилась вокруг его талии. Когда он распахнул халат до конца, Элви затаила дыхание. И тут его руки оказались у нее между бедер и принялись ласкать ее через шелк трусиков. Кроме них, под халатом у нее больше ничего не было.

Элви вскрикнула, понимая, что шелк уже намок от ее желания. Неожиданно весь мир словно сошелся в единой пылающей точке, которая оказалась у нее между ног. Как со стороны, она услышала, что у нее участилось дыхание. Затем начала задыхаться. Потом вообще перестала дышать, потому что он сунул палец под кружево трусиков и провел по обнаженной плоти. Элви сосала его язык, ее тело ритмично содрогалось от его прикосновений.

Опустив руку вниз, она нащупала вздувшуюся ширинку на джинсах и стиснула ее. Реакция Виктора была почти яростной. Он отдался ласке, но вдруг отбросил ее руку прочь. Взявшись за тонкое кружево, он резко рванул его в стороны, освобождая ее от последнего, что было на ней.

Элви вздрогнула и застонала, когда он снова принялся ее ласкать. Теперь ему ничто не мешало. Теперь она была у него в ладони, а он мял и тискал ее и неожиданно засунул в нее палец.

Она вскрикнула и подняла бедра, встречая его ласку. И снова вскрикнула, когда он провел губами вдоль горла и спустился к груди. Слегка покусав сосок, он взял его в рот и принялся сосать, одновременно вставляя и вынимая палец.

От наслаждения Элви вот-вот была готова взорваться. Ее тело натянулось, как тетива, разум отключился, в ушах шумело, и тут... Виктор неожиданно отскочил в сторону, как крыса, бегущая с корабля.

Без его поддержки Элви не удержалась на стойке и, сконфуженная и разочарованная, рухнула на пол.

— Вот ты где, оказывается, Виктор.

Сквозь тяжелое дыхание она услышала голос Эдварда Кенрика и сразу догадалась, кто топал, спускаясь по лестнице. Еще она поняла, почему Виктор, вытаращив глаза, торчит в конце стойки с виноватым выражением на лице. Их чуть не поймали на месте преступления. На самом деле их все еще могли застукать, подумала Элви, когда увидела свои разорванные трусики на полу рядом с лужицей крови в нескольких футах от себя.

Если Эдвард пройдет за стойку...

— У меня вопрос. — К ее ужасу, голос Кенрика зазвучал у стойки. Сейчас он дойдет до ее конца...

В панике она на четвереньках кинулась схватить деталь одежды.

— У тебя есть?.. О, Элви!

Ей как раз удалось засунуть трусики в карман халата и затянуть пояс. Потом она подобрала с пола бумажное полотенце, как раз когда Эдвард обошел стойку и встал рядом с Виктором.

— Привет, Эдвард! — Невинно улыбнувшись, Элви принялась вытирать подсыхающую кровь с пола. Сделала паузу. Подняла пустой пакет из-под крови и, понадеявшись, что не промахнется, кинула его в раковину. А затем снова принялась вытирать пол, как будто все время занималась только этим.

— Не предполагал, что вы тоже тут. Может, помочь? — Он подошел ближе.

— Нет-нет. Я уже почти закончила. Вы пока пообщайтесь с Виктором. Если нужно посекретничать, можете забрать его на галерею, — предложила она. — Мне потребуется еще пара минут.

— Ну, как вам будет угодно, — проявил воспитанность Эдвард и повернулся к Виктору. — Ты не против составить мне компанию?

Виктор заколебался, потом, соглашаясь с неизбежным, повел Эдварда за собой на галерею.

Так и оставаясь на коленях, Элви сникла, чувствуя себя выжатой, словно лимон. Но то была минутная слабость. Быстро закончив вытирать пол, она поднялась, выкинула бумажные полотенца и переложила пустой пакет из раковины в мусор. Потом подошла к холодильнику и достала свежий пакет крови. Собственно, для этого она и спускалась сюда, но позволила себе отвлечься.

Ее взгляд наткнулся на стойку, где она чуть не получила свой первый оргазм, уже будучи... скажем, не совсем живой.

Подхватив пакет, Элви выскользнула из кухни. Теперь, когда страсть улеглась, она чувствовала замешательство и не знала, как дальше держать себя с Виктором. Господи, они ведь едва знакомы, а она чуть не занялась с ним сексом прямо на кухонной стойке, не опасаясь, что кто-нибудь войдет. Что с ней происходит?

«Нет, что с нами происходит?» — молча поправила себя Элви, минуя комнату Мейбл, откуда доносились недвусмысленные звуки. На секунду она почувствовала зависть и представила, как они с Виктором занимаются любовью... в ее гробу. Поморщившись, вспомнила, что у нее все еще нет кровати. И тряхнула головой, отгоняя соблазнительную картинку.

Боже правый, ведь они с Мейбл старушки! Им обеим стукнуло по шестьдесят два. Фактически они самые старые жительницы городка и всегда вели спокойную, размеренную жизнь. Обычные девчонки из захолустья, Элви и Мейбл вышли замуж за своих воздыхателей, которые ходили за ними по пятам с самого детства. У нее не было других мужчин, кроме мужа, и она совершенно точно знала, что у Мейбл тоже не было любовников. А сейчас они ведут себя, как пара потаскух!

Элви понимала, что это старомодное слово и образ ее мыслей — тоже. Но что тут поделаешь, она и была старомодной девчонкой из маленького городка, которая вдруг поняла, что ведет себя совершенно несвойственным ей образом.

Хуже того, хоть Элви и была благодарна Эдварду за то, что он прервал их до того, как все зашло слишком далеко, на самом деле ей страшно хотелось, чтобы этот зануда сидел бы у себя в комнате и не вмешивался в их дела. Она предвкушала удовольствия, которые ей мог доставить Виктор, и хотела получить их как можно больше.

— Вот черт! — выругалась Элви. Не надо спускаться вниз за кровью перед сном. А как теперь быть с заявлением насчет того, что она «не готова ходить на свидания»? Эта мысль возникла у нее, когда она в первый раз услышала о приезде мужчин. Сейчас ей было наплевать на свидания. Она хотела спать с одним из них. И рассчитывала, что это окажется по крайней мере приятно.

Страстный вопль заставил ее обернуться на дверь в спальню Мейбл. И она проскользнула в свою комнату. Элви хотелось поговорить с подругой, но сейчас это, конечно, было совершенно невозможно. Придется дожидаться, когда Ди-Джей покинет сцену. А пока она примет холодный душ, переоденется в ночнушку и мысленно воспроизведет как можно подробнее все, что произошло на кухне. Дьявол, этот мужчина умеет целоваться!