– В ту ночь внутри «Объекта», как мы в разговорах называли Ближнюю дачу, дежурили мы, трое «прикрепленных»… Мы никогда не назывались «охраной». Официальное наименование – «сотрудники для поручений товарища Сталина». Но сами себя мы называли «прикрепленными к Объекту»… Так вот, в ту ночь дежурили старший «прикрепленный» товарищ Хрусталев, «прикрепленный» товарищ Туков и я – помощник коменданта дачи… И еще внутри дачи находилась кастелянша Матрена Бутусова. Валечка Истомина, старшая сестра-хозяйка, была выходная. Новый начальник охраны товарищ Новик, назначенный вместо прежнего начальника Власика, лежал в больнице. И комендант дачи Орлов тоже оказался на бюллетене. Он только что приехал из отпуска и простудился. Так что, можно сказать, 28 февраля все начальство наше заболело. – Здесь Лозгачев остановился, и крохотные его глазки уставились на меня.

Я понял: он хотел отметить это.

Он помолчал и продолжил.

– Тогда на даче у Хозяина… так вся страна и мы называли товарища Сталина… были постоянные «гости». «Гостями» Хозяин именовал членов Политбюро. Пришли, как обычно: Маленков, Хрущев, Берия и Бородатый – так мы звали между собой Булганина, он единственный бородку носил… Хозяин в тот вечер чувствовал себя хорошо. – Здесь Лозгачев опять сделал паузу. Маленькие глазки-буравчики блеснули сквозь очки. Он добавил: – Когда он чувствовал себя плохо, лучше к нему не подходи… А тут добрый был… Перед приходом гостей, как обычно, мы разрабатывали с Хозяином меню. В ту ночь он велел подать молодое виноградное вино маджари. Сказал: «Дай пару бутылок сока на человека». За малую крепость Хозяин называл маджари соком. – И снова глазки уперлись в меня. Он повторил: – Хозяин чувствовал себя хорошо, и никаких крепких напитков на столе в ту ночь не было… Как обычно, он распорядился поставить на стол грузинские закуски и горячее. Все закуски я расставил до его приезда. В тот вечер он смотрел кино в Кремле, а так в последний год очень редко выезжал туда… Вернулся из Кремля на дачу первым. За ним прибыли «гости». Разделись в прихожей. Хозяин, как всегда, встретил их лично со старшим «прикрепленным» Хрусталевым. Пальто «гости» оставили на вешалке в вестибюле. Из вестибюля – дверь в Малую столовую, где в эти дни жил Хозяин…

Далее Лозгачев буквально повторил то, что записал Фудзи:

– Он обычно из всех комнат одну выберет и там ест, спит, работает. В Малой столовой стояли тогда кровать и стол. За этим столом он в те дни ел. Поест, отодвинет рукой тарелки и за этим же столом работает. Мимо этой Малой столовой через вестибюль Хозяин повел «гостей» в Большую столовую, где был накрыт стол. Это большущая зала, где он всегда принимал «гостей». Здесь, как я говорил, все заказанные Хозяином закуски уже были нами расставлены. Он велел, чтобы горячее тоже сразу принесли. Я принес, поставил на стол и вернулся в наш отсек ждать вызова. Хозяин с гостями всегда сами себя обслуживали, ведь их государственные разговоры никому из нас слушать было не положено… Я сижу, жду вызова… Через некоторое время звонок Хозяина: «Неси еще “соку”». Принес три бутылки, никаких замечаний, все хорошо. Когда он чувствовал себя хорошо, всем бывал доволен…

Лозгачев помолчал. Глазки снова буравили меня. Я понял: сейчас начнется важнейшее.

– В пятом часу, как обычно, «гости» расходились. Подали к даче их машины. Они уехали. И вот тогда Хозяин приказал нам: «Вы мне сегодня не понадобитесь, идите-ка все спать, я тоже иду спать». Ну, мы были очень удивлены. За все время, пока мы там работали, такое указание услышали в первый раз. – Лозгачев с усмешкой добавил: – Рыбин, узнав об этом указании, тоже сильно удивился, сказал: «Я до вас у Хозяина работал и тоже такого приказания от него не слыхал никогда!»

Лозгачев замолчал, явно ожидая вопроса.

Но я онемел. Оказывается, в ту ночь, когда с Хозяином случится инсульт, он отдал никем не слышанный прежде приказ: не охранять себя!

Не дождавшись вопроса, Лозгачев продолжил:

– Мы с другим «прикрепленным» Туковым ушам своим не поверили. И все спрашиваем Хрусталева: «Неужели такое приказал?» «Да, – говорит Хрусталев. – Такое приказал».

– При чем тут Хрусталев? – спросил я.

– Как это при чем? – глазки снова уперлись в меня. – Обычно, когда Хозяин провожал «гостей», старший «прикрепленный» закрывал за ними дверь. В ту ночь старшим «прикрепленным» был Хрусталев. И Хозяин сказал все это ему. – И раздельно, медленно, уже пряча глазки, Лозгачев закончил: – Хрусталев пришел к нам и говорит: «Ну, ребята, такого я никогда не слышал. Хозяин говорит: вы мне сегодня не понадобитесь, идите спать».

И тогда я почти закричал:

– Подождите! Значит этот неслыханный приказ – идти спать – вы слышали не от Хозяина, а от Хрусталева?!

– Ну, конечно, Хрусталев пришел и сказал… Хрусталев тоже, как и мы, все удивлялся: «За все годы службы такого не слышал!» – И как-то монотонно Лозгачев прибавил: – Обычно все бывало наоборот. Перед сном Хозяин позовет тебя, посмотрит тебе в лицо и спросит: «Спать хочешь?» И глазами тебя ощупает… Ну какой после этого сон?.. А в этот раз после его приказа мы все смело легли спать. – Опять буравчики ввинтились в меня.

Я понял: он закончил. Он провел меня через лабиринт к цели.

Итак, Хозяин отдал приказ, который никогда не отдавал, который они никогда прежде не слышали. Приказ – идти спать. То есть не охранять его комнаты. И что было еще важнее… не следить ночью друг за другом!

Я переспросил его:

– Вы вправду никогда не слышали от него такого приказа?

Маленькие глазки торжествовали. Он повторил раздельно:

– За все десятилетия, что мы работали, это был единственный раз, когда Хозяин сказал: «Ложитесь спать». Мы были, конечно, очень довольны, получив такое указание, и смело легли. Спали мы до десяти часов. Хозяин вставал, как правило, в двенадцать или около того… В десять утра Хрусталева сменил старший «прикрепленный» Старостин. И Хрусталев уехал.

– Хрусталев уехал?

– Я же сказал – в десять утра.

Лозгачев остановился. Он закончил, он явно сказал главное.

Итак, сообщивший неслыханный приказ Хрусталев уехал рано утром.

И я тотчас вспомнил мемуары Светланы, дочери Сталина. Она пишет, что, как только Сталин навсегда закрыл глаза, она услышала торжествующий голос Берии: «Хрусталев, машину!»

Из всех охранников Берия обратился к Хрусталеву!