Кажется тогда же, в эти летние дни, состоялось падение Васьки.

Сначала все было весело. Коба вызвал меня на Ближнюю.

На веранде сидели он и Берия. И, с трудом скрывая торжество, он сокрушенно сказал:

– Понимаешь, Фудзи, какая нехорошая вышла история. Лаврентий жалуется, что мой подлец сумел выкрасть из лагеря отбывающего наказание футболиста.

– Товарища Старостина, – уточнил Берия.

(Сцена очень напоминала мой любимый роман Дюма: счастливый король выслушивает жалобы кардинала Ришелье на удальство королевских мушкетеров.)

– Прости, не знаю… Товарища Черчилля знаю, товарища Рузвельта, а вот товарища Старостина нет… Короче, Васька привез его в Москву, чем очень обидел Лаврентия. Нехорошо, ай как нехорошо повел себя товарищ генерал, – гаерствовал Коба.

– Вчера он увел жену члена Союза писателей, – добавил Берия.

– Здесь поступим, как обычно. Жену писателю вернем, а Ваську за это на денек на гауптвахту. Но со Старостиным ситуация посложнее. Он его где-то прячет. И я подумал подослать к Ваське опытного разведчика… тебя, Фудзи… Васька тебя уважает, должно быть, потому что мало видит. Найди футболиста и заодно образумь товарища начальника ВВС Московского округа. – С каким удовольствием произносил он всегда Васькин титул.

Когда Берия ушел, Коба со вздохом повторил любимую фразу:

– Трудно мне с ним. Я ведь сын сапожника, а Васька – генералиссимуса.

И я поехал.

Васька уже успел развестись (и не раз!) и теперь жил в особняке на Гоголевском бульваре вместе с детьми. Его дома не было. Открывшая дверь грузинка-нянька сразу преисполнилась ко мне доверия из-за моей грузинской внешности.

– Как же вы похожи на его отца. Вы уж будьте ему и вправду отцом. А то у товарища Сталина времени на Василия нет. Стыдно сказать, мать детей Василия, пускай разведенная, должна приходить сюда тайком. Он запретил ей видеться с ними. Я устраиваю ей тайные встречи, а он грозит прогнать и даже убить меня. Я за себя не боюсь, не пропаду. Я за детей боюсь… мальчик и девочка, с кем они останутся – с пьяными девками, прости Господи? Или с очередной новой мачехой при живой матери?

Действительно, разведясь, Васька ввязался в череду женитьб. Сперва женился на знаменитой пловчихе Капитолине Васильевой, потом ее бросил. Правда, любовь увековечил. Памятником страсти нежной стал первый в стране крытый бассейн, спортивный подарок сына Цезаря любимой (тогда) супруге. После Капитолины кто только не побывал в особняке: третья жена, бесконечные девушки, состав которых сильно обновлялся после физкультурных парадов… Стоявшие у Мавзолея и на Мавзолее зорко высматривали добычу среди усердно маршировавших по Красной площади физкультурниц. Ночевали с Васькой порой и просто девки с улицы…

Но надо было выполнять поручение. У няни я выяснил, что нужных действующих лиц – Васьки и Старостина – в особняке нет. Он с утра уехал охотиться и забрал футболиста с собой.

– Он его теперь всюду возит, боится, что отнимут, – пояснила грузинка.

Я сел в машину и поехал в его охотничье хозяйство, официально принадлежавшее ведомству Военно-воздушных сил. Ехать пришлось очень долго, под самый Переславль-Залесский. У въезда стояла многочисленная охрана.

Показал удостоверение и допуск. На вопрос, где я могу найти товарища генерал-лейтенанта, ответом конечно же было молчание.

Владение оказалось бескрайним. Внутри, вдоль леса, шла специально проложенная узкоколейка. И рядом с нею – удобная асфальтовая дорога. Дорога была совершенно пустынной. Вдали у входа в рощицу стояли два пятнистых оленя… но тотчас исчезли, как привидения. И опять – никого. Наконец встретился егерь, он брел по дороге со связкой куропаток. На вопрос о Ваське тоже ничего не ответил. Я доехал до большого, явно недавно отстроенного дома, стоявшего у узкоколейки. Около него была охрана. На этот раз я сурово объяснил, кем послан, и попросил найти генерал-лейтенанта.

Услышав имя пославшего, все невероятно засуетились. Офицер немедля куда-то позвонил и, вытянувшись, доложил, что Васька ждет меня в «новом доме». Он сел со мной в машину, и мы поехали вдоль узкоколейки. Показался еще один дом, проехали и его и через пару десятков километров остановились у третьего строения.

Васька, весьма «веселый», встретил меня в подвале дома в окружении трех офицеров.

– Фудзи, садись. Ты вовремя. Мой начальник контрразведки арестовал группу террористов, которые имели намерение совершить теракт против товарища И-Вэ Сталина. Мы сейчас будем допрашивать одного из них! – И скомандовал: – Введите.

Ввели какого-то несчастного офицера в форме майора (как я потом выяснил, работника отдела кадров ВВС Московского военного округа).

Майор был босой.

– На колени, – грозно скомандовал Васька.

Майор с готовностью, проворно выполнил приказание.

После чего Васька объявил:

– Будем тебя пытать! – И хлыстом ударил его по голым пяткам.

Надо сказать, мне довольно легко удалось прекратить безобразие и уговорить отпустить майора. Перед расставанием с жертвой Васька на всякий случай ударом кулака сбил его с ног. Точнее, хитрый майор явно нарочно рухнул, демонстрируя Васькину силу. Васька потребовал:

– Поклянись, что больше не будешь задумывать покушений на И-Вэ Сталина!

Майор поклялся. Васька обнял его, расцеловал, и они выпили за его раскаяние.

После чего мы поехали в Москву к нему домой.

В дороге захмелевший Васька был очень говорлив. Он рассказал, как удачно обманул нянечку. Под видом Старостина с ним поехал его собственный ординарец, а бедный Старостин отсиживался сейчас в кладовой в особняке.

Помолчав, сам заговорил о том случае. Видно, не давал он ему до сих пор покоя.

– После него не могу видеть хоккей…

Тот случай и вправду был страшный. Произошел он два года назад. Васька в то время обожал хоккей и сумел создать знаменитую хоккейную команду ВВС. Игроки команды получали главное наше богатство – квартиры, не говоря уже о щедрых продуктовых пайках и прочем. Так что многие звезды хоккея быстренько перешли в нее. Команда летела в Челябинск на очередную игру, но из-за сильной метели им пришлось приземлиться в Казани (аэропорт назначения не принимал). Игроки скучали, позвонили в Москву. И тогда Вася своей властью командующего ВВС Московского военного округа разрешил продолжать полет. Одиннадцать лучших хоккеистов, любимцев страны, погибли при посадке самолета в пургу. Вместе с игроками разбился специальный самолет, на котором летали только члены Политбюро и на котором Васька, опять же своею властью, иногда возил команду.

Кобе тотчас доложили, и он конечно же запретил печатать сообщение о катастрофе. В его стране катастроф не бывает. Просто лучшие хоккеисты СССР вмиг куда-то исчезли, и никто не смел ни о чем спрашивать.

– Я после этого втюрился в футбол, – сказал Васька, – чтобы как-то боль унять.

Он начал создавать звездную футбольную команду при помощи тех же благ. Но здесь у него оказался могучий соперник. Фанатиком футбола был Берия. Лаврентий в юности (как я уже писал) был футболистом. И при помощи таких же благ опекал «Динамо» – знаменитую команду МВД. Она тогда соперничала с другой знаменитой командой – ЦДСА (Центрального дома Советской Армии).

Тем не менее Вася сумел набрать много блестящих футболистов. Но его команда ВВС по-настоящему так и не заиграла. Ваське объяснили азбучную истину: команда не заиграет, пока у нее не будет хорошего тренера. Тогда-то он и вспомнил о знаменитом игроке и тренере Николае Старостине.

Это была очень наша история. Старостин – знаменитейший футболист, о нем ходили легенды. Перед войной он играл за «Спартак», и его игра сделала «Спартак» чемпионом СССР. Тогда Берия, мечтавший о чемпионстве для «Динамо», решил вопрос просто – Старостина арестовали и отправили в лагеря, и «Спартак» перестал быть соперником «Динамо».

– Я послал разведку, – хохотал Васька, – и мне быстро доложили, где он отбывал срок. И тогда по телефону правительственной связи я позвонил в кабинет начальника лагеря. Сказал: «Сталин Василий с вами говорит, немедленно позвать Николая Старостина». Начальник обоссался от страха, и через секунду Старостин стоял у телефона. – (Эту картину я хорошо представил, я ведь видел такую же.) – Я сказал Старостину: «Коляныч, здравствуй, это Василий Сталин тебя беспокоит. Сейчас за тобой летит мой личный самолет. Собирайся в дорогу». И на моем самолете командующего ВВС Московского округа Кольку Старостина доставили в Москву. Теперь на случай нападения бериевских людей мы с ним всегда вместе. Вместе ездим в мой штаб, даже спим в одной комнате. И мне приходится спать с револьвером под подушкой. Я запретил ему выходить без меня из дома. Но ему не скрываться надо, а тренировать мою команду. Объясни это отцу.

– Отец велит тебе немедленно вернуть его обратно в лагерь. Я с этим к тебе приехал.

Ваську явно развезло, он бормотал:

– Слушай, давай ты прикажешь Берии… У меня есть отцовский костюм. Ты похож на отца. У тебя даже тембр голоса похож. Сбрей бородку, зачеши назад волосы. Приедешь к нему в министерство…

Вот тогда мне в первый раз пришло в голову…

Но я сказал строго:

– Перестань говорить глупости.

– Да, ты не орел, – вздохнул Васька.

По дороге к его дому мы проезжали мимо Клуба писателей, он приказал остановить машину.

– Здесь у меня важное дело. Видел, как раскаялся майор? Я сейчас тоже раскаюсь, – загадочно пообещал Васька.

Я почувствовал недоброе, просил его ехать домой. Но, выпившего, его было не удержать. Я пошел с ним…

Мы вошли в клубный ресторан. Обшитый деревянными панелями, он прежде был масонской ложей. Сейчас здесь уютно горел камин, за столиками сидели писатели. Цены тут были ниже обычных ресторанных, а еда – куда лучше. Отняв у писателей свободу, Коба заботился об их быте.

Навстречу Ваське поднялся из-за столика элегантный человек средних лет.

– Это, – сказал мне Васька, – мой друг писатель В. Знакомьтесь.

Мы не успели пожать руки, как Васька молча бухнулся перед В. на колени.

Я остолбенел, и писатель тоже.

– Ты что, Василий? – испугался он.

– Я подлец, негодяй! Ты мой друг, а я переспал с твой женой. Она у меня в Переславле сейчас лежит. За это я назначаю тебя референтом при моем штабе. Работы никакой, но зарплату будешь получать ба-а-альшую. Плюс надбавка, будто ты футболист команды ВВС.

– Я не хочу с тобой говорить. – В. повернулся и пошел из зала.

– Не хочешь, как хочешь, – сказал Васька и поднялся. – Но зря. Выебанного не вернешь, а денежки мог бы получить.

(Уже к вечеру писатель помирился с Васькой, согласился быть референтом, к тому же ему вернули жену.)

Но тогда Васька почему-то пришел в благостное настроение, заказал стакан водки, выпил, и мы продолжили путь к нему домой…

Подъезжая к дому, окончательно подобревший Васька согласился отдать Старостина. Его вывели из кладовки. Васька выпил за него. Потом выпил с ним.

Через несколько часов бедный Старостин отправился обратно в лагерь, правда, перед этим успел побывать у себя дома.

Могу представить, как его встретили и как расстались с ним близкие!