Все эти годы… Они для меня сливаются в одно грандиозное, кровавое…

Поползли слухи об арестах все новых генералов из окружения Жукова. Взяли начальника его штаба. Об этом говорили шепотом военные. Но дальше случилось то, о чем шепотом заговорила вся страна. Исчезла любимица Жукова – знаменитая певица Русланова.

Русланова была не просто певица – она являлась одним из символов нашей Победы. После взятия Берлина у стен рейхстага Жуков приказал собрать баянистов со всей армии… На ступенях разбомбленного немецкого парламента под победный оркестр тысячи баянистов и восторженный рев солдат Русланова пела наши народные песни!

Она была женой друга Жукова, казацкого генерала.

Генерала арестовали дома и привезли к нам на Лубянку. Ее, кажется, взяли на гастролях… Помню, в эти дни Коба, перебирая пластинки, поставил знаменитые руслановские «Валенки»… Прослушал до конца, вздохнул:

– Типичная кабацкая песня! Кабацкая, крестьянская Русь… Недаром Русланова из крестьян… Сколько дерево не красить, будет дерево зеленым… К себе в дом тащить барахло, проклятое «мое»! – это в крестьянстве неистребимо. Вот где – главная угроза для нас в будущем. Русланова у стен рейхстага пела, а в это время ее муженек, советский генерал, вагоны с мебелью и фарфором отправлял в свой дом, в Москву. Оба они дружки Жукова. И это она, советская артистка, придумала называть Жукова Георгием Победоносцем. Икону подарила ему Святого Георгия. И коммунист товарищ Жуков взял икону! Он ведь тоже крестьянин в душе… Дочь Кагановича притащила домой великолепную люстру. Оказалось, маршал Жуков выбросил ее за ненадобностью – столько добра навез из Германии… Как же ему не стыдно! Большевик-маршал – мародер! – негодовал Коба.

Но я вернулся из лагеря, помню, Берия докладывал ему о генералах, вывозивших из Германии целые вагоны с добром. Мой друг Коба тогда лишь вздохнул:

– Что делать, так положено на войне. Варварское это занятие – война, и делает варварами участников.

Сейчас же Коба объявил это мародерством, невозможным для офицера-большевика… Так они попались в этот капкан, поставленный великим предусмотрительным Кобой… Всем арестованным «генералам-мародерам» задавали теперь обязательные вопросы о мародерстве опального маршала. Было ясно: Жукову – крышка, это вопрос ближайшего времени.

Но когда торжествующий Берия пришел с очередными показаниями на опального маршала, Коба вдруг мрачно посмотрел на него. И Берия замолчал.

Никто из нас не мог осмыслить в тот момент всей шахматной партии, которую разыгрывал Коба. Не понимали мы, в какие бездны он уже тогда глядел.