Русские – не славяне?

Пересвет Александр

Откуда взялись русские? Ответ кажется очевидным: русский народ сформировался из славянских племён. Однако непредвзятое изучение древних и средневековых источников, уникальный по объёму и убедительности генетический материал, неподвластный идеологическим клише, приводят автора к парадоксальному заключению: по крови русские — действительно не славяне. Тогда кто же? Прямые потомки исконных насельников Евразии?

 

Вместо предисловия

Все великие этносы имеют происхождение.

Кроме русского.

Хотя кажется, что как раз с русскими все ясно.

Русские — славяне.

Но именно тут ясность начинает подергиваться первой дымкой. Ибо возникает вопрос: какие славяне? Славян много, славяне разные. Поляки, чехи, сербы, хорваты. Восточные, западные, южные. Сербы — с самого начала сербы. Хорваты пошли от исторических хорватов, чехи — от чехов и моравов, поляки — от ляхов и ряда других западнославянских племен, что жили на территории нынешней Польши.

А русские — от кого? Ведь не фигурирует ни в письменной, ни в археологической истории племя русь. В состав Руси действительно вошло с десяток только крупных славянских племен. Объединились и создали государство. Русское.

Но только славянского племени русь среди них не было…

Похожая картина у болгар. Они тоже считаются славянами. А имя — от чужого племени, от народа-завоевателя. Но с ними хоть понятно: некий конгломерат славянских племен, покоренный тюркским, оно же постгуннское, племенем болгар, принял имя своих повелителей. Точнее, не принимал он его, но поскольку все дела от имени захваченной территории вели болгары, то подвластное им население и стали называть по именованию начальников.

Может, и с русскими та же история? Жили же на нашей территории всяческие поляне, древляне, северяне… А потом призвали некую русь, под началом которой и соединились в одно государство.

Тем более, что летописец так и пишет:

Ркоша руси чюдь, словенѣ, кривичи и вся: «Земля наша велика и обилна, а наряда въ ней нѣтъ. Да поидете княжить и володѣть нами». И изъбрашася трие брата с роды своими, и пояша по собѣ всю русь, и придоша къ словѣномъ пѣрвѣе. И срубиша город Ладогу. И сѣде старѣйший в Ладозѣ Рюрикъ, а другий, Синеусъ на Бѣлѣ озерѣ, а третѣй Труворъ въ Изборьсцѣ. И от тѣхъ варягъ прозвася Руская земля.

Пришли варяги-русь — и назвалась земля по их племенному имени.

Но здесь начинается то место, где первоначальная дымка в вопросе о происхождении русских сменяется полнейшим туманом. Ибо болгары в истории зафиксированы. А вот племени русь никто не знает. Его вообще в истории нет. Даже и не славянского. Никакого.

Конечно, первая русская летопись — «Повесть временных лет» — объясняет, что это за племя:

Идоша за море к варягом, к руси. Сице бо звахуть ты варягы русь, яко се друзии зовутся свее, друзии же урмани, аньгляне, инѣи и готе, тако и си.

Варягами в Древней Руси, а тем более во времена написания первой русской летописи — в XI веке, называли выходцев из Скандинавии. И только оттуда. Что и подтверждает данный летописцем список. Свеи — шведы, урмани — норманны, норвежцы, аньгляне — в те времена датчане, готы — выходцы то ли с острова Готланд, то ли из земли Геталанд, тогда еще не инкорпорированные в состав шведского этноса…

Но вот русы в этом списке явно ни к чему. Ибо не нашли такого народа в Скандинавии. Ни историки не нашли, ни археологи. Ни знатоки древних документов.

Получается, славянские племена в русский народ объединили не известные истории наемники (ибо именно так и понимался на Руси термин «варяги»). Причем наемники чужеродные, скандинавские.

И объединили явно насильственно:

В лѣто 6391. Поча Олегъ воевати на древляны, и примучивъ я, поча на них дань имать по черьнѣ кунѣ.

В лѣто 6392. Иде Олегъ на сѣвяры, и побѣди сѣверы, и възложи на нихъ дань легъку, и не дасть имъ козаромъ дани даяти, рекъ: «Азъ имъ противенъ, а вамъ не чему».

В лѣто 6393. Посла Олегъ к радимичем, ркя: «Кому дань даете?» Они же рѣша: «Козаром». И рече имъ Олегъ: «Не давайте козаромъ, но мнѣ давайте». И вдаша Олгови по щелягу, якоже и козаромъ даяху. И бѣ обладая Олегъ деревляны, поляны, радимичи, а со уличи и тиверьци имѣяше рать.

Олег — князь русский. И что же получается? Русский народ — творение находников, как в старину говорили? То есть оккупантов, захватчиков, взимателей дани? Да к тому же, в отличие от болгар, неизвестно какого происхождения…

Не обидно ли? Под русским зданием нет фундамента!

Вот поиском этого фундамента мы и займемся.

Но сначала нельзя не оговориться, что до фундамента докапывались многие и до меня. Что значит многие? Сотни, если не тысячи авторов научных монографий, тысячи, если не десятки тысяч историков и археологов, десятки, если не сотни тысяч сочинителей самых разных жанров — от научно-популярного до фэнтэзийного. Перечислять все идеи и теории нет никакой возможности. Но можно описать две основные.

Первая теория — так называемая норманнская — опирается на сообщения русской летописи и ряд других свидетельств. Прежде всего археологических.

Вторая, соответственно, антинорманнская. И тоже опирается на летописи и ряд свидетельств. И археология соответствующая тоже вроде бы имеется.

В пользу первой теории прямо высказывается наша «Повесть временных лет». Согласно ей, новгородские славяне и другие племена, дотоле платившие уже упоминавшимся варягам дань, по неизвестной причине —

— изгнаша варягы за море, и не даша имъ дани, и почаша сами в собѣ володѣти.

Но тут же перессорились между собой:

И не бѣ в нихъ правды, и въста родъ на род, и быша усобицѣ в них, и воевати сами на ся почаша.

Однако затем то ли оставшиеся в живых, после того как буйные друг друга повырезали, миролюбивые силы, то ли устрашенное результатами независимости межплеменное вече, то ли коллаборационистски настроенная аристократия (которая, впрочем, одновременно могла быть и умной, и устрашенной), а может, вовсе некий Комитет общественного спасения вызвали миротворческую миссию из-за моря:

И ркоша: «Поищемъ сами в собѣ князя, иже бы володѣлъ нами и рядилъ по ряду, по праву». Идоша за море к варягом, к руси. <…> Ркоша руси чюдь, словенѣ, кривичи и вся: «Земля наша велика и обилна, а наряда въ ней нѣтъ. Да поидете княжить и володѣть нами».

Что уж там была за русь, так и неизвестно, но написано в летописи:

И изъбрашася трие брата с роды своими, и пояша по собѣ всю русь, и придоша къ словѣномъ пѣрвѣе. И срубиша город Ладогу. И сѣде старѣйший в Ладозѣ Рюрикъ, а другий, Синеусъ на Бѣлѣ озерѣ, а третѣй Труворъ въ Изборьсцѣ. И от тѣхъ варягъ прозвася Руская земля.

Русь успокоила страсти на севере, в Ладоге, а через двадцать лет захватила Киев и начала присоединение к нему земель и народов. А поскольку проходило все под эгидой русов, то и стало государство прозываться Русью, и народ — русским.

Все логично. Тем более, что кое-что подтверждается и археологически:

…Ладогу населяли долгое время славяне. <…> Скандинавы появляются вновь около 840 г. путем вражеского вторжения.

…В середине 860 х гг. (около 865 г.) поселение в очередной раз подвергается полному разгрому.

…Плотность застройки на площадке Земляного городища на уровне VI (около 865–890 е гг.) и VII (890 е — 920 е гг.) ярусов заметно ниже, чем в предшествующие десятилетия IX в. <…> С этого момента можно говорить о сходстве его топографии с североевропейскими виками и т. н. «открытыми торгово-ремесленными поселениями» Восточной Европы.

То же касается и Изборска с соседним Псковом:

Во второй половине IX в. (вскоре после 860 г.) в низовьях Великой появляется группа варягов. Пришельцы уничтожают и торгово-ремесленное поселение на Труворовом городище, и племенной городок на Псковском городище, а на месте последнего возводят собственную крепость. В составе городской общины вплоть до XI в. сохраняется заметное варяжское присутствие…[75]

Казалось бы, чего еще искать? Есть свидетельство летописи, есть подтверждающие его археологические данные. Но остается одна очень серьезная проблема. Заключается она в том, что вообще дошедшая до нас русская летопись писалась во времена и (как утверждают ведущие аналитики летописей, начиная с А. А. Шахматова) по заказу великого князя киевского Владимира Мономаха.

То есть двести лет спустя после реальных событий писалось то место в летописи…

Много бы мы знали о временах Наполеона, не будь у нас о том письменных источников? Многие ли помнят устные легенды, песни и анекдоты про Кутузова и Багратиона? Так и летописец — в лучшем случае вписал в свои анналы смутные предания неизвестно о ком, в худшем же… В худшем — просто присочинил полезную байку, ибо нужно ему было подвести историческую и идеологическую основу под призвание киевлянами в великие князья Владимира Мономаха, прав на великое княжение не имевшего…

И археология дает пищу сомнениям. Следы скандинавов-то на будущей Руси она видит… А вот следов некоего княжения, некоей скандинавской государственности, — нет. Ни столицы с традиционными признаками — дворцом правителя, казармами для гарнизона, большим торжищем, казною, усадьбами аристократии. Ни признаков государственной власти — княжеских печатей, валюты, ярлыков сборщиков налогов. Ни следов армии. Все это, конечно, появляется, — но гораздо позже. Когда фиксируется полноценное государство Древняя Русь.

А во времена того полумифического Рюрика — почти ничего. В лучшем случае археологи говорят о некоем скандинавском «флере». Да о следах пребывания неких вооруженных скандинавов на Рюриковом городище, на острове близ Новгорода.

И все это — плюс, конечно, та самая обида за появление вместо собственных великих предков неизвестных скандинавских наемников — дает простор для второй, той самой антинорманнской теории. Точнее, множеству антинорманнских гипотез и теорий. Их слишком много, чтобы все перечислять, потому сведем все к некоей общей канве. С вариациями.

Вариация первая: Рюрика не было. Точнее, были разные скандинавские Рюрики. Но у себя. А к нам если и прибывали, то действительно как наемный воинский контингент. По заказу вождей славянских племенных союзов. И служили по договору с ними. А потом то ли обманом власть захватили, то ли по службе поднялись… Поэтому и появились у нас все эти —

— от рода рускаго — Карлы, Инегелдъ, Фарлофъ, Веремудъ, Рулавъ, Гуды, Руалдъ, Карнъ, Фрелавъ, Рюаръ, Актеву, Труанъ, Лидуль, Фостъ, Стемиръ, иже послани от Олга, великаго князя рускаго…

С наличием которых не поспоришь, ибо зафиксированы они в договоре с Византией.

Получается опять: русины (или русинги) есть, а кто и откуда — непонятно.

И поскольку наличие скандинавов в собственной родословной все равно для многих оказывается обидным, то появляется вторая вариация: наемники были не норманнскими. Варяжскими-то они были, но — варягами славянскими. Только не из местных племен, а с запада, от прибалтийских славян. От ободритов, к примеру. И город там был Ререг. По-славянски «сокол». Мог так князь зваться? Мог. Вот вам и Рюрик. И был этот Рюрик не просто славянином, а родственником новгородского старейшины Гостомысла.

Сторонники этой версии опираются на приведенные выдающимся русским историком XVIII века В. Н. Татищевым отрывки не дошедший до нас новгородской Иоакимовской летописи. Там события описываются примерно так.

Варяги захватывают Великий град и возлагают тяжкую дань на словен, русь и чудь. Словене шлют к князю Буривою и просят дать им на княжение сына Гостомысла. Гостомысл изгоняет варягов, строит на море в честь старшего сына град Выбор, заключает с варягами мир. Войны и болезни уносят в могилу четырех сыновей Гостомысла, и тот на старости лет, боясь пресечения рода, обращается к волхвам в Земиголу (Земгалию). Наконец, ему снится сон, согласно которому от средней его дочери Умилы произойдет новый княжеский род. В итоге Умила вышла замуж за ободритского князя Годлава, а потом ее сын Рюрик и был призван править Новгородом.

И все было бы замечательно, если бы та летопись сохранилась. А поскольку ее нет, многие историки боятся доверять всего лишь автору обзора, пересказавшему некоторые древние сюжеты.

Однако даже доверяя Татищеву (многие его пересказы соотносятся с другими новгородскими летописями), необходимо отметить, что и в самом лучшем случае приводил он не достоверные (хотя бы относительно) сведения, а — легенды. Так сказать, «народную историю», подтверждения которой нет в каких-либо подлинно достоверных источниках.

Но главное — объективная археология говорит нам, что никакого Новгорода во времена призвания Рюрика еще не было. Самый именитый исследователь этого города, академик В. Л. Янин, говорит о главной трудности в понимании происхождения города —

— видимом противоречии между показаниями письменных источников и состоянием археологических материалов по самому раннему периоду в истории Новгорода.

Понятно, откуда берется это противоречие:

В летописях Новгород упоминается впервые под 859 г., —

— а именно:

И прия Рюрикъ власть всю одинъ, и пришед къ Ильмерю, и сруби город надъ Волховом, и прозваша и́ Новъгород, и сѣдѣ ту, княжа…

Но! —

— …953 м годом датируется самая древняя из построек, исследованная археологами.

Конечно, возможно, какая-то более древняя постройка еще будет обнаружена — сегодня говорится уже о датировке находок 930 ми годами. Но статистику не обманешь: если бы Новгород был древнее хотя бы на век, то за 70 лет скрупулезных археологических изысканий что-нибудь из соответствующих древностей уже обнаружилось бы.

Более того, даже и в эти годы, согласно тем же источникам, Новгород не представлял собою единого поселения вообще. На его месте были —

— три изначальных поселка, политическое объединение которых на определенном этапе сменилось их физическим слиянием.

Это те самые три позднейших городских конца — Славенский, Неревский и Людин. Более того, сами эти концы-поселки представляли собою —

— совокупности отдельных поселков и усадеб — то, что называлось концом в Новгородской земле еще в XV в.: группа нескольких деревень, объединенных в административное целое.

Например, раскопками обнаружено, что Неревской конец образовался из —

— двух первоначальных поселков, которые лишь по мере своего расширения слились со временем в одну улицу. До этого их разделял пустырь, постепенно застроенный с обеих сторон. [395]

В общем, не было города, которым якобы так долго управляли предки Гостомысла и куда мог быть вызван его внук-ободрит.

Может, были другие города, годные на звание Великого? Нет, и тут остается только с сожалением пожать плечами. В древности в Новгородской земле хоть какими-то городами можно было назвать лишь Ладогу и Старую Руссу. При известном великодушии сюда же можно отнести крепость около урочища Любша и Рюриково городище. Но Старая Русса сильно моложе Новгорода (первое упоминание о ней в летописях относится к 1167 году). Рюриково городище, судя по результатам раскопок, — не более чем торгово-перевалочный пункт. А самый древний и самый «великий» из всех — Ладога — и в X веке был городком площадью всего в 6–8 га. По оптимистичным оценкам. По пессимистичным — площадь города не превышала 2–4 га.

Но и без этого Ладогу, как и Любшу, к указанной легенде пристегнуть сложно. Во-первых, возникла она —

— в балто-финской и саамской среде.

А во-вторых, благодаря хорошо сохранившимся остаткам деревьев хронология Ладоги ясна едва ли не с точностью до года. Дата ее основания — 750 е годы. Археологи иной раз даже уточняют — 753 й. Дендрохронология позволяет.

При этом культурный облик первопоселенцев Ладоги характерен следующими вещами:

Овальная скорлупообразная фибула, языковидное кресало, колесовидные бляшки, фрагмент железной гривны из перевитого дрота, фризские костяные гребни, бронзовое навершие с изображением Одина, наконец, т. н. «клад» инструментов.

Все это —

— находит аналогии в североевропейском круге древностей.

Иными словами, Ладогу на землях финских племен основали… скандинавы!

Славяне же здесь появляются лишь два десятилетия спустя. И весьма драматичным образом:

Смена построек I яруса постройками II яруса связана с появлением в нижнем течении Волхова новой группы населения. Изменение домостроительных традиций и планиграфии застройки, прекращение работы кузнечно-ювелирной мастерской, выпадение и не изъятие «клада» инструментов подчеркивают отсутствие преемственности в жизни поселения на этом этапе. По всей вероятности, не позднее рубежа 760–770 х гг. скандинавская колония прекратила существование в связи с продвижением в Нижнее Поволховье носителей культурных традиций лесной зоны Восточной Европы.

Но даже если предположить, что ту, скандинавскую, Ладогу сожгли персонажи татищевско-иоакимовской легенды, а потом стали там жить, то мешают два обстоятельства.

Первое — выпадают вот эти археологические эпизоды:

…на рубеже 830–840 х гг. Ладога была захвачена группой норманнов. Вряд ли стоит сомневаться, что они заняли в ней доминирующее положение. <…> Появление в Ладоге около 840 г. новой группы норманнов подтверждается находками деревянной палочки с рунической надписью, подвески «молот Тора», игральных шашек, особой концентрацией в ярусе деревянных игрушечных мечей, копирующих форму боевых каролингских клинков.

В середине 860 х гг. (около 865 г.) поселение очередной раз подвергается полному разгрому. Кроме мощного слоя пожара, драматичность этого события подчеркивают обгоревшие останки женщины и ребенка… Плотность застройки на площадке Земляного городища на уровне VI (около 865–890 е гг.) и VII (890 е — 920 е гг.) ярусов заметно ниже, чем в предшествующие десятилетия IX в. <…> С этого момента можно говорить о сходстве его топографии с североевропейскими виками и т. н. «открытыми торгово-ремесленными поселениями» Восточной Европы. [199]

Словом, перед нами предстает такая картина.

Примерно в 840 году какие-то скандинавы захватывают Ладогу и остаются в ней жить в качестве доминирующей силы. В 865 году кто-то еще раз нападает на город, после чего он надолго приходит в запустение, а при дальнейшем развитии предстает в качестве нормативного для скандинавской цивилизации торгово-ремесленного поселения. Такого же, каким мы застаем, например, Гнездово или Тимерево, о которых более подробно пойдет речь во второй книге.

Так что либо Рюрик чересчур сурово обошелся с родным городом собственного деда, либо он все-таки не был ободритом.

Второе обстоятельство частично связано с первым. Нет «ободритской» археологии в Ладоге! И вообще на севере будущей Руси. Нет ободритских имен среди правителей будущего русского государства. Нет в тех самых договорах, подписанных от «рода русского» Карлами-Фарлофами-Стемидами. Нет ободритских слов в дошедших до нас названиях порогов на «росском» языке. Нет особых прав для ободритов в законах. Нет, наконец, следов ободритского языка в лексическом фонде Древней Руси. Скандинавских — и то очень мало. Но западнославянские языковые черты проявляются лишь на севере Руси и никогда не выходят за ее пределы. Региональный акцент, не более.

В общем, не видят ободритов на Руси история с археологией. Максимум — черепа у новгородцев похожи. Да и об этом спорят…

Потому еще одна вариация антинорманнской теории в поисках предков русских отказывается вовсе от «северных», летописных свидетельств. И отправляется за пращурами в самую дальнюю историю.

Согласно этим воззрениям, Русь изначально была славянской. И формироваться начала вокруг Киева — важного города, в котором правил князь Кий, принявший некогда «великую честь» от римского императора. И пошла Русь эта то ли от племен, живших вдоль речки Рось, то ли от могучих антов, что воевали с самой Византией. И сотрудничали с нею.

Или сами эти племена вдоль реки Рось и были антами.

Правда, вопросы о древности Киева примерно встают те же, что по древности Новгорода.

Но это и неважно. Важнее, что открывается за антами в глубине веков. А там у нас возникают роксоланы как потомки скифов через сарматов и аланов. Похоже на «русских», правда? И перевод симпатичный: «рохс-аланы» — «светлые аланы». А параллельно есть росомоны. Это вообще практически полностью соответствуют нашему этнониму. К тому же героически прирезали великого короля Готской державы Германариха, о чем речь еще будет. Возможно, это те же роксоланы, только неправильно записанные готским автором по-латыни.

А уж отталкиваясь от роксолан-алан, мы немедленно приходим к сарматам, а от них — к скифам. А скифы, как известно, очень яро воевали на Ближнем Востоке и в Малой Азии. Так что сама собою напрашивается связь с народом «рос» или «рош», которым, если судить по словам библейского пророка, иудейские матери пугали детей в колыбели.

А до скифов мы были хеттами. И тоже многих пугали. И «народами моря» — пеласгами — тоже мы были. И Ахилл, что Трою брал, — «наш» парень. И Гектор, которого он убил, — тоже. Ибо Трою тоже «наши» обороняли. А после разгрома недобитые троянцы уплыли в Италию и основали Римскую империю. Правда, помогли им это сделать тоже «наши» — этруски. Которые, понятно, от слова «русские» происходят. И пришли они из древних индоевропейских мест — волго-донских степей. Из наших то есть краев.

Вот это история! А тут — какие-то наемные шведы…

В одном, впрочем, адепты всех концепций сходятся: непосредственными предшественниками русских на Руси были славяне. Поляне, древляне, кривичи, северяне и так далее. Слившиеся затем в единую общность — древнерусский народ.

Но это ясности в происхождение русских не добавляет. Ибо возникает новая проблема.

Никто не знает, откуда взялись славяне…

 

Введение

В попытках восстановить картину прошлого мы прибегаем к помощи археологии. Кости, черепки, остатки орудий труда и предметов быта многое могут поведать подготовленному глазу и уму. Поэтому археология стала тем необходимым практическим инструментом, который превращает историю из сборника баек и анекдотов в собственно науку.

Так вот: наука знает начальную достоверно славянскую археологическую культуру. Она возникла в V–VI веках нашей эры и носит название пражско-корчакской. Достоверно славянская она потому, что имеет прямое и плавное продолжение в более поздних достоверно славянских древностях на территориях Польши, Чехии, Балкан, Руси. Вплоть до древнерусской и русской культуры.

Эта первоначальная славянская общность была явно неприхотлива. Ее представители жили в убогоньких полуземлянках 4 на 4 метра с земляным полом и печкой-каменкой в углу. Удивительно однообразная керамика, не знавшая гончарного круга, — вручную вылепленные высокие горшки, похожие на нынешние трехлитровые банки. И ни мисок, ни кувшинов. Практически полное отсутствие оружия. Вообще крайняя материальная бедность.

В то же время сразу же, с момента своего возникновения, фиксируемого археологией, славяне появляются и в истории. Да еще как! Такой энергичной агрессии по всем азимутам не демонстрировали, пожалуй, ни кельты, ни германцы, ни знаменитые гунны. Даже гунны ворвались в Европу сравнительно узким клином, да и продержались недолго — с 374 года, когда они покоряют остроготов, и до 454 го, когда германцы наносят им окончательное поражение. После чего гунны перестали существовать как единая сила и распались на множество крупных и мелких племен и банд. Хоть у германцев до сих пор в языке сохранилось понятие «Hunnensturm», но это как раз характерная иллюстрация к главному: гунны прошли ураганом — но всего лишь ураганом.

Не так — славяне. В течение двухсот лет они заселили весь Балканский полуостров, лесную зону Восточной Европы до Финского залива на севере, бассейны Немана и среднего течения Западной Двины, верховьев Волги, Оки и Дона на востоке и Эльбы на западе. Нижнее и Среднее Подунавье, междуречье Одера и Эльбы, южное побережье Балтийского моря от Ютландского полуострова до междуречья Одера и Вислы — все это стало их родиной. И сегодня Берлин, Лейпциг, Мекленбург, Альтенбург и прочие германские города несут в своих названиях славянские смыслы — Медведев, Липск, Великий град, Старый град, Зверин и так далее.

Не завоевали, прошу обратить внимание. Заселили! То есть освоили, засеялись, отстроились. Куда-то дели предыдущее население… Практически мгновенно, по историческим масштабам, славяне обживают Балканы на территории нынешних Словении, Хорватии, Боснии и Герцеговины, Сербии, Македонии. Заселяют Грецию, включая Крит и Ионические острова, всю европейскую часть нынешней Турции и значительные местности в Малой Азии вплоть до Сирии. Занимают всю территорию недавней ГДР, и Эльба становится границей между славянами и германцами. И сегодня Берлин, Лейпциг, Мекленбург, Альтенбург и прочие германские города несут в своих названиях славянские смыслы — Медведев, Липск, Великий град, Старый град, Зверин и так далее. А на севере славяне к VIII веку добираются до Ладоги, где и селятся.

Здорово, правда? А в чем же тогда проблема?

А проблема, дорогой читатель, в том, что перед этой достоверно славянской культурой нет ни одной достоверно пред славянской. У них нет предков, у славян! Во всяком случае, в культурном отношении.

Есть лишь несколько претендентов в глазах современной археологии. Кто-то похож на них археологически. У кого-то похожие с ними языки. Кто-то занимал местности, на которых они затем обжились. Но этого всего мало! Такого комплекса данных, чтобы всех убедить, не получается. И выходит, что цепочка «русские — славяне — …» заканчивается именно многоточием, а не чьим-то конкретным именем. Могучее дерево русского и славянских этносов — не имеет корней!

Что же, остается только одно. Попытаться восстановить эту цепочку. Ведь раз русские существуют, то они откуда-то взялись.

Значит, предки у них все-таки были.

Вот и займемся их поисками.

 

Глава 1

Генетика как метод исторического исследования

Для поисков предков в нынешнее время стало возможно привлекать новейшие данные генетической науки. С их помощью появляется шанс залезть в прошлое современных народов. И понять, кто из них кто. И в каком родстве с другими.

Но сначала — об аппарате и понятиях.

Примечание про «девичьи дневники» ДНК

У каждого из нас в клетках есть молекулы ДНК. В них есть участки, несущие какую-либо целостную информацию. Например, о строении молекулы белка. Или других функциональных молекул, которые определяют рост и функционирование организма.

Эти участки называются генами. В них прописан наш наследственный код. Поэтому мы, благодаря этой информации, — люди. А не, скажем, кошки.

В генах же время от времени происходят изменения. Изменения называются мутациями. Мутации оставляют в ДНК метки. Словно в дневнике школьницы, где условными значками обозначается, кто из одноклассников на нее томно поглядел, кто пригласил в кино, а с кем она даже поцеловалась.

«Значки» этих вот нарушений-мутаций передаются по наследству. Когда произойдет следующая мутация, она тоже будет копироваться. И так далее.

Таким образом, каждый из нас является хранителем истории наших предков, записанной в виде набора особых последовательностей нуклеотидов.

Поскольку природа придерживается более строгой морали, чем большинство нынешних школьниц, то «целуется» не чаще, чем раз в несколько тысяч лет. А потому по отметкам о мутациях можно заглянуть в прошлое на десятки, а то и сотни тысячелетий.

Отметки-насечки переведены учеными в соответствующие символы. Последовательность этих символов — собственно «дневник школьницы» — называется гаплотипом человека. Он индивидуален, как неповторим набор переживаний юной особы. Потому этот гаплотип можно назвать индивидуальным «паспортом» каждого человека.

Правда, частота мутаций не настолько велика, чтобы этот «паспорт» был достаточно подробен. Примерно одна на пять поколений. Но для проникновения в историческое прошлое — в самый раз. Ибо достаточно только пройти по записям в «дневниках» в обратном порядке — и можно добраться до первопредка. У которого еще не было мутаций.

Скажем, у первобытного товарища по имени (если у них были имена) У произошла мутация А. Соответственно, все потомки товарища У ее унаследовали. И обозначить их можно как У(А). Затем у одного из правнуков вышеуказанного члена первобытного общества произошла следующая мутация. Например, Б. Его потомки понесли уже запись У(АБ). А вот по другой линии потомков У произошла мутация В. И понесла эта линия запись У(АВ).

Отметки в «паспорте», обозначающие эти самые наборы, ученые ставят не буквами, как в данном примере, а цифрами. Они обозначают число повторов характерной для каждого маркера группы нуклеотидов (short tandem). Примерно так:

16–12 — 25–11 — 11–13

Это так называемые STR-маркеры.

И последнее понятие, которым мы будем оперировать, — «снип». Точнее, по-научному, — SNP-гаплотип. Он тоже показывает мутации, но на отдельных нуклеотидах в ДНК. И потому дает независимую ДНК-характеристику как каждому человеку, так и группе людей. Также передается по наследству. Это — редкая мутация, одна примерно в 5 — 10 тысяч лет, а потому — весьма полезный исторический маркер.

Мутации происходят с определенной вероятностью. Эти вероятности складываются. А сами мутации возможны в любую сторону, как увеличивая число повторов, так и уменьшая его. А потому весь 6 маркерный гаплотип меняется чаще, чем один, о котором говорилось в самом начале. В результате от предка с определенным маркерным «паспортом», «начавшего» новую группу мутаций (У(АО), условно), через многие поколения получается не один, а целый набор гаплотипов. Как говорят, образуется «облако» гаплотипов, группирующееся вокруг базового.

Но вернемся к нашему первобытному охотнику. Как мы видели, мутации приводят к тому, что потомки даже одного родоначальника — вроде бы родственники, но с разными записями в «паспортах». И когда мы сверим эти записи у представителей разных нынешних этносов, то сразу увидим, кто из них потомок тов. У, а кто, к примеру, тов. Авраама. Который, впрочем, тоже является потомком У. Ибо общим предком всех мужчин человечества, как показывает генетика, был один-единственный мужчина. И жил наш самый первый родоначальник около 80 тысяч лет назад в Африке.

Прежде чем пойти дальше, добавим еще одну важную деталь, поясняющую, почему я подчеркнуто упомянул именно мужчин. Поскольку школьницы от школьников отличаются не только романтичностью, но и наличием X-хромосомы, то мужские «паспорта» наследуются мальчиками, а женские — девочками. И вот именно по линии мутаций мужских Y-хромосом тот самый первобытный «Адам» и был идентифицирован.

Куда делись предки самого «Адама», его коллеги по работе в первобытном коллективе, а также соседи и просто хорошие люди, мы не знаем. По крайней мере, на нынешнем этапе развития генетических исследований. Мы просто видим, что от них не осталось Y-хромосом. Как это может произойти, я сам не очень понимаю. Возможно, частью их решили тогдашнюю продовольственную проблему. Или в ходе какого-то катаклизма погибли все мужчины с другими гаплотипами. Людей-то на планете было тысяч 20 всего.

Примем это как факт. Так же как то, что «жена» тов. У родилась примерно за 80 тысяч лет до него. Во всяком случае, по женской линии все человечество происходит от этой «генетической “Евы”». От которой оно несет митохондриальную ДНК, как от «Адама» — Y-хромосому.

А теперь — последнее из понятийного аппарата. Если у каждого человека есть свой гаплотип, то, естественно, у группы людей с похожими гаплотипами существует соответствующая общая групповая характеристика. Она называется гаплогруппой.

Понятно, что у тех, кто имеет одну и ту же гаплогруппу, был общий предок. Не только самый первый, общий для всех У, а и кто-то из его разбредшегося по Ойкумене потомства. Все эти У(АБН), У(АБЩ), У(АБЛК) и прочие.

Таких гаплогрупп на данный момент выделено двадцать, с обозначением от А до Т. Затем идут подгруппы, обозначаемые цифрами. Например, в гаплогруппе R существуют подгруппы R1 — это народы Европы и Западной Азии — и R2, в которую входят этносы Индии, Центральной Азии, Кавказа (см. рис. 1).

Рис. 1

Ну а теперь остается лишь описать, что представляет собою с генно-генеалогической точки зрения современный русский народ. Для этого нужно взглянуть на гаплотипы русских в целом. Что ученые и сделали.

Чтобы соблюсти чистоту эксперимента, исследование проводилось лишь в старинных русских городах и деревнях. Так можно достовернее выделить превалирующий генотип, нежели в мегаполисах с их перемешанным мультинациональным населением.

Выявились три наиболее широко распространенных гаплотипа у мужчин, проживающих в старинных русских городах:

16–12 — 25–11 — 11–13

16–12 — 24–11 — 11–13

16–12 — 25–10 — 11–13

Это если брать STR-гаплотипы. Но нам, не генетикам, более интересны результаты по SNP-гаплотипам. А они говорят, что русские генетически расходятся по трем основным гаплогруппам — R1a (70 %), I1b (23 %) и N1 (7 %).

И теперь самое главное.

Судя по этим гаплогруппам, мы, русские… не славяне!

Во всяком случае, это самое семидясетипроцентное их большинство.

Не славяне? Да. И вот почему.

Конечно, в том, что наш русский этнос распадется на три только крупных гаплогруппы, особенной сенсации нет. Такое же положение у подавляющего большинства народов Земли, за исключением очень небольшого количества так называемых изолятов. Просто подавляющее большинство SNP-мутаций намного древнее времени формирования современных этносов. Но среди русских есть явно выраженное гаплобольшинство. Если установить, откуда и как оно появилось, станет приблизительно понятно, откуда оно взялось и с какой группой предков может идентифицироваться.

А теперь давайте-ка вспомним, как, согласно нашей летописи, появились на Руси славяне:

По мнозѣхъ же временѣхъ сѣлѣ суть словени по Дунаеви, кде есть нынѣ Угорьская земля и Болгарьская.

От тѣхъ словенъ разидошася по земьли и прозвашася имены своими, кде сѣдше на которомъ мѣстѣ. <…> Волохомъ бо нашедшим на словены на дунайскые, и сѣдшимъ в нихъ и насиляющимъ имъ. Словѣне же ови пришедше и сѣдоша на Вислѣ, и прозвашася ляховѣ, а от тѣхъ ляховъ прозвашася поляне, ляховѣ друзии — лютицѣ, инии мазовшане, а инии поморяне.

Такоже и тѣ же словѣне, пришедше, сѣдоша по Днепру и наркошася поляне, а друзии деревляне, зане сѣдоша в лѣсѣхъ, а друзии сѣдоша межи Припѣтью и Двиною и наркошася дреговичи, и инии сѣдоша на Двинѣ и нарекошася полочане, рѣчькы ради, яже втечеть въ Двину, именемь Полота, от сея прозвашася полочанѣ. Словѣне же сѣдоша около озера Илмера, и прозвашася своимъ именемъ, и сдѣлаша городъ и нарекоша и́ Новъгородъ. А друзии же сѣдоша на Деснѣ, и по Семи, и по Сулѣ и наркошася сѣверо. И тако разидеся словенескъ языкъ, тѣмьже и прозвася словеньская грамота.

А теперь посмотрим на соответствующие генно-генеалогические карты.

И сразу увидим яркое пятно концентрации гаплогруппы I1b в Боснии и Хорватии. И действительно: этот маркер доминирует среди 63,8 % герцеговинцев, 52,2 % боснийцев, 32,2 % хорватов. А среди населения островов далматинского побережья частота I1b доходит до 80 %! А вот группа R1a у балканских славян встречается —

— с частотой 15,2 % среди македонцев, 14,7 % среди болгар и 12,1 % среди герцеговинцев. [47]

Второе пятно I1b — в районе Молдавии, Украины и Румынии (см. рис. 2).

Рис. 2

И, таким образом, оба центра концентрации этой гаплогруппы располагаются там, где в VI–VII веках н. э. находили славян современные им авторы:

Склавены живут от города Новиетуна и озера, именуемого Мурсианским, до Данастра и на север до Висклы…

Новиетун, как считают, располагался в нынешней Словении. Таким образом, мы застаем славян вдоль Дуная на территории от чуть ли не Италии до Приднестровья.

Дунай — значит Балканы.

При этом уверенно установлено, что массовое переселение славян из Центральной Европы на восток происходило в VII–IX веках. Оно шло в двух направлениях — северо-восточном и юго-восточном.

А на северо-востоке мы видим — генетически — отнюдь не I1b! Не славян то бишь! А видим мы там неизвестного пока происхождения группу носителей R1a (см. рис. 3).

А теперь сложим наши данные. Славяне располагались там, где и сегодня мы видим гаплогруппу I1b в массовом составе. Затем они оттуда двинулись на Русь, о чем говорят древний летописец и современные исторические данные. После этого мы видим в составе русского народа «балканскую» гаплогруппу. Правда, всего в объеме 23 %, т. е. в меньшинстве.

Но частота — и есть главное. Ведь понятно, что никто не может дать другому больше, чем есть у самого. А напомню — значительное большинство русских имеет маркер R1a. И значит, если славяне на Русь пришли с Балкан, а балканские славяне — носители маркера I1b, то, следовательно, большинство русских — не славяне!

Более того, «балканцы-славяне» генетически ближе европейским народам, нежели вот этому большинству русских. Во всяком случае, в Западной Европе заметно представлена подгруппа I1a. И вообще, —

— южные славяне получили свою генетической метку, или «снип» М170, который и определил их исходную гаплогруппу I, примерно 20–25 тысяч лет назад. Потом за ним последовал снип S31, который и отделил генеалогически южных от прибалтийских славян, у которых снипы совсем другие, получившие индексы М253, М307, Р30 и Р40. [178]

Что же касается большинства русских, то с «балканцами» в последний раз оно пересекалось, когда две эти группы вместе получали снипы М168 и М89 при выходе из Африки примерно 45 тысяч лет назад. С тех пор, можно сказать, мы, якобы славянский народ, с теми, кто согласно нашей национальной летописи является славянами, — и не виделись!

И получается у нас несколько холодящая душу картина. Заметная, значительная, большая часть нынешнего русского народа генетически ничего общего с летописными славянами не имеет. Они не развивались ни вместе, ни параллельно последние 45 тысяч лет.

Так кто кому славянин?

В этой связи нам очень много интересного может поведать третья гаплогруппа, представленная в современном русском этносе. Это гаплогруппа N (см. рис. 4).

Рис. 4

Вообще говоря, среди русских представлена не сама N, а подгруппа N1c (прежде ее обозначали как N3, но в 2008 году классификацию изменили). И вот она-то как раз распространена в объеме более 50 % среди финно-угорских и балтских народов. При этом она практически отсутствует в генофондах западных и южных европейцев.

Интересно, что так мало, казалось бы, общего имеющие между собой балты и финны вместе оказываются в этой группе. Правда, по материнским линиям ДНК в ней выявляются две внутренние ветви — юго-западная и северо-восточная. То есть наборы все же разные: с одной стороны — литовцы и латыши, с другой — финны, включая эстонцев. Это важно запомнить, когда мы вернемся к балтской теме позднее.

В России гаплогруппа N1c географически представлена неравномерно: варьирует от 5 % в Калужской области до 35 % в Псковской. Среди поморов Архангельской области данная группа встречается практически так же часто, как и у финнов.

Как это далеко от «р-один-цев», т. е. носителей R1a?

Гаплотипы группы N обычно имеют вид:

14–12 — 23–11 — 14–14

14–12 — 23–10 — 14–14

Это означает 8–9 мутаций в сторону от «эровского» большинства. 800 — 1000 поколений до общего предка или 20–30 тысяч лет.

Примечательно, какое путешествие проделала эта гаплогруппа от места своего зарождения. Самым вероятным регионом ее происхождения считается Северный Китай или Монголия. Оттуда она распространилась в Сибирь и Балтику. При этом доминантная ветвь N1c ныне широко представлена в Сибири и Северной Европе. N1b, в общем, очень близкая к N1c, имеет два кластера — в Волго-Уральском регионе и на Дальнем Востоке. Самая «маленькая» ветвь N1a в малых концентрациях представлена в Казахстане, Корее и Китае (см. рис. 5, 6).

Что касается возраста этой группы… Кластер N1c1 начал свою экспансию в Южной Сибири около 10 тысяч лет назад и примерно через 2 тысячи лет добрался до Восточной Европы. А самый молодой кластер N1c1c зародился в районе Байкала 4 тысячи лет назад, и затем продвинулся в район Волги — Урала.

Рис. 5, 6

Соответственно, получается, что финно-угры в Северной Европе не были автохтонным населением. Они сюда именно продвинулись. При этом мы знаем исторически — а теперь и с точки зрения генетики, — что финно-угорские племена приняли значительное участие в формировании русского этноса. Носителями подгруппы N1c, как уже говорилось, являются от пяти до тридцати пяти процентов только в русских областях. Но ведь это по мужской, Y-хромосоме! Значит, генеалогия этих людей восходит не к финским матерям, которых славянские пришельцы могли принудить к участию в распространении своего генетического аппарата, а к финским отцам. Которые, конечно, никоим образом генетически в славян — «балканцев» — не превращались. А превращались они в русских. Этнически. Генетически оставаясь финнами.

И получается, что и по этой линии русские — не славяне…

ИТАК:

Русский этнос состоит генетически из трех основных слагаемых (хотя в малых дозах присутствуют и другие): неизвестного пока происхождения группы R1a1 (большинство), финской N1с и соответствующей летописному преданию о приходе славян с Дуная «балканской» I1b. Поскольку русские представляют собою этнос, генетически идентичный польскому, белорусскому и украинскому, то либо эти этносы не являются славянскими, либо легенда о приходе славян на Русь с юга не соответствует действительности.

 

Глава 2

Пришёл, ушёл и вновь оставил след…

Итак, по двум гаплогруппам, входящим в состав русского этноса, некоторая ясность есть. А кто же такие люди гаплогруппы R1a? Откуда взялись, кем были, через какие повороты исторических судеб стали частью русских? И ежели не в южных славянах-балканцах и не в финнах наш главный корень, то, может быть, он здесь?

Что ж, начнем с самого первого. С того самого первобытного «Адама», который признан сегодня единственным предком всего нынешнего человечества.

О начальном пути наших предков от этого «праотца» до сформирования гаплогруппы R1a1 замечательно рассказывает интересный исследователь генной генеалогии Анатолий Клесов. Приведем его рассказ, — с оговоркою о том, что не все разделяют его воззрения, и воззрения о сводных гаплогруппах в частности. Впрочем, на то и ученые, чтобы всегда иметь разные мнения. А вот живость слога есть не у каждого:

Наши… предки являются далекими потомками «хромосомного Адама», жившего в северо-восточной Африке. Хромосомным Адамом его называют потому, что примерно 80 — 100 тысяч лет назад он прошел «бутылочное горлышко» человеческой популяции, и только его прямое потомство выжило и разрослось. Потомства остальных людей того времени, или живших раньше, в нас, современных людях Земли, не обнаружено. Пока, во всяком случае.

Тут действительно необходимо заострить внимание на важном факте: пока что ни на одном континенте — от полярных чукчей и эскимосов до австралийских аборигенов — не обнаружено потомков «остальных людей». Так что даже если таковые и появятся, то в силу уже той исследовательской статистики, что накоплена на данный день, очевидно: будут они либо очень маргинальной и замкнутой генетической группой, либо потомками другого, более древнего «Адама». Не «У», а «Ы».

Но смотрим далее.

60 тысяч лет назад… наш прямой древний предок двинулся на север, и переправился через Красное море — в его наиболее узкой части у Аденского залива — на Аравийский полуостров… Определено, что он имел первый неафриканский общий ДНК-маркер М168, что соответствует древней сводной гаплогруппе С-R… А у чернокожих африканцев остались самые первые гаплогруппы А и В, которые не являются нашими предковыми. Они остались в Африке. [174]

Итак, 60 тысяч лет назад. Можно ли говорить о том, что это был человек современного типа? То есть кроманьонец, конкурент неандертальцев, вытеснивший их в конечном итоге с лица планеты?

Необходимо отметить ряд достаточно противоречивых данных по этой теме.

Первый вопрос. Считается, что кроманьонцы возникли не раньше 40 тысяч лет назад. Во всяком случае, обнаруженным в Африке, у Кейп-Флетс и Фиш Хук, их останкам около 35 тысяч лет, а в Европе, в Комб Капель, — около 40 тысяч. Это из списка важнейших находок. Но если наш общий предок появился раньше, значит, он — неандерталец?

Тогда возникает второй вопрос. Согласно данным исследований генома неандертальца, проведенных в очень серьезных научных заведениях — в Институте антропологии Макса Планка в Лейпциге, Германия (Max Planck Institute for Evolutionary Anthropology) и калифорнийском Институте генных исследований (Joint Genome Institute in Walnut Creek), считается установленным, что —

— неандерталец и человек разумный разделились по разным веткам в эволюции не менее чем 450 тысяч лет назад. [1]

По другим оценкам, —

— анализ митохондриальной ДНК неандертальца показал, что общий предок Homo sapiens и Homo neanderthalensis, вероятнее всего, существовал около 500–600 тыс. лет назад. [94]

Соответственно, потомками неандертальца мы быть не можем. Тем более что и последовательности митохондриальной ДНК его отличаются от митохондриальной ДНК современного человека. То есть мы настолько не родственники, что даже не давали смешанного потомства. Неандертальцы не могли оставить нам своих генов!

И кто тогда наш африканский предок?

Неандерталец. Реконструкция М. М. Герасимова

Есть и третий вопрос. На Ближнем Востоке среди останков неандертальцев отчетливо выделяется группа так называемых прогрессивных форм («группа Схул-Кафзех»). Она заметна отличается от «классических», более примитивных сородичей и приближается к кроманьонцам —

— у них практически современное лицо, выступающий подбородок и округлая форма мозговой коробки. [354]

При этом жили эти люди значительно раньше появления кроманьонцев — около 120 — 90 тысяч лет назад. И самое интересное, что жили они вместе с «примитивами» в одной пещере!

Как это понять? Как эволюционное звено между сапиенсами и неандертальцами? Или это были полукровки, метисы одних и других? Простите, а как это возможно, когда папу с мамой разделяют 50 тысяч лет? А если вспомнить, что и согласно генетике наша первая «Ева» обитала тоже на 70–80 тысяч лет раньше «Адама», то ситуация становится прямо-таки пикантной!

Правда, новейшие тенденции в антропологии показывают, что —

— Homo sapiens как вид сформировался на Африканском континенте или проходил там начальные этапы формирования. Ряд находок останков человека, анатомически сходного с современным, на Африканском континенте датируется 150–130 тыс. лет. Возможно, как сформировавшийся вид с определенным комплексом апоморфных признаков Homo sapiens окажется древнее неандертальца. [94]

С этим согласны, однако, не все.

Как бы то ни было, на данном этапе развития науки мы не можем свести ответы на эти вопросы в один. Поэтому остается лишь радоваться, что хоть дальнейший путь наших предков из Африки удается проследить относительно четко:

Переправа из Африки заняла для наших предков несколько тысяч лет. Уже на Аравийском полуострове, за Красным морем, следующая мутация изменила общий маркер предка на М89, приведя в сводную гаплогруппу F-R. Произошло это примерно 50 тысяч лет назад. Данный маркер имеется ныне примерно у 90 % всех неафриканцев. У остальных — гаплогруппы С (монголоидная), D (восточноазиатская) и Е (североафриканская).

Стало быть, где-то на данном этапе произошло разделение некоего дотоле общего племени, в результате которого часть людей направились в сторону Тихого океана, по пути к которому и приобрели другие мутации, приведшие их в свои гаплогруппы (см. рис. 7).

Где-то в районе от Месопотамии до Южного Прикаспия они снова разделились:

Будущие евреи и арабы надолго задержались на Ближнем Востоке, а многие там осели и навсегда (гаплогруппа J, южная часть Месопотамии), часть продолжила идти на север, на Кавказ (гаплогруппа G), а часть (гаплогруппы I и J2), пройдя Малую Азию, через Босфор и Дарданеллы, которые тогда были сухими, ушли на Балканы, в Грецию, в Европу. Среди тех, кто ушли на Балканы — много будущих балканских славян гаплогруппы I2 — ее имеют от 30 % до 40 % болгар, боснийцев, словенцев, сербов.

Вот когда «мы», будущие русские, разделились с будущими славянами! Или, скажем осторожнее, с теми людьми, которых в славян записала наша летопись.

Впрочем, абсолютизировать эти этнические термины не стоит. Если уж на то пошло, то «мы» вообще представляли тогда собою еще одно племя с нынешними… австралийскими аборигенами! Во всяком случае, мы вместе с ними прошли нынешние Иран и Афганистан, пока не уперлись в горы Гиндукуша, Тянь-Шаня и Гималаев. Получив к тому времени — 40 тысяч лет назад — новую мутацию М9 и образовав новую сводную гаплогруппу K-R, «мы» на этом рубеже снова не сошлись во мнении, куда двигаться дальше. Одни пошли на юг, заселили Индию, Юго-Восточную Азию и закончили свой беспримерный марш в образе нынешних австралийских аборигенов и новогвинейских папуасов:

…часть… получивших снип М9… откололись от других и в итоге оказались аборигенами Австралии и островов Новой Гвинеи. Никаких других снипов у них с тех пор не случалось, и они образовали отдельную гаплогруппу К.

Другие же наши предки, те, из которых «вышли» впоследствии русские, направились в Туран.

…На этом пути, занявшем несколько тысячелетий, у нашего евразийского предка случилась очередная мутация, М45, превращение гуанина в аденин (Gа A). Это произошло в Средней Азии, 30 тысяч лет назад. Сводная гаплогруппа сократилась до P R. [174]

Отсюда двинулись еще дальше на север — в Южную Сибирь.

Негладкий жизненный путь выбрали наши предки, надо признать. Вместо того чтобы смещаться в тепло и негу южного континента, «мы» подались ближе к мамонтам. Причем вопреки льдам и морозам великого Валдайского (точнее, в данной местности — Зырянского) оледенения.

Зачем? Естественно, за пищей. Тогдашняя тундростепь голодным краем не была. Она была в состоянии прокормить многочисленных мамонтов и шерстистых носорогов, не говоря уже о более мелком зверье. А значит, она могла прокормить и людей. Ведь и для первобытного охотника мамонт — добыча вполне по плечу. Это ведь только на картинках в музеях древние люди заманивают мамонта в яму и там отчаянно закидывают его булыжниками. На самом деле такого, конечно же, никогда не бывало. Неэкономично! Это сколько же времени надо рыть яму, чтобы из нее не мог выбраться мамонт? Да не лопатами даже, а каменными скребками! А как потом туда зверя загнать?

Нет, конечно же, и загонная охота была широко распространена. Например, у подножия обрыва неподалеку от верхнепалеолитической стоянки Солютре во Франции археологи обнаружили костные останки до 100 тысяч диких лошадей. Животных явно сгоняли к этому обрыву, падая с которого они и калечились. Или есть описание так называемого Амвросиевского костища, где были обнаружены костные останки до 1000 зубров. Но, во-первых, это использование естественных ландшафтных условий, которые в таком виде не везде наличествовали. А во-вторых, это работа совсем разного уровня сложности — загнать табун лошадей на обрыв и загнать туда же стадо мамонтов…

Так что все происходило гораздо проще. И увидеть ту охоту вполне можно и сегодня. Правда, на месте мамонта будет слон, а вместо Сибири — Африка. Но все остальное пигмеи — охотники в джунглях, до сих пор живущие по законам первобытного времени и даже до сих пор ведущие вечную наследственную войну с обезьянами, — делают наверняка так же, как наши предки полтора десятка тысяч лет назад. Подобрался к гигантскому зверю сзади и — рубилом по сухожилиям. И падет мамонт, даже не сообразив, отчего ноги перестали слушаться.

Словом, представления о трудности выживания первобытных людей в тундростепи сильно преувеличены. Конечно, иметь дело с волосатыми носорогами среди мхов и снегов — это совсем иные требования к выживаемости, нежели в краю постоянного лета с непугаными кенгуру. Но находки большого количества костей животных возле стоянок людей каменного века в России не свидетельствуют о том, что даже мамонт был какой-то экстраординарной добычей.

Вот, например, что рассказывает писатель и историк Геннадий Климов о стоянке верхнего палеолита в Костенках, в Воронежской области, и о следах первобытных людей в Якутии:

Были найдены древнейшие на территории Восточной Европы украшения — пронизки с орнаментом, изготовленные из трубчатых костей птицы и подвески из раковин. Эти находки были найдены в слое вулканического пепла, принесенного на территорию Русской равнины с территории современной Италии около 33–38 000 лет назад.

<…>

В 2001 году на той же стоянке был обнаружен целый скелет молодого мамонта, в том числе всегда плохо сохраняющийся череп животного. [179]

Вот, кстати, и подтверждение того, что охотились способом, о котором говорилось выше. Ибо именно при нем скелет животного в целом виде как раз и сохраняется.

Если его, конечно, не употребят для художественных нужд —

— в этом же году была найдена голова человеческой статуэтки из бивня мамонта возраста 35–37 тысяч лет назад по радиоуглеродной системе датирования и по палеомагнитным данным — древнее 42 тысяч лет…

…В процессе раскопок на реке Яна на севере Якутии… среди найденных учеными предметов есть наконечники для копий, сделанные из бивней мамонтов, и один очень необычный — из рога шерстистого носорога. Эти артефакты, а также кости животных и каменные орудия позволяют сделать вывод, что предки современных людей охотились на севере России уже 30 тысяч лет назад. [179]

Иными словами, у древних людей вполне хватало и сил, и времени, чтобы не только охотиться на гигантских волосатых слонов, но и мастерить поделки и скульптурки из их костей.

Остатки жилища из костей мамонта. Костенки

Но вернемся к «великому походу» наших предков.

…Следующая мутация, М207, уже на юге Сибири, 25 тысяч лет тому. Это определило нашего предка в гаплогруппу R.

Позднее, во время «отлива» ледника, «мы» сместились в Европу:

…Все еще в Азии, по пути на запад, 18 тысяч лет назад произошла мутация М173, что дало гаплогруппу R1, и вслед за ней мутация Р25, что дало будущий западноевропейский вариант R1b. Это произошло 16 тысяч лет назад. Часть носителей R1b остались в Азии, и продолжают нести эту гаплогруппу и сейчас. Остальные ушли на Кавказ и в Восточную Европу… [174]

Известный исследователь А. Фостер в своей работе «Variations of R1b Ydna in Europe: Distribution and Origins», изданной в 2005 году, описывает развитие населения гаплогруппы R1:

На основе имеющихся генетических данных можно с уверенностью сказать, что большинство сегодняшних европейцев, будучи доисторическими охотниками-собирателями, пришли в Европу с востока, мигрируя и расселяясь по долинам рек и вдоль морского побережья Балтики, Северного и Средиземного морей и Атлантического побережья.

«Исторической родиной» является Россия, а точнее, Поволжье в районе Казани. Оттуда, разделившись на две основные группы, они и отправились «покорять» Европу. Одна из них, назовем ее Русско-Балтийской, двинулась на запад, через Москву, оккупируя территории теперешних Финляндии, Эстонии, Литвы, Латвии и Польши.

Другая же, Германско-Альпийская, выбрала юго-западное направление и, спустившись по Днепру к Черному морю, натолкнулась на устье Дуная, который и привел ее в Баден-Вюртемберг, а потом, вниз по Рейну, и к Северному морю.

От Русско-Балтийской группы в районе Фризии отпочковалась Северноморско-Балтийская, расселившаяся на севере Германии (вверх по Эльбе добравшись и до Саксонии), в Дании, Нидерландах и в Норвегии.

Есть и еще одна группа — Антлантическая. Самая «молодая» в Европе, представители которой расселились на атлантическом побережье Испании, Франции и являются сегодня основной популяцией Ирландии и Шотландии. Не совсем ясны пути их миграции, но некоторые данные говорят о том, что они, возможно, отделились от Германо-Альпийской группы где-то в районе современной Албании и, продолжая мигрировать вдоль Средиземноморского побережья, достигли Испании.

Все вышеперечисленные популяции относятся к самой распространенной на сегодня в Европе генетической гаплогруппе — R1b Y-ДНК.

Сопоставление этих четырех генетических вариантов с археологическими находками в Европе позволяет примерно установить и их возраст, вернее, момент их генетической мутации по отношению к предыдущему родительскому типу: Атлантическая группа — 14–18 тыс. лет назад; Германо-Альпийская — 18–22 тыс. лет назад; Северноморско-Балтийская — 21–25 тыс. лет назад; Русско-Балтийская (самая древняя) — 24–28 тыс. лет назад. [41]

Палеолитическая Венера

Таким образом, одна группа носителей R1 стала «настоящими» европейцами, осела в Европе и дала начало нескольким нынешним реликтовым этносам. Таким, скажем, как иберы, освоившие в свое время все побережье Атлантического океана, включая нынешние острова Британию и Ирландию, на которые тогда можно было дойти по суше. Или беспокойные баски — тоже оттуда (см. рис. 8, 9). Например, та же гаплогруппа R1b —

Рис. 8

Рис. 9

— является самой распространенной среди чехословаков (35,6 %). Эта гаплогруппа ныне доминирует в Западной Европе (около 90 % басков и ирландцев, 70 % англичан, около 40 % немцев). Ее распространение примерно совпадает с распространением кельтских языков в античное время, и ее частота в Чехии и Словакии может быть связана, среди прочих, с кельтским племенем бойев, давших впоследствии название Богемии. [47]

Ко второй группе носителей маркера R1 относятся, в частности, русские. В широком смысле — включая украинцев и белорусов. И даже поляков. Потому что —

— гаплогруппа R1a встречается с частотой 56,4 % среди поляков, 47 % среди украинцев и 47 % среди русских. [47]

Конечно же, присутствуют региональные различия, о которых мы говорили (например, 70 % R1a в старых русских городах на фоне всей популяции превращаются в эти 47 %) и еще поговорим. Скажем, с украинцами все-таки полной идентичности нет, ибо на формирование их западных популяций оказали сильное влияние группы балканского происхождения. Но эти различия не означают какой-то пропасти между нашими этносами.

Вот что пишет об этой группе А. Фостер:

…Гаплогруппа R1a, ближайшая родственница R1b, превалирует в Восточной Европе, Центральной Азии и Индии. Обе они происходят из гаплогруппы R, берущей свое начало на территории современного Кыргызстана. Представители R1a, как теперь считают, были кочевыми земледельцами, первыми носителями протоиндоевропейского языка, который положил начало индоевропейской семье языков, включающей английский, французский, немецкий, русский, испанский, несколько индийских языков, таких как бенгали и хинду, и много других. Сегодня каждый второй мужчина России и Польши является носителем генов этой гаплогруппы, которая относительно часто встречается и в Северной Европе, в частности в Норвегии и Шотландии. [41]

О том, носителями какого языка были представители R1a, мы еще поговорим ниже. А пока отметим, что возникла эта группа в ходе очередного перемещения. Наши предки, дойдя до Балкан и оказавшись там в максимуме вюрмского оледенения, снова откатились в тундростепи. Правда, уже поближе, чем раньше, — в Причерноморье и Прикаспий. Ушли, похоже, потому, что просто некуда было деться: в аридных (от лат. aridus — сухой) степях Южной Европы явно царило относительное перенаселение (см. рис. 10).

Рис. 10. 1 — полярная пустыня; 2 — тундра; 3 — тундростепь; 4 — хвойные леса; 5 — смешанные леса; 6 — аридная степь; 7 — полупустыня

Вот где-то здесь, в Восточной Европе, около 12 тысяч лет назад мы и «заработали» —

— последнюю (до настоящего времени) мутацию М17/М198.

И это означает очень важную вещь. Это означает, что в России мы — большинство русских, принадлежащих к гаплогруппе R1a1, — автохтонны. И населяем территорию, известную ныне как Россия, от века веков! Даже если не брать предыдущие наши генетические «вариации», а ограничиться только этим маркером, — и то выходит, что «мы» здесь — коренные жители с самого ледникового периода!

Так, быть может, не надо лукаво мудрствовать? Русские все же — славяне. А славяне — носители гаплогруппы R1a. А летописец, генетики не ведавший, несколько ошибся, пересказывая старинные уже для него легенды об исходе кого-то с Балкан. Кого-то, кого он причислил к славянам, хотя они представляли собою некий древний, реликтовый в Европе народ…

Что ж, вполне логичная постановка вопроса. И лингвистика подтверждает: при формировании славянского языка был достаточно длительный этап протобалто-славянской изоглоссной общности. Грубо говоря, эти народы говорили практически на одном языке. Что, по современным представлениям, означает, что были они одним народом. К балканским «славянам» с маркером I1b отношения не имеющим.

Да, но с другой стороны генетика доказывает однозначно: нынешние балты и нынешние славяне принадлежат к разным гаплогруппам. А значит, эти этносы идут от разных предков. Не были они изначально одним народом. И значит, кто-то кому-то этот «общий» язык принес и «вложил». Или кто-то третий — обоим.

Так что ответ пока не сходится. И твердо мы знаем лишь две вещи: некие люди с маркером R1a жили здесь со времен отступления ледника, и русские, имеющие группу R1a, живут здесь сегодня. А что было между этими точками, как одни стали другими — мы пока не знаем.

И в этой связи, чтобы закрыть брешь между теми, кто охотился здесь на оленей и лошадей, и нами, нужно продолжать следить за носителями маркера R1a1. Ведь брешь эта когда-то закрылась, раз мы тоже из той же гаплогруппы! Что делалось на «нашей» территории за этот промежуток времени между появлением первых носителей «нашей» гаплогруппы и появлением первых достоверных наших предков?

Следовательно, надо разбираться. А для этого — проследить, как дальше жили на российских просторах люди гаплогруппы R1a, какую историю проходили, в какие народы превращались.

ИТАК:

LXXX–X тысячелетия до н. э. Наиболее представительная в русском этносе генная гаплогруппа R1a была передана нам еще первобытными охотниками на северных оленей, которые занимают территорию России по меньшей мере со времен отступления последнего ледника (см. рис. 11).

Рис. 11. Генеалогическое древо

 

Глава 3

Русские — не индоевропейцы

Итак, еще раз обозначим направление этого тысячелетнего марша: Африка — Аравия — Месопотамия — Иран — Центральная Азия — юг Сибири — Европа — Причерноморье — Прикаспий — Приуралье. С тех пор группа R1a постоянно здесь! Больше она никуда не уходила. А осталась в степях между Днепром и Волгой, где потихоньку преобразовалась в русских.

Но как преобразовалась?

Однако прежде надо сделать одну важную оговорку.

Примечание о том, что гаплогруппа — не народ!

Очень важно оговорить сразу один важнейший вопрос. В поисках своих предков мы пока что оперируем данными некоей генетической идентичности. Данными о том, что группа людей несет в своих хромосомах определенный признак своего предка. Отчего, в частности, становится видно, где предки бродили и жили, пока не увенчали свое генеалогическое древо нынешним индивидом.

Но генетическая идентичность не является этнической идентичностью. Ровно так же, как обстоят дела с генеалогическими древами, скажем, русских дворян, которые ветвились, переплетались, пускали побеги в другие страны и народы, — твоя генеалогия есть только твоя генеалогия. Но не генеалогия твоего народа. Особенно если ты, к примеру, как потомок Пушкина, живешь ныне в Австралии, являешься гражданином этой страны, говоришь на ее языке и участвуешь в делах и жизни ее народа. Ты-то, конечно, можешь ощущать себя русским по происхождению, коим и являешься, — но это не означает, что такими же русскими являются другие австралийцы.

Так что мы никак не можем сказать, что, например, носители гаплогруппы N — финны, а носители гаплогруппы R1a1 — русские. Нет, сегодня оба носителя этих генетических маркеров чувствуют себя этническими русскими. И ими же являются по национальности, языку, истории и культуре.

Да и вообще, маркер означает всего лишь, что папа данного человека унаследовал его от своего папы, тот — от своего и так далее. И лишь добравшись до первобытной старины, мы можем отметить, что первопапа одного пришел из других мест, нежели первопапа другого.

Нет, когда я говорю в этой книге, что носители R1a1 — русские, то в этом всего лишь необходимая для связного изложения доля условности. Причем доля довольно большая. В конце концов, представителей этой гаплогруппы очень много у поляков, много у киргизов, много у индусов, она щедро рассеяна по Европе. Но киргиз не становится русским лишь оттого, что когда-то у них обоих был общий предок. С известной долей поэтичности их можно назвать кровными родственниками, — но одним народом они не являются и не могут стать.

Иное дело, что когда появляются большие числа — скажем, те же 47 % носителей R1a1 в русском народе, — в силу простого уважения к науке статистике остается предположить, что такое множество родственных мужчин когда-то образовывали одну общность.

В этой общности также могли быть — и наверняка были! — представители различных гаплогрупп. Генетику тогда еще не изобрели, соответствующих ученых с тонкими приборами-анализаторами не было. Своего от чужого отличали прежде всего по языковому признаку. А уже определившись с этим, высчитывали предков и разбирались с родством.

Потому для древних времен весьма важно правило: те, кто говорил на одном языке, чаще всего и образовывали более или менее многочисленную родственную группировку. Которую можно с известной долей условности определить как племя или народ. Но как только группировка разделялась и ее части теряли языковую связь, — они непременно становились и разными народами. Оставаясь при этом представителями одной генетической гаплогруппы.

И точно так же сходившиеся по тем или иным причинам вместе племена вскоре становились одним народом, несмотря на разные генетические маркеры.

Вот в этой противоречивой реальности мы и будем отслеживать дальнейший путь наших предков.

Очень важные данные предоставляет лингвистика. И в частности, с помощью ее методов ученые реконструируют ушедшие вместе с исчезнувшими народами языки, пытаясь добраться до того первого праязыка, на котором говорили первые люди.

Язык тех первых людей — проблема сложная и, кажется, нерешаемая. Этого единого праязыка, возможно, и не было вовсе. Особенно если принять гипотезу, что язык человечества зарождался сразу в нескольких центрах. И скорее всего, так и было: разные первобытные стада и племена переходили от обезьяньих звуков к словам в разных местах и в разных природных условиях. Потому и обозначения для предметов должны были быть разными. Конечно, легендарный наш первый «Адам» какие-то звуки издавал. Насколько они были похожи на речь, на язык — для тех времен, когда он жил, вопрос открытый. А вот его потомство стало расходиться так радикально и на такие огромные расстояния, что, конечно же, в новом месте дислокации должно было понятийный аппарат изобретать фактически заново.

Так что единого языка начального человечества могло не быть вообще. А наличествовала, согласно гипотезе, предложенной русским этнографом С. П. Толстовым, некая «первобытная языковая непрерывность». По его мнению, человечество на заре истории говорило на многочисленных языках, постепенно переходивших один в другой на смежных территориях контакта племен и составлявших в целом как бы единую непрерывную сеть («языковую непрерывность»). Соответственно, считает С. П. Толстов, —

— языковые семьи могли складываться в процессе постепенной концентрации отдельных языков небольших коллективов, их стягивания в более крупные группы, заселявшие значительные области земного шара. [334]

Считается, что формирование языковых семей должно было начаться около 15 тысяч лет назад, в конце палеолита. То есть это косвенное подтверждение вышеприведенной гипотезы — уж к этому периоду потомство «первобытного Адама» точно разошлось по планете так, что контакт друг с другом поддерживать не могло. За исключением каких-то случаев соседства.

Так это или не так, и прав ли С. П. Толстов, мне лично судить трудно. Лингвисты спорят между собою не менее ожесточенно, чем историки. Поэтому приведу и более традиционную точку зрения, согласно которой языки возникали в ходе распада неких праязыков, общих для всего человечества.

Тогда в Передней Азии и образовалась, в частности, так называемая «ностратическая группа» языков. А около 13 тысяч лет назад эта семья начала распадаться, очевидно, расселяясь по Евразии. В сопровождающем то расселение процессе языковой дивергенции образовались нынешние основные группы языков: индоевропейская, семито-хамитская, уральская, алтайская, картвельская, дравидийская.

Прошу снова отметить: то, что «ностратики» стали расселяться по Евразии, не означает, что она была пуста и что ее заселили люди из Передней Азии. Как мы знаем, по тундростепи у отрогов ледника жили и охотились на мамонтов и лошадей вполне энергичные группы охотников. Они принадлежали к виллендорф-костенковской культуре и кроме всего были весьма изобретательными и искусстволюбивыми господами. Это именно им принадлежат знаменитые «палеолитические Венеры» — женские статуэтки довольно эротического вида.

Житель поселения Костенки. Реконструкция М. М. Герасимова

Возможно, носители ностратических языков потому и стали родоначальниками нескольких громадных языковых семей, что на них действовал тот же закон, о котором мы только что говорили: разорвалась одна общность — пошла языковая дивергенция; встретилась и соединилась с другой общностью — началась языковая конвергенция. И на выходе — сегодня — отмечаем общие признаки между эскимосским и русским языками, хотя никоим образом, ни генетически, ни археологически, эти народы ничего общего не имели.

Потому сегодня «ностратикам» приписывают различные археологические культуры — свидерскую, аренсбургскую, постсвидерские микролито-макролитические традиции и так далее. Разбираться с этим задачей данной работы не является, да вряд ли вообще, не обладая машиной времени, можно надежно сопоставить археологические признаки с носителями каких-либо языков. По крайней мере для той эпохи.

Но одно можно утверждать с уверенностью — кем бы ни были ностратики генетически, в будущей русской Евразии они столкнулись с носителями гаплогруппы R1a.

Известно, что ближайшими нашими родственникам и индоевропейских языков носителями являются восточные ностратики, которые дали уральские, алтайские и дравидийские языки.

Но что интересно:

— R1a у южных дравидов (причем в племенных группах и в низших кастах, что, в общем, исключает смешение с ариями) такая же древняя, как и европейская.

И, таким образом, это может —

— указывать на то, что маркеры R1a были у праностратиков, и с их расселением разошлись по всей Евразии. [26]

А если предположить, что современные исследователи генной генеалогии несколько ошибаются с временной привязкой мутаций? Возможно, мутации вовсе не были такими регулярными, как им кажется! Да и счет они ведут на поколения. Но ведь это сейчас поколения разделяют 20–25 лет, когда люди заводят первого ребенка. А раньше жить торопились, ибо немного лет тогда было людям и отмерено — 25–30. К сорока — уже старик… А значит, и детей заводили, как только могли это делать физически — лет с 11–12. И если эту разницу принять во внимание, то получается у нас довольно любопытное совпадение данных генетики с данными лингвистики.

Праностратики существовали в языковой и этнической близости в Месопотамии и Иране. Да, но то же самое у «нас» происходит с периодом между мутациями М89 и М9!

Там от «нас» отделились семито-хамиты (гаплогруппа J), носители неиндоевропейских кавказских языков (гаплогруппа G), носители неиндоевропейских европейских языков (гаплогруппа I).

А «мы» — те, кто не остался на месте, — постепенно смещаемся к Индии. Откуда «наша» уже ностратическая общность идет северу, в Центральную Азию. Там и происходит окончательный ее распад.

Там «мы» получаем мутацию М45. Не исключено, что это как-то связано с распадом общности. Некий природный катаклизм, космическое явление, изменение магнитного поля Земли — да мало ли! Л. Гумилев, при всей неоднозначности отношения к его теории в академическом мире, не зря вынужден был предположить влияние внешних, чуть ли не космических воздействий на развитие народов. Иначе необъяснимы эти загадочные взрывы их активности или пассионарности. А тут — вот она, мутация! Сидит в Y-хромосоме, вещая о чем-то экстраординарном, что затронуло тогда большие группы людей. Что-то воздействовало на численно значимую группу мужских особей. Из-за чего, возможно, и происходило их выделение из прежней общины, в которой оставались те, кого не затронуло то воздействие.

Кстати, такое допущение — смещения данных генетики по времени — позволяет разрешить и проблему с «Адамом» и его принадлежностью к неандертальцам или кроманьонцам. Вполне кроманьонцем получается в таком случае наш первый предок!

Интересно, что похожую, но без всякого учета геноистории, мысль высказывал известный американской лингвист-«ностратолог» А. Р. Бомхард: сначала отделение семито-хамитского праязыка, затем дравидийского, затем картвельского, а затем членение того, что осталось.

Не будучи лингвистом, не берусь это комментировать, но в любом случае примечательна такая вот близость картинок, полученных через визир разных наук.

Словом, вероятно, так и получилось, что во время того распада — или разрыва — в Средней Азии и разошлись в разные стороны носители как «финских», «восточноазиатских», «сибирских» и даже «индейских» гаплогрупп, так и будущих уральских, картвельских, дравидийских и прочих языков ностратической группы.

Осталось добавить: и индоевропейских, но…

Дело в том, что, судя по данным лингвистики, индоевропейцы начали свой исторический путь вовсе не с нами! Не с носителями маркера R1!

Во всяком случае, широкое расселение индоевропейцев было в принципе возможно только —

— …в весьма узкий период времени — в период максимума последнего похолодания — младшего дриаса, — в течение которого подавляющая часть Северной Евразии стала не населена, основное население сосредоточилось в весьма ограниченных областях, в нашем случае в Малой Азии и прилегающих к ней местностях. Затем они очень широко расселились, создав сеть слабовзаимодействующих близких диалектов… [26]

Это расселение подтверждается множеством фактов, в том числе и генетических. Но! Это автоматически означает, что наши предки, носители гаплогруппы R1a, не были… индоевропейцами! Несмотря на то, что мы, их потомки, говорим на одном из диалектов именно индоевропейского языка. Парадокс?

Все дело в том, что индоевропейцы начали распадаться на различные общности гораздо позже того самого младшего дриаса, случившегося примерно 13 тысяч лет назад, когда стала расходиться по ойкумене «наша» гаплогруппа. И начали распадаться не из того ареала, где мы отмечаем даже не R1a или R1b, а хотя бы просто R1…

Вообще, даже по поводу первоначального места зарождения индоевропейцев единого мнения нет. Кто-то указывает на Переднюю Азию — Месопотамия, Армянское нагорье. Кто-то — на степи Северного Причерноморья. Кто-то относит к протоиндоевропейцам тех первых охотников, что шли вслед за зверем на север по мере отступления последнего ледника — плода вюрмско-валдайского гляциала. И потому их родина — обширные пространства в степях юга Восточной Европы, Урала, в Сибири, в Средней Азии. Кто-то говорит про Балканы.

Одну из самых интересных теорий о появлении и миграциях индоевропейцев выдвинули известные специалисты по этой теме академик РАН В. В. Иванов и его коллега Т. В. Гамкрелидзе.

Исходя из древнейших свидетельств хеттского и других анатолийских языков, эти ученые относят выделение —

— анатолийской общности из индоевропейского праязыка и тем самым начало распада праязыка к периоду не позднее IV тысячелетия до н. э., а возможно и значительно ранее.

Причем это выделение происходило именно в Малой Азии, о чем свидетельствуют топонимические — точнее, гидронимические — данные, а также сами по себе понятия реконструированного общего языка. На основании изучения этой реконструированной лексики можно как бы «увидеть» то, что видели и соответственно называли древние индоевропейцы —

— первое, что можно утверждать с достаточной уверенностью относительно индоевропейской прародины, это то, что она представляла собой область с горным ландшафтом. Об этом свидетельствует прежде всего многочисленность индоевропейских слов, обозначающих высокие горы и возвышенности. <…> Такая картина праиндоевропейского ландшафта естественно исключает те равнинные районы Европы, где отсутствуют значительные горные массивы, то есть северную часть Центральной Евразии и всю Восточную Европу, включая и Северное Причерноморье. <…> На соотнесенность индоевропейской экологической среды с зоной Средиземноморья указывают также палеоботанические термины… Древние названия деревьев, согласующиеся с характеристиками горного ландшафта индоевропейской прародины, локализуют ее в сравнительно более южных областях Средиземноморья в широком смысле, включая Балканы и северную часть Ближнего Востока (Малую Азию, горные области Верхней Месопотамии и смежные ареалы). <…> С такой локализацией согласуется и так называемый «аргумент бука», исключающий из прародины часть Восточной Европы к северо-востоку от Причерноморья до низовьев Волги (где бук отсутствует на всем протяжении послеледникового периода), но совместимый с локализацией ее от Балкан до Ближнего Востока.

Аргументы вплоть до миграционного:

При допущении территории индоевропейской прародины, совпадающей пространственно с областью в пределах Восточной Анатолии, Южного Кавказа и Северной Месопотамии V–IV тыс. до н. э., можно легче объяснить историческое распределение и пути переселения таких основных древних индоевропейских этнических групп, которые первыми выступают в древних письменных памятниках, — хетто-лувийцев, индо-иранцев, греков (крито-микенских греков и Аххиявы хеттских источников). Для определения путей их переселения в исторические места жительства не нужно в таком случае предполагать, что они покрыли огромные расстояния, двигаясь из области своего первоначального расселения. Достаточно допустить лишь небольшие смещения по отношению к этой области. Примечательно, что эти диалекты, которые предполагают минимальное смещение относительно данного ареала, являются древнейшими документально фиксированными индоевропейскими языками. [98]

Но что же дальше? Как этот локальный диалект стал основой для множества языков, на которых сегодня говорит едва ли не полпланеты?

Согласно нынешним воззрениям, распад индоевропейского языка был —

— многоактным процессом, растянувшимся на тысячелетия. На первом этапе обособились и стали развиваться как самобытные этноязыковые образования анатолийцы, затем индоарии, иранцы, армяне, греки, фракийцы и тохары.

И, по мнению академика Иванова, первой действительно отделилась анатолийская диалектная группа. Она сдвинулась на запад на относительно небольшое расстояние. Освоившись на новом месте, люди — носители этого диалекта позднее возникают в истории в качестве хеттов.

Затем от общеиндоевропейской языковой системы отделилась греко-армяно-арийская диалектная общность, которая в дальнейшем распалась на греческий, армянский и индо-иранский диалекты. Уже из этой общности выделился арийский диалект. «Греко-армяне» некоторое время оставались на месте, но затем носители греческих диалектов стали смещаться в сторону Эгейского моря. По-видимому, вместе с ними смещались и носители фригийских и балканских диалектов.

К сожалению, процесс миграции индо-иранской или арийской диалектной группы не очень ясен. Во всяком случае, она появляется в Центральной Азии. А уж оттуда —

— по-видимому, в виде повторных миграционных волн, направленных с востока на запад Евразии, где в дальнейшем эти племена оседали и заселяли определенную общую территорию, —

— и возникли индоевропейские «европейские» языки. В том числе и славянские.

Но как и почему возникали эти миграционные волны, не совсем понятно.

Конечно, точного ответа на этот вопрос — без все той же пресловутой машины времени — мы никогда не получим. Впрочем, тут нам на помощь приходят другие науки — климатология, геология, археология.

Заметим в скобках, что согласно данным палинологии — науки, изучающей сохранившиеся в почвах, в частности в ее культурных слоях, пыльцу и споры растений, в ходе голоцена, то есть нынешней геологической эпохи, начавшейся около 10–11 тысяч лет назад и в которой мы ныне живем, — сменилось несколько глобальных фаз потепления и похолодания. И волн миграций древнего населения, в частности, «нашего», распространяющихся в разные стороны, было еще немало. И они необъяснимы, если не принимать во внимание климатические и — шире — природные явления.

И вот если это обстоятельство учесть, то причина индоевропейской миграции становится примерно понятной. Видимо, дело было так.

Пока в Евразии стоял ледник, среднерусская и причерноморская тундростепь была, при всем изобилии мамонтов и шерстистых носорогов, зоной экстремального климата и рискованного пропитания. Зато когда 11–12 тысяч лет назад пришло тепло, и ледник отступил, а затем примерно 7 тысяч лет назад начался наиболее теплый и влажный период в голоцене, когда —

— средняя температура июля на широте 50° была на 1 °C выше современной, на широте 60° — на 2 °C выше и к северу от широты 65° — на 3–4 °C выше —

— то тут, в центре Евразии, условия жизни стали весьма благоприятными.

Более теплый, чем ныне, —

— зимние температуры были выше на 2 °C почти по всей Европе —

— климат позволил лесам далеко продвинуться к северу. Мамонты, правда, к тому времени вымерли. Но при этом в степях стало тепло и влажно, и на сладкую травку поднялись табуны животных с юга.

Как это выглядело, можно себе представить по рассказам о миллионных стадах бизонов в Северной Америке. Индейцев не слишком много, и они очень заняты истреблением друг друга. Зверя же убивают практически только ради пропитания (иногда ради молодецкой удали). И численность оного зверя регулируют лишь количество съедобной травы да мишки-гризли. Которые, по чести говоря, тоже предпочитают добычу помельче.

В общем, тут и открылся для наших предков рай на земле. Где они — это уже археология утверждает — и занялись прежде всего скотоводством. Тем более, что именно здесь, как предполагается, наши предки впервые в истории приручили лошадь. Во времена среднестоговской культуры.

Вот к этим людям, к этим культурам и пришли индоевропейцы.

Что же их погнало на север?

Тогдашний вариант глобального потепления.

Под его воздействием уровень вод Мирового океана повышался. И однажды, около 6 тысяч лет назад, открылся пролив Босфор. И воды Средиземного моря обрушились в будущий Понт Эвксинский. Геологи говорят, вода затопляла берега со скоростью в один километр в день! Менее чем за год уровень моря поднялся на десятки метров! Было затоплено более 60 тыс. кв. км суши, т. е. около 30 % нынешней площади Черного моря. По сути, это был потоп.

Так что есть основания для высказываний самых серьезных ученых о том, что сама легенда о Всемирном потопе была рождена в среде индоевропейцев, проживавших в бассейне Черного моря и переживших эту катастрофу.

Собственно, уже давно доказано, что в Библию текст о потопе попал из шумерских мифов:

…Истребление моих человеков… Мной сотворенное богине Нинту… Воистину я возвращу ей. Я верну народ к местам их обиталищ. Да будут их грады построены, да будут их беды рассеяны. Кирпичи во всех своих градах на места священные Воистину пусть они поставят. На святых местах пусть собраны будут. Святость воды — огня гашение — да будет В праведности установлена. Обряды, могучие Сути совершенными воистину будут, Землю вода да оросит, благостный мир я им дам. <…> Все злобные бури, все ураганы, все они собрались вместе. Потоп свирепствует надо всем миром. Семь дней. Семь ночей. Когда потоп отбушевал над Страною, Злобный ветер высокой волною Отшвырял огромное судно, Солнце взошло, осветило небо и землю, Зиусудра в огромном своем корабле отверстие сделал, И солнечный луч проник в огромное судно. Царь Зиусудра Пал ниц перед солнцем-Уту. Царь быков заколол, много овец зарезал.

В контексте поиска наших предков интересны несколько строк ранее:

Когда Ан, Энлиль, Энки, Нинхурсаг Черноголовый народ сотворили, Живность в земле начала множиться буйно, Всевозможные четвероногие твари узором достойным покрыли долины…

Скотоводы, не иначе. Которыми, конечно, земледельцы и строители каналов Междуречья не были.

К тому же более поздняя вавилонская версия была вставлена как рассказ в эпос о Гильгамеше «О все видавшем…». А Гильгамеш — вполне реальный правитель-лугаль первой династии Урука в Шумере (примерно XXVII–XXVI века до н. э.). А в «Ниппурском царском списке» о нем сказано:

Гильгамеш, чей отец был кочевником…

Последнее, конечно, — весьма косвенное свидетельство. Но на общем фоне…

Словом, побежишь от такого катаклизма. И в Междуречье, и на Балканские горы, и на Армянское нагорье. Вот-вот — на самую гору Арарат! Как Ной во главе своего зверинца. А с горы Арарат осколки затронутых катастрофой индоевропейцев должны были и за Кавказские горы направиться. И вокруг Каспия рассредоточиться.

Шумерская табличка с записью сказания о потопе

Кстати, лингвистические данные так называемого глоттохронологического анализа определяют, что распад индоевропейского языкового единства произошел — точно! — как раз в IV (по усредненной оценке) тысячелетии до нашей эры.

Чуть забегая вперед, можно рассказать и о втором этапе разделения языков и, следовательно, индоевропейских народов:

В результате многолетних лингвистических изысканий немецкий Ученый Г. Краэ пришел к такому выводу: в то время как анатолийские, индоиранские, армянский и греческий языки уже отделились от остальных индоевропейских и развивались как самостоятельные, италийского, кельтского, германского, иллирийского, славянского и балтского языков еще не существовало. Диалекты, на основе которых развились эти языки, составляли тогда достаточно однородную общность и в разной степени были связаны друг с другом.

Эта этноязыковая общность существовала в Центральной Европе во II тыс. до н. э. и названа Г. Краэ древнеевропейской. Из нее со временем вышли кельты, италики, иллирийцы, венеты, германцы, балты и славяне. Древнеевропейцы выработали общую терминологию в области сельского хозяйства, социальных отношений и религии. Следами их расселения стали специфические гидронимы, охарактеризованные тем же исследователем. Он определил, что области Средней Европы севернее Альп были наиболее ранним регионом расселения древнеевропейцев.

При этом контакты между ушедшими и оставшимися сохранялись и поддерживались на достаточно тесном уровне:

Известный советский иранист В. И. Абаев выявил ряд североиранско-европейских языковых сближений и параллели в области мифологии, бесспорно свидетельствующие о контактах древних иранцев Юго-Восточной Европы с еще не расчлененными европейскими племенами… На основе анализа славянской лексики гончарного, кузнечного, текстильного и деревообрабатывающего ремесла О. Н. Трубачев пришел к заключению, что носители раннеславянских диалектов или их предки в то время, когда формировалась эта ремесленная терминология, находились в тесных контактах с будущими германцами и италиками, то есть индоевропейцами Центральной Европы. Ученый определяет центральноевропейский культурно-исторический ареал, который в общих чертах соответствует археологическому — территории среднеевропейской общности полей погребальных урн и гидронимическому ядру древнеевропейцев. [311]

Выглядели индоевропейцы, согласно известному исследователю Бэшему, который внимательно анализировал ведический эпос этих племен, примерно так:

…это были высокие, довольно светлокожие люди, в большинстве длинноголовые. Они приручили лошадей и впрягали их в легкие повозки на трех колесах со спицами… Эти люди занимались главным образом скотоводством и немного земледелием. <…> Либо из-за перенаселенности, либо из-за засухи, поразившей пастбища, или вследствие обеих этих причин эти народы пришли в движение. Они мигрировали группами в западном, южном и восточном направлениях, покоряли местные народности и смешивались с ними, образуя правящую верхушку. Они приносили с собой патрилинейную систему родства… умение пользоваться конными колесницами… [92]

Правда, «Веды» — четыре сборника священных песнопений и ритуальных правил «Ригведа», «Яджурведа», «Самаведа» и «Атхарваведа» — принадлежат к более поздней, арийской культуре. Точнее, до нас они дошли в рамках этой культуры. Но некоторые ученые относят дату создания «Ригведы» даже к 6000 м годам до н. э. Поверить в это трудно, но многие соглашаются с тем, что, во всяком случае, эти гимны-песни-правила-знания уже существовали ко времени начала исхода индоевропейцев с их прародины. То есть в эпоху разлития Черного моря, как минимум.

А вот какие сведения на эту тему дает генеалогическая генетика.

Правда, до того надо оговориться: индоевропейцы, или праиндоевропейцы — это некая филологическая абстракция. Это кто-то, кто был носителем реконструированного лингвистами языка. И этот термин не имеет отношения к гаплогруппам и гаплотипам. Точно так же, повторимся, как сегодня на русском языке говорят носители не менее трех крупных гаплогрупп.

Индоевропейцы же, как утверждают генетики, являются носителями по меньшей мере десятка гаплогрупп! В этом отношении данная языковая семья весьма напоминает алтайскую, на языках которой также общаются генетически разнородные этносы.

Потому исследователи делают закономерный вывод:

Не могли эти десяток гаплогрупп выйти из одного узкого ареала, причем всего 12–15 тысяч лет назад (когда большинство этих снипов было получено, и, следовательно, эти гаплогруппы были уже сформированы). [46]

В самом деле, не могли. Ибо, как мы знаем, праиндоевропейский язык сформировался лишь 6–7 тысяч лет назад! Когда носители R1 генетики давно уже жили в Северной Евразии…

И действительно —

— большая часть армян наследует Y-хромосому гаплогруппы J2 — ближневосточной группы с возрастом общего предка 6200 лет. [175]

Армяне, как мы уже знаем, — часть протоиндоеврпейцев.

А греки, которые ушли от армян?

А у греков, которые ушли от армян, сохранилась та же гаплогруппа J2, которая и сегодня является самой распространенной в этом этносе — 25 %. Более того, по специфическому маркеру J2f1 ученые сегодня восстанавливают направления и пути древнегреческой колонизации. Кроме того, косвенным свидетельством этого же явления служит повышенная частота распространения J2 и еще одной «греческой» гаплогруппы, E3b (20 %) — в Сицилии и на Кипре. С Кипром все понятно — греческий остров, где даже Афродита родилась. А Сицилия во времена оны была Грецией еще посильнее собственно Греции. И даже так и называлась — Греция Магна, т. е. Великая. А Сиракузы превышали по числу населения Афины и были самым большим греческим городом.

У хеттов — похожая картина: на той территории, где они жили, группа J2a*-M410 тоже превалирует. При этом тоже есть одно косвенное, но очень интересное доказательство того, что именно эта группа хеттам и принадлежала.

Существуют очень убедительные исторические свидетельства, что легендарные этруски, по сути, давшие культурный импульс древнеримской цивилизации, происходили из Малой Азии. Легенды о том, что они были потомками выживших и бежавших от греков Менелая троянцев, можно так и оставить легендами, но археология о родстве этрусков с малоазиатскими культурами говорит ясно. А Троя, с кем бы конкретно с этнической точки зрения ни воевали Ахиллес с Одиссеем, была городом хеттским или входившим в хеттскую сферу влияния.

Недавние публикации свидетельствуют, что гаплогруппа J*(xJ2) с повышенной частотой встречается в Италии именно в Центральной Тоскане — то есть на исторической родине этрусков. И таким образом генетика подтверждает археологию, а вместе они еще раз говорят, что начальные индоевропейцы были носителями гаплогруппы J*.

Деталь этрусской фрески

В этой связи любопытно происхождение этой гаплогруппы.

Новейшая генетика говорит о том, что протоиндоевропейцы — действительно порождение Передней Азии. А те, кого индоевропейцами считают сегодня — носители маркеров R1 группы, — с первоначальными языковыми индоевропейцами генетически весьма и весьма далеки… Так же, как далеки семито-хамитские языки от индоевропейских.

Таким образом, мы снова убеждаемся: индоевропейцы — это не те, кто отправился в дальнейший поход с будущими папуасами. Это та часть «ностратиков», что осталась на месте, в Передней Азии.

Кстати, уже знакомые нам носители гаплогруппы I1b — «балканцы», генетическая составляющая часть русского народа — тоже оказываются не индоевропейцами!

Дело в том, что в V тысячелетии до н. э. именно здесь, на Балканах, возник древнейший в Европе очаг цивилизации. При этом —

— культура древних Балкан V и IV тыс. до н. э. характеризуется развитым земледелием и использованием злаков древнеближневосточного происхождения, металлургией меди, сформировавшейся также под вероятным малоазиатским влиянием, наличием достаточно сложной религии и соответствующей символики, в том числе и пиктографических знаков линейного характера. [98]

По этим признакам данную культуру сближают с еще более древней цивилизацией запада Малой Азии — Чатал-Гююком (VI тыс. до н. э.). Археологи и лингвисты затрудняются в определении этнического характера обеих этих цивилизаций, но с точки зрения генетической не исключено, что это были люди гаплогруппы I1b…

Итак, «мы», носители R1a1 — не то что не славяне! Даже не индоевропейцы! Получается, что как раз индоевропейцы — пришельцы на «нашей» территории! Это они — одна из групп или несколько групп — мигрировали сюда, к пост-ностратическим охотникам. Где и были, согласно генетике, ассимилированы так, что даже не оставили в потомстве собственной мужской хромосомной линии. Но зато оставили язык.

И тут возникает противоречие. Считается, что в условиях патриархального общества языки должны наследоваться патрилинейно, то есть по мужской линии. Что автоматически означает — вместе с Y-гаплогруппой. Однако в истории с индоевропейцами мы видим другое: язык пришельцев местное население унаследовало, а вот их генетику, получается, — нет. Следовательно, речь должна идти о матрилинейной трансляции, о передаче языка по материнской линии. Как это может быть?

Первое, что приходит в голову — индоевропейские матери. Именно они оказались хранительницами своего языка, поскольку первыми вкладывали его в сознание детей. Мы еще не раз увидим такой же процесс в истории. Например, при появлении народа сарматов. Есть и более современные примеры — скажем, матрилинейное становление языка фарси после фактического уничтожения арабами пехлеви, прежнего литературного языка Персии во времена Сасанидов (III–VII века). И вообще всей прежней письменной персидской культуры.

Да и кто сказал, что общество тех постностратических охотников было патриархальным? А не, скажем, находилось в какой-то из форм матриархата? То, что последний — или его пережитки — могут принимать весьма причудливые формы, можно увидеть и сегодня. Например, из обычаев и менталитета эфиопского племени мурси. Писал, правда, вроде бы очевидец, так что не знаю, сколько в этом правды. Но то, что приходилось читать — а частично сталкиваться и самому — по этнографии, говорит за то, что ничего невозможного в нижеописываемом нет:

Они считаются самой агрессивной этнической группой. Все мужчины ходят с автоматами Калашникова, которые им нелегально передают через границу… Те воины племени, которым не досталось автоматов, или кто их просто оставил в своем жилище, носят с собой палки. При помощи этих палок они доказывают свое лидерство. Тот, кто на него претендует, должен забить до полусмерти своих конкурентов.

Впрочем, высокие воинские и лидерские качества мужчин не означают, как будет видно из дальнейшего, что их жизнь не могут контролировать их собственные женщины. А тем более — жрицы.

Согласно традициям этого мистического племени, все его женщины являются Жрицами Смерти. По вечерам в своей хижине они готовят сначала какое-то относительно легкое наркотическое зелье, растирая в порошок сушеные плоды особого болотного ореха. Насыпав его на вдетую в губу тарелочку-дэби, каждая женщина приближает наркотическое яство к губам собственного мужа, и они оба начинают одновременно слизывать его. Эта часть ритуального обряда называется «поцелуй смерти»…

Затем в тлеющий очаг бросается пучок… дурманящей травы, которая начинает испускать вверх струйки желтоватого дыма. Мужчина поднимается на жерди «антресолей» и ложится над очагом таким образом, чтобы струйки сладкой курильни поднимались прямо к его лицу. Ложится он не просто так, а поместив голову на углубление особой подставочки-подушечки. Около двух десятков таких удивительных приспособлений для сна хранится в хижине Верховной Жрицы племени, зовущейся срэк. …Пока мужчина сладко грезит в дыму дурмана, жена готовится дать ему яд… Спустя некоторое время женщина-мурси поднимается к спящему мужу и вдувает ему в рот смертельный порошок со своей губной тарелочки. Эта часть мистического обряда называется «укус смерти»…

Отравив мужей, все Жрицы Смерти собираются в хижине срэк и проводят там какой-то таинственный обряд. Зловещий ритуал завершается действом, которое… мурси называют «дар смерти». Верховная Жрица обходит все хижины деревни, поднимаясь к отравленным мужчинам, и кладет им в рот спасительное противоядие, порции которого и находятся в ее ожерелье, украшающем ее сложную «прическу». И никто, кроме нее и Бога Смерти Ямда, чью волю и выполняла Верховная жрица, не знает: всем мужчинам племени велено жить дальше, или не всем. Бывали случаи, когда Срэк не давала кому-то из них антидот. Тогда она, выйдя из хижины, рисует на загубной тарелке его жены белый крест. Такая женщина оставалась вдовой на всю оставшуюся жизнь и имела большое уважение в племени, как жрица, исполнившая свой долг перед всемогущим Ямда.

Мужчины из племени мурси (Эфиопия)

Ну как могут такие женщины сохранить свой язык для своих детей, даже оказавшись поначалу в чужом племени?

Возможен и другой вариант. Противоположный. Скажем, более развитые пришельцы-индоевропейцы победили степных носителей маркера R1a. И стали в образованном таким образом синтетическом племени правящей верхушкой. Пусть при этом относительно малочисленной, но зато «заставившей» все это новое племя говорить на своем языке. И такие примеры в истории есть — арии с их завоеванием Индии или турки-османы, завоевавшие Византию.

Женщина из племени мурси (Эфиопия)

Правда, и тут есть иные примеры — когда захватившая власть верхушка принимает язык побежденных. Это скандинавоязычные норманны во французской Нормандии. И они же, уже «офранцуженные» — в завоеванной Вильгельмом германоязычной Англии. Это, наконец, мы, русские, в истории которых скандинавоязычные русы через три-четыре поколения заговорили по-славянски. Так что и переселяющиеся праиндоевропейцы, возглавив местных, переняли их язык, а затем, очевидно, из-за своей малочисленности, растворились в них генетически…

С известной долей уверенности мы можем вычислить тот регион, где происходило это «плавление» пришельцев и местных в единый этнос, куда первые привнесли свой язык, а вторые — генетику.

Как показывают генетические исследования, —

— наибольшая вариативность маркера R1a встречается на Восточной Украине, что может указывать на наибольшую древность распространения его в этом регионе. [47]

Здесь же происходило и разделение носителей R1a на подгруппы-протоплемена, которые в дальнейшем стали народами:

…точкой разделения служили причерноморские степи. Здесь от группы R1a отделилась группа R1a1. R1a пошли на запад, часть R1a1 — на юг либо через Кавказ либо в Среднюю Азию и дальше в Индию (индоарии). Без сомнения, чуть позже от среднеазиатской группы откололись те, кто пошел на снова на Запад (скифы, за ними сарматы), часть в Южную Сибирь (динлины). [46]

Это весьма впечатляюще согласуется с тем местом в теории В. Иванова (точнее, теории Иванова — Гамкрелидзе), где утверждается —

— вновь прибывавшие племена присоединялись к уже осевшим на этой территории, и таким образом образовывался общий промежуточный ареал для мигрировавших с востока индоевропейских племен, позднее заселивших более западные области Европы. Тем самым этот общий промежуточный ареал становится областью контактов и вторичного сближения ранее уже частично отдалившихся друг от друга индоевропейских диалектов, где и могли возникнуть подобные лексические и семантические инновации. …Распространение диалектов из этого общего «вторичной ареала» — в некотором смысле «вторичной промежуточной прародины» племен, говоривших на соответствующих диалектах — на новые территории в Центральной и Западной Европе кладет начало постепенному возникновению отдельных языков (италийского, кельтского, иллирийского, германского, балтийского, славянского), условно именуемых по территории, ими занимаемой в историческую эпоху, «древнеевропейскими». Тем самым для «древнеевропейских» языков общим исходным ареалом распространения (хотя и вторичным) можно считать область Северного Причерноморья и Приволжские степи. Теория, локализующая в этой области «прародину индоевропейцев», принимает в таком освещении новый смысл как гипотеза о прародине для западной группы индоевропейских языков. Этот временный ареал совместного обитания племен — носителей древних индоевропейских диалектов мог служить областью, где двигались различные миграционные волны носителей этих диалектов и формировались вторичные изоглоссы, наложившиеся на старые…

…Предполагаемый промежуточный ареал расселения носителей индоевропейских диалектов в таком понимании можно рассматривать как в определенном смысле «вторичную» их прародину, то есть территорию их совместного обитания на протяжении определенного времени, перед началом нового периода миграций дальше на запад. [98]

Таким образом, корреляция данных лингвистики и генетики получается весьма тесной. При этом, что важно, к схожим выводам пришли специалисты в своей науке, не очень доверяющие данным другой. Во всяком случае, отождествление индоевропейцев и носителей R1a является сегодня мейнстримом в генеалогической генетике. И большинство генетиков, на данные которых я ссылаюсь, склонны считать прародиной индоевропейцев именно Таврию и Приволжье. Несмотря на то, что, как мы видим, даже собственные их данные говорят о значительном временном разрыве между образованием гаплогруппы и образованием собственно индоевропейцев.

Кроме того, определенные данные для дополнительной локализации местности, где «р-один-цы» встретились с индоевропейцами и переняли их язык, предоставляет также топонимика:

Следы пребывания носителей «древнеевропейскнх» диалектов на территории «вторичной прародины» можно видеть и в специфическом характере гидронимов Северного Причерноморья, обнаруживающих за вычетом позднейших наслоений (в частности, славянских и иранских, ср. названия типа Дон, Днепр и др.) специфические черты ранней индоевропейской гидронимии, которые засвидетельствованы и в центральноевропейских гидронимах. К числу таких гидронимов можно отнести гидронимы, проявляющие сходство по суффиксам и основам с «древнеевропейскими», что само по себе должно отражать их общеиндоевропейский характер. Характерно, что древние индоевропейские гидронимы сохраняются за мелкими реками и притоками крупных рек, тогда как сами крупные реки переименовываются при появлении новых этнических групп. [98]

Схожие сведения предоставляет и археология.

В V–IV тысячелетиях до н. э. в Степи жили люди так называемой днепро-донецкой археологической культуры. Судя по материалам раскопок, ее создатели занимались охотой и рыбной ловлей, но наряду с этим вполне умело изготавливали керамическую посуду, выращивали культурные растения и выпасали, как уже сказано, крупный и мелкий рогатый скот.

А рядом с днепро-донецкой стала развиваться среднестоговская культура, что также «сидела» в степях между Днепром и Доном. Эти люди тоже не дикари были — развитый, судя по захоронениям, религиозный культ, вполне цивилизованные орудия труда. Даже на изготовление игрушек и статуэток не ленились тратить время и усилия.

Две культуры на одном месте заставляют уже археологов сделать вывод, что с самого начала в наших степях не было единой, в том числе индоевропейской, общности. А были различные объединения неолитических охотников и скотоводов, к которым индоевропейцы и могли присоединиться.