Падение Предела

Ниланд Эрик

ЧАСТЬ I

ЗАРЯ

 

 

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Время: 04:30, 17 августа 2517 (по военному календарю)

Переход в пространстве скольжения по неизвестным координатам в районе созвездия Эридан

Младший лейтенант флота Джейкоб Кейз приходил в себя. Перед глазами расплывалось помещение, освещаемое тусклыми красными лампами. Лёгкие и горло были забиты какой-то слизью.

– Сядьте, лейтенант Кейз, – произнёс бесплотный мужской голос. – Сядьте. Сэр, вы должны сделать глубокий вдох и откашляться. Необходимо избавиться от бронхиального сурфактанта.

Кейз оттолкнулся руками, поднимаясь из повторяющего очертания его тела гелевого ложа. Он неуклюже выбрался из криогенной камеры, окутанной туманной дымкой, присел на ближайшую скамью, попытался вдохнуть и сложился пополам, зайдясь в кашле. Из его открытого рта хлынула прозрачная жидкость.

Распрямившись, он впервые за две недели сделал глубокий вдох. Когда лейтенант облизнул губы, его чуть не вырвало. Криоингаляционный состав был специально разработан так, чтобы его можно было отрыгнуть и проглотить, восстанавливая запас питательных веществ, израсходованных за время долгого сна. Но как учёные ни старались изменить формулу, препарат всё равно оставался пахнущей лимоном мерзкой слизью.

– Что случилось, Торан? Мы подверглись нападению?

– Никак нет, сэр, – ответил ему корабельный искусственный интеллект. – Всё в порядке. Мы выйдем в реальное пространство возле системы Эридан в течение сорока пяти минут.

– Хорошо. – Кейз вновь закашлялся. – Спасибо, Торан.

– Не за что, лейтенант.

Эридан располагался на самой границе Внешних Колоний. Здесь давно и прочно обосновались пираты, которые только и ждали возможности захватить дипломатический челнок вроде «Хана». Корабль Кейза не смог бы долго продержаться в космическом бою. Ему обязаны были дать эскорт. Офицер не понимал, почему его отправили одного, но младшим лейтенантам не полагается оспаривать приказы. Особенно когда они исходят от командующего военно-космическими силами планеты Предел.

Протоколы, касающиеся выхода из криосна, требовали от офицера проследить за тем, чтобы никто из экипажа не пострадал от проблем, сопровождающих пробуждение. Он оглядел отсек – ряды шкафчиков и душевых, выполненных из нержавеющей стали, медицинская камера на случай непредвиденных обстоятельств и сорок криогенных ячеек. Ячейки были пусты, за исключением одной, расположенной слева от лейтенанта.

Кроме Кейза ещё одним человеком на борту «Хана» была гражданский специалист доктор Халси. Лейтенанту было приказано защищать её любой ценой, вести корабль и держаться как можно дальше от неприятностей. Ещё бы попросили менять ей подгузники. Это работа не боевого офицера, а няньки. Должно быть, кто-то во флотском командовании занёс его в чёрный список.

Крышка камеры доктора с шипением отошла в сторону, окутавшись паром. Женщина закашлялась и села. Бледная кожа делала Халси похожей на призрак, поднимающийся из тумана. К шее доктора липли спутанные пряди тёмных волос. Халси выглядела ненамного старше Кейза и была привлекательна – назвать её красавицей всё же было трудно, но она определённо была обворожительной. Во всяком случае, для гражданского специалиста.

Взгляд её голубых глаз сосредоточился на лейтенанте и обвёл его с головы до ног.

– Должно быть, мы уже около Эридаиа, – произнесла Халси.

Кейз уже готов был отсалютовать ей, но сдержал свой порыв.

– Да, доктор. – Лейтенант покраснел и отвёл взгляд от её стройного тела.

В Академии ему неоднократно приходилось проходить процедуру восстановления после криосна. Он видел других офицеров нагими – и мужчин, и женщин. Но доктор Халси не была военным. И лейтенант не знал, какие протоколы должны контролировать его поведение в данном случае.

– Могу я предложить свою помощь?.. – Кейз поднялся и направился к ней.

– Всё в порядке, лейтенант. – Женщина перекинула ноги через край криокапсулы и выбралась. – Надо умыться и одеться. – Доктор скользнула мимо Кейза и побежала к душевым кабинкам. – Поспешите. Нам предстоит важная работа.

– Есть, мэм, – вытянулся лейтенант Кейз.

Наконец их роли и отношения чётко определились. Гражданский или нет – и нравилось это лейтенанту или нет, – но командовала здесь доктор Халси.

Мостик «Хана» был удивительно просторным для корабля подобных размеров. Но даже при этом места для маневра внутри было не больше, чем в кабинке туалета.

Умывшийся, побрившийся и надевший форму лейтенант Кейз вошёл на мостик и запер за собой герметичный люк. Каждая поверхность в помещении была заставлена мониторами и датчиками. Всю стену слева от офицера занимал единственный огромный обзорный экран. Он пока был тёмным, поскольку в пространстве скольжения не было ничего в видимом спектре.

Позади лейтенанта осталась вращающаяся секция корабля, где располагались столовая, комната отдыха и каюты. На самом же мостике гравитации не было. Дипломатический шаттл создавался ради комфорта пассажиров, но не экипажа.

Но не было похоже, чтобы это беспокоило доктора Халси, сидевшую в кресле навигатора. Она облачилась в белый спортивный комбинезон, сливавшийся с её бледной кожей,а тёмные волосы забрала в простой, но изящный узел.

Пальцы женщины порхали между четыремя клавиатурами, вводя команды.

– Добро пожаловать, лейтенант, – произнесла она, даже не оглянувшись. – Прошу вас, займите кресло связиста и просканируйте все каналы, как только мы перейдём в реальное пространство. Если кто-нибудь хоть квакнет на одной из нестандартных частот, я должна тут же об этом узнать.

Кейз подплыл к пульту управления связью и пристегнулся к креслу.

– Торан? – позвала женщина.

– Жду ваших приказаний, доктор Халси, – откликнулся корабельный искусственный интеллект.

– Я хочу увидеть астронавигационные карты системы.

– Готово, доктор Халси.

– Есть ли сейчас планеты, находящиеся на оси нашей точки выхода до Эридана-два? Я собираюсь воспользоваться их гравитационным полем для разгона, чтобы как можно скорее добраться до цели.

– Начинаю расчёты, доктор Хал...

– И ещё, не мог бы ты поставить какую-нибудь музыку? Думаю, я хочу услышать Рахманинова, Третий концерт для фортепьяно.

– Слушаюсь, доктор...

– И начинай прогревать реактивные двигатели.

– Хорошо, док...

– И прекрати раскручивать главную карусель «Хана». Нам может понадобиться энергия.

– Выполняю...

Халси откинулась в кресле. Включилась музыка, и женщина выдохнула:

– Благодарю, Торан.

– Всегда пожалуйста, доктор Халси. Переходим в нормальное пространство через пять минут с погрешностью в три минуты.

Лейтенант Кейз бросил на доктора оценивающий взгляд. Офицер был впечатлён – редко когда ему доводилось видеть людей, способных настолько быстро и точно отдавать бортовому ИИ приказания, чтобы тот даже не успевал отвечать.

Халси повернулась к нему.

– Да, лейтенант? Вы хотели что-то спросить?

– Меня интересует наше задание, мэм. – Он устроился поудобнее и расправил форменный китель. – Как я понимаю, мы должны провести разведывательную операцию в этой системе. Но зачем посылать шаттл, когда можно было бы отправить «Мародёр» или корвет? И почему только два человека?

Она моргнула, а затем улыбнулась:

– Весьма разумный вопрос и точный анализ, лейтенант. Это и в самом деле разведывательная операция – в некотором смысле. Мы должны найти ребёнка. И, надеюсь, только первого из многих.

– Ребёнка?

– Шестилетнего мальчика, если быть точной. – Она взмахнула рукой. – Чтобы не перегружать вас информацией, проще будет сказать, что мы участвуем в финансируемом ККОН проекте по изучению физиологии человека. – Улыбка покинула её губы. – И именно это вы должны отвечать любому, кто станет задавать вопросы. Вы меня поняли, лейтенант?

– Так точно, доктор.

Кейз нахмурился, извлёк из кармана дедовскую трубку и покрутил её в пальцах. Закурить её сейчас было нельзя – курение на борту строго запрещалось всеми уставами, касающимися космических судов ККОН, – но иногда лейтенант просто держал её в руках или пожёвывал мундштук. Это помогало ему собраться с мыслями. Через минуту он снова убрал трубку в карман, решив не останавливаться на достигнутом и узнать больше.

– При всём моем уважении, доктор Халси, я должен напомнить, что мы находимся в опасном секторе.

Корабль неожиданно замедлил движение и перешёл в нормальное пространство. Главный обзорный экран замерцал, и на его поверхности вспыхнули миллионы звёзд. «Хан» прямым курсом мчался к окутанному облаками газовому гиганту.

– Турбины на старт! – провозгласила доктор Халси. – Включить по моей команде, Торан.

Лейтенант Кейз поправил ремни безопасности.

– Три... два... один. Пуск.

Двигатели корабля заурчали, и шаттл с возросшей скоростью устремился к газовому гиганту. На груди лейтенанта натянулись ремни безопасности, затрудняя дыхание. Судно продолжало разгоняться в течение шестидесяти семи секунд – на обзорном экране начали увеличиваться в размерах шторма, бушующие в атмосфере планеты. А затем «Хан» вильнул вверх, удаляясь от поверхности.

Теперь в самом центре экрана сверкал Эридан, наполняя мостик своим тёплым оранжевым сиянием.

– Гравитационный разгон осуществлён успешно, – прозвенел голос Торана. – Расчётное подлётное время до Эридана – сорок две минуты три секунды.

– Хорошо сработано, – сказала Халси, отстёгивая ремни, выплывая из кресла и потягиваясь. – Ненавижу криосон. Потом всё болит.

– Как я уже говорил, доктор, эта система очень опасна...

Она изящно прокрутилась в воздухе, разворачиваясь к нему, затем остановила вращение, схватившись за переборку.

– О да. Мне известно, насколько опасна эта система. У неё красочная история; мятеж две тысячи четыреста девяносто четвёртого, подавленный войсками ККОН только два года спустя ценой четырёх эсминцев. – На мгновение доктор задумалась, потом добавила: – И я не верю, что департаменту Военно-космической разведки когда-либо удастся обнаружить их базу, скрытую в астероидном поле. А пока она цела, будет сохраняться пиратская активность и продолжатся нападения. Кроме того, можно предположить – и, думаю, ДВКР об этом известно, – что в данном секторе всё ещё продолжают действовать повстанцы. Вас это беспокоит?

– Да, – ответил лейтенант. Он сглотнул, почувствовав, что у него неожиданно пересохло в горле. Но показывать свой страх перед доктором – гражданским – он не собирался. – Мне следует напомнить вам, что это мой долг – беспокоиться о вашей безопасности.

Халси знала больше – куда больше – о системе Эридан и явно имела связи в разведывательном департаменте. Среди же знакомых Кейза не было ни одного шпиона ДВКР – во всяком случае, насколько ему было известно.

Основному персоналу военно-космического флота подобные агенты казались полумифическими существами. И как бы лейтенант ни относился к доктору Халси, ему пришлось предположить, что она прекрасно знает, что делает.

Доктор снова потянулась, а после вновь пристегнулась к креслу навигатора.

– Раз уж мы заговорили о пиратах, – произнесла она, сидя к лейтенанту спиной, – разве вы не должны проверять каналы связи на предмет нелегальных переговоров? Просто на случай, если кого-то вдруг заинтересует одинокий дипломатический шаттл, идущий без сопровождения?

Лейтенант Кейз выругал себя за допущенную оплошность и приступил к работе. Он просканировал все частоты и заставил Торана перепроверить все обнаруженные сигналы.

– Все сигналы проверены, – отрапортовал офицер. – Пиратов не обнаружено.

– Прошу вас, продолжайте следить.

За этим монотонным занятием Кейз провёл следующие тридцать минут. Тем временем доктор Халси сосредоточенно изучала показания навигационных мониторов, продолжая сидеть спиной к лейтенанту.

Наконец Кейз не выдержал и прочистил горло.

– Доктор, разрешите говорить открыто?

– Вы не нуждаетесь в моём разрешении, – ответила она. – Что бы вы ни хотели сказать, не стесняйтесь, лейтенант. До сих пор вы вполне справлялись со своими обязанностями.

При обычных обстоятельствах, в разговоре между обычными офицерами это последнее замечание могло быть сочтено нарушением субординации или, того хуже, недовольства начальства. Но лейтенант решил не обращать внимания. Стандартные армейские протоколы, судя по всему, не действовали в этом полёте.

– Вы сказали, что мы должны найти здесь ребёнка. – Он с сомнением покачал головой. – Если это только прикрытие для работы на военную разведку, то, по правде говоря, есть ведь офицеры, куда более подходящие для подобных заданий. Я получил лейтенантские нашивки только семь недель назад. Предполагалось, что мне предписано прибыть на «Магеллан», но затем этот приказ отменили.

Она обернулась и бросила на него оценивающий взгляд своих холодных голубых глаз.

– Продолжайте, лейтенант.

Он потянулся было за трубкой, но всё-таки остановился. Халси могла счесть его привычку глупой.

– Если это разведывательная операция, – произнёс он, – то... я просто не понимаю, зачем здесь нахожусь.

– Что ж, лейтенант, – подалась вперёд доктор, – пришёл мой черёд говорить начистоту.

Где-то в глубине души Кейз почувствовал: он ещё пожалеет, что захотел услышать ответ Халси, каким бы тот ни был. Но офицер не поддался этим опасениям. Он должен был знать правду.

– Продолжайте, доктор.

– Вы оказались здесь потому, – на её лицо вернулась лёгкая улыбка, – что вице-адмирал Стэнфорд, возглавляющий Третий отдел военной разведки ККОН, отказался передавать в мои руки этот шаттл без сопровождения в лице хотя бы одного офицера, хотя Стэнфорд прекрасно понимал, что и сама могу справиться с этим корытом. Вот мне и пришлось выбрать себе сопровождающего. Вас. – Она задумчиво постучала пальцем по нижней губе и продолжала: – Дело в том, лейтенант, что я прочла ваше личное дело. От корки до корки.

– Я не понимаю...

– Вы прекрасно понимаете, о чём я говорю. – Женщина закатила глаза. – Вы плохой лжец. И я обижусь, если вы попытаетесь снова обмануть меня.

– Тогда почему? – Лейтенант Кейз тяжело сглотнул. – В особенности – если вы видели моё дело?..

– Именно благодаря записи в нём я и избрала вас – из-за того происшествия на втором месяце вашего пребывания в офицерском училище. Четырнадцать энсинов погибли. А вы получили ранение и два месяца провели в госпитале. Думаю, плазменные ожоги чертовски болезненны.

– Да. – Он потёр ладони друг о друга.

– Ответственность за происшествие легла на лейтенанта, являвшегося вашим командующим офицером во время этого учебного задания. Вы отказались свидетельствовать против него, несмотря на всю тяжесть доказательств и показания других офицеров... и друзей.

– Так точно.

– Во время трибунала они выдали тайну, которую вам всем доверил лейтенант. Он собирался проверить свою теорию, которая могла позволить более точно производить переходы через пространство скольжения. Но он ошибся, и вы все поплатились за его чрезмерное усердие и отсутствие таланта к математике.

Кейз смотрел на свои ладони и чувствовал, что словно проваливается куда-то. Голос доктора Халси доносился будто издалека.

– Да.

– Несмотря на оказанное на вас давление, вы не стали свидетельствовать против него. Вас пугали разжалованием, обвиняли в нарушении субординации и неподчинении прямым приказам, даже грозили прогнать с флота. Но так уж вышло, что остальные кадеты дали показания. Трибунал получил всю необходимую информацию, чтобы вынести приговор вашему командиру. А вас поставили на учёт и подвергли дисциплинарному взысканию.

Кейз не отвечал. Он сидел, опустив голову.

– Вот почему вы, лейтенант, оказались здесь. Просто вы обладаете способностью, невероятно редкой в военной среде. Вы умеете хранить тайны. – Халси глубоко вздохнула, прежде чем продолжить. – И вполне возможно, вы узнаете очень много секретов на протяжении этой миссии.

Лейтенант поднял взгляд и увидел что-то странное в её глазах. Жалость? Поняв, что его поймали врасплох, он снова отвернулся. Но теперь он чувствовал себя куда лучше, чем за всё время, прошедшее с того случая. Кто-то снова доверял ему.

– Полагаю, – произнесла доктор, – вы с куда большим удовольствием оказались бы сейчас на «Магеллане», сражаясь и погибая на фронте.

– Нет, я... – Кейз почувствовал, что опять пытается соврать, и поправился: – Да. Сейчас армия нуждается в каждом человеке, способном охранять Внешние Колонии. Просто чудо, что ККОН ещё не распались, учитывая всех этих пиратов и мятежников.

– Именно так, лейтенант. С того самого момента, как человечество преодолело гравитацию Земли, мы сражаемся сами с собой за каждый кубический сантиметр вакуума – от Марса до Йовианских Лун, от Резни в системе Гидры до сотен мелких войн во Внешних Колониях. ККОН трещит по швам с самого первого дня. Именно поэтому мы здесь.

– Чтобы найти какого-то ребёнка, – произнёс Кейз. – Но что может изменить один ребёнок?

– Это дитя, – приподняла Халси бровь, – может оказаться куда полезнее, чем целая флотилия эсминцев, чем тысяча младших лейтенантов или даже чем я. Может так случиться, что в конце концов только этот ребёнок и сможет вообще хоть что-то изменить.

– Приближаемся к Эридану-два, – доложил Торан.

– Рассчитай вектор входа в атмосферу для приземления на космодроме Луксор, – приказала доктор Халси. – Лейтенант Кейз, готовьтесь к посадке.

 

ГЛАВА ВТОРАЯ

Время: 11:30, 17 августа 2517 (по военному календарю)

Созвездие Эридан, планета Эридан II, город Элизиум

Оранжевое светило заставляло полыхать огнём детскую площадку общеобразовательной школы №119 Элизиума. Доктор Халси и лейтенант Кейз стояли в полутени под навесом и наблюдали, как дети с визгом носятся друг за другом, карабкаются по стальным лесенкам и играют в гравибол на репульсорных площадках.

Лейтенант Кейз чувствовал себя крайне неуютно в гражданском. Сейчас на нём были надеты свободный серый костюм и белая рубашка даже без галстука. Доктора забавляла его неожиданная неловкость.

Когда офицер пожаловался, что его одежда слишком свободна и мешковата, Халси едва сдержала смех. Кейз был военным до мозга костей. Даже расставшись с формой, он держался крайне строго, словно пребывал на посту.

– А здесь мило, – сказала доктор. – Жители этой колонии сами не знают, как у них замечательно. Сельский образ жизни. Отсутствие загрязнений. Никакого перенаселения. Машины, управляющие погодой.

Лейтенант что-то буркнул, соглашаясь и одновременно пытаясь разгладить складки на своём шёлковом пиджаке.

– Расслабьтесь, – произнесла женщина. – Мы должны выглядеть словно родители, присматривающие школу для своей малышки.

Халси взяла Кейза под руку, но – хотя это и казалось уже невозможным – лейтенант вытянулся ещё прямее и строже.

Вздохнув, она отпустила его, расстегнула сумочку и извлекла из неё электронный блокнот. Поправив свою соломенную шляпку так, чтобы как можно лучше защитить устройство от полуденного солнца, она дотронулась до блокнота пальцем и вызвала на экран данные, касающиеся их цели.

Номер сто семнадцать обладал всеми необходимыми генетическими маркерами и, с точки зрения науки, являлся практически идеальным образцом для изучения. Но Халси понимала, что для того, чтобы их проект заработал, потребуется нечто большее, чем идеальное соответствие теории. Люди – это всегда нечто большее, чем просто набор хромосом.

Существовали также факторы среды, случайности, воспитания и сотни других влияний, способных отсеять данного кандидата уже на первом этапе.

На снимке, приложенном к досье, был изображён самый обычный шестилетний малец. Взъерошенные каштановые волосы, озорная улыбка, щель между передними зубами. Чуть веснушчатые щёки. Отлично – характерных черт вполне хватало, чтобы узнать этого ребёнка среди прочих.

– Вот наш объект.

Наклоняя блокнот к лейтенанту, чтобы тот тоже посмотрел, доктор Халси отметила про себя, что снимку уже четыре месяца. Неужели в разведывательном департаменте не понимают, насколько быстро меняются дети в этом возрасте? Серьёзная оплошность. Доктор пометила себе, что необходимо регулярно запрашивать свежие фотографии, пока не наступит время третьей фазы.

– Это он? – прошептал лейтенант. Халси подняла взгляд.

Кейз кивнул в сторону поросшего травой холмика на другом краю площадки. Вершина его была полностью лишена всякой растительности, и десяток мальчишек играли там, толкаясь, подсекая друг друга, падая и срываясь вниз, а затем вскакивая и взбегая наверх, начиная всё заново.

– Царь горы, – отметила доктор Халси.

Один из мальчиков стоял на самой вершине. Он оборонялся, толкался и явно физически превосходил всех прочих детей.

Направив на него цифровой блокнот, доктор Халси сделала запись этой игры для дальнейшего изучения. Она даже увеличила изображение, чтобы лучше видеть происходящее. Мальчишка улыбнулся, и женщина заметила знакомую трещинку между зубами. А сделав паузу в записи, доктор смогла сравнить и веснушки с теми, что были видны на снимке в досье.

– Да, это он.

Он был выше своих сверстников на целую голову и – если можно судить по успехам в игре – превосходил их силой. Ещё один ребёнок обхватил сзади его шею, но номер 117 скинул с себя противника и со смехом отшвырнул того, словно игрушку, заставив покатиться с холма.

Доктор Халси ожидала увидеть образец, обладающий отличной физической формой и мощным интеллектом. И в самом деле, сто семнадцатый оказался сильным и проворным, но, кроме того, он был груб и жесток.

Однако, подумала она, надо быть реалисткой и отказаться от субъективных оценок. В конце концов, чего она ожидала? Перед ней стоял шестилетний мальчишка – полный жизни и неконтролируемых эмоций. Он был столь же предсказуем, как ветер.

Трое детей объединились в нападении на него. Двое схватили за ноги, а ещё один обхватил руками за торс. Все вместе они покатились вниз. Сто семнадцатый лягался, отбивался и кусался до тех пор, пока противники не отцепились и не отбежали на безопасное расстояние. Тогда он поднялся и стал пробиваться к вершине холма, отбросив в сторону ещё одного мальчишку и прокричав, что будет царём горы.

– А он, – начал лейтенант, – очень... кхм... бойкий.

– Да, – согласилась Халси. – Возможно, он нам пригодится.

Доктор оглядела детскую площадку. Единственный взрослый, находившийся там, помогал подняться девочке, которая упала и рассадила локоть, а затем повёл ребёнка к кабинету медсёстры.

– Лейтенант, вы останетесь здесь и будете наблюдать, – сказала доктор, протягивая своему спутнику электронный блокнот. – Мне надо взглянуть на него поближе.

Кейз попытался что-то возразить, но Халси уже бежала трусцой мимо нарисованного на детской площадке поля для игры в «классики». Лёгкий ветерок подхватил одежду доктора, и ей пришлось одной рукой прижимать подол платья, а другой – придерживать соломенную шляпку. Халси вначале перешла на быстрый шаг, а потом и остановилась, не дойдя четырёх метров до холма.

Дети, игравшие там, замерли и посмотрели на неё.

– У тебя сейчас будут неприятности, – произнёс один из мальчишек, толкая номер 117.

Тот отбросил мальчика назад и посмотрел прямо в глаза доктору Халси. Все остальные отводили взгляд, иногда смущённо, а иногда и пятясь. Но её объект, напротив, стоял и вызывающе рассматривал её. Либо он понимал, что доктор ничего ему не сделает, либо просто не боялся наказания. Она увидела, что у сто семнадцатого синяк на щеке, разбита губа, а штаны разорваны на коленях.

Халси приблизилась ещё на три шага. Несколько мальчишек инстинктивно отступили на такое же расстояние.

– Разрешишь поговорить с тобой? – спросила она, продолжая разглядывать свой объект.

Он наконец отвёл взгляд, пожал плечами и зашагал вниз. Остальные дети засмеялись и зацокали языками; один даже бросил камушек. Но сто семнадцатый не обращал на них внимания.

Доктор Халси отошла с ним к краю ближайшей песочницы и остановилась.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Джон, – ответил малыш, протягивая руку.

Халси не ожидала от него готовности идти на физический контакт. Должно быть, либо его отец приучил ребёнка к этому ритуалу, либо мальчик просто любил подражать взрослым.

Пожимая его руку, доктор поразилась силе, таящейся в крошечной ладошке.

– Рада познакомиться. – Она присела, чтобы их лица оказались на одном уровне. – Я просто хотела узнать, что ты там делал?

– Побеждал, – ответил Джон.

Халси улыбнулась. Он совершенно не боялся её, и доктор сомневалась, что у этого ребёнка возникли бы хоть какие-то проблемы, пожелай он и её сбросить с холма.

– Тебе нравятся игры? – произнесла она. – Мне тоже.

– Ага, – вздохнул мальчик, – только всю последнюю неделю меня заставляли играть в шахматы. Это так скучно. Слишком легко выиграть. – Он быстро набрал воздуха в лёгкие. – Может быть, поиграем в гравибол? Мне больше не разрешают играть в него, но если вы скажете им, что всё в порядке...

– Мне бы хотелось попробовать другую игру, – сказала Халси. – Вот, смотри.

Она пошарила в сумочке и вытащила металлический кружок, покрутила в пальцах, и тот засверкал на солнце.

– Давным-давно, когда люди жили только на одной планете, называемой Земля, они использовали такие штучки в качестве денег.

Взгляд Джона сосредоточился на монетке. Он потянулся к блестящему кругляшу.

Халси отвела руку в сторону, продолжая поворачивать кусочек металла, удерживая его между большим и указательным пальцами.

– На каждой стороне свой рисунок. Видишь? Здесь лицо мужчины. А тут – птица, которую называют орлом, и она держит...

– Стрелы, – произнёс Джон.

– Да, Точно.

Должно быть, мальчик обладал исключительным зрением, если смог разглядеть настолько мелкие детали с такого расстояния.

– Мы поиграем с этой монеткой. И если победишь – сможешь её забрать.

Джон оторвал взгляд от металлического кружочка и искоса посмотрел на Халси, а затем сказал:

– Ладно. Но я всегда выигрываю. Поэтому меня больше и не пускают играть в гравибол.

– Верю.

– Так что за игра?

– О, очень простая. Я вот так подбрасываю монетку. – Доктор крутанула запястьем, подбросила стальной кружок большим пальцем, и монета, прокрутившись в воздухе, упала на песок. – Но в следующий раз, пока она ещё не приземлилась, ты должен будешь поймать её и сказать, что окажется сверху – портрет мужчины или орёл, который держит стрелы.

– Понял. – Джон напрягся, согнув колени, а затем его взгляд уплыл и от доктора, и от монеты.

– Готов? – Халси подняла монетку с земли. Мальчик едва заметно кивнул.

Женщина подбросила монету, стараясь сделать так, чтобы та как можно большее число раз прокрутилась в воздухе. Джон следил за её действиями каким-то отрешённым взглядом. Он проводил кружочек металла до вершины его траектории, а затем, когда тот устремился к земле, вскинул руку и подхватил его.

Мальчик выставил перед собой сжатую ладошку.

– Орёл! – крикнул он.

Халси нерешительно протянула руку и раскрыла крошечный кулачок. На обращённой к оранжевому солнцу поверхности монеты сверкал орёл.

Было ли возможно, что мальчик увидел, какой стороной повёрнута монетка, когда хватал её, или, что казалось ещё менее правдоподобным, мог даже выбрать нужную сторону по желанию? Доктор надеялась, что лейтенант записал всё это на камеру. Во всяком случае, она приказала офицеру постоянно держать их в фокусе цифрового блокнота.

– Я могу оставить её себе, правда? – Мальчик отвёл руку. – Вы сами так сказали.

– Конечно, ты можешь забрать её, Джон.

Халси улыбнулась в ответ – и осеклась. Она не должна была обращаться к нему по имени. Это дурной признак. Доктор не могла позволить себе такую роскошь, как симпатию к подопытным. Женщина постаралась отрешиться от своих чувств. Она была обязана сохранять профессиональную дистанцию. Обязана, поскольку уже через пару месяцев объект номер 117 мог погибнуть.

– Может, сыграем ещё раз?

Доктор Халси поднялась и сделала шаг назад.

– Боюсь, у меня нет ещё одной монеты. И мне нора уходить, – сказала она. – Возвращайся к друзьям.

– Спасибо!

Он побежал назад, криком подзывая остальных мальчишек:

– Смотрите!

Хатси поспешила вернуться к лейтенанту. С её точки зрения, солнце припекало чересчур сильно, и асфальт под её ногами раскалился. Доктор неожиданно поняла, что не имеет ни малейшего желания оставаться здесь. Ей хотелось вернуться обратно в прохладу и полумрак корабля. Хотелось убраться с этой планеты.

– Ну же, скажи, что ты всё записал, – обратилась она к Кейзу, как только укрылась под навесом.

– Так точно. – Он с озадаченным видом протянул ей электронный блокнот. – Но что всё это значит?

Проверив запись, доктор Халси для пущей сохранности отправила копию Торану на «Хан».

– Мы проверяем этих детей на ряд генетических признаков, – сказала она. – Сила, ловкость, а также предрасположенность к агрессии и уровень интeллeктa. Но не каждую проверку можно провести удалённо. Например, тест на удачу.

– Удачу? – переспросил Кейз. – Доктор, вы верите в удачу?

– Конечно же нет, – ответила она, с пренебрежительным видом махнув рукой. – Но, лейтенант, у нас сто пятьдесят кандидатов, а места и денег только на половину от этого числа. И этот ребёнок оказался одним из счастливчиков... или же он невероятно быстр. Как бы то ни было, теперь он участвует в проекте.

– Не понимаю, – сказал Кейз, поигрывая трубкой, спрятанной в кармане.

– Надеюсь, лейтенант, что так и будет, – шёпотом отозвалась доктор Халси. – Ради вашей же безопасности я хотела бы, чтобы вы никогда так и не поняли, чем мы занимаемся.

Она в последний раз бросила взгляд на объект номер 117 – на Джона. Он явно наслаждался жизнью, бегая и смеясь.

Ещё несколько секунд она наблюдала за ним, завидуя его детской невинности; свою она давно утратила. Жизнь или смерть, везение или неудача – что бы ни ждало мальчика, доктор Халси обрекала его на боль и страдания.

Но всё это было ещё впереди.

 

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Время: 23:00, 23 сентября 2517 (по военному календарю)

Система эпсилон Эридана, военная база планеты Предел

Халси, облачённая в белый халат, стояла на площадке в самом центре амфитеатра. От неё разбегались концентрическими кругами сланцево-серые скамьи, на которых пока никто не сидел. Подвешенные под потолком прожектора были направлены прямо на неё, но доктора по-прежнему знобило.

Она должна была бы чувствовать себя здесь в безопасности. Предел являлся одним из крупнейших индустриальных центров ККОН и был окружён кольцом орбитальных боевых баз, космических доков и охранялся флотилией тяжеловооружённых кораблей. На поверхности же планеты располагались казармы десанта и космического спецназа, офицерские училища, а лабораторию доктора Халси защищали триста метров бетона и стали. Помещение, где она сейчас находилась, было способно выдержать взрыв восьмидесятимегатонной атомной бомбы.

Так почему же Халси ощущала себя настолько уязвимой?

Она знала, что должна сделать. Исполнить свой долг. Ради общего блага. Ради всего человечества – пусть даже малая часть его и пострадает. Но всё же, заглядывая в собственную душу и раздумывая над собственной ролью в происходящем, она была готова взбунтоваться.

Халси хотелось бы, чтобы рядом вновь оказался лейтенант Кейз. В течение целого месяца он оставался верным и полезным помощником. Но затем он начал догадываться о сути проекта или, во всяком случае, наметил грани истины. Доктор была вынуждена отправить его на «Магеллан», хотя и добилась его повышения до лейтенанта в качестве извинения за доставленное беспокойство.

– Доктор, вы готовы? – спросил бестелесный женский голос.

– Почти, Дежа, – вздохнула Халси. – Прошу, пригласи сюда старшину Мендеса. Мне хотелось бы, чтобы вы оба присутствовали, когда я заговорю с ними.

Рядом с доктором Халси зажглось голографическое изображение Дежи. ИИ была создана специально для проекта «Спартанец». В облике греческой богини, босоногая, задрапированная в тогу и окружённая ореолом сияющих светлых волос, в левой руке она держала «глиняную» табличку, по которой бежали строчки замаскированных под клинопись двоичных данных.

Халси ничего не могла с собой поделать, её восхищал облик, выбранный ИИ; каждый искусственный разум сам «придумывал» свой образ, и они все были уникальны.

Наверху амфитеатра распахнулась одна из дверей, и вниз по ступеням сбежал старший инструктор Мендес. Офицер был облачён в чёрную форму, а его грудь густо усеивали серебряные и золотые звёзды и украшала радуга наградных лент за участие в боевых операциях. Его коротко остриженные волосы на висках тронула седина. Мендес не выделялся ни большим ростом, ни мышцами; он выглядел как-то излишне заурядно для того, кто прошёл столько битв – если, конечно, не обращать внимания на его походку. Он двигался с медлительным изяществом человека, привычного к ослабленной гравитации. Ожидая дальнейших приказаний, офицер остановился перед площадкой, где стояла Халси.

– Поднимитесь сюда, пожалуйста, – сказала она, указывая на ступеньки справа от себя.

Мендес взбежал на платформу и замер рядом с доктором.

– Вы читали результаты проведённого мной психологического анализа? – спросила Дежа.

– Да. Они были весьма подробны, – ответила Халси. – Благодарю.

– И?..

– Я собираюсь воздержаться от твоих рекомендаций, Дежа. Лучше будет рассказать им правду.

Мендес едва слышно одобрительно хмыкнул – более многословных реакций доктор Халси редко удостаивалась от него. В вопросах, касавшихся рукопашной или физического развития, Мендесу не было равных во всём военном флоте. Но вот его навыки общения оставляли желать лучшего.

– Правда может оказаться опасной, – заметила Дежа.

– Как и ложь, – парировала доктор Халси. – Какую бы выдумку мы ни сочинили сейчас, чтобы подстегнуть этих детей – о том, что их родителей захватили и убили пираты или что вся их планета вымерла в результате чумы, – они рано или поздно узнают правду и могут обратиться против нас.

– Справедливое опасение, – согласилась Дежа, прежде чем свериться со своей табличкой. – Могу я предложить прибегнуть к избирательной нервной парализации? Она приводит к направленной амнезии...

– Потеря памяти за счёт утраты части мозга. Нет, – сказала доктор Халси, – их жизнь будет достаточно опасной и без разрушения сознания.

Доктор включила свой микрофон.

– Ведите их.

– Слушаюсь, – ответил ей голос, прозвучавший из динамиков под потолком.

– Они привыкнут, – обратилась Халси к Дежа. – Или нет, и тогда окажутся неспособными к тренировкам и не подойдут для нашего проекта. Как бы то ни было, я просто хочу разобраться с этой проблемой сразу.

На верхнем ярусе амфитеатра распахнулись четыре пары двойных дверей, и в зал вошли семьдесят пять детей, каждого из которых сопровождал личный наставник – инструктор по строевой подготовке, облачённый в камуфляж.

На лицах детей была заметна усталость. Каждый из этих малышей был похищен, перенёс прыжок через пространство скольжения и лишь недавно вышел из криосна. Это испытание, поняла Халси, тяжело отразилось на них. Её кольнуло чувство вины.

Как только все расселись на скамьях, доктор прочистила горло и произнесла:

– В соответствии со статьёй 45812 военно-космического кодекса вы были отобраны для участия в особом проекте ККОН, получившем условное обозначение «Спартанец-два».

Халси помедлила – слова застревали у неё в горле. Как она могла рассчитывать, что они поймут её слова? Доктор сама с трудом понимала все юридические тонкости и этику, оправдывавшие эту программу.

Дети выглядели крайне озадаченно. Некоторые даже попытались встать и уйти, но инструкторы положили свои сильные руки на плечи малышей и заставили их сесть на место.

Шестилетки... Они просто не были способны всё это переварить. Но она должна была заставить их понять, должна была объяснить всё в простых словах.

Доктор Халси шагнула вперёд.

– Вас призвали в армию, – объяснила она. – Вас будут тренировать и сделают настолько сильными, насколько это только возможно. Вы станете защитниками Земли и её колоний.

Некоторые дети сели прямее. Теперь они были не столько напуганы, сколько заинтересованы.

Доктор заметила Джона, объект номер 117, первого ребёнка, которого отобрала для проекта. Мальчик озадаченно морщил лоб, но очень внимательно слушал её.

– Вам трудно будет это понять, но вы уже не сможете вернуться к своим родителям.

Дети напряглись, и инструкторам пришлось сжать их плечи.

– Это место станет вашим новым домом, – произнесла доктор Халси настолько мягко, насколько могла. – Товарищи по обучению будут вашей новой семьёй. Тренировки будут тяжёлыми. Вам предстоит пройти долгий, полный трудностей путь, но я знаю – вы справитесь.

Слова ободрения, да... И в то же время они ей самой казались пустыми. Она хотела рассказать всю правду, но могла ли? Не каждый из детей сможет выдержать это. «Приемлемые потери» – так ей сказал представитель департамента военно-космической разведки. Но для неё любая потеря сейчас казалась неприемлемой.

– Можете пока отдохнуть. Начинаем завтра, – сказала доктор Халси и повернулась к Мендесу. – Отведите детей... кадетов в их казармы. Накормите и уложите спать.

– Так точно, мэм, – ответил Мендес. – На выход! – прокричал он.

Дети поднялись, подгоняемые своими опекунами. Джон-117 встал, но продолжал гордо смотреть на доктора Халси. Многие «объекты» были шокированы, у некоторых дрожали губы, но никто не заплакал.

Она правильно отобрала детей для проекта. Халси только надеялась, что малыши сохранят хотя бы половину своей отваги до того момента, когда придёт их время.

– Нагрузите их завтра делами, – приказала доктор Мендесу и Дежа. – У них не должно быть времени задумываться над тем, что же мы с ними сделали.