Собачки!

Душа моя широко распахнулась при виде огромных лохматых псин, а сердце, как обычно, наполнилось всепоглощающей нежностью.

Как обычно, потому что с раннего детства обожаю больших собак, и моя страсть к ним прямо пропорциональна их размеру. Немецкие овчарки, колли, кавказцы, ньюфаундленды… Все большие собаки очень умные, они прекрасно знают, когда они на работе и нужно полаять, отрабатывая харчи, когда следует придавить какого-нибудь мерзавца, и никогда не тронут ребенка или взрослого, излучающего искреннее дружелюбие. Именно поэтому я вводила в ступор хозяев «злых собак», когда совсем малышкой висла на шее у их охранников. Я и сейчас ни одного красавца мимо не пройду, не приласкав, не потрепав по холке. Они сразу чувствуют любовь. Только не думайте, что, узнав этот «секрет», вы сразу же сможете спокойно общаться со всеми встречными собаками. Если они почувствуют запах страха, хоть самую малость, вам не поздоровится. Да, страх имеет запах, и если мы, дети цивилизации, не ощущаем его, то любой зверь учует его издали и не сможет устоять перед искушением, ведь запах страха излучает только добыча, а добычу нужно гнать, ловить и, желательно, есть.

А вот маленьких собачек, всяких там мосек, шавок, жучек, не люблю. Глупые они. Глупые и закомплексованные. Злятся из-за того, что не доросли до настоящей собаки и, как и некоторые люди, которые не могут достичь желаемого собственными силами, пытаются «взять горлом». «Ай, Моська, знать, она сильна, что лает на слона…» Такая и цапнуть может, чтобы всем доказать, что она чего-то стоит.

К счастью, на меня надвигались настоящие красавцы, не знаю, что за порода, кажется, они даже выше сенбернара. Мое лицо расплылось в улыбке, я распахнула объятия, и первый зверь натолкнулся на меня, свалив своей тяжестью на дорогу. Я рассмеялась, вонзая пальцы в теплую мягкую шерсть, пес склонился надо мной, вылизывая лицо, а я тискала его, словно плюшевую игрушку, приговаривая:

— Хороший мой! Откуда ты такой, красавчик?

Тут подбежала и вторая собака, требуя своей порции ласки. Но, как обычно, наиграться мне не дали. За спинами моих новых друзей показались хозяева, крича «фу!» и оттягивая их за поводки. Хозяева всегда ревнуют питомцев к чужим людям.

Ну и что это за крики вокруг? Как мне надоел этот шум! Я оглянулась. Откуда они все взялись? Вокруг меня суетились какие-то люди, неловко пытаясь помочь мне, поднять из пыли. Только сейчас я заметила, как измазалась.

— Принцесса? Принцесса!

Где? Я с любопытством оглянулась вокруг. Никого похожего на принцессу не увидела. Все тетки, мягко выражаясь, немолодые, да еще двое мужчин в ливреях, пытающихся оттащить собак.

Тетки тянули ко мне руки, отряхивая с джинсов пыль. С чего такая забота?

— Принцесса! Не может быть!

— Может, ведь малая луна исчезла!

— Да и собаки… Это она!

— Точно, она.

— Тогда быстрей во дворец!

— Ваше высочество! Обопритесь на меня! — Одна из окруживших меня теток, со строгим неподвижным лицом, протянула мне руку, оттолкнув остальных, и жестом указала на возвышающееся впереди здание, которое чуть ранее привлекло мое внимание. — Прошу вас, поспешим к вашим родителям. Они будут счастливы!

Я снова оглянулась. С кем это она сейчас общалась?

— Ваше высочество! Идемте же, — настойчиво потянула она меня за руку.

Что? Это она ко мне? Что за чудовищная ошибка!

Я попыталась вырвать руку и запротестовала:

— Вы не… Я не… Это не…

А, собственно, почему нет? Да я ведь всю жизнь об этом мечтала! Я — принцесса! Пусть это какое-то недоразумение, какая-то ошибка, пусть я побуду принцессой несколько часов или минут. По крайней мере, покормят. А еще я попаду во дворец и встречусь с правящей верхушкой, все объясню, попрошу помощи. А то ведь просто так, без блата, могут и не пропустить.

И я промолчала, позволив заблуждению продолжаться. Взявшая в свои руки инициативу тетка с величественным видом повела меня во дворец, а остальные мамки-няньки, подхватив юбки, последовали за нами.

Ой, сколько шуму наделало мое появление! Слуги бегали, суетились, чуть не сбивая друг друга с ног. Я даже толком не смогла ничего рассмотреть.

Я думала, что меня сразу же отведут к так называемым родителям. Но тетка первым делом отправила меня в баню. Тоже неплохо. Даже еще лучше. После ночи на сеновале мне как раз купания и не хватало. Поэтому я не стала париться по поводу своего временного положения, а стала париться в натуре. Точнее, самой мне даже делать ничего не пришлось.

— Снимайте, ваше высочество, вашу мерзопакостную одежонку…

Это она что, про мои фирменные джинсы так выразилась?

Крепкие руки служанок раздели меня за одну минутку.

— Пожалуйте в бадью, — тетка лично пальчиком, вместо термометра, проверила воду, осталась довольна, и только после того, как я с блаженным видом устроилась в не очень удобной посудине, начала разговор:

— Вы меня, ваше высочество, не помните?

Я задумчиво покачала головой.

— Я — Клементина, первая фрейлина вашей матушки. А вас я помню еще маленькой. Вы были очаровательным ребенком. Да вы и сейчас просто прелесть! Эти белокурые волосы…

«Крашеные», — подумала я, но промолчала. Лучше я пока ничего говорить не стану, а буду соображать, в чем здесь фишка, почему меня сочли принцессой, и что мне следует делать дальше.

— Вы почти не изменились, — продолжала Клементина.

Вот как? Это даже интересно.

— Я не вправе спрашивать вас, где вы пропадали столько времени, но знайте, что ваши родители очень страдали! Вас разыскивали не только в нашем королевстве, но и в другие были разосланы шпионы, только безрезультатно. Двадцать лет, целых двадцать лет! А когда вы пропали, вам было три. Неужели вы ничего не помните?

Я снова покачала головой.

— Никто уже не верил, что вы вернетесь домой. Никто, кроме ваших родителей и меня. Я заботилась о вас, маленькой, и сейчас буду служить вам верой и правдой.

Не очень она, думаю, заботилась обо мне, то есть о настоящей принцессе, раз я, то есть она, пропала. Как я быстро вживаюсь в роль!

— А с чего вы взяли, что принцесса именно я?

— А как же иначе, дитя мое — простите, ваше высочество! Во-первых, еще три года назад цыганка-гадалка, привезенная специально из Лакуты в нашу Пракию, предсказала вашим родителям, что их похищенная дочь вернется, когда с неба исчезнет Дакота, малая луна. Все думали, что старуха врет, как такое может быть? Но прошло время, и луна исчезла. Никто не знает, что с ней случилось. Но с того момента ваши родители стали ждать возвращения пропавшей дочери каждую минуту, даже комнату вам велели приготовить. Не знали только, как определить, настоящая ли принцесса. Несколько самозванок уже пытались выдать себя за королевскую дочь, их вздернули на городской площади.

Я чуть слюной не подавилась.

— Но я не говорила, что я — принцесса! Я совершенно не помню…

— Ваше высочество, вам и не нужно было ничего говорить, вас сразу же собаки узнали! Они родились в год вашего исчезновения…

— Собаки столько не живут! — перебила даму я.

— Это особая порода, королевские сеттеры, выведенные специально для королевских семей, отличаются мощью и гораздо большей длительностью жизни, а также исключительной верностью. Неужели вы их не помните? Так вот, они родились в год вашего исчезновения, но у собак очень хорошая память. Если бы они не признали в вас принцессу, то разорвали бы в клочья!

— Да, наверное, — прошептала я.

Служанки уже вымыли мое тело и волосы, а теперь держали наготове изумительное розовое платье из парчи и атласа, расшитое жемчужинами и замысловатыми узорами золотыми и серебряными нитями. Я с него глаз не сводила, пока меня вытирали.

— Извините, ваше высочество, осмелюсь посоветовать вам поспешить — ваши родители заждались, они хотят видеть и обнять свою обретенную дочь!

Платье смело прочь все мои намерения не выдавать себя за принцессу, и я, зажмурившись от удовольствия, позволила нарядить себя, как новую куклу.

— Зеркало мне! Зеркало!

— Вот точно такая же была маленькая, — умильно стряхнула с ресниц слезу пожилая служанка, — только наденет новый наряд и тут же кричит: «Зеркало!»

Заметив, что я ее слушаю, старуха смутилась, но я приветливо улыбнулась ей.

В этот момент мне поднесли зеркало, и я смогла увидать себя во всей красе. Корсет туго затянул талию, верхняя пышная юбка красиво лежала на кольцах кринолина, кружевной верх то ли прикрывал, то ли приоткрывал грудь, рукава фонарями почти до локтей делали фигуру еще более привлекательной. Чьи-то ловкие руки уже застегивали на моей шее колье из сверкающих граненых камней, полагаю, настоящих бриллиантов!

— Это украшение подарил вам отец, когда вашему высочеству исполнилось три года, незадолго до вашего исчезновения, — поправила колье Клементина.

Умелые быстрые руки уже мастерили мне прическу, легкую, незатейливую, — слегка подобрали волосы сзади и подкрутили пряди на висках. Убранство довершил тонкий золотой обруч на лбу.

— Почти королева, — вздохнула восхищенно старая служанка, и мне не понравился взгляд, брошенный на нее первой фрейлиной.

— Королева-мать еще здравствует, — почти прошипела она.

— Да я ничего не имела в виду! — бросилась извиняться старуха. — Просто радуюсь, что нашлась ее дочь, ее единственный ребенок!

Я посмотрела в зеркало и тоже замерла в восхищении. Я всегда мечтала вот так пожить. Видел бы меня сейчас Кащей! А Марукка от зависти лопнула бы на месте!

— Ваше высочество, извините, но ваши венценосные родители вас ждут…

— Да-да, я уже готова. — И я в сопровождении Клементины отправилась на аудиенцию к королю и королеве Пракии.

* * *

— Дитя мое! — кинулась ко мне немолодая женщина в роскошном бордовом платье, как только я переступила порог тронного зала. Она, наверное, была очень красива в молодости, но исчезновение единственного ребенка наложило свой отпечаток на ее лицо.

— Королева Генриетта, ваша матушка, — подтолкнула меня первая фрейлина.

Женщина нежно обняла меня, и я решила, что сейчас сознаюсь ей, что произошла ошибка, не могу я обманывать горюющую мать.

— Король Генрих Двадцать Первый, ваш отец.

Седой приятный мужчина с благородной бородкой положил мне на плечо руку и, пустив одну скупую слезу, прошептал:

— Дочь… Маргарет…

Надо сознаваться, нельзя давать им ложную надежду.

— Ваше величество, ваше величество… — поглядела я по очереди то на короля, то на королеву. — Вы меня простите, но произошла ошибка, я не могу быть вашей дочерью!

— Нет! — почти закричала Генриетта. — Никакой ошибки быть не может! Разве я не поняла бы, если б это была не ты! Все совпадает, все сходится, все, как предсказано! Я так долго ждала этого дня!

— Но я родилась и всю жизнь жила в другом мире, у меня там настоящие родители.

— Нет-нет, — снова запротестовала королева. — Это еще ничего не значит. Тебя похитили маленькой, поэтому ты ничего не помнишь. Клементина говорила, что это происки соседней державы. Они знали, что ты наш единственный ребенок и, похитив тебя, они лишают Пракию наследницы. Вполне вероятно, что с помощью какого-то колдуна тебя отправили в другой мир, ведь в нашем мире мы бы тебя обязательно отыскали. Да-да, теперь я понимаю, почему поиски были безрезультатными! Все так и было! Тебя могли специально лишить памяти и подбросить в чужую семью. Спасибо добрым людям, которые вырастили тебя, как родную, но ты наша дочь!

— Я понимаю, что тебе сейчас трудно, — добавил король, — но ты должна верить нам. К тому же Рем и Ром признали тебя.

— Да я просто люблю собак! Меня все собаки признают.

Король покачал головой:

— Нет, девочка, они никогда не подпускали к себе чужих, они признают только членов королевской семьи. Они помнят тебя.

Ну и как теперь доказать, что ты не верблюд? Честное слово, я уже все доводы исчерпала. Ладно, думаю, вскоре все само выяснится. Я им правду сказала, ко мне претензий быть не может. Поживу пока принцессой, это очень даже неплохо, а то мне уже становится почему-то плохо, и не почему-то, а точно знаю почему.

— Я есть хочу, — прошептала я и, пошатываясь от слабости, опустилась на скамью.

* * *

А принцессой быть и правда неплохо. У меня еще такой лафы никогда в жизни не было. На работу ходить не надо, спать можно, сколько хочешь, обновками снабжают, не жлобятся, украшения все настоящие, не бижутерия, еда вся под заказ, как в лучших домах Парижа и Лондона. Живи и радуйся.

Я и расслабилась. Неделю провела, живя праздной жизнью. Со слугами перезнакомилась, особенно подружилась со старушкой, которая вспоминала, как я маленькой в зеркало гляделась. Оказалось, что именно она была няней принцессы, а первая фрейлина только временами водила племянницу погулять. Племянницу, потому что Клементина не просто первая фрейлина, а еще родная сестра Генриетты. Обе — дочери соседнего короля, только Генрих выбрал младшую, а старшая так и осталась при своих интересах, не нашлось ей холостого короля, вот она и переехала к сестре. Здесь и замуж вышла за местного, из знати, сына родила. Меня с этим сыном, Фейлуком, познакомили, но не понравился он мне, невоспитанный парень двадцати лет, воображающий из себя невесть что.

Много времени я проводила с королем и королевой. Они расспрашивали меня о моем мире, ахали, охали, удивлялись. Будет им о чем внукам рассказывать. Если, конечно, найдется их настоящая дочь. Мне даже самой стало интересно, что же здесь произошло. Ясно, что замешан кто-то близкий ко двору. В происки соседних государств мне никак не верилось. За двадцать лет никаких попыток развязать войну или отравить короля с королевой не было. Стало быть, врага следует искать «под крышей дома своего». И… Меня вдруг посетила не очень приятная, а точнее, очень даже неприятная мысль. Если принцессу нужно было убрать, а теперь под ее именем появилась я, то не попытается ли некий «доброжелатель» избавиться теперь от меня?

Или надо побыстрее делать отсюда ноги, или… И я начала с удвоенным вниманием приглядываться и прислушиваться ко всему.

Но новый поворот событий смешал мне все карты начатого расследования.

Обычно меня никто не трогал, и я могла спокойно спать хоть до обеда, но в это утро в мою дверь постучали довольно рано, солнце едва поднялось над деревьями.

— Кто?!

Сначала я вознамерилась швырнуть в нежданного посетителя подушкой, хотя уже вполне отдохнула, — чтоб не распускались, но вспомнила, что мне следует быть сейчас предельно осторожной, и передумала.