Пятница, самая обычная пятница. Так говорила себе Мелани, выходя из здания школы. Стоял теплый летний день.

Бэйли заедет за мной, мы возьмем напрокат пару фильмов, поедем к нему домой, будем смотреть фильмы и жевать попкорн...

Они проводили так бесчисленное количество пятничных вечеров, но в предвкушении этого она никогда не ощущала внутреннего волнения. Правда, они не каждую пятницу заезжали по пути в мэрию, чтобы получить разрешение на брак.

Мелани убеждала себя, что у нее нет причин нервничать. Все происходило по ее плану, и это был прекрасный план. И все же унять волнение ей не удавалось.

Подъехал Бэйли. Вместо обычных для него джинсов и футболки на нем были темно-синие брюки и полосатая рубашка с короткими рукавами. Странно. Но ведь Мелани всегда носила в школу свободные брюки, а сегодня надела платье. Похоже, они оба решили, что этот день заслуживает лучшей одежды, чем та, которую они носят каждый день.

— Не передумала? — сразу спросил он.

— Нет, а ты?

— Я передумывал не меньше ста раз в течение ночи, — он усмехнулся, на его щеках появились ямочки. — Но каждый раз решал не возвращаться к сомнениям, потому что мысленно слышал строгий мамин голос.

— И что же говорил строгий мамин голос?

— Да как всегда. Что если бы я в первый раз женился на местной девушке, то не развелся бы. И что она не доживет до внуков. Поверь, Мелли, это тяжелая ноша — быть единственным ребенком.

— Как же она расстроится, когда мы будем разводиться... — протянула Мелани, стараясь не замечать, как сверкают на солнце роскошные густые темные волосы Бэйли.

— Думаю, после двух разводов она поймет мое желание больше не жениться.

— Но в утешение сможет нянчить внука, — напомнила Мелани.

Они остановились у мэрии.

— Прежде чем мы войдем туда, давай решим некоторые вопросы.

— Какие?

— Если мы сейчас получим разрешение, то в следующую субботу можем пойти к Джебу Уолкеру, и он нас поженит. — (Джеб Уолкер был местным мировым судьей.) — Я думаю, ты ко мне переедешь: мне не хочется жить в твоей тесной квартирке.

Мелани кивнула. Конечно, она с удовольствием переберется в его просторный сельский дом. Перспектива переезда делала их планы более реальными, и Мелани задрожала от волнения.

— Пожалуй, я оставлю за собой квартиру, хотя и не буду там жить один или два месяца, — задумчиво сказала она. — О, пока не забыла. Мама просила взять в аптеке лекарство и завезти ей.

— Конечно, — Бэйли продолжал пристально смотреть на нее. То ли глаза его были необычно синими, то ли взгляд слишком серьезным, но девушка поежилась. — Это последняя возможность изменить решение, Мелли.

— Свое решение я менять не собираюсь. Ты мне ребенка, я тебе развод. Ты сыграешь в жизни ребенка ту роль, которую сам себе выберешь, большую или маленькую. Независимо от этого наши отношения останутся прежними.

— Звучит неплохо, — усмехнулся он, открывая дверцу машины.

Несколько минут ушло на то, чтобы получить разрешение на брак, еще минут пятнадцать — чтобы добраться до аптеки и забрать лекарство для матери Мелани, еще полчаса — на выбор фильма в прокате. Выбирая фильмы, они, как всегда, весело переругивались. Мелани казалось, что их отношения ничуть не изменились.

— Через неделю закончатся занятия в школе, трудно поверить, — сказала она.

— Просто здорово, ты будешь свободна, и у тебя появится время готовить и убирать для меня. Ведь жены этим занимаются, — Бэйли лукаво посмотрел на нее.

— Век не тот, и уж точно не та женщина. Я не собираюсь собирать по дому твои грязные носки и закручивать за тобой тюбики с пастой.

— Я так и знал.

Перед домом Уотерсов стояло довольно много машин.

— Похоже, гости, — сказал Бэйли.

— Наверное, собрались на партию бриджа. Поэтому мама и попросила взять лекарство. Она готовила и убирала, чтобы принять компанию, и переутомилась.

— Я тебя здесь подожду.

Мелани кивнула и вылезла из машины. В этот момент из дома вышла Линда — ее младшая сестра.

— Что ты здесь делаешь?

— Бен сегодня работает допоздна, вот я и решила заехать сюда, — Линда помахала Бэйли, чтобы он подошел.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Мелани.

— Терпимо, — Линда потрогала свой еще плоский живот, — но уже начало тошнить по утрам. В предыдущие три раза это начиналось гораздо позже.

Мелани ощутила легкий укол зависти. У Линды есть все — любящий муж, дети, чудесный цвет лица — и нет ни единой веснушки. Она, как и их мать, была блондинкой с кремовой кожей, а Мелани от отца достались рыжие волосы и веснушки. Уолтер Уотерс был известен в Фокс-Сити под прозвищем Рыжий.

— Бэйли Дженкинс, если ты не войдешь поздороваться с мамой и папой, они расстроятся, — сказала Линда.

— Я только завезла лекарство, — Мелани показала бутылочку из аптеки.

— Ну заходи, и ты тоже, Бэйли. Дети обрадуются.

Они вошли в гостиную, в которой оказалось очень много людей. Все закричали хором:

— Сюрприз, сюрприз!

Мелани почувствовала, как ее целуют в щеки, обнимают — родственники, соседи, сослуживцы. Она поняла, что комната украшена гофрированной бумагой и воздушными шарами в их честь — в честь Мелани и Бэйли. Взглянув на Бэйли, она увидела жуткую панику в его вытаращенных глазах. Они хотели, чтобы все прошло спокойно и без помпы, они-то знали — все это не по-настоящему.

Только не в Фокс-Сити.

Мать Бэйли, Луэлла Дженкинс, крепко обняла Мелани и долго рассказывала, как давно все ждали, когда они с Бэйли наконец решатся соединить свои судьбы, ведь они просто созданы друг для друга, и лучшей пары быть не может, и что это изумительно. Но вот же она спросила у Мелани, когда они планируют пожениться, и все окружающие разом замолчали, прямо-таки обратившись в слух. Мелани взглянула на Бэйли, ожидая поддержки. Он подошел к ней.

— В следующую субботу.

— В следующую субботу! Невозможно, мы же не успеем подготовиться, — в ужасе проговорила Мэрибет, мать Мелани.

— Мам, мы не хотим шумного торжества. Просто скромная регистрация.

— Посмотрим. Но сейчас у нас есть пирог и всякие другие вкусные вещи. Давайте веселиться.

Бэйли был подавлен. Конечно, он мог предвидеть, что им с Мелани не дадут тихо и мирно пожениться у мирового судьи, как они планировали. Их матери вовсю обсуждали детали церемонии. Бэйли поискал глазами Мелани. Она стояла, окруженная женской половиной собравшихся, и ее лицо было таким красным, что даже веснушки пропали.

Понятно, она испытывает те же чувства.

Оба они упустили, что им придется лгать родным и друзьям. А у лжи такой противный привкус. Но было и еще кое-что — Фокс-Сити жил по моральным ориентирам пятидесятых годов. И если бы горожане вдруг обнаружили, что учительница их детей вовлечена в заговор, что она решила выйти замуж с единственной целью — забеременеть, ее бы просто изгнали из города.

— Бэйли, сынок, как я счастлив, — Рыжий Уотерс, излучая радость, потрепал Бэйли по спине. — Лучшего мужа для Мелани не найти.

— Я очень люблю ее, — ответил Бэйли. И он не солгал. Он очень любил ее, но не в романтическом смысле.

Они еще побеседовали с Рыжим, пока тот не отправился к столу за следующим куском пирога, а Бэйли решил подышать воздухом. Он пошел к качелям, висевшим в дальнем углу веранды, и чуть не подпрыгнул от удивления, увидев на качелях Мелли.

— Тоже сбежала? — спросил он, усаживаясь рядом.

— Им всем так хорошо... Они и не заметят, что меня там нет.

— Я рассуждал так же.

Некоторое время они сидели молча. Тишину нарушали только голоса и смех, доносящиеся из дома, да писк насекомых. Бэйли унюхал какой-то мягкий приятный аромат и теперь вертел головой, стараясь понять, откуда он исходит. Лилии уже отцвели, а для роз и жимолости было еще рано.

— Ну и чертовщина, — наконец сказал он.

— Да, я чувствую себя жутко виноватой, — откликнулась Мелани.

Она шевельнулась, и до него донеслась новая легкая волна чудесного запаха.

Это Мелани так чудесно пахнет? Всегда так было?

Неожиданно для себя Бэйли разволновался. Он встал и прошелся по веранде, вглядываясь во мрак.

— Похоже, наши мамы задумали большое свадебное торжество.

Она подошла к нему и, встав рядом с ним, тоже уставилась в темноту.

— Думаю, мама считала, что у меня безнадежный случай и я на всю жизнь останусь старой девой.

— Смешно, тебе же нет и тридцати. Многие выходят замуж значительно позже.

— Не в этом городе. В Фокс-Сити маленьких девочек воспитывают так, чтобы они понимали — в жизни есть только две вещи, к которым стоит стремиться: корона «Мисс Лучшая Молочница» и обручальное кольцо.

Бэйли понимал — Мелани права. Маленькие городки сохраняли свои старомодные ценности, особенно в отношении брака и репутации женщин.

— А почему ты никогда не участвовала в конкурсе «Мисс Лучшая Молочница»?

— Бэйли, ты о чем? Я с детства была реалисткой. Костлявая, рыжая, веснушчатая девочка не слишком подходит для конкурса красоты.

Он не успел ответить — из гостиной выглянула его мать.

— Вот вы где прячетесь. Пойдемте, у меня для вас подарок.

Испуганно переглянувшись, Бэйли и Мелани пошли за ней.

— Внимание, все сюда! — Луэлла постучала рукой по столу.

— Ради бога, осторожней, Лу, ведь ты разнесешь стол, — воскликнул Генри.

Бэйли поморщился. Хоть бы раз его родители не старались уколоть друг друга. Он ненавидел их постоянные перебранки и не мог понять, как они выдержали столько времени вместе.

Отношения между родителями в основном и вызывали у Бэйли боязнь брака, ужас перед семейной жизнью. Эти страхи отступили, когда он встретил красавицу Стефани, но она умудрилась разрушить все надежды на любовь и счастье, которые тогда у него вдруг возникли. И теперь слово «брак» ассоциировалось у Бэйли только с вечными перебранками его родителей и с предательством Стефани. Брачное свидетельство, думал он, это как наручники, сковывающие двух неподходящих друг другу людей, обрекая их на взаимные упреки и бесконечные перебранки.

— Генри, дай мою сумку, — сказала Луэлла, возвращая Бэйли к действительности. Она достала из своей большой сумки сумочку поменьше, а из нее — маленькую коробочку. — Бэйли и Мелани, — торжественно произнесла она, вынимая из коробочки золотое кольцо в форме сердца с рубином в центре, — Генри подарил мне его, когда предложил выйти за него замуж. Знаю, это не бриллиант. Тогда у него не было денег. Бриллиант он смог себе позволить только через десять лет после нашей свадьбы.

— Должен был годами работать сверхурочно, чтобы купить ей большой бриллиант, а то как же еще заставить ее замолчать, — прокомментировал Генри.

Вокруг засмеялись.

— Во всяком случае, — продолжала Луэлла, не позволяя сбить себя, — у меня с этим кольцом связано много сентиментальных воспоминаний. Я ни за что не подарила бы его той женщине, которую Бэйли привез из колледжа. Большей радости, чем видеть его на пальце Мелани, я себе представить не могу.

Она передала кольцо Бэйли.

— Спасибо, мам, — он поцеловал Луэллу в щеку.

— Ну, не стой как столб, надень его своей невесте.

Бэйли повернулся к Мелани — он никогда не видел ее в такой растерянности. Взяв ее левую руку, он впервые заметил, какие у Мелани тонкие пальцы и что ногти покрыты розовым перламутровым лаком. Ее ладонь чуть дрожала и была очень холодной. Он надел кольцо и отпустил ее руку.

— Поцелуйтесь! — крикнул кто-то из гостей.

Остальные подхватили:

— Целуйтесь!

— Целуйтесь!

Бэйли покраснел и взглянул на Мелани. Ее щеки пылали. Бэйли наклонился и легко коснулся ее губ. Это был обычный дружеский поцелуй, он тысячи раз так делал.

— Я так бабушку целую, — насмешливо прокричал какой-то мужчина.

— Бэйли, мальчик, ну поцелуй ее как следует! Бэйли, не позорься! — раздавалось вокруг.

Бэйли решил, что спасти их с Мелани может только юмор. Изображая сцену из немого фильма, он состроил зверское выражение лица, обнял ее, наклонил назад и закрыл поцелуем ее рот. Все это сопровождалось восторженными криками гостей. Но Бэйли потрясло то, что Мелани ответила на его поцелуй. Она просто вошла в образ, изображая любовь для толпы, подумал мужчина. Но и ему понравилось целовать ее, и не просто понравилось — на него внезапно нахлынула волна желания. Он быстро закончил поцелуй, отвернулся от нее, показательно раскланялся... и с облегчением вздохнул, когда удовлетворенный народ отправился доедать пирог. Остаток вечера Бэйли внушал самому себе, что никакого невероятного удовольствия от поцелуя он не ощутил, просто повышенное внимание толпы придало произошедшему необычную остроту. Он был невероятно счастлив, когда гости разошлись.

Мелани помогала родителям наводить порядок, Бэйли собирал стаканы и бумажные тарелки. Взглянув, как она вытирает стол в том месте, куда пришелся удар кулака Луэллы, он сказал:

— Клянусь, эти двое выискивают поводы, чтобы поругаться.

— У них всегда так.

— Иногда это меня просто бесит. Сегодня, по-моему, они особенно постарались. Подбросить тебя домой?

— Спасибо, езжай, мама сказала, что отвезет меня позже.

— Хорошо, только попрощаюсь со всеми.

У Бэйли возникло ощущение, что между ним и Мелани с момента поцелуя возникла некоторая неловкость, и его это очень волновало. Она была необычно спокойна остаток вечера, но избегала его взгляда. Меньше всего на свете ему хотелось, чтобы вся эта безумная затея испортила их отношения. Мелли всегда была тем единственным человеком, с которым Бэйли мог разговаривать о чем угодно и с кем он чувствовал себя просто и свободно.

Она проводила его к машине, и вновь его поразил легкий и тонкий аромат, исходивший от нее. Как он раньше не замечал? Может, она духи поменяла? И... что же вызвало неловкость между ними? Поцелуй? Но ведь это был просто спектакль...

— Отдашь кольцо маме, когда все кончится, — сказала Мелли. — И свадебные подарки... мы не станем их распаковывать и вернем после развода.

Бэйли по привычке провел рукой по волосам.

— Легче было бы сказать Сью-Эллен, что я гей.

Мелани хихикнула:

— Настоящий подарок для сплетников. Я понимаю, как тебе хочется бросить все это, но, пожалуйста, не надо. Я в разные времена встречалась со всеми пристойными мужчинами Фокс-Сити, но ни с кем из них у меня не было ничего общего. Подари мне ребенка, и я ни о чем не попрошу тебя до конца жизни.

Конечно, Бэйли хотелось бы все это бросить, но он знал — назад пути уже нет. И он не мог забыть, что Мелли всегда поддерживала его. После развода со Стефани она не задавала лишних вопросов и вообще не касалась этой области его жизни, но всегда оказывалась рядом, чтобы помочь ему снова стать сильным. И главное — он никогда не мог сказать ей «нет». И теперь — тоже.

— Будешь подбирать мои грязные носки, пока мы будем женаты.

— Идет, — усмехнулась она и подняла два скрещенных пальца: — Друзья.

— Большие друзья, — он тоже поднял скрещенные пальцы.

— Навеки друзья, — сказали они хором.

Они придумали это еще в четвертом классе. И сейчас знакомый ритуал успокоил Бэйли. Он поцеловал Мелани в щеку и сел в машину.

Все хорошо. Она права. Мы сделаем, как задумали, но наши отношения не изменятся.

— Позвонишь мне завтра? — спросил он.

— Как только проснусь.