Любовная дилемма

Кэссиди Карла

Бэйли Дженкинсу ужасно надоели навязчивые красотки, с некоторых пор они к нему так и липнут. Мелани Уотерс уже почти тридцать, ее принц на белом коне куда-то запропастился, а между тем ей просто необходим ребенок. Бэйли и Мелани должны помочь друг другу.

 

ПРОЛОГ

Осторожнее с желаниями — ведь они могут осуществиться. Мелани Дженкинс вспоминала эту старую поговорку, вынимая дрожащими руками из аптечного пакета тест на беременность.

Шесть недель назад она решила, что ей пора осуществить свое давнее и острое желание — забеременеть и родить ребенка. Только как? Никакого любовного романа в ее жизни не было, мистер Идеал даже и не просматривался на горизонте. Тогда в ее голове и возник тот странный план. И вот он — тест, и через три минуты она узнает, воплотилось ли в жизнь то, что она задумала, чего так хотела. Но за эти шесть недель возникла одна очень серьезная проблема: Мелани уже не была уверена, что по-прежнему жаждет, чтобы ее желание осуществилось.

Если беременна — она потеряет человека, которого любит. Если не беременна, останется с этим человеком, но как быть с мечтой о ребенке? Мелани захотелось вернуться на Шесть недель назад и изменить все правила. Но это невозможно. Она сама придумала правила, и нечестно менять их теперь.

Понять бы, чего же она хочет сейчас. Но, кажется, это не имеет никакого значения. И результат теста тоже совершенно не важен. В любом случае она что-то теряет.

— Ладно, — пробормотала она сама себе, — посмотрим, порозовеет ли эта штука.

 

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Мелани Уотерс никогда в жизни не пришло бы такое в голову, если бы она случайно не увидела его обнаженным. Он — это Бэйли Дженкинс, ее лучший друг и наперсник с детских лет.

Уже несколько недель они встречались после работы у его бассейна, чтобы поплавать. Сегодня Мелани приехала туда раньше обычного, потому что вместо школьных занятий было родительское собрание. К двум часам Мелани уже поговорила с родителями почти всех своих учеников. Она надела купальный костюм в школьном туалете и поехала прямо к Бэйли.

Знакомый красно-коричневый пикап Бэйли стоял перед его красивым белым сельским домом. Но Мелани прямиком направилась к амбару — он давно был полностью переделан и превратился в удобный офис, но все, кто бывал здесь, мысленно и вслух по-прежнему называли его амбаром. Бэйли, единственный ветеринар в их крохотном городке, Фокс-Сити, почти все свое время проводил там, либо с бумажной работой, либо за компьютером, либо осматривая животных.

Но сейчас его в амбаре не оказалось. Мелани пошла по лугу к бассейну, благодаря наличию которого они легче переносили необычную для начала лета жару. Через кусты ежевики блеснула вода, и на мостках она увидела Бэйли нагишом. Он стоял спиной к ней, солнце играло на его широких загорелых плечах, тонкой талии, подчеркивало мускулы ягодиц и ног. Где-то в глубине души Мелани всегда знала — Бэйли очень хорош собой, но, что он так прекрасен, она не осознавала. Девушка тихонько отступила за кусты, но ее сердце учащенно забилось. Она приказала себе прекратить эти глупости, ведь перед нею Бэйли. Лучший, верный друг Бэйли, который держал ее голову, когда в шестнадцать лет ее рвало от тернового джина; Бэйли, с которым она делилась своими страхами, когда год назад у ее матери обнаружили рак. Потом, к счастью, состояние матери перешло в устойчивую ремиссию.

Ладно, иногда не вредно вспомнить, что твой лучший друг — мужчина.

Она постояла несколько мгновений, ожидая, пока успокоится пульс, затем воскликнула:

— Бэйли, ты здесь?

— Ты, Мелани? Подожди минуту, у меня неприличный вид, — прозвучал голос Бэйли.

— У тебя всегда неприличный вид, — Мелани говорила в принятой между ними слегка ироничной манере. Она отчаянно старалась забыть то, что только что увидела.

— Иди сюда, я готов, — позвал он через минуту. — Ты рано сегодня, — сказал он, когда она уселась рядом с ним на деревянных мостках.

— Не было занятий, я с родителями встречалась.

— Ну, так ты рассказала родителям Джони Андерсена о его ужасном поведении?

— Мать не находит его поведение ужасным. Она считает, он смел и полон жизни.

Бэйли засмеялся:

— Ты не сказала ей, что у него все задатки настоящего преступника?

Мелани прижала к груди колени и обняла их руками, очень стараясь не смотреть на Бэйли.

— Ладно тебе, ему только семь. Я не пожалею времени и займусь им в следующем году, даже если он будет не в моем классе.

Бэйли потряс головой:

— У тебя намного больше терпения, чем у меня. Ты будешь потрясающей матерью.

Его слова отдались в сердце Мелани болью. Ей хотелось закричать — ну когда же? Ей уже двадцать девять, и она даже ни с кем не встречается.

Бэйли встал и протянул ей руку, помогая подняться.

— Пойдем купаться, смоем все огорчения дня.

Следующий час они плавали, дурачились и плескали водой друг в друга. Дневное купание помогало Мелани отдохнуть и расслабиться. Но сегодня все было не так, как обычно. И все оттого, что она увидела обнаженного Бэйли. В первый раз она заметила, как красиво переливаются на солнце его волосы, как появляются ямочки на щеках, какие у него чувственные губы...

Они были закадычными друзьями со второго класса. Все это время Мелани никогда не думала о Бэйли как о мужчине — может, только две недели в колледже. И вдруг она поняла, что он не просто мужчина, а замечательно сложенный и очень привлекательный мужчина. От этого у нее возникли какие-то странные мысли.

— Здорово, — сказал Бэйли, вылезая на доски.

— Отлично, — согласилась Мелани, натягивая футболку. — А как твой день?

— Ужас! — ответил он без малейших колебаний. — Моя жизнь превратилась в сплошной кошмар позавчера вечером. Меня выбрали главным судьей конкурса «Мисс Фокс-Сити».

«Мисс Фокс-Сити» — ежегодный городской конкурс красоты с карнавальным шествием — проводился в Фокс-Сити четвертого июля как часть пышного празднования Дня независимости. Конкурс носил название «Мисс Лучшая Молочница», он посвящался коровам — что вполне естественно для животноводческого района. Участницы конкурса редко имели непосредственное отношение к коровам, совсем редко были лучшими молочницами — на конкурсе рассматривались совсем другие качества, но против названия никто не возражал.

— И что?

Он улегся на бок, опершись на локоть:

— Слушай, ты не представляешь, сколько девушек и их матерей в нашем городе помешаны на том, чтобы выиграть конкурс и водрузить на голову диадему победительницы. У меня холодильник забит всякими сомнительными запеканками, которые прислали и притащили за эти два дня.

Мелани рассмеялась:

— Это не так уж и плохо. Сомнительные запеканки лучше того, что ты иногда готовишь.

— Зря смеешься, — сухо ответил он. — Не знаю, как быть. Синди Канфилд принесла лечить кота и долго рассказывала, что ее малышка Буфи в депрессии, плохо спит и почему именно ее Буфи должна получить диадему. Бланш Уитнес устроила вчера вечером драматическую декламацию посреди бакалейного магазина...

Мелани хихикнула.

— Конечно, диадема... Присутствовать в качестве королевы на всех публичных мероприятиях тоже чудесно, но ведь победитель получает и автомобиль.

— Ну да, и чек на тысячу долларов. Поэтому даже вполне уважаемые женщины начинают сходить с ума.

— Помню, кому-то эта победа помогла прорваться в Голливуд, рассказывали, кто-то попал в рекламу, а прошлогодняя победительница работает в модельном агентстве в Калифорнии.

— Ну да, все это усиливает безумную тягу к диадеме, — мрачно произнес Бэйли.

— И ведь еще целый месяц до конкурса.

— Не напоминай. Кто-нибудь из претенденток вполне может лежать сейчас в моей постели и ждать меня, желая там доказать мне, что диадема по праву принадлежит ей. Какой же негодяй Танер Ротман.

Мелани знала, что именно Танер Ротман был выбран судьей конкурса в этом году, но недели две назад он женился и отказался судить конкурс, сославшись на занятость.

— Я видела его молодую жену, очень хорошенькая. Она собирается открыть детский магазин в помещении старого продуктового на Мэйн-стрит.

— Не могу поверить, что Танер Ротман изменил нашему холостяцкому братству, — Бэйли потряс головой.

В голове Мелани окончательно оформилась мысль, которая мелькала с того момента, когда она увидела раздетого Бэйли:

— Ужасно, что ты не женат. Ты теперь не просто вполне респектабельный холостяк, а респектабельный холостяк, облеченный властью. Жуткая комбинация.

— А я о чем? Но надо идти. Меня ждут четвероногие пациенты.

Они двинулись к дому, но Мелани не могла избавиться от своих странных, просто безумных мыслей. Ей не удавалось сконцентрироваться на чем-нибудь другом. Наконец она сказала:

— Я знаю, как решить твою проблему.

— Ну и как?

— Женись на мне.

— Портить жизнь из-за одного паршивого конкурса красоты? — фыркнул он.

— Спасибо, — ей не удалось скрыть боль, вызванную его словами.

Бэйли остановился, взял ее руки в свои. Он делал так тысячи раз, но на этот раз Мелани как-то иначе восприняла привычный жест — ее сердце бешено заколотилось.

— Прозвучало ужасно, я вовсе не это имел в виду. Но ведь ты знаешь, как я отношусь к браку. С меня хватит! — он выпустил ее руки и пошел вперед.

— Тут все будет по-другому, — она старалась поспевать за ним, — это будет временный брак.

— Ты о чем? — он остановился и смущенно смотрел на нее.

— Временный взаимовыгодный брак, — Мелани стало интересно, понимает ли он сам, насколько обаятелен, и знает ли, что на него ужасно приятно смотреть?

Он уставился на нее так, словно она полностью потеряла рассудок:

— Я не собираюсь обсуждать этот бред, но ты намекни, какая тут может быть взаимная выгода?

— Ты освободишься от посягательств перевозбужденных конкурсанток. Кто это полезет так запросто в постель женатого мужчины?

— А ты?

— Наш брак будет продолжаться до конца конкурса... и до того момента, как ты подаришь мне ребенка.

— Господи, ты совсем спятила! — Бэйли повернулся и зашагал прочь.

Мелани заспешила за ним.

— Мы поженимся как друзья и разведемся как друзья. Ты избавишься от помешанных на диадеме девиц, а я забеременею.

— Не о чем говорить. Полный бред!

Они подошли к ее автомобилю, он облокотился о капот.

— Мелли, я не гожусь для подобного.

— Ты единственный мужчина в моей жизни.

Он смотрел на нее с нежностью и симпатией.

— Родная моя, ты выйдешь замуж и заведешь полный дом детишек. Не торопись. Всему свое время.

— У меня нет времени. И нет никого на примете.

— Причина в том, что у тебя слишком высокие стандарты.

— Бэйли, ты подумай, как все здорово может получиться! И я хочу, чтобы у мамы появился внук, пока не поздно, — ей идея казалась изумительной.

Бэйли забеспокоился:

— Кончилась ремиссия, вернулся рак?

— Нет, но ведь может, я всегда об этом помню. Ты знаешь, насколько я хочу ребенка. И ты мой самый лучший друг в целом мире. Сделай для меня эту единственную вещь.

Бэйли выглядел потрясенным. Он смотрел в веснушчатое лицо женщины, которая была его другом столько, сколько он себя помнил, а ему казалось, что он смотрит в лицо незнакомки.

— Мелли, после всего этого кошмара со Стефани я поклялся больше никогда не жениться.

— Стефани волновало лишь ее положение в обществе. Она тебе совершенно не подходила.

— Не спорю, — он усмехнулся, но Мелани не улыбнулась в ответ.

Она продолжала повторять:

— Это только временный брак. Я никогда больше ни о чем тебя не попрошу. Только ребенок — и я уйду счастливая.

Мужчина погладил ее по щеке:

— Мелли, я что угодно для тебя сделаю, ты же знаешь. Помнишь, в пятом классе я ударил Харли Раймонда, когда он тебя обозвал?

Мелани улыбнулась:

— Помнится, он тебя тогда здорово отлупил.

Бэйли рассмеялся:

— Наверное, ты права, но я дрался с ним в твою честь. А в колледже я терпеливо и беспрекословно напяливал эти обезьяньи костюмы, чтобы сопровождать тебя на студенческие балы. Все для тебя сделаю, только не это.

Она сказала со знакомым ему смешком:

— Да ладно. Но вроде я так все хорошо придумала.

Напряжение Бэйли сразу ушло, он вновь стоял обеими ногами на земле.

— У тебя есть планы на вечер? — спросил он.

— Надо заехать в школу. У меня встреча с родителями еще нескольких моих учеников. А у тебя?

— Съем одну из сомнительных запеканок и залягу пораньше спать, завтра в семь мне надо будет оперировать.

— Может, завтра в кино сходим? — предложила она. Вечер пятницы они обычно проводили вместе — ужинали в ресторанчике или ходили в городской кинотеатр.

— Давай лучше возьмем напрокат фильм. Я куплю попкорн.

— Идет. Примерно в семь? — она села в машину, завела мотор. Автомобиль тронулся с места, а Бэйли некоторое время смотрел ей вслед, любуясь тем, как сверкают на солнце ее рыжие кудри, потом побрел к амбару.

Бэйли недоумевал, что за бред втемяшился в голову Мелани. Им обоим не слишком везло в любви, но они так замечательно дружили — он ни за что на свете не стал бы рисковать этой дружбой. А женитьба, как ничто другое, способна разрушить даже самые хорошие отношения. Еще двадцать минут назад он считал, что Мелани самая разумная из женщин, которых он когда-либо знал. Она умница, очень логична, она реалистка и совсем не склонна к романтическому бреду. Но он так думал до того, как услышал эти ее глупости насчет женитьбы и беременности. Может, то, что ей скоро исполнится тридцать, сводит ее с ума?

Закончив дела в амбаре, Бэйли направился в дом, на кухню. Пора поесть. Как большинство холостяков, он либо разогревал какие-нибудь полуфабрикаты в микроволновке, либо обедал в ближайшем ресторане. Поесть вкусненькое удавалось, когда его мать или Мелани, сжалившись, готовили для него что-нибудь.

Сегодня ему есть не очень хотелось. У него действительно был жуткий день, он не шутил, когда говорил это Мелани. Беседы с мамашами будущих конкурсанток — еще полбеды, но ему пришлось усыпить любимого пса своих друзей — вот что действительно было ужасно.

Мужчине хотелось скорей принять теплый душ. По дороге в ванную он стащил с себя футболку, джинсы, носки, швырнув все это на пол, рванул дверь душа... и завопил от неожиданности — темноволосая, совершенно нагая женщина стояла в его душевой, улыбаясь ему.

— Эй, Бэйли, потереть тебе спинку?

— Черт побери! Сью-Эллен, что ты здесь делаешь? — Бэйли схватил полотенце, ухитрился обернуть его вокруг бедер и, выхватив с полки второе, бросил его Сью-Эллен Трекслор.

— Я думала показать тебе кое-какие мои таланты еще до конкурса, — сказала Сью-Эллен, отодвигая ногой полотенце.

Бэйли отвернулся, застонав:

— Убирайся из моего душа... и оденься. Что твоя мама скажет?

— Мама хочет, чтобы я стала «Мисс Лучшая Молочница».

Бэйли со стоном выскочил из душа, быстро натянул на себя все, что было разбросано на полу. Моментом позже из ванной появилась Сью-Эллен, на этот раз в легком платье, правда, далеко не все пуговицы ей удалось застегнуть.

— Ты мне всегда нравился, Бэйли, — сексуально мурлыча, она приближалась к нему.

Женщины Фокс-Сити абсолютно помешались. То ли в воздухе что-то непонятное, то ли какое-то странное положение луны, думал Бэйли, пятясь от Сью-Эллен.

— Я польщен, но ты ступай домой. Нехорошо так.

— Да что же тут нехорошего? Я взрослая, и ты взрослый, мы оба свободны.

— Я не свободен, — запротестовал Бэйли.

Сью-Эллен приостановила преследование.

— Как?!

Разговор с Мелани еще звучал в его ушах, и он неосознанно ухватился за эту тему:

— Понимаешь, я только что сделал предложение Мелани Уотерс.

Сью-Эллен озабоченно нахмурилась и начала застегивать пуговицы.

— Почему же ты мне сразу не сказал? Я не хочу ни у кого отбивать жениха. У меня принципы.

Она пошла к выходу и уже у двери обернулась и, хитро улыбаясь, спросила:

— Это не настроит тебя против меня на конкурсе? Ну, я же сказала, что ты мне всегда нравился? — ее улыбка стала шире. — Теперь я точно знаю, насколько ты привлекателен.

Бэйли сильно покраснел, но, к счастью, она ушла, не дожидаясь его ответа. Он рухнул на диван, стараясь успокоиться. Говоря Мелани, что кто-нибудь из претенденток вполне может лежать в его постели, он шутил! Ему в голову не могло прийти, что такая привлекательная и сексуальная Сью-Эллен может ждать его обнаженной в душе.

Да, в душе... Душ принять, тем не менее, надо.

И лишь стоя под горячей струей, Бэйли понял, какую глупость сделал. Сью-Эллен и ее мать были известными активными сплетницами Фокс-Сити, и теперь они узнали, что он обручен с Мелли. Мужчина закрутил кран и быстро оделся.

Быстрее к Мелли — рассказать ей обо всем.

 

ГЛАВА ВТОРАЯ

Начальная школа Фокс-Сити располагалась в чудесном двухэтажном здании из красного кирпича, расположенном в квартале от центральной улицы города — Мэйн-стрит. Девять месяцев в году Мелани занималась со вторым классом на втором этаже этого здания и ощущала себя в своей классной комнате очень уютно.

Вернувшись в класс, она с грустью подумала, что до летних каникул осталась всего неделя. Сейчас ей предстояла встреча с родителями отличницы Бекки Алтенбург. Мелани стала готовиться к ней, стараясь отвлечься и перестать думать об их с Бэйли разговоре. Она начала клясть себя за этот разговор, как только отъехала от его дома.

Больше всего на свете она боялась, что что-нибудь когда-нибудь может разрушить их такую замечательную дружбу. Они, не желая разлучаться, вместе поехали в колледж, в Канзас-Сити. Они не были вместе только тогда, когда Бэйли встретил красавицу Стефани и женился на ней.

По окончании колледжа он вернулся в Фокс-Сити с невестой. Стефани вытерпела в маленьком городке всего два месяца, а затем сбежала. Но для Мелани два месяца без общения с Бэйли были самыми мерзкими в жизни.

Мысль выйти за Бэйли замуж крепко засела в голове Мелани, и избавиться от нее ей не удавалось. А так ли уж абсурдна эта мысль? В Фокс-Сити не было мужчины, который хоть сколько-нибудь был ей интересен, романтически интересен. И она не лгала Бэйли, когда говорила, что хотела бы детей, пока мать может разделить с ней радость.

Чем больше Мелани думала обо всем этом, тем великолепнее ей казалась ее идея, такое прекрасное решение для них обоих. Она доверяла Бэйли больше всех на свете и считала, что их невероятная дружба вынесет и их условную женитьбу.

Пришли родители Бекки Алтенбург, и Мелани отложила на время раздумья о Бэйли и детях. Разговор с этими людьми доставил Мелани удовольствие: Бекки была милой, умненькой и старательной девочкой, рассказывать родителям о таком ребенке — сплошное удовольствие. Закончив встречу, Мелани обнаружила, что до прихода следующих родителей осталось четверть часа и у нее хватит времени, чтобы перекусить в школьном кафетерии. Взяв кофе с булочкой, Мелани направилась к столику, но ее остановила ее хорошая приятельница, тоже учительница, Кэти Милсар.

— Я везде тебя ищу, что же ты мне ничего не сказала? Я думала, ты считаешь меня своей лучшей подругой.

— Конечно, ты моя лучшая подруга. Чего не сказала? — Мелани откусила кусок мягкой булки.

— Ну, что вы с Бэйли помолвлены!

Мелани поперхнулась и в изумлении уставилась на Кэти:

— С чего ты взяла?

— Я услышала от Тэри, ей сказала Криста, она узнала от Сью-Эллен в салоне красоты. И когда же все произойдет? Когда великий день? Это обязательно должно быть колоссальное празднество. Какая прелесть! Твои будут в восторге!

Мелани подняла руку, пытаясь остановить излияние восторгов Кэти.

— У меня встреча через две минуты. Мы потом все обсудим, ладно?

Мелани побежала в свой класс, недоумевая, откуда взялась сплетня. Вероятно, Сью-Эллен Трекслор где-то что-то услышала и, не вникая в детали, распространила дальше свое понимание обрывка какого-то разговора. Это далеко не первый ложный слух, поразивший Фокс-Сити. В крохотном городке, где без спутниковой тарелки ловятся только два канала телевидения и есть лишь один старый кинотеатр, в котором крутят старые фильмы, сплетни, намеки и предположения — вот и все возможные развлечения почтенных горожан.

Ей надо скорей поговорить с Бэйли. Услышав сплетню, он может подумать, что это она устроила, ведь она всего несколько часов назад говорила с ним о том же самом.

Ужасно, если он так подумает.

В половине девятого, закончив встречи с родителями учеников, она поспешила к своей машине. Скорей к Бэйли! Усевшись за руль, она вскрикнула от испуга, потому что чья-то рука коснулась ее спины. Испуганно обернувшись, она увидела Бэйли.

— Надо поговорить, — сказал он, — пойдем в «Милли», выпьем кофе.

«Милли» был популярным в Фокс-Сити семейным рестораном. Мелани кивнула, и они выбрались из ее машины и пошли по Мэйн-стрит. Она, как обычно, торопилась, он, одетый, как всегда, в футболку, кроссовки и джинсы, шагал огромными шагами. Только теперь Мелани уже не могла не видеть, какие у него длинные мускулистые ноги и как джинсы подчеркивают его стройную талию.

— Ты слышал новую сплетню? — осторожно спросила она.

— Боюсь, я ее пустил.

— Что?!

— Пойдем, за кофе объясню.

В «Милли» из-за позднего времени было мало народу. Кофе им принесли быстро.

— Ну? — спросила Мелани.

Бэйли откинулся на красную спинку дивана и провел рукой по волосам — он явно был в затруднении.

— Помнишь, я сказал, что боюсь, как бы меня не ждала в постели голая конкурсантка?

Она застыла в удивлении.

— Не... Да ты... Как... Кто?

— Сью-Эллен Трекслор, но не в постели, а в душе.

— Голая?

— Абсолютно.

— Расскажи.

— Совсем не смешно, — хмуро сказал Бэйли, — было жутко неловко.

— Ну и какое отношение имеет голая Сью-Эллен Трекслор в твоем душе к сплетне о нашей помолвке? — Мелани очень старалась сдерживать улыбку.

Бэйли хмурился, ухватив кофейную кружку обеими руками.

— Думаю, твоя сумасшедшая идея крутилась у меня в голове. Когда я увидел ее голую в душе, я запаниковал и сказал, что помолвлен с тобой. А ты от кого слышала?

— От Кэти Милсар. Она сказала: Сью-Эллен сказала Кристе, которая сказала Тэри, которая сказала Кэти. Ты же знаешь, какими путями в Фокс-Сити расходятся слухи.

Бэйли выглядел совершенно несчастным.

— Послушай, Бэйли, это же не конец света, — воскликнула Мелани, — у нас есть две возможности: либо сказать всем, что ты соврал, либо сделать то, о чем я говорила тебе утром.

Он хмуро уставился в свою кофейную кружку, а Мелани терпеливо ждала, по опыту зная — Бэйли должен внимательно рассмотреть все стороны вопроса, прежде чем принять какое-либо решение.

Она тихонько прихлебывала кофе, стараясь не замечать его длинных ресниц, красивого рисунка скул и подбородка. В какой-то момент, в колледже, возможно под влиянием гормонов или чего-то еще непонятного, она вдруг стала испытывать к Бэйли чувства, ничего общего не имевшие с их многолетней дружбой.

Лежа без сна в постели, она воображала, как он страстно целует ее в губы. Она стала замечать его запах, его сильные руки, широкую грудь, представляла, как он крепко обнимает ее и прижимает к себе. Все это закончилось очень быстро: Бэйли начал встречаться с Марли Уолкер — грудь Марли обращала на себя гораздо больше внимания, чем ее интеллект, к тому же она славилась своей безотказностью. Мелани поняла тогда, что она может интересовать Бэйли только как друг, а иные отношения с ним для нее невозможны. Но сейчас она хотела, чтобы продолжалась их прекрасная дружба и чтобы он подарил ей ребенка. Мелани так мечтала о ребенке — она даже ощущала запах детской присыпки в воздухе.

— Послушай, есть и третья возможность, — голос Бэйли вернул ее к сегодняшним проблемам. — Мы ведь можем быть помолвлены до окончания конкурса. Я спасусь от безумных претенденток, а потом разорвем помолвку, — он хитро улыбался.

— Нет, Бэйли Дженкинс, я помогу тебе избавиться от этих полоумных, только если ты временно женишься на мне и сделаешь меня беременной. И никак иначе.

Бэйли увидел в ее глазах выражение отчаянной непреклонности и понял — спорить бесполезно. Он уже видел в ее ярко-зеленых глазах такое выражение — в колледже, когда она вдруг решила состязаться в беге с Роджером Уэйфилдом, лидером болельщиков курса. Бэйли тогда очень просил ее не делать этого, понимая, что она определенно проиграет и очень-очень расстроится. Но Мелани была непреклонна, и именно решимость, как это ни удивительно, привела ее к победе.

Сейчас он все же решил предпринять последнюю попытку:

— Мелли, ну будь разумна, мы на шесть недель притворимся помолвленными, потом закончатся все мои сложности, и никто не пострадает.

— То же самое можно сказать и о женитьбе. Ты мой лучший друг, и такая мелочь, как развод, не сможет изменить наши отношения. Тем более мы идем на это с открытыми глазами, — она явно не собиралась уступать.

— Ты знаешь, я совсем не хочу жениться. И определенно не хочу ребенка.

— И прекрасно. Я вполне в состоянии вырастить своего ребенка самостоятельно. Ничто не изменится в наших отношениях. Нам придется вступать в интимную связь только для того, чтобы я забеременела, — покраснев, закончила она.

— Я знаю, как сильно ты хочешь ребенка. Но это не выход, — очень мягко сказал он.

— Твоя мама была бы счастлива.

— Мелли, это же удар ниже пояса.

Мелани знала, как его мать мечтает о внуке.

— Ладно, ты выиграл. Забудь.

— Что забыть? — Бэйли с недоверием смотрел на нее — слишком быстро она сдалась.

— Забудь, что я это говорила. Скажи всем: Сью-Эллен просто неправильно тебя поняла, а я найду другой способ решить свою проблему.

— О чем ты говоришь?

Она смотрела в стену:

— Я очень хочу ребенка, Бэйли. Мне надоело играть роль любимой тети для своих племянников и племянниц. Я вполне обеспечена материально, и эмоционально я готова стать матерью. Я уверена, что найду, ну, как бы это сказать... донора в Фокс-Сити.

— Кого, например? Удивительно, что мы с тобой об этом разговариваем.

— Почему? Я давно говорю о ребенке. Я хочу ребенка.

— А я хочу «ягуар». Хочу, конечно, но прямо сейчас об этом и речи нет.

— А вот я могу забеременеть. Надо только найти здесь, в Фокс-Сити, с кем мне переспать.

— С кем, например? Вот Фред Кетчем. Ты ведь ему жутко нравишься. Но твой детеныш будет похож на оборотня.

Она рассмеялась:

— Фред вполне ничего. Он не виноват, что такой волосатый: Но ты прав, пожалуй, я не хочу его ДНК в своем ребенке. Но вот Бак Уолтон... Он не откажется поваляться со мной в стоге сена.

— Ага, хочешь его ДНК, да? Но дите, если будет похоже на папашу, с двух лет начнет лакать пиво, и его словарь составят несколько четырехбуквенных слов, которые поразят мир.

— Почему ты так категоричен?

— Почему ты так упряма? — Бэйли раздражало обсуждение того, с кем бы ей переспать.

— Мы оба знаем, что значит — иметь немолодых родителей. Мы так часто это обсуждали.

Да, родители обоих были значительно старше, чем родители их друзей.

— Если я стану дожидаться романсов под окном, мой ребенок будет заканчивать колледж, когда я пойду на пенсию.

— А твоя сестра опять беременна?

Она сразу покраснела, это и стало ему ответом. У Линды, сестры Мелани, дети рождались ежегодно.

— Да, но рождение четвертого племянника никак не влияет на мое решение.

Бэйли прекрасно понимал — это не так. Он уже открыл рот, желая возразить Мелани, но тут в ресторан вошла Мэри Энн Бартель, еще одна соискательница диадемы. При виде него ее глаза расширились, она бросилась к нему, радостно улыбаясь... и замерла с застывшей улыбкой, заметив Мелани.

— О, привет! Вы и вправду обручились?

Был очень подходящий момент объяснить ей, что это ошибка. Но Бэйли успел заметить искорки фанатичной решимости в ее глазах. Ему представилось, какой будет его жизнь в предстоящие шесть недель, и еще он подумал о своей матери, о том, как страстно ей хотелось иметь внуков.

Фиктивная женитьба на Мелли решила бы все эти проблемы. Конечно, ведь Мелли не преподнесет ему сюрпризов. Он знал ее как себя и не мог вообразить, чтобы что-либо — женитьба, беременность, последующий развод — могло разрушить их дружбу.

— Правда, — произнес он и увидел удивление в глазах Мелли. Он улыбнулся ей, надеясь, что никому из них двоих никогда не придется сожалеть о его мгновенном решении последовать ее безумному плану.

 

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Пятница, самая обычная пятница. Так говорила себе Мелани, выходя из здания школы. Стоял теплый летний день.

Бэйли заедет за мной, мы возьмем напрокат пару фильмов, поедем к нему домой, будем смотреть фильмы и жевать попкорн...

Они проводили так бесчисленное количество пятничных вечеров, но в предвкушении этого она никогда не ощущала внутреннего волнения. Правда, они не каждую пятницу заезжали по пути в мэрию, чтобы получить разрешение на брак.

Мелани убеждала себя, что у нее нет причин нервничать. Все происходило по ее плану, и это был прекрасный план. И все же унять волнение ей не удавалось.

Подъехал Бэйли. Вместо обычных для него джинсов и футболки на нем были темно-синие брюки и полосатая рубашка с короткими рукавами. Странно. Но ведь Мелани всегда носила в школу свободные брюки, а сегодня надела платье. Похоже, они оба решили, что этот день заслуживает лучшей одежды, чем та, которую они носят каждый день.

— Не передумала? — сразу спросил он.

— Нет, а ты?

— Я передумывал не меньше ста раз в течение ночи, — он усмехнулся, на его щеках появились ямочки. — Но каждый раз решал не возвращаться к сомнениям, потому что мысленно слышал строгий мамин голос.

— И что же говорил строгий мамин голос?

— Да как всегда. Что если бы я в первый раз женился на местной девушке, то не развелся бы. И что она не доживет до внуков. Поверь, Мелли, это тяжелая ноша — быть единственным ребенком.

— Как же она расстроится, когда мы будем разводиться... — протянула Мелани, стараясь не замечать, как сверкают на солнце роскошные густые темные волосы Бэйли.

— Думаю, после двух разводов она поймет мое желание больше не жениться.

— Но в утешение сможет нянчить внука, — напомнила Мелани.

Они остановились у мэрии.

— Прежде чем мы войдем туда, давай решим некоторые вопросы.

— Какие?

— Если мы сейчас получим разрешение, то в следующую субботу можем пойти к Джебу Уолкеру, и он нас поженит. — (Джеб Уолкер был местным мировым судьей.) — Я думаю, ты ко мне переедешь: мне не хочется жить в твоей тесной квартирке.

Мелани кивнула. Конечно, она с удовольствием переберется в его просторный сельский дом. Перспектива переезда делала их планы более реальными, и Мелани задрожала от волнения.

— Пожалуй, я оставлю за собой квартиру, хотя и не буду там жить один или два месяца, — задумчиво сказала она. — О, пока не забыла. Мама просила взять в аптеке лекарство и завезти ей.

— Конечно, — Бэйли продолжал пристально смотреть на нее. То ли глаза его были необычно синими, то ли взгляд слишком серьезным, но девушка поежилась. — Это последняя возможность изменить решение, Мелли.

— Свое решение я менять не собираюсь. Ты мне ребенка, я тебе развод. Ты сыграешь в жизни ребенка ту роль, которую сам себе выберешь, большую или маленькую. Независимо от этого наши отношения останутся прежними.

— Звучит неплохо, — усмехнулся он, открывая дверцу машины.

Несколько минут ушло на то, чтобы получить разрешение на брак, еще минут пятнадцать — чтобы добраться до аптеки и забрать лекарство для матери Мелани, еще полчаса — на выбор фильма в прокате. Выбирая фильмы, они, как всегда, весело переругивались. Мелани казалось, что их отношения ничуть не изменились.

— Через неделю закончатся занятия в школе, трудно поверить, — сказала она.

— Просто здорово, ты будешь свободна, и у тебя появится время готовить и убирать для меня. Ведь жены этим занимаются, — Бэйли лукаво посмотрел на нее.

— Век не тот, и уж точно не та женщина. Я не собираюсь собирать по дому твои грязные носки и закручивать за тобой тюбики с пастой.

— Я так и знал.

Перед домом Уотерсов стояло довольно много машин.

— Похоже, гости, — сказал Бэйли.

— Наверное, собрались на партию бриджа. Поэтому мама и попросила взять лекарство. Она готовила и убирала, чтобы принять компанию, и переутомилась.

— Я тебя здесь подожду.

Мелани кивнула и вылезла из машины. В этот момент из дома вышла Линда — ее младшая сестра.

— Что ты здесь делаешь?

— Бен сегодня работает допоздна, вот я и решила заехать сюда, — Линда помахала Бэйли, чтобы он подошел.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Мелани.

— Терпимо, — Линда потрогала свой еще плоский живот, — но уже начало тошнить по утрам. В предыдущие три раза это начиналось гораздо позже.

Мелани ощутила легкий укол зависти. У Линды есть все — любящий муж, дети, чудесный цвет лица — и нет ни единой веснушки. Она, как и их мать, была блондинкой с кремовой кожей, а Мелани от отца достались рыжие волосы и веснушки. Уолтер Уотерс был известен в Фокс-Сити под прозвищем Рыжий.

— Бэйли Дженкинс, если ты не войдешь поздороваться с мамой и папой, они расстроятся, — сказала Линда.

— Я только завезла лекарство, — Мелани показала бутылочку из аптеки.

— Ну заходи, и ты тоже, Бэйли. Дети обрадуются.

Они вошли в гостиную, в которой оказалось очень много людей. Все закричали хором:

— Сюрприз, сюрприз!

Мелани почувствовала, как ее целуют в щеки, обнимают — родственники, соседи, сослуживцы. Она поняла, что комната украшена гофрированной бумагой и воздушными шарами в их честь — в честь Мелани и Бэйли. Взглянув на Бэйли, она увидела жуткую панику в его вытаращенных глазах. Они хотели, чтобы все прошло спокойно и без помпы, они-то знали — все это не по-настоящему.

Только не в Фокс-Сити.

Мать Бэйли, Луэлла Дженкинс, крепко обняла Мелани и долго рассказывала, как давно все ждали, когда они с Бэйли наконец решатся соединить свои судьбы, ведь они просто созданы друг для друга, и лучшей пары быть не может, и что это изумительно. Но вот же она спросила у Мелани, когда они планируют пожениться, и все окружающие разом замолчали, прямо-таки обратившись в слух. Мелани взглянула на Бэйли, ожидая поддержки. Он подошел к ней.

— В следующую субботу.

— В следующую субботу! Невозможно, мы же не успеем подготовиться, — в ужасе проговорила Мэрибет, мать Мелани.

— Мам, мы не хотим шумного торжества. Просто скромная регистрация.

— Посмотрим. Но сейчас у нас есть пирог и всякие другие вкусные вещи. Давайте веселиться.

Бэйли был подавлен. Конечно, он мог предвидеть, что им с Мелани не дадут тихо и мирно пожениться у мирового судьи, как они планировали. Их матери вовсю обсуждали детали церемонии. Бэйли поискал глазами Мелани. Она стояла, окруженная женской половиной собравшихся, и ее лицо было таким красным, что даже веснушки пропали.

Понятно, она испытывает те же чувства.

Оба они упустили, что им придется лгать родным и друзьям. А у лжи такой противный привкус. Но было и еще кое-что — Фокс-Сити жил по моральным ориентирам пятидесятых годов. И если бы горожане вдруг обнаружили, что учительница их детей вовлечена в заговор, что она решила выйти замуж с единственной целью — забеременеть, ее бы просто изгнали из города.

— Бэйли, сынок, как я счастлив, — Рыжий Уотерс, излучая радость, потрепал Бэйли по спине. — Лучшего мужа для Мелани не найти.

— Я очень люблю ее, — ответил Бэйли. И он не солгал. Он очень любил ее, но не в романтическом смысле.

Они еще побеседовали с Рыжим, пока тот не отправился к столу за следующим куском пирога, а Бэйли решил подышать воздухом. Он пошел к качелям, висевшим в дальнем углу веранды, и чуть не подпрыгнул от удивления, увидев на качелях Мелли.

— Тоже сбежала? — спросил он, усаживаясь рядом.

— Им всем так хорошо... Они и не заметят, что меня там нет.

— Я рассуждал так же.

Некоторое время они сидели молча. Тишину нарушали только голоса и смех, доносящиеся из дома, да писк насекомых. Бэйли унюхал какой-то мягкий приятный аромат и теперь вертел головой, стараясь понять, откуда он исходит. Лилии уже отцвели, а для роз и жимолости было еще рано.

— Ну и чертовщина, — наконец сказал он.

— Да, я чувствую себя жутко виноватой, — откликнулась Мелани.

Она шевельнулась, и до него донеслась новая легкая волна чудесного запаха.

Это Мелани так чудесно пахнет? Всегда так было?

Неожиданно для себя Бэйли разволновался. Он встал и прошелся по веранде, вглядываясь во мрак.

— Похоже, наши мамы задумали большое свадебное торжество.

Она подошла к нему и, встав рядом с ним, тоже уставилась в темноту.

— Думаю, мама считала, что у меня безнадежный случай и я на всю жизнь останусь старой девой.

— Смешно, тебе же нет и тридцати. Многие выходят замуж значительно позже.

— Не в этом городе. В Фокс-Сити маленьких девочек воспитывают так, чтобы они понимали — в жизни есть только две вещи, к которым стоит стремиться: корона «Мисс Лучшая Молочница» и обручальное кольцо.

Бэйли понимал — Мелани права. Маленькие городки сохраняли свои старомодные ценности, особенно в отношении брака и репутации женщин.

— А почему ты никогда не участвовала в конкурсе «Мисс Лучшая Молочница»?

— Бэйли, ты о чем? Я с детства была реалисткой. Костлявая, рыжая, веснушчатая девочка не слишком подходит для конкурса красоты.

Он не успел ответить — из гостиной выглянула его мать.

— Вот вы где прячетесь. Пойдемте, у меня для вас подарок.

Испуганно переглянувшись, Бэйли и Мелани пошли за ней.

— Внимание, все сюда! — Луэлла постучала рукой по столу.

— Ради бога, осторожней, Лу, ведь ты разнесешь стол, — воскликнул Генри.

Бэйли поморщился. Хоть бы раз его родители не старались уколоть друг друга. Он ненавидел их постоянные перебранки и не мог понять, как они выдержали столько времени вместе.

Отношения между родителями в основном и вызывали у Бэйли боязнь брака, ужас перед семейной жизнью. Эти страхи отступили, когда он встретил красавицу Стефани, но она умудрилась разрушить все надежды на любовь и счастье, которые тогда у него вдруг возникли. И теперь слово «брак» ассоциировалось у Бэйли только с вечными перебранками его родителей и с предательством Стефани. Брачное свидетельство, думал он, это как наручники, сковывающие двух неподходящих друг другу людей, обрекая их на взаимные упреки и бесконечные перебранки.

— Генри, дай мою сумку, — сказала Луэлла, возвращая Бэйли к действительности. Она достала из своей большой сумки сумочку поменьше, а из нее — маленькую коробочку. — Бэйли и Мелани, — торжественно произнесла она, вынимая из коробочки золотое кольцо в форме сердца с рубином в центре, — Генри подарил мне его, когда предложил выйти за него замуж. Знаю, это не бриллиант. Тогда у него не было денег. Бриллиант он смог себе позволить только через десять лет после нашей свадьбы.

— Должен был годами работать сверхурочно, чтобы купить ей большой бриллиант, а то как же еще заставить ее замолчать, — прокомментировал Генри.

Вокруг засмеялись.

— Во всяком случае, — продолжала Луэлла, не позволяя сбить себя, — у меня с этим кольцом связано много сентиментальных воспоминаний. Я ни за что не подарила бы его той женщине, которую Бэйли привез из колледжа. Большей радости, чем видеть его на пальце Мелани, я себе представить не могу.

Она передала кольцо Бэйли.

— Спасибо, мам, — он поцеловал Луэллу в щеку.

— Ну, не стой как столб, надень его своей невесте.

Бэйли повернулся к Мелани — он никогда не видел ее в такой растерянности. Взяв ее левую руку, он впервые заметил, какие у Мелани тонкие пальцы и что ногти покрыты розовым перламутровым лаком. Ее ладонь чуть дрожала и была очень холодной. Он надел кольцо и отпустил ее руку.

— Поцелуйтесь! — крикнул кто-то из гостей.

Остальные подхватили:

— Целуйтесь!

— Целуйтесь!

Бэйли покраснел и взглянул на Мелани. Ее щеки пылали. Бэйли наклонился и легко коснулся ее губ. Это был обычный дружеский поцелуй, он тысячи раз так делал.

— Я так бабушку целую, — насмешливо прокричал какой-то мужчина.

— Бэйли, мальчик, ну поцелуй ее как следует! Бэйли, не позорься! — раздавалось вокруг.

Бэйли решил, что спасти их с Мелани может только юмор. Изображая сцену из немого фильма, он состроил зверское выражение лица, обнял ее, наклонил назад и закрыл поцелуем ее рот. Все это сопровождалось восторженными криками гостей. Но Бэйли потрясло то, что Мелани ответила на его поцелуй. Она просто вошла в образ, изображая любовь для толпы, подумал мужчина. Но и ему понравилось целовать ее, и не просто понравилось — на него внезапно нахлынула волна желания. Он быстро закончил поцелуй, отвернулся от нее, показательно раскланялся... и с облегчением вздохнул, когда удовлетворенный народ отправился доедать пирог. Остаток вечера Бэйли внушал самому себе, что никакого невероятного удовольствия от поцелуя он не ощутил, просто повышенное внимание толпы придало произошедшему необычную остроту. Он был невероятно счастлив, когда гости разошлись.

Мелани помогала родителям наводить порядок, Бэйли собирал стаканы и бумажные тарелки. Взглянув, как она вытирает стол в том месте, куда пришелся удар кулака Луэллы, он сказал:

— Клянусь, эти двое выискивают поводы, чтобы поругаться.

— У них всегда так.

— Иногда это меня просто бесит. Сегодня, по-моему, они особенно постарались. Подбросить тебя домой?

— Спасибо, езжай, мама сказала, что отвезет меня позже.

— Хорошо, только попрощаюсь со всеми.

У Бэйли возникло ощущение, что между ним и Мелани с момента поцелуя возникла некоторая неловкость, и его это очень волновало. Она была необычно спокойна остаток вечера, но избегала его взгляда. Меньше всего на свете ему хотелось, чтобы вся эта безумная затея испортила их отношения. Мелли всегда была тем единственным человеком, с которым Бэйли мог разговаривать о чем угодно и с кем он чувствовал себя просто и свободно.

Она проводила его к машине, и вновь его поразил легкий и тонкий аромат, исходивший от нее. Как он раньше не замечал? Может, она духи поменяла? И... что же вызвало неловкость между ними? Поцелуй? Но ведь это был просто спектакль...

— Отдашь кольцо маме, когда все кончится, — сказала Мелли. — И свадебные подарки... мы не станем их распаковывать и вернем после развода.

Бэйли по привычке провел рукой по волосам.

— Легче было бы сказать Сью-Эллен, что я гей.

Мелани хихикнула:

— Настоящий подарок для сплетников. Я понимаю, как тебе хочется бросить все это, но, пожалуйста, не надо. Я в разные времена встречалась со всеми пристойными мужчинами Фокс-Сити, но ни с кем из них у меня не было ничего общего. Подари мне ребенка, и я ни о чем не попрошу тебя до конца жизни.

Конечно, Бэйли хотелось бы все это бросить, но он знал — назад пути уже нет. И он не мог забыть, что Мелли всегда поддерживала его. После развода со Стефани она не задавала лишних вопросов и вообще не касалась этой области его жизни, но всегда оказывалась рядом, чтобы помочь ему снова стать сильным. И главное — он никогда не мог сказать ей «нет». И теперь — тоже.

— Будешь подбирать мои грязные носки, пока мы будем женаты.

— Идет, — усмехнулась она и подняла два скрещенных пальца: — Друзья.

— Большие друзья, — он тоже поднял скрещенные пальцы.

— Навеки друзья, — сказали они хором.

Они придумали это еще в четвертом классе. И сейчас знакомый ритуал успокоил Бэйли. Он поцеловал Мелани в щеку и сел в машину.

Все хорошо. Она права. Мы сделаем, как задумали, но наши отношения не изменятся.

— Позвонишь мне завтра? — спросил он.

— Как только проснусь.

 

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Еще в восьмом классе Мелани узнала, что Бэйли целуется лучше всех парней в школе. Девчонки на вечеринке единогласно признали его победителем. Мелани тогда не принимала участия в голосовании — в то время она никогда с ним не целовалась по-настоящему. Но сейчас... Сейчас она определенно отдала бы свой голос за Бэйли — он целовался лучше всех тех, с кем ей когда-либо доводилось целоваться. У него были мягкие и одновременно настойчивые губы, и от их прикосновения ее словно током ударило.

Мелани думала о том поцелуе, когда проснулась, думала о нем и сейчас, сидя в Машине — она ехала к Бэйли, чтобы перевезти к нему часть своих вещей.

Был изумительный день; открыв окно, Мелани наслаждалась запахами лугов и пастбищ. Но когда она думала о предстоящей неделе, ее сердце начинало учащенно биться. Всего одна неделя осталась до окончания занятий в школе, в пятницу она последний раз пойдет туда... а в субботу выйдет замуж за Бэйли.

Замуж за Бэйли. Не само это событие вызывало у нее такое сердцебиение. То, что случится после свадьбы. Они с Бэйли займутся сексом. И, поскольку целью их брака она считала свою беременность, возможно, это случится не единожды. Судя по поцелую, секс с Бэйли будет изумителен... так и должно быть, когда женщина впервые отдается мужчине.

Подъехав к дому Бэйли, Мелани постаралась выкинуть мысли о поцелуях и сексе из головы.

Ей всегда очень нравился дом Бэйли. Белое здание стояло среди старых разросшихся дубов, чьи ветви в летнюю жару затеняли веранду. На веранде стоило бы повесить качели, но Бэйли не хотел — он говорил, что качели — для пожилых супружеских пар, а никак не для холостяков.

Бэйли вышел встретить ее. Несмотря на ранний час, он выглядел усталым.

— Привет, — сказал он.

— И тебе привет. Ты выглядишь измотанным, что случилось?

— Рано утром мне позвонил шериф. Он обнаружил нелегальный собачий питомник. Мне надо где-то разместить примерно двадцать щенков, они в плачевном состоянии. Я с утра готовил лекарства, инструменты, корм, чтобы принять их.

— Помочь? Разгрузить мои вещи можно позже.

— Было бы потрясающе, — мужчина улыбнулся — первый раз за утро.

Они подошли к амбару, Бэйли распахнул дверь. Амбар — не слишком подходящее название для подобного строения. Там был прекрасно устроенный госпиталь для животных, с кондиционером, с современно оснащенной комнатой осмотра и операционной, с помещением для различных процедур и даже кабинетом физиотерапии. Бэйли провел Мелани в конец амбара, где располагался большой загон для выгула животных.

— Постели, пожалуйста, сюда солому. Еще нужно вымыть клетки — вон они — с антисептическим мылом. Мне даже трудно выразить, как я благодарен тебе за помощь.

— Нет проблем. Мы же друзья, — улыбнулась девушка. — А какие щенки?

— Шнауцеры и пара кокер-спаниелей. Шериф сказал, все они в ужасном состоянии.

— Бедняжки.

Они работали в тишине, только Бэйли слегка насвистывал... или поскрипывал? Трудно определить словами звук, который он издавал, когда о чем-нибудь раздумывал. Для Мелани это был привычный и знакомый звук, но учителям очень не нравилась его привычка.

Возможно, и Стефани тоже, и поэтому она оставила Бэйли?

Бэйли не рассказывал Мелани, почему его семейная жизнь не сложилась, говорил только, что жизнь в маленьком городке не устраивала его красавицу жену.

— А когда приедет шериф?

— Думаю, скоро.

— А как ты будешь справляться с двадцатью истощенными щенками?

— Надо нанять кого-нибудь.

— Кого, например?

— Я позже позвоню Сюзи Синклер и спрошу ее, не сможет ли она приходить на пару часов утром и вечером. Она помогала мне прошлым летом. Сейчас она работает часть дня в семейном магазине.

— Она тоже участвует в конкурсе и наверняка не откажет судье в помощи.

— Ой-ой, вот ужас, — застонал Бэйли.

— Да, мрак, — смеясь, согласилась Мелани.

Внезапно до них донесся шум мотора, а одновременно с ним собачий лай и вой.

— Похоже, прибыли наши гости, — сказал Бэйли, протягивая руку Мелани, чтобы помочь ей встать.

Мелани словно током пронзило, когда его рука коснулась ее руки. К счастью, Бэйли ничего не заметил.

А тем временем перед амбаром припарковался небольшой фургон, автомобили шерифа и нескольких волонтеров из департамента охраны животных.

— Мелани... Бэйли, — шериф приветствовал их усталой улыбкой. — Мои поздравления вам обоим. Самое время сделать из него примерного семьянина, — он улыбнулся Мелани.

— Могу сделать из него женатого человека, но не уверена, что сумею превратить его в примерного семьянина, — ответила Мелани и заработала шутливый тычок в ребра от Бэйли.

— Давайте выгрузим щенков. Волонтеры помогут все быстро сделать. Нужно вернуть фургон через час.

— Переносим их в загон в конце амбара, — сказал Бэйли.

В течение следующего часа они все вместе носили щенков и их матерей в загон. Кобелей шериф не обнаружил — вероятно, владелец питомника держал их в другом месте. Когда волонтеры пошли к своим машинам, а водитель фургона уже садился за руль, Мелани показалось, что она слышит какой-то слабый звук.

— Подождите минутку, — попросила она водителя.

— Что случилось? — встревожился Бэйли.

— Похоже, мы пропустили одного.

Она залезла в фургон и, пошарив в самом дальнем углу, обнаружила там крошечный, абсолютно черный комочек — шнауцер жалобно смотрел на нее шоколадными глазами.

— Ух ты, какой хитрец, — сказала она, взяв его в руки.

Малыш прижался к ней, словно надеялся найти у нее и тепло и защиту. Он сразу вошел в сердце Мелани.

Помогая ей выбраться из фургона, Бэйли сказал:

— И почему, интересно, когда женщины смотрят на крохотных щенков, у них на лице появляется такое дурацкое выражение?

— Да ты просто ревнуешь. На тебя ведь никто не смотрит с таким дурацким выражением лица, — объяснила она, крепче прижимая к себе маленькое тельце.

Шериф и его люди расселись по машинам и уехали.

— А моя работа только начинается. Надо их осмотреть, расписать, как кого лечить, приготовить для них пищу и питье.

— Давай сразу начнем, — предложила она.

— Останешься помочь мне? — удивился Бэйли.

— А как же! Невеста должна помогать жениху, не так ли? — Удивительно, ей удалось произнести это легко и шутливо, несмотря на внутреннее напряжение.

— Да, да. Моя невеста должна помогать мне в работе, готовить мне вкусную еду и подбирать мои грязные носки.

Мелани засмеялась, радуясь, что он воспринял ее слова как шутку.

— Мне казалось, я вполне доступно тебе объяснила — вопрос с носками закрыт навсегда.

Часа три они купали грязных, перепуганных собак, Бэйли осматривал их, а Мелани заносила результаты осмотра в компьютер, давала щенкам имена, относила каждого в клетку, а к клетке прикрепляла новое имя ее обитателя. Она поражалась мягкости и нежности, с которой Бэйли обходился со своими новыми питомцами. Он разговаривал с животными мягким, успокаивающим голосом — это явно оказывало на них положительное действие. Мелани невольно подумала, будет ли он таким же чудесным голосом шептать ей на ухо нежности. При мысли об этом по ее спине поползли мурашки. Мелани одернула себя — какие еще нежности, ведь им необходимо просто сделать ребенка, и все!

Последним они купали маленького черного шнауцера, которого она нашла спрятавшимся в углу фургона.

— Он единственный абсолютно черный экземпляр среди всех, и никто из взрослых собак не имеет к нему никакого отношения.

— Бедняжка, он сирота. Я буду его мамой. А как получилось, что у тебя нет своей собаки? У тебя бы хватило любви на полдюжины.

Бэйли пожал плечами. Закончив осмотр щенка, он отдал его Мелани:

— У меня была собака... помнишь Чампа?

— Да-да, но это было много лет назад.

Чамп был охотничьей собакой его родителей. Когда Бэйли исполнилось двенадцать, Чампа сшибла машина. Мелани очень хорошо помнила тот день. Бэйли пришел к ней и сказал, что Чамп погиб. Они долго молча сидели на веранде. Он не плакал и не говорил, как ему больно, — боль плескалась в его глазах. За годы их дружбы Мелани узнала — Бэйли может смеяться и балагурить, может делиться с ней своими мечтами, но своей болью он не делится ни с кем.

Когда они вышли из амбара, уже смеркалось. Грязные и голодные, они направились к дому. Бэйли обещал ей душ и горячий ужин перед тем, как она поедет домой.

— Знаешь, я тут стала думать... — начала Мелани.

— Поднимаем флаги, трубы, барабаны играют марш, салют — надо отпраздновать такое событие, — засмеялся Бэйли.

— Я серьезно. О том, как тебе помочь. — Они подошли к машине Мелани, чтобы выгрузить привезенные ею вещи.

— И что же ты придумала? — мужчина взял самую большую коробку, девушка — коробку поменьше.

— До каникул осталась всего неделя. Если я буду приезжать на час перед школой и возвращаться после занятий, может, и не стоит никого нанимать? И я смогу позаботиться о своем малыше.

— Спасибо, очень люблю, когда обо мне заботятся, — улыбнулся Бэйли.

— Ты-то при чем, я о моем маленьком Хитреце.

— Похоже, ты захочешь взять его в дом, — вздохнул мужчина.

Мелани радостно запрыгала на месте:

— Правда, Бэйли, это возможно? Ты не будешь возражать?

— Шериф сказал, что постарается устроить всех собак в хорошие руки, а ты всегда мечтала иметь собаку.

— Да, ну да... Мне кажется, он меня уже немного любит, — она обняла и крепко поцеловала Бэйли в щеку, он в ответ привычно обнял ее, и по ее спине снова поползли мурашки.

Мелани отступила, поражаясь собственной реакции.

— Я пойду в душ первая, — сказала она.

— А я тем временем позабочусь об ужине.

Стоя под горячей струей, Мелани размышляла, что же это такое с ней приключилось, отчего она стала так реагировать на все, даже самые незначительные, прикосновения Бэйли, и в конце концов решила: пожалуй, это естественно — видеть совершенно в другом свете человека, за которого собираешься через семь дней выйти замуж. И абсолютно естественно, что теперь она замечает какие-то вещи, на которые раньше не обращала внимания, — например, какие у него красивые руки, с длинными и сильными пальцами, какая теплая щека...

Вернувшись в гостиную, она увидела, что Бэйли сидит на диване, потягивая пиво.

— Я думала, ты заботишься об ужине.

— Я позаботился. Я заказал пиццу, а на десерт у нас знаменитый вишневый пирог миссис Колдуэл.

— С чего это она испекла тебе пирог?

Бэйли протянул ей свой бокал. Она отхлебнула пару глотков и вернула ему. Мелани никогда не выпивала целый бокал пива, у них вошло в привычку, что она отпивает немного из его бокала.

— Хотелось бы думать, что она сделала это просто потому, что я хороший парень, но ее внучка будет участвовать в конкурсе. — Бэйли поднялся с дивана и направился в душ, бросив на ходу: — Деньги на пиццу — на столе.

Мелани проводила его взглядом, в который раз за эти дни восхитившись его широкими плечами, стройной талией и бедрами, и ее снова как будто обдало жаром. Справившись с собой, она пошла на кухню, накрывать стол к ужину.

Ей очень нравилось, как дом Бэйли выглядит снаружи, но внутри это было типичное жилище холостяка. Хотя на окнах висели ярко-желтые занавески, но на столе не было ни скатерти, ни салфеток, ни каких-нибудь изящных баночек для специй или сухих продуктов, не было никаких украшений: ваз, орнаментов, никаких цветовых пятен, чтобы оживить помещение. Собираясь поселиться здесь, она взяла с собой кое-что из своего дома, решив сделать это место удобным и приятным для себя.

После свадьбы я нарушу аскетичность дома Бэйли.

Накрывая на стол, Мелани пыталась проанализировать те необычные чувства, которые она теперь испытывала, когда видела Бэйли или думала о нем. На самом деле не Бэйли был причиной ее нервозности и даже не предстоящая близость именно с ним. Мысли о близости с мужчиной вообще пугали ее, вызывали и напряжение, и неловкость.

Бэйли не знал о ней лишь одного — того, что она девственница.

Наверняка он считал, что Мелани была близка с Ренди Синклером — парнем, с которым у нее случился роман в колледже. А она, хоть и не лгала ему, никогда не утверждала обратное.

Я приняла правильное решение. Я буду близка с мужчиной, которому по-настоящему доверяю.

Звонок в дверь прервал ее размышления — доставили пиццу. И почти тотчас же из душа вышел Бэйли.

— Потрясающая точность, — сказала Мелани.

— Отлично, я так голоден.

Не отвлекаясь более на разговоры, они съели по паре кусков. Когда Бэйли потянулся за третьим, Мелани отставила тарелку и откинулась на спинку стула.

— Лучше предупредить тебя. Сегодня моя мама беседовала с твоей по телефону, и, по-моему, это не был обмен рецептами.

— Да, — скривился Бэйли, — мама звонила мне спросить, не знаю ли я, какие цветы ты предпочтешь для свадебной церемонии.

— И что ты сказал?

— Во-первых, я напомнил, что мы планируем скромную церемонию, во-вторых, сказал: «Мелани любит маргаритки». Думаешь, я не знаю, какие у тебя любимые цветы?

Девушка улыбнулась в ответ, в очередной раз радуясь тому, как хорошо они знают друг друга.

— Ты ведь мог и забыть. И потом, я иногда бормочу себе под нос, такая мерзкая привычка, и никогда не знаю, расслышал ты или нет.

— Прости, не расслышал, что ты там бормочешь? — он расхохотался, когда она сделала вид, что собирается запустить в него куском пиццы. — По крайней мере, мы легко сможем всем объяснить, почему у нас не будет медового месяца.

— Щенки?

Мужчина кивнул.

— Ты по-прежнему уверена, что хочешь помочь мне?

— Уверена. Хватит есть, а то станешь похож на поросенка. — Мелани направилась к холодильнику, чтобы убрать остатки пиццы. Повернувшись к Бэйли, она увидела, что выражение его лица стало странно задумчивым. — Ты чего?

— Она не любила животных.

— Стефани? — Мелани была удивлена — он никогда о ней не говорил.

Мужчина кивнул:

— Она считала, что собаки нечистоплотные, кошки слишком волосатые, не говоря уж о тех, кто хоть отдаленно напоминает грызунов.

— Как же умудрилась женщина, ненавидящая животных, выйти замуж за ветеринара? — спросила Мелани.

Бэйли задумчиво потер подбородок.

— Она считала, что ей удастся уговорить меня переквалифицироваться, мы переберемся в какой-нибудь большой город и заживем жизнью хорошо обеспеченных, уважаемых людей.

— А она не заметила, что и здесь, в Фокс-Сити, ты не только очень уважаемый человек, но еще и вполне обеспеченный, ведь у тебя есть личный бассейн?

Засмеявшись, Бэйли взял ее за руку.

— Иногда я думаю, что бы я делал, если бы тебя не было в моей жизни, Мелли...

Девушка вздрогнула — эта фраза вновь пробудила в ее душе странные эмоции, но тут Бэйли добавил:

— Ты такой прекрасный дружище, о таком парни могут только мечтать.

Похоже, он не понимал, какой отклик находят в сердце Мелани его слова.

— Да, конечно, — несколько резко бросила она. — Но сейчас дружище заявляет, что уже ночь и он направляется домой. Я вернусь рано утром, привезу еще вещи и помогу тебе с собаками.

Бэйли проводил ее до двери и, наклонившись, поцеловал в лоб:

— Я приготовлю кофе к твоему приезду. Спокойной ночи, Мелли.

— Спокойной ночи, Бэйли.

По дороге домой она подумала о словах, которые он сказал перед ее уходом.

Что бы я делал, если бы в моей жизни не было тебя.

Как бы ей хотелось, чтобы он говорил о ней как о женщине, а не как о друге!

 

ГЛАВА ПЯТАЯ

— Колетт, это потрясающе вкусно, — с чувством воскликнул Бэйли, отодвигая пустую тарелку. Он улыбнулся сидящему напротив Танеру Ротману. — Танер, какой ты везунчик, старик. Она красотка, да еще и чудесно готовит.

— А скоро будет еще и преуспевающей деловой женщиной, — ответил Танер, не отрывая взгляда от своей молодой жены.

— Да. А когда вы откроете свой магазин?

— Через неделю. Нужно кое-что доделать перед открытием, — ответила Колетт.

— Ого, как скоро, — удивился Бэйли.

— Тот старый продуктовый магазин был в хорошем состоянии, и я к тому же нанял отличную бригаду мастеров, — объяснил Танер.

— Это будет детский магазин?

Колетт кивнула.

— Там найдется абсолютно все, что может понадобиться ребенку в первые четыре года его жизни.

— Если Мелани... — Танер деликатно замолчал.

— Нет, нет, — торопливо ответил Бэйли. — Мелани не беременна, но она хочет ребенка, и как можно скорей.

— Что ж, вы оба будете моими почетными покупателями, — улыбнулась Колетт.

— А Джина по-прежнему управляет магазином в Канзас-Сити?

Джина была младшей сестрой Танера.

— И прекрасно справляется, хотя старший братец очень волновался — считал, что у нее ничего не выйдет, — Колетт ласково погладила руку Танера. — Вы поболтайте, а у меня дела, — с этими словами она исчезла на кухне.

— Завтра такое большое событие, большой день, — сказал Танер.

— Да, — Бэйли обнял кофейную кружку обеими руками.

— Если бы ты меня предупредил, я бы организовал мальчишник.

— Мне этого не хотелось, — ответил Бэйли.

Бэйли знал — семья и друзья Мелли устроили для нее сегодня вечеринку. Он отхлебнул кофе, борясь с желанием откровенно поговорить с Танером, сказать ему, что это не настоящий брак.

— Мы с Мелани хотели самую простую церемонию, без всякого шума. Но, к сожалению, наши семьи решили иначе.

Венчание должно было состояться в баптистской церкви. После венчания намечался грандиозный прием в городском общественном центре.

— Я тебе так скажу, Бэйли. Нет ничего лучше женитьбы. Открывать тайны женщины, которую любишь, — что может быть прекраснее?

— У Мелани нет от меня секретов. Иногда мне кажется, я знаю ее лучше, чем самого себя.

— Ты увидишь, что абсолютно не прав. У женщин больше секретов, чем блох у бродячего кота, — Танер улыбнулся, радуясь собственной шутке. — Интимность брака становится только глубже, когда их раскрываешь. Я понимаю — все, о чем я сейчас говорю, звучит слишком мелодраматично. Но честно, Бэйли. Я никогда не был так счастлив, как с Колетт.

Бэйли и сам это видел. Его приятель радостно улыбался, его глаза светились, и на какой-то миг Бэйли ощутил укол зависти. Он подавил это неприятное чувство и встал.

— Терпеть не могу уходить сразу после еды, но у меня завтра свадьба.

Танер тоже поднялся:

— Я провожу тебя.

— Передай Колетт спасибо за вкусную еду.

— Конечно. Я слышал, ты назначен главным судьей «Мисс Фокс-Сити».

— Да. А ты почему отказался?

Танер пожал широкими плечами:

— В основном потому, что я обещал Колетт подготовить магазин к ее переезду из Канзас-Сити и не знал, сколько это может занять времени. Ну, так ты уже видел Сью-Эллен Трекслор голой?

Бэйли удивленно взглянул на Танера, потом рассмеялся:

— Откуда ты знаешь?

— Как раз перед тем, как я отказался быть судьей, Сью-Эллен заявилась сюда в дождевике, а под ним ничего.

— Она ждала меня в моем душе, чтобы потереть мне спинку.

— Бедная Сью-Эллен. Она безумно хочет заполучить диадему. Она не понимает, что уловки ей не помогут. Но у нее отличная фигура, правда? — улыбнулся Танер.

— Я не заметил, — ответил Бэйли.

— До встречи, — сказал Танер, когда Бэйли уже влезал в свой грузовичок. — Увидимся завтра вечером на свадебном приеме.

Завтра вечером на свадебном приеме.

Эти слова крутились в голове Бэйли, пока он ехал домой. Он столько раз подавлял в себе желание позвонить Мелли и попросить ее отказаться от глупой затеи. Он чересчур бурно среагировал на всю эту ситуацию с «Мисс Лучшая Молочница», слишком разволновался из-за голой Сью-Эллен, потому и согласился привести в исполнение ее безумный план.

Но даже если бы он и решился позвонить Мелли и отказаться от всего, это уже было невозможно. Ситуация вышла из-под контроля и теперь развивалась по каким-то неизвестным ему правилам.

Всю прошлую неделю его мать и мать Мелли вели себя словно два близнеца-торнадо. Они сметали все препятствия, стоящие на пути к знаменательному дню.

Были заказаны цветы, найден поставщик провизии, зарезервирован городской общественный центр, приглашены музыканты. Бэйли пришлось мерить черный смокинг с желтым жилетом и галстуком, и в процессе примерки у него возникло чувство, что только его смерть может остановить хоровод событий, которые они с Мелли привели в движение.

Как там говорил Танер? Брак — это когда двое раскрывают друг другу свои секреты? Но какие секреты?

Мелли с ее ярко-зелеными глазами и веснушчатым лицом была для Бэйли словно открытая книга.

Он знал ее любимые блюда, знал, как краснеет ее нос, когда она плачет, знал, что, размышляя, она склоняет голову вправо, что у нее коронка на переднем левом зубе, а в школе у нее было прозвище Мелани Костлявый Карасик.

У нее нет от него секретов. Бэйли не кривил душой, когда говорил Танеру, что он знает Мелани лучше, чем самого себя.

Нет, не будет никаких сюрпризов, никаких удивительных пробуждений, и супружество не увеличит откровенности и близости между ними. Если Мелли быстро забеременеет, они смогут спокойно расстаться и развестись без осложнений.

А ребенок? Как же он?

Бэйли впервые подумал о последствиях их соглашения с Мелли. Маленькое живое существо, его дитя... его ребенок.

Бэйли никогда не задумывался над тем, что значит — иметь детей. Стефани ясно дала понять — дети ее не интересуют. Бэйли подозревал, что она относилась к ним так же, как к животным: они шумные и грязные и требуют слишком много внимания.

Он припарковал машину перед домом и пошел в амбар, проверить щенков. Не удивительно, что он так любил собак. С ними восхитительно просто — накорми их, напои, почеши за ушами, и они ответят тебе искренней преданностью и любовью.

Бэйли очень надеялся, что их краткий брак с Мелли окажется таким простым, лишенным всяких сложностей, как это представлялось, когда они обо всем договаривались.

Мелани стояла перед зеркалом в женской комнате церкви и разглядывала невесту там, в зеркале. Всю неделю она твердила матери, что она не хочет подвенечного платья, ее бежевый костюм вполне сойдет, но Мэрибет Уотерс не могла допустить, чтобы ее дочь выходила замуж в старом костюме.

Платье, которое в конце концов устроило их обеих, было простым, но, несомненно, подвенечным платьем. Тонкое, шелковое, с рядом мелких пуговичек, оно облегало фигуру словно вторая кожа и выгодно подчеркивало высокую грудь и тонкую талию.

Волосы Мелани были красиво уложены и украшены маргаритками, прекрасно гармонировавшими с ее отчаянной рыжестью.

— Как же ты хороша, — сказала Мэрибет, повернув ее к себе.

— Я так хороша, как может быть хороша рыжая веснушчатая женщина, — ответила Мелани, сморщив нос в невеселой гримасе.

— Глупости. Ты просто красавица, — с увлажнившимися глазами Мэрибет обняла дочь. — Я так счастлива за тебя. Я всегда знала — вы с Бэйли созданы друг для друга, вы непременно будете счастливы. Весь город это знал. Все ждали, когда вы оба это наконец поймете.

Мелани мучило чувство вины. Она клялась себе, что, когда закончится вся эта жуткая ложь, она никогда, никому не будет лгать. Мама простит ее, когда увидит внука.

— Пойду проверю, все ли готово. Я скоро вернусь, — с этими словами Мэрибет вышла из комнаты, а Мелани вновь повернулась к зеркалу.

Мэрибет Уотерс больше всего в жизни любила внуков. Когда год назад у мамы вдруг обнаружили рак, Мелани внезапно поняла, насколько коротка может быть жизнь. Тогда ее желание иметь ребенка стало просто неистовым.

Наконец это осуществится.

Через час мы с Бэйли уже будем женаты. Позже, вечером, после приема, мы поедем в его дом, и я лягу с ним в его постель. У нас будет секс, и в результате появится ребенок...

Ход ее мыслей прервал скрип приоткрывшейся двери. Заглянув в комнату, Мэрибет просто сказала:

— Пора.

Мелани взяла со столика букет, задержала дыхание, потом глубоко вздохнула.

И что я так нервничаю? Это ведь Бэйли!

Бэйли, который нарядился овцой, чтобы подыграть ей, когда она изображала крошку Бо Пип на Хэллоуин, Бэйли, который учил ее кататься на роликах. Он ее лучший друг. Волнение вдруг ушло, ушло так же быстро, как появилось.

Он же отличный парень, старина Бэйли, и все будет очень хорошо.

Мелани вышла в холл и услышала свадебный марш, исполняемый на органе.

Молодые настаивали на том, чтобы в церкви были только самые близкие. Однако Мелани подозревала, что вечером на приеме соберется весь город.

В холле ее ждал отец. Он с мягкой улыбкой предложил ей руку.

— Как ты красива, моя радость.

— Спасибо, пап, — она сжала его ладонь, и они неторопливо пошли по центральному проходу церкви.

Биение сердца отдавалось в ее ушах, а нервное напряжение снова стало таким сильным, что Мелани казалось, она вот-вот задохнется. В этот момент она увидела Бэйли. Он стоял рядом с проповедником, высокий, стройный, красивый, в черном смокинге и желтом галстуке. «Лицо его выражало легкую панику, он нервно озирался, будто искал выход.

Увидев ее, Бэйли удивленно раскрыл глаза. Она с трудом подавила желание хихикнуть. Она не могла поверить в то, что это реальность, что все зашло так далеко, и понимала — он испытывает то же самое, он так же, как и она, ошарашен сюрреалистичностью происходящего.

Когда отец подвел Мелани к Бэйли, она подмигнула своему будущему супругу. Уголки его губ чуть изогнулись в полуулыбке, он подмигнул ей в ответ. Через пять минут священник назвал их мужем и женой.

Поцелуй, который скрепил их союз, был таким, как всегда, — Бэйли слегка коснулся ее губ.

— Не могу поверить, что мы сделали это, — сказал он, когда они с Мелани ехали в его машине в городской общественный центр. Мужчина ослабил узел галстука, словно тот душил его. — Кстати, ты очень неплохо выглядишь в подвенечном платье.

— Спасибо, ты тоже не уродлив в смокинге.

Они подъехали к общественному центру. Там было уже очень много машин, и Бэйли с трудом нашел место для парковки. Заглушив двигатель, он обернулся к Мелли и повторил:

— Что ж, мы это сделали.

— Только наполовину, — ответила она и почувствовала, как краска залила ее лицо. — Я официально вырвала тебя из когтей одиноких женщин Фокс-Сити, помешанных на диадеме. Теперь ты должен выполнить свою часть нашего договора.

— Хочешь, чтобы я сделал это здесь? Вот прямо сейчас? Я попробую, но у меня может и не получиться.

Он дразнил ее, но по его глазам она видела, как он напряжен, чувствовала это напряжение. Или то было ее собственное волнение перед предстоящей ночью?

— Нас ждут на приеме. Наши мамы так старались все устроить.

— Ты права. Время притвориться счастливой навеки парой.

Все это притворство и игра, напоминала себе Мелани, когда они с Бэйли шли к общественному центру, держась за руки.

Перед входом их ждало множество людей. Все хотели их поздравить. Увидев Мелани и Бэйли, люди стали выкрикивать поздравления и посыпать их головы горстями зерна. Под этим дождем они вбежали внутрь здания центра. Зал трудно было узнать, их матери не зря старались — они преобразили это место. У входа, на накрытом кружевной скатертью столе, стояло шампанское и трехъярусный торт. Музыканты в углу настраивали свои инструменты, за длинными, изящно сервированными банкетными столами сидели друзья, соседи, знакомые.

Мелани сразу же потеряла Бэйли. Ее обнимали, ее передавали из рук в руки, словно футбольный мяч, целовали, поздравляли, пока контуры лиц поздравлявших не начали расплываться перед ее глазами.

Где-то мелькнул Бэйли, его хлопали по спине, целовали в щеки, что-то ему говорили. Его лицо ничего не выражало. Мелани понимала, что выглядит так же.

Молодоженов спасла мать Мелани. Выловив по одному из толпы поздравлявших, она подвела их к изысканно украшенному столу.

— Сидите здесь, — проинструктировала она, — скоро заиграют первый танец — только для вас двоих.

Они сели.

— Как будто отбивался от стаи разъяренных собак, — сказал Бэйли, в очередной раз ослабляя узел галстука.

— Они поступают так из самых благих побуждений, — улыбнулась Мелани и увидела пожилого человека, который пробирался к ним, неся два бокала шампанского. — К нам направляется дядя Джек, — предупредила она Бэйли.

Джек Уотерс был одним из самых любимых родственников Мелани. Но к тому же это был очень откровенный и эксцентричный человек, и лучше подготовиться к его шуткам и розыгрышам заранее.

Джек поставил шампанское перед молодоженами:

— Пейте, тут все вас обогнали на несколько бокалов.

— Спасибо, Джек, — Бэйли отпил из бокала.

Джек потрепал его по плечу:

— Сто лет назад вы бы не сидели на этом чинном приеме. Мы, гости, веселились бы на дружеской пирушке, кидали бы в ваши окна кастрюли и сковородки, а вы бы там, в спальне, начинали супружескую жизнь. Но так было сто лет назад. А в наше время вы уж, наверное, давным-давно ее начали.

— Ну, дядя Джек! — воскликнула Мелани.

— Расслабься, Мелани, — кивнув молодым, Джек отошел.

Именно это она и старалась делать весь вечер — когда танцевала обязательный первый танец с Бэйли, когда разрезала вместе с ним свадебный торт. Но с каждым моментом она нервничала все больше и больше.

А Бэйли, напротив, становился все более и более раскрепощенным. Мелани не знала, сколько бокалов шампанского он выпил. Посчитать это было невозможно, но по блеску его глаз и румянцу на щеках она понимала — он очень близок к своему пределу.

Мелани тоже выпила значительно больше, чем обычно, но с каждым последующим бокалом все больше трезвела.

Сегодня.

Мысль о том, что они с Бэйли вот-вот окажутся в одной постели, вызывала у нее ужас, нервное напряжение с каждой секундой становилось все сильней.

Она взглянула на мужа. Бэйли танцевал с ее тетей Нэнси. Он давно скинул смокинг, расстегнул ворот рубашки. Бэйли очень любил танцевать и прекрасно умел это делать. Он обладал природной грацией и чувством ритма. А Мелани плохо танцевала, путала ноги, могла спотыкаться и потому не любила это занятие.

Между тем толпа гостей начала понемногу редеть.

По этикету жених и невеста должны покинуть свадебный прием, когда гости только начинают расходиться.

Вспомнив об этом, Мелани встала, намереваясь отправиться с мужем домой.

Муж.

Мелани не могла привыкнуть к кольцу, подаренному матерью Бэйли, она ощущала его, оно казалось ей чужим и холодным. Так было с самого начала, с момента, когда Бэйли надел его ей на палец. Он временный муж и друг навсегда, напомнила она себе, и ей стало немного легче.

Она дождалась конца танца и, когда Бэйли и тетя Нэнси остановились, подошла к Бэйли.

— Думаю, нам пора. Молодоженам полагается уходить раньше гостей.

— А, полагается, — он широко ухмыльнулся, — мы ведь всегда делаем все как полагается, не правда ли?

Бэйли положил руку ей на плечо, и пока они шли к выходу, прощаясь с гостями и произнося слова благодарности, Мелани поняла, что он очень нетвердо держится на ногах.

— Лучше ты веди, — сказал мужчина, когда они подошли к машине, — я приду в себя, пока мы доедем. Немного одурел.

— С удовольствием поведу.

По дороге домой он был необычайно разговорчив — видимо, сказывалось действие алкоголя. Мелани знала такую особенность Бэйли — сильно выпив, что случалось редко, он становился болтлив.

— Тебе было хорошо? Я чудесно себя чувствовал, просто великолепно, — он отвечал сам себе, не дожидаясь ее ответов. — Никогда не думал, что это так здорово — жениться. У нас со Стефани не было свадебного приема или чего-нибудь вроде того. Конечно, если бы нечто подобное было, она бы запилила меня за то, что я с кем-то танцевал. Ты же вовсе не злишься, да?

— Не злюсь. Знаю, как ты любишь танцевать, — она не отрывала глаз от дороги.

— Прекрасно, что мы так хорошо понимаем друг друга, — он потрепал ее по плечу, — ты такой славный парень, Мелли.

Парнем она себя не ощущала. Пучок напряженных нервов — кажется, в ней ничего больше не было, когда она парковала автомобиль перед домом Бэйли.

Мелани мечтала сохранить девственность до первой брачной ночи и отдаться великолепному мужчине, принцу, человеку, который полюбит ее глубоко и самозабвенно. Все эти мечты она променяла на договор с Бэйли ради того, чтобы ощутить под сердцем ребенка. Мелани больше не могла жить без ребенка.

Они вышли из автомобиля. Подойдя к ступенькам, ведущим на веранду, Бэйли пошатнулся и спросил:

— Думаю, ты не очень хочешь, чтобы я перенес тебя через порог, правда?

— Я бы ждала и требовала этого, если бы у нас был настоящий брак.

— Загляни в кухню перед тем, как идти в спальню.

— Что такое? Ты приготовил мне грязную посуду в качестве свадебного подарка?

В ответ Бэйли усмехнулся и нетвердым шагом, сильно покачиваясь, побрел по направлению к спальне. Мелани пошла на кухню и с удивлением обнаружила, что дальний ее угол отгорожен сеткой и в этом импровизированном загончике сидит Хитрец с серебряным колокольчиком на ошейнике. Увидев ее, щенок радостно замахал хвостиком.

— О Бэйли, — прошептала девушка, прижимая к себе повизгивающего песика.

Она знала — тяжело пережив потерю Чампа, Бэйли решил не заводить больше домашнего любимца, но сделал исключение для Хитреца, потому что знал, как Мелани мечтала о собаке. В детстве ей этого не разрешали родители, а в арендуемой квартире было запрещено держать животных.

Она стояла, прижимая к себе теплый, мягкий комочек, и чувствовала, как тревога сменяется покоем и уверенностью. Покой и уверенность ей подарили живое тепло щенка и нежная забота Бэйли.

Все будет хорошо.

Секс с Бэйли будет прекрасен. Не может секс разрушить такую дружбу.

Поцеловав Хитреца, Мелани посадила его обратно в загончик и пошла в спальню.

Но все ее надежды на бурную ночь были напрасны — Бэйли спал, лежа по диагонали на кровати. Его рубашка была расстегнута до середины, словно он отключился в момент раздевания. Ему явно не хватило сил завершить этот сложный процесс.

Он непривычно много пил, пил весь вечер. Видимо, происшедшее очень сильно повлияло на него. Я недооценила его переживания.

Мелани зашла в ванную за пижамой. За последнюю неделю она перевезла сюда многие свои вещи — все, что приготовила для их короткого, но плодовитого, как она надеялась, брака.

Она пошла в гостевую спальню и, сняв подвенечное платье, надела пижаму и забралась под одеяло. Конечно, она была разочарована. Невозможно забеременеть и завести ребенка, если она будет спать в гостевой спальне, а Бэйли — в бессознательном состоянии за стеной.

Внезапно сердце девушки пронзила боль.

А может, он так сильно напился, потому что не хотел меня?

 

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Не открывая глаз, Бэйли сразу понял, где он — в аду. Голова болела страшно, во рту была пугающая сухость и омерзительно противный вкус.

Господи, как это он умудрился так набраться? Он и вспомнить не мог, когда последний раз так напивался. Когда-то давно, в юности.

Он долго оставался в том же положении, с закрытыми глазами, боясь шевельнуться. Страшно было и думать о том, что он натворил прошлой ночью. Кажется, он сделал именно то, чего так боялся, — обидел Мелли.

Его страх стал неконтролируемым, когда он увидел ее, идущую к нему по проходу церкви. Он никогда не видел, чтобы она выглядела так... восхитительно. Медные волосы красиво уложены, ярко-зеленые глаза сияют, а фигура... великолепная, изящная фигура с совершенными линиями и правильными пропорциями... Он и не подозревал, что Мелани так хороша!

И она, эта красавица, хотела, чтобы он сделал ей ребенка.

А если не получится? Что тогда? Бэйли никогда раньше не задумывался над этим, но вдруг он не сможет? Один страх сменялся другим. А если он не понравится Мелли как любовник? И станет ей неприятен? И она возненавидит его? И как действовать — целовать ее, ласкать? Нужна любовная игра или нет? Вдруг это обидит ее?

Противоречивые мысли мучили его, и чтобы побороть тревогу, он пил. Это помогало. Он пил и танцевал, снова пил и не слишком хорошо помнил, как оказался дома.

Бэйли с трудом сел, крепко держа голову руками, чтобы она не сотрясалась. Господи, ну какая же кошмарная боль!

А где Мелли? Я должен попросить у нее прощения, я не заслуживаю прощения, но это надо сделать.

Шатаясь и держась за голову, он вышел в коридор и заглянул в гостевую спальню. В открытом шкафу висело подвенечное платье Мелли, кровать не убрана.

Вот где она провела первую брачную ночь.

Он поморщился и ощутил новый приступ головной боли.

Да, просить прощения. Но сначала... душ.

Стоя под струей воды, Бэйли почувствовал, что понемногу приходит в себя. Голова переставала болеть.

Надо принести свои извинения Мелли, извинения и извинения. Пора, давно пора.

Он оделся и пошел на кухню, откуда уже доносился манящий запах кофе.

Одно из достоинств семейной жизни, сказал он себе.

Мелли сидела за кухонным столом, у ее ног крутился Хитрец. Бэйли виновато улыбнулся девушке.

— Я оказался в собачьей конуре? — спросил он.

— Ты на кухне, — ответила она с дразнящей улыбкой.

Какое облегчение! Какое счастье, что Мелли не относится к тому типу женщин, которые таят злобу. Он налил себе кофе и сел рядом с ней за стол, накрытый ярко-желтой салфеткой, гармонирующей с занавесками на окне.

— За одну ночь ты превратила мой дом в дамский будуар, — сказал Бэйли.

— Я еще и не начинала. С тех пор как ты купил этот дом, у меня просто руки чешутся обустроить его, — она отпила кофе и взглянула на мужчину поверх кружки. — Как ты после вчерашнего? Как твоя голова?

— Поинтересуйся ты час назад, я бы попросил ее отрезать — только это могло спасти меня. А сейчас, после душа, все не так уж плохо, — он уставился в свою чашку, не решаясь попросить у Мелани прощения. — Мелли... я про вчерашний вечер. Я не понимаю, что со мной такое случилось.

— Кажется, я понимаю. Четыре бутылки шампанского, — она усмехнулась.

Он робко улыбнулся, но улыбка растаяла, когда он увидел мелькнувшую в ее глазах боль.

— Мелли, я понимаю, ты ждала, что я начну выполнять свою часть договора. А я так бессовестно напился и отпал.

— Ладно, — ответила она, глядя в свою кружку. — Бэйли, знаю, я не похожа на женщин, с которыми ты встречался. Ну, то есть я не блондинка, я не настолько привлекательна, у меня... ну, фигура не та. — Она взглянула на него и, сильно покраснев, с усилием продолжила: — Я понимаю, ну... у тебя не возникает большого желания. Я только хотела сказать — может, тебе будет легче, если мы погасим свет и ты сможешь вообразить, что ты с кем-нибудь другим?

Он ошеломленно смотрел на нее:

— Может, проще надеть тебе на голову бумажный пакет?

— Если ты думаешь, что это поможет, — серьезно ответила она.

Он почти онемел от удивления.

— Господи, Мелли, но я же просто глупо пошутил. За кого ты меня принимаешь?

Она пожала плечами и снова отвела взгляд.

— Я просто знаю, тебе нравятся женщины вроде участниц «Мисс Фокс-Сити», и мы оба знаем, что я на них не похожа.

Бэйли не верил своим ушам. Он никогда не предполагал, что Мелли такого низкого мнения о своей внешности, что она считает себя такой непривлекательной. Конечно, ее нельзя назвать выдающейся красавицей, такой, при взгляде на которую захватывает дыхание, останавливается сердце. Но, определенно, она значительно больше чем хорошенькая. Глаза цвета свежей травы, копна медных волос с золотым отливом, чудесные губы, их ей словно нарисовал сам Купидон. Посмотрев на ее губы, мужчина вдруг вспомнил поцелуй на вечеринке в честь их помолвки. Тогда он был потрясен тем, как ее приятно целовать, какие у нее мягкие, сладкие, зовущие губы. Неожиданно ему ужасно захотелось снова поцеловать ее...

— Полагаю, ты считаешь, что я напился, чтобы мне легче было любить тебя?

— Такая мысль приходила мне в голову, — мягко признала она.

Бэйли испытывал противоречивые эмоции. Эта женщина была с ним во все важные моменты его жизни. При всех его неудачах и падениях она оказывалась рядом и помогала подняться и восстановить силы, всем его успехам и удачам она радовалась, словно это были ее успехи и удачи.

И она считает себя настолько непривлекательной, что советует мне представить в своей постели другую? Предлагает любить ее в темноте?

Он встал и протянул ей руку:

— Мелли...

— Что?

— Иди сюда, — он притянул девушку к себе и, не давая ей опомниться, накрыл ее губы своими.

Некоторое время она была словно каменная в его объятьях. Но когда он коснулся своим языком ее языка, когда ушел глубже в сладость ее рта, ее напряжение стало понемногу спадать, а он, напротив, ощутил его в себе.

Кожа Мелани пахла летними цветами, через тонкую ткань ее платья он чувствовал ее грудь, прижатую к его груди.

Бэйли давно не был с женщиной. Год назад у него случился короткий роман с особой по имени Кэтрин. Но он продолжался лишь недели две и сам собой сошел на нет.

Но в этот момент Бэйли не думал ни о ком, ни о какой другой женщине. Он только хотел доказать Мелли, что она очень привлекательна и желанна.

Оторвавшись от ее губ, он взял ее за руку и поразился, такой холодной была эта рука.

— Пойдем со мной.

— Куда? — еле слышно спросила она.

— Думаю, мне пора выполнять мои обязательства, — улыбнулся он.

Ее глаза расширились, в них плескалась паника.

— Но, Бэйли, ведь день!

Мужчина изумленно приподнял брови:

— Есть закон, запрещающий делать это днем?

— Нет, но... тебе трудней будет притворяться.

Он погладил ее щеку, такое знакомое лицо.

— Мелли, мне не надо притворяться. — И прежде, чем она успела сказать что-либо, он повел ее в спальню. Рука, которую он держал, становилась все холодней. — Хочешь отказаться от нашего договора? — очень мягко спросил он, когда они стояли лицом друг к другу у кровати.

— Нет, — ответила она, — а ты?

В ответ он снова начал целовать ее и вновь был потрясен горячей сладостью ее губ. Он не представлял, что она так хорошо целуется, и еще его поразила мгновенная реакция его собственного организма.

Их поцелуй длился долго, прежде чем Мелани подняла руки и нерешительно обняла Бэйли за шею. Миллионы раз он обнимал Мелли, но никогда ее тело не было так тесно прижато к его. Сейчас все было иначе. Она излучала тепло, это была уже не та тощая Мелани, которую он знал с детства. Все округлости, все столь привлекательные для мужчин округлости, были у новой Мелли.

Его руки мягко и плавно двигались вверх и вниз по ее телу, пока не замерли на застежке молнии ее платья. Мелани тихонько, почти неслышно, вздохнула. Оторвавшись от ее губ, Бэйли покрывал поцелуями ее шею, горло. У нее перехватило дыхание. А он чувствовал, как приятны ей его прикосновения и поцелуи, и это усиливало его желание.

Когда он расстегивал молнию ее платья, она переместила руки ему на спину и ухватилась за край футболки. Бэйли был потрясен — она не собирается быть пассивным партнером, она станет горячим участником.

Он не помнил, почему считал их договор плохой идеей. Он забыл, что Мелли была самым лучшим его другом во всем мире. Он забыл абсолютно обо всем. Он знал только, что хотел ее. Безумно. Здесь и сейчас.

Все сомнения Мелани исчезли, когда она почувствовала страсть в поцелуях Бэйли, в его прикосновениях. Его запах, такой чистый и знакомый, обволакивал ее. Их отношения уходили корнями в детство, все давно стало родным, и потому Мелани было спокойно и уютно в его объятиях, как в старой фланелевой пижаме в холодную ночь.

Ее удивляло, что она не испытывает никакого смущения, не стесняется. Все правильно и хорошо.

Бэйли спустил платье с ее плеч, а она, не шевельнувшись, дала ему упасть на пол — озерцо хлопка кораллового цвета вокруг ее ног. Теперь она была в белом шелковом открытом бюстгальтере и тончайших белых шелковых трусиках.

Он отступил немного, стянул с себя футболку через голову и, глядя прямо Мелани в глаза, снял джинсы.

— Хорошо? — очень тихо, одними губами, спросил он.

Было больше чем хорошо. Девушка кивнула.

Он бережно уложил ее на кровать. Раньше, когда она думала обо всем этом, ее сильно интересовало — у них сразу будет секс или любовная игра вначале? Сейчас все стало ясно — Бэйли не спешил дойти до конца. Снова были нежные поцелуи, а его руки без устали ласкали ее так, будто он хотел продлить себе наслажденье ее чудесной кожей.

Когда его пальцы добрались до застежки ее бюстгальтера, она уже была готова к следующему шагу их близости. Все тревоги и страхи ушли, осталась лишь уверенность, что Бэйли будет нежен, мягок и чудесен, он никогда не причинит ей боль, физическую или эмоциональную.

Мелани старалась напомнить себе, что все это не для удовольствия, а только для достижения цели. Ребенок. Вот чего она хотела от Бэйли, вот для чего они сейчас вместе. Он просто выполнял свою часть их договора.

Но Мелани было очень сложно сосредоточиться на этом, потому что удовольствие от его прикосновений лишало ее способности мыслить здраво. Мужчина снял с нее бюстгальтер, накрыл ладонями ее грудь, и соски стали твердыми в ответ.

Когда он взял их губами, ее тело словно пронзило электрическим током. Мелани была рада, что именно Бэйли открывает для нее мир сексуальных наслаждений.

Она гладила его широкую спину, наслаждаясь игрой мышц. Он чуть-чуть постанывал, и это радовало ее.

Ее переполняли эмоции, в ней проснулся огромный голод, но только то был иной голод. Ей хотелось полностью подчиниться Бэйли, раствориться в нем, чувствовать его тело, его прикосновения. Она испытывала неизъяснимое удовольствие от его ласк и поцелуев, в ней все сильнее разгорался огонь — она почти забылась.

Вдруг Бэйли застыл, она увидел смятение на его лице, словно он столкнулся с неожиданным препятствием.

— Мелли? — он попытался чуть отодвинуться от нее.

Она прижала к себе его бедра и прошептала:

— Не останавливайся, Бэйли. Все хорошо. Я этого хочу.

Он долго смотрел на нее, потом закрыл глаза и утонул в ней. Мелани ждала боли, и боль появилась, но было вполне терпимо.

Он долго не двигался, словно боясь, что любое его движение ранит ее. Но первоначальная боль отступила, и ее тело подчинилось инстинктам, старым, как мир. Уловив ее движение, он застонал, и этот глубокий низкий звук отозвался в ней.

Все было сказочно, совершенно сказочно. Мелани не представляла себе, что бывает так хорошо, что счастье, радость бытия может быть так огромна.

— Бэйли, — повторяла она — звучание его имени доставляло ей удовольствие.

Лучи солнца, проникавшие сквозь оконное стекло, делали кожу Бэйли золотисто-бронзовой. Мелани вспомнилось, как она увидела его голым возле бассейна.

Она и не подозревала, что секс может быть так прекрасен, благоговейно прекрасен.

Секс вообще или секс с Бэйли?

Но не время было задаваться этим вопросом. Мелани ждали новые ощущения, которые охватили и сотрясли ее всю. И Бэйли, в экстазе выкрикнувший ее имя.

Некоторое время они лежали неподвижно, стараясь отдышаться, прийти в себя.

Потом Бэйли резко встал и начал торопливо одеваться. Мелани, вдруг застыдившись, натянула на себя простыню.

— Ты должна была сказать мне, — резко бросил он.

Она не стала притворяться, что не понимает, о чем речь.

— Какая разница?

— Поверь мне, разница есть.

Не дожидаясь ее реакции, он вышел из комнаты. Через секунду она услышала, как хлопнула входная дверь.

Теплая радость сразу сменилась нервным ознобом, она поняла, как он сердит на нее. Мелани хорошо знала Бэйли и сразу поняла — он просто вне себя.

Надо поговорить с ним и все объяснить.

Мелани не выносила, когда Бэйли злился на нее. Быстро одевшись, она направилась к амбару.

Ясно, он там.

 

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Бэйли отмерял корм щенку, которого Мелли назвала Бисквитом, стараясь справиться с гневом, еще бушевавшим в нем.

Она должна была сказать ему. Черт побери, о таких вещах надо говорить. Знай он, что станет ее первым мужчиной, он бы никогда не согласился на все это.

Первым должен быть любовник, а вовсе не друг. Бэйли был уверен, Мелани имела близость с Ренди Синклером, с которым встречалась в колледже. Получается, она врала, и он оказался в таком неудобном положении.

А он-то думал, что с Мелли не будет никаких сюрпризов, что он знает о ней все, она прозрачна для него... и вот! Такой колоссальный сюрприз. А еще оказалось, что в постели она прекрасна, он и мечтать не мог о подобном. Это раздражало Бэйли, осложняя и без того непростую ситуацию.

Бэйли перешел к следующей клетке, отметив, что сидящий в ней щенок шнауцера какой-то вялый. Он и так потерял уже трех щенков и очень надеялся, что остальных удастся спасти.

— Бэйли?

Он не обернулся, продолжая отмерять корм.

— Ну и дуйся. Не собираюсь обращать внимание на твои перепады настроения, — сказала Мелани, подходя так близко, что он почувствовал запах ее духов.

— Я не дуюсь, — ответил он, по-прежнему не глядя на нее.

Она засмеялась. Он напрягся. Он никогда прежде не замечал, что ее низкий, немного горловой смех звучит настолько соблазнительно.

— Ты должна была сказать мне, — снова повторил он и наконец повернулся к Мелани.

Она явно одевалась второпях — босиком, молния на платье не застегнута, дикие кудри спутаны.

— Ты должна была сказать мне правду. Если бы я знал, я никогда не согласился бы.

— Честно, Бэйли. На самом деле я же не врала тебе.

— Ты говорила, что вы с Ренди были близки.

Она покачала головой, при этом ее необузданные кудри заплясали по плечам.

— Нет, не говорила. Ты сам так решил, потому что мы с Ренди встречались. И вообще, какая разница?

— Теперь уж никакой, — поморщился он, — что сделано, то сделано. Но если бы я заранее знал, я бы не согласился.

— Ты повторяешься. Но почему? — Она подошла к нему и положила руку на плечо.

Он почувствовал тепло его пальцев и сразу вспомнил, как эти пальцы ласкали его. Он дернул плечом и привычным жестом пригладил волосы.

— Мелли... В свой первый раз ты должна была быть с кем-то особенным. Говорят, женщина всю жизнь помнит своего первого любовника.

— То есть ты считаешь, что ты совершенно не особенный и я должна просто забыть тебя?

Бэйли в отчаянии вздохнул. Он понимал — она поддразнивает его, чтобы он не сердился. Бэйли сам не понимал почему, но то, что Мелани не сказала ему правды, он воспринял как предательство.

Смешно, но когда он подумал об этом, то понял — они вообще никогда не говорили о сексе. Они делились друг с другом всем, самыми интимными мыслями, самыми волнующими проблемами, но никогда не касались вопросов секса.

— Бэйли, — она снова положила руку на его плечо,— в моей жизни нет никакого особенного мужчины, кроме тебя, и я знала — все у нас будет хорошо. Кроме того, просто упомянуть в одном из наших разговоров, что у меня еще не было мужчины, не так-то уж и легко. «Послушай, возьми еще кусок пиццы, а знаешь ли, я девица» — что-то вроде этого, да?

Бэйли не смог не засмеяться, ведь она озвучила то, о чем он и сам сейчас подумал, но улыбка быстро исчезла с его лица. Он опять провел рукой по волосам.

— Я очень надеюсь, что между нами не возникнет сложностей, знаешь... ну, всякие глупости, — он отвел глаза.

Мелани рассмеялась.

— Думаешь, из-за того, что ты меня поцеловал и у нас был секс, я безумно в тебя влюблюсь и стану умолять не разводиться со мной? Приди в себя. Я слишком хорошо тебя знаю и хочу совсем не такого мужа.

Прежде чем он смог что-либо сказать, со двора до них донесся звук чьих-то шагов. Глаза Мелани расширились.

— Застегни молнию! — она повернулась к Бэйли спиной.

Выполняя ее просьбу, он глядел на ее красивую веснушчатую спину, пересеченную белой полоской бюстгальтера. Ему ужасно захотелось крепко прижать Мелани к себе и...

Собственное желание рассердило его, он быстро застегнул молнию. Мелани приглаживала волосы, стараясь справиться с непокорными кудрями. Они едва успели отскочить друг от друга, когда в амбар вошла мать Бэйли.

— Они здесь, Генри, — крикнула она, обернувшись, потом улыбнулась: — Как наши счастливые молодожены? У тебя лицо светится. Выглядишь как-то по-новому, — сказала она Мелани и потрепала ее по щеке.

Бэйли вздрогнул. Иногда ему казалось, что его мать немного ведьма.

— Мы привезли ваши свадебные подарки. И вот список, кто и что подарил, — для открыток с благодарностью. И, Бэйли, ты сам отнеси подарки в дом, а то твой отец поднимет что-нибудь тяжелое и сорвет спину, а он такой ужасный пациент...

— Возможно, ты не очень ласковая сестра милосердия, — сказал вошедший в амбар следом за женой Генри.

— Пошел разгружать, — Бэйли явно не улыбалось в очередной раз слушать, как препираются его родители.

— А я в дом, сварю кофе, — заявила Мелани.

— Кофе — это чудесно, — Луэлла направилась вслед за Мелани.

— Это что, все для нас? — воскликнул Бэйли, заглянув в кузов родительского пикапа.

— Ну да, жители нашего города очень хорошо к вам относятся — к тебе и к Мелли, — Генри улыбнулся. — Я горжусь тобой, сын. И тобой, и... тем, как ты тут все обустроил.

Бэйли стало тепло от слов отца. Генри не тот человек, который направо и налево разбрасывает комплименты. Он похлопал отца по спине:

— Пап, давай разгрузим машину. Только, ради бога, не поднимай ничего тяжелого, а то мама мне голову откусит.

— Уж это точно, — усмехнулся Генри.

Они около получаса переносили подарки из машины в свободную комнату, потом присоединились к Мелани и Луэлле.

Бэйли с трудом сдерживал раздражение, слушая, как его родители спорят по всем возможным и невозможным поводам, например, будет ли завтра дождь, или какая порода собак самая лучшая.

Он был потрясен, когда обнаружил, что нечто похожее происходит у них со Стефани. Они спорили, когда им ложиться спать, они спорили, когда садиться есть. Все и всегда приводило к ожесточенному спору. Когда Стефани ушла от Бэйли, он испытал облегчение и поклялся себе никогда больше не жениться. Не станет он жить жизнью своих родителей, которые так очевидно несчастны друг с другом.

Луэлла и Генри провели у них около часа и уехали. Бэйли и Мелани перекусили, а затем Бэйли снова отправился в амбар. Убедившись, что состояние щенков вполне приличное и закончив бумажную работу, Бэйли направился к дому, по дороге проговаривая все то, что он не успел сказать Мелани.

Он хотел... нет, ему было необходимо объяснить ей — пусть он стал ее первым любовником, он вовсе не претендует на то, чтобы быть последним. И еще Бэйли собирался спросить Мелани, почему она не хочет такого мужа, как он. С этими мыслями он вошел в дом и почувствовал аромат итальянского соуса.

— Хм, что это так чудесно пахнет? — спросил он, закрывая за собой входную дверь.

— Ужин — он и пахнет.

Голос Мелани доносился из кухни, и Бэйли направился туда. На пороге кухни его встретил Хитрец, вилявший хвостиком со скоростью сотни миль в час, и Бэйли почесал его за ухом. Мелли с раскрасневшимися щеками возилась у плиты:

— Ты как раз вовремя. Прими душ, а я накрою на стол.

— Отлично, я так голоден.

Через несколько минут они сидели напротив друг друга, с удовольствием поглощая спагетти с фрикадельками и салат.

— Как щенки? — спросила Мелли.

— Знаешь, они пришли в себя. На следующей неделе я дам объявление в местную газету, думаю, их быстро разберут.

— А на завтра у тебя какие планы?

— С утра приму несколько человек, потом собираюсь съездить к Джезу Менингу, у него что-то с теленком, он просил взглянуть. Ты что-нибудь хотела?

— Я думала, помогу тебе с утра и поеду в город. Надо купить открытки и начать их писать. Бэйли, просто трудно поверить, сколько прекрасных вещей они накупили для нас. Очень жаль, что мы не можем ими воспользоваться в нашей семейной жизни, конечно, никак не можем. Это же не продлится долго, мы все вернем.

— И все подумают, какие же мы неудачники, и станут нас жалеть.

Мелли удивленно взглянула на него.

— Вовсе нет. Они подумают, как прекрасно, что мы сумели достойно развестись и остались лучшими друзьями. Кроме того, возможно, я встречу мужчину моей мечты, который полюбит меня страстно и преданно. Я выйду за него замуж, и мы будем жить долго и счастливо.

— Не знаю, смогу ли убедить тебя, я так давно стараюсь это сделать. Проверено — не бывает долго и счастливо, если это касается семейной жизни. Но ты предпочитаешь правде мир своих иллюзий и фантазий.

— Погоди, Бэйли, погоди. Однажды я встречу человека, который полюбит меня, и я полюблю его, и он захочет полный дом детишек и качели на веранде, — рассмеялась Мелани.

Бэйли тоже засмеялся и потянулся за куском чесночного хлеба:

— Если ты увидишь качели на веранде моего дома, сразу вызывай людей в белых халатах, чтобы они отвезли меня в ближайший дом для умалишенных. Качели на моей веранде могут означать только, что я окончательно спятил, полностью потерял рассудок.

— Это потому, мой дорогой Бэйли, что ты мой лучший друг, а вовсе не мужчина моей мечты, — ответила Мелли.

Бэйли кивнул, с облегчением поняв, что их интимная близость не мешает ей подшучивать над ним. Их план не изменился — как только Мелани забеременеет, они полюбовно разведутся и останутся до конца жизни лучшими друзьями.

Только они успели закончить ужин, как в дверь позвонили.

— Я открою, — сказала Мелани.

На пороге стояла Сью-Эллен Трекслор с обаятельной улыбкой на привлекательном лице и большой коробкой в руках.

— Привет, Мелани. Прошу прощения, я не могла вчера прийти на свадебный прием. Я решила заглянуть и передать вам с Бэйли подарок, который я для вас купила.

— Ну что ты, не надо было этого делать, — запротестовала Мелани.

— Напротив, очень даже надо, — Сью-Эллен широко улыбнулась, демонстрируя два ряда превосходных белых зубов. — Вы с Бэйли самые дорогие для меня люди.

Мелани странно было слышать это от молоденькой девушки, которая прежде никогда не обращала на нее внимания.

Ей так нужен титул «Мисс Лучшая Молочница», что она готова любезничать с женой судьи.

Мелани отступила, впуская Сью-Эллен в дом. Пройдя к кофейному столику, девушка поставила на него свою коробку.

— Ух, тяжелая.

Коробка больше не прикрывала Сью-Эллен, и теперь Мелани увидела, что на гостье очень коротенькая юбка и блузка, оставляющая открытым загорелый плоский живот.

— Бэйли, у нас гости, — Мелани заглянула на кухню, но Бэйли там не оказалось.

Куда он подевался?

Мелани не улыбалась перспектива развлекать незваную гостью в одиночку.

— Бэйли!

Мужчина появился откуда-то из спальни — похоже, он намеревался просидеть там до ухода Сью-Эллен.

— Посмотри, кто к нам пришел, — воскликнула Мелани.

— Привет, Сью-Эллен, — Бэйли вяло улыбнулся и подошел поближе к Мелани, словно искал у нее защиты от прекрасной охотницы за королевским титулом.

— Привет, Бэйли. Ну, и как тебе семейная жизнь?

— Прекрасно, просто прекрасно, — Бэйли обнял Мелани. — Никогда не был так счастлив.

Сью-Эллен всплеснула руками.

— Как я рада за вас обоих! Я страшно рада, что мои самые любимые люди так счастливы.

Мои самые любимые люди?

Мелани с трудом сдерживала смех. Единственный человек, которого любила Сью-Эллен, — сама Сью-Эллен.

— Мне нужно было купить вам нечто совершенно особенное, — продолжала гостья, разворачивая оберточную бумагу. — Я потратила большую часть своих накоплений, но вы стоите того.

— Ну, правда, Сью-Эллен, зря ты это. Совсем не обязательно, — протестовал Бэйли.

— Чепуха, — гостья наклонилась к коробке, и из-под коротенькой юбки показались трусики.

Мелани взглянула на Бэйли — как ему это зрелище, но он гипнотизировал входную дверь, словно надеясь, что красавица вот-вот закроет ее за собой.

Сью-Эллен вынула из коробки нечто, похожее на большую чашу, полную керамических собак, и попросила принести воды.

— Когда я его увидела, то сразу поняла — это именно то, что вам нужно, — ворковала девушка. Она налила внутрь странной чаши воды, нажала какую-то кнопку, и тут выяснилось, что это настольный фонтан. — Правда, чудесно? — воскликнула Сью-Эллен.

— У меня нет слов, — ответила Мелани.

— Ну все же зря ты это, Сью-Эллен, — повторил Бэйли.

— Нет, не зря, мне так хотелось сделать вам приятное. Ладно, я пойду, у вас и без меня найдется чем заняться. Мелани, позвони как-нибудь, пообедаем вместе, — с этими словами Сью-Эллен покинула их дом.

— Она со мной и не разговаривала никогда, а тут вдруг — пообедаем, — воскликнула Мелани.

— Это награда за то, что ты жена судьи конкурса «Мисс Лучшая Молочница».

— А еще награды будут?

Бэйли указал на фонтан:

— Вот это произведение искусства посреди нашей гостиной.

Мелани засмеялась:

— Жуть, да? Это должно находиться здесь, на кофейном столике?

— Отнесу в амбар, там ему самое место. Посмотрим кино перед сном?

— Конечно, — сказала Мелани.

После ухода Сью-Эллен ее снова охватило странное напряжение. Ей предстояло провести первую ночь в одной постели с Бэйли. Она взяла Хитреца и уселась с ним на диван. Немного повозившись на ее коленях, щенок успокоился, ему нравилось, когда Мелани гладила его шелковую шкурку. Бэйли взял пульт и уселся в кресло.

Мелани старалась сфокусировать свое внимание на фильме, но это ей никак не удавалось. Ее мысли все время обращались к грядущей ночи.

Секс? Хоть ей и не терпелось поскорее стать беременной, но сегодня ей не хотелось ночи любви. По правде говоря, она ощущала некоторый дискомфорт.

Она никогда не спала в одной постели с мужчиной. Интересно, а вдруг Бэйли храпит? Или еще что-нибудь неприятное? А он любит обниматься? К концу фильма Мелани совершенно изнервничалась, она уж и не помнила, когда последний раз так сильно волновалась.

Смешно, сказала она себе, волноваться из-за того, что придется делить постель с Бэйли. Они уже были близки, чего тут нервничать?

А Бэйли выглядел совершенно спокойным, он с интересом смотрел фильм, иногда смеялся. Слыша его смех, Мелани немного успокаивалась.

Ей всегда нравилось, как он смеется. Его смех был искренним и заразительным, Мелани заметила это, когда они только познакомились — в семилетнем возрасте.

— Ну, вот и закончился день, — произнес Бэйли, выключая телевизор.

— Пожалуй, — ответила Мелани.

Она вышла на улицу, чтобы Хитрец сделал на травке все свои дела, потом помыла ему лапки. Когда она вернулась в гостиную, Бэйли там не было. Она снова почувствовала нервный комок в желудке.

Войдя в спальню, Мелани увидела, что Бэйли уже лег.

— Ты не ешь крекеры в постели, не кричишь по ночам, не храпишь, а? Есть что-то, о чем я не знаю? — спросил он Мелани.

— Я как раз размышляла о том же, но в отношении тебя, — рассмеялась та.

— У меня нет подобных привычек, — ответил Бэйли.

Мелани пошла за пижамой в гостевую спальню и нерешительно спросила оттуда:

— Бэйли, а мы сегодня...

— Нет, не сегодня, — быстро ответил он. — Понимаю, ты хочешь поскорей забеременеть, но сегодня тебе может быть неприятно...

— Да, ты прав. Я сейчас приду, — сказала Мелани и исчезла в ванной.

Она быстро приняла душ, надела шелковую пижаму, заплела свои непокорные волосы в аккуратные косички, захватила лосьон и вернулась в спальню.

Бэйли, похоже, уже уснул — он лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку.

Мелани начала мазать лосьоном руки и плечи. Запах полевых цветов поплыл по комнате. Бэйли повернулся и, посмотрев на нее, спросил:

— Ты что делаешь?

— Я всегда перед сном наношу лосьон, чтобы кожа была мягкой.

— Она у тебя и так прекрасная, — ей показалось, его голос звучал раздраженно.

— Я мешаю тебе? Извини, — она закрыла лосьон и поставила его на ночной столик.

— Нет, ты мне не мешаешь. Я просто спрашиваю, что ты делаешь. — Его глаза казались темнее, чем обычно. — А ты всегда в этом спишь? — Он удивленно смотрел на нее.

— Да, ну и что? — спросила она.

— Ничего, — у него было странное выражение лица, — я думал, ты спишь в футболке.

— Ты неправильно думал. — Мелани погасила лампу, и комната погрузилась во тьму. — Это одна из моих страшных тайн, Бэйли, — добавила она.

— Что?

— Ну, я женщина шелка и атласа, я люблю чувствовать их на себе, но скрываю это от людей. А ты, у тебя есть страшная тайна — то, что ты скрываешь от людей?

— Да, я не люблю болтовню, когда стараюсь уснуть.

Мелани не смогла скрыть, что эти слова задели ее.

— Я думаю, твоя глубочайшая тайна в том, что ты грубиян.

Она забралась под одеяло и повернулась к Бэйли спиной. Ей было непонятно, чем она его рассердила, но если он всегда так ведет себя перед сном, то можно только порадоваться, что их супружество будет недолгим.

 

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Бэйли проснулся, почуяв соблазнительный аромат. Чего-то приятного касались его руки, и что-то щекотало его нос.

Он открыл глаза и увидел, что уже рассвело. Мелли лежала спиной к нему, их тела тесно прижимались друг к другу. Прядь волос выбилась из ее косички, она и щекотала его нос.

Бэйли обнимал Мелани, прижимая ее к себе.

Он бы встал, но она так мирно спала, что ему не хотелось тревожить ее. Поэтому мужчина закрыл глаза и стал разбираться в своих новых впечатлениях.

Увидев ее вечером в бежевой шелковой пижаме, он был не просто удивлен — шокирован. Мелани всегда носила джинсы и футболки, казалось, она женщина именно такого типа. Иногда она надевала платья, они бывали довольно бесформенны и, определенно, не сексуальны. Но оказывается, она любит шелк и атлас, для себя, на себе, вовсе не для того, чтобы кого-то впечатлить. Это добавляло ей, женщине, которая была его лучшим другом почти всю жизнь, какие-то другие, незнакомые ему черты.

Это и рассердило Бэйли вчера. Ему показалось, что в его постель проникла незнакомка, совсем чужой человек, и это ему не понравилось. Ни капельки не понравилось.

А сейчас, лежа рядом с этим изящным, обернутым в шелк загадочным существом, феей с благоухающими огненными кудрями, Бэйли чувствовал, как его тело реагирует на нее.

Не в силах больше выносить эту пытку, он осторожно выскользнул из-под одеяла и пошел в ванную.

В душе, стоя под горячей струей, он вновь мысленно увидел Мелли в пижаме. И его вновь охватило горячее желание. Ну вот, попался!

Не предполагалось, что он будет желать Мелли, это не входило в их соглашение. Он должен лишь заниматься с ней любовью, чтобы выполнить свою часть договора...

Но желание — так мы не договаривались!

Мелли все еще спала, когда он вышел из душа, оделся и отправился на кухню варить кофе. Это было его любимое время суток. Пока варился кофе, он, стоя у окна, смотрел, как солнце освещает его владения — зеленую траву, вишни и яблони, старый сарай вдали.

Он мог бы душу заложить за дом и прилегающую землю — так они ему нравились. Это была самая большая и самая желанная его покупка. Но закладывать душу не потребовалось. Единственный ветеринар в Фокс-Сити, он был вполне обеспеченным человеком.

Бэйли пил вторую кружку кофе, когда в кухню вошла Мелли. Сегодня она была в джинсах и зеленой футболке, прекрасно гармонировавшей с цветом ее глаз.

— Доброе утро, мистер Ворчун, — сказала она, наливая себе кофе.

— Я был немного злой вчера, да? Прости. Полагаю, ты можешь списать это на мое переутомление и затянувшееся похмелье.

— Принимаю твои извинения. Сначала я помогу тебе со щенками, потом, как говорила, поеду куплю открытки... и продукты, потому что эти запеканки очень интересно выглядят, но они уже так давно лежат в твоем холодильнике, что их пора выкидывать.

— Если будешь у Огли, просто запиши все на мой счет. Ты хорошо спала? — ему хотелось узнать, в курсе ли она, что они спали в обнимку.

— Как убитая. Думаю, я ни разу не шевельнулась за всю ночь.

Очень даже шевелилась... в его руках, а их тела... Но если она этого не помнит, он не станет ей рассказывать. Бэйли допил кофе и встал.

— Пойду поработаю, — он сполоснул кружку и почесал за ухом Хитреца.

— Я застелю постель, покормлю Хитреца и приду, — сказала Мелани.

— Как тебе будет удобно, — он направился к двери.

Каждый раз, когда Бэйли входил в амбар, с разных сторон раздавался приветственный лай — обитатели звериного госпиталя приветствовали любимого доктора. Сегодня у него было назначено два приема: посмотреть эскимосскую лайку по кличке Блю, а затем маленького шпица Джизмо, повредившего ногу четыре недели назад. Попозже он поедет к теленку. А сейчас щенки, надо их осматривать и кормить.

Мелани пришла, когда он занимался четвертым щенком. Бэйли объяснил ей, что делать. Сначала они работали молча, потом заговорили о политике. Это была обычная для них беседа, которая часто переходил в споры, но споры добродушные, не вызывавшие у них раздражения. Когда они закончили осмотр и кормление питомцев, а Бэйли как раз детально обосновывал, почему городу нужен новый мэр, раздался скрип гравия под шинами автомобиля.

— Должно быть, Макс с Блю, — мужчина вымыл руки и направился к двери.

Мелани последовала за ним.

Но человек за рулем был не знаком Бэйли, зато, когда открылась пассажирская дверца и из автомобиля выбрался мальчик с обувной коробкой в руках, Мелани сразу его узнала.

— Это Джимми Синклер, он из моего класса.

— Я не лечил их животных. Не знаешь, в чем дело?

Мелани с Бэйли пошли навстречу мальчику.

— Привет, Джимми.

— Добрый день, мисс Уотерс — то есть миссис Дженкинс. Мама привезла меня сюда, потому что Усатик умер, и она сказала, доктор Дженкинс знает, как поступить.

Бэйли улыбнулся Джимми и опустился возле него на одно колено.

— Усатик в коробке?

Джимми кивнул, у него были заплаканные глаза, коробку он прижимал к груди.

— Можно мне посмотреть? — очень мягко спросил Бэйли.

Джимми поколебался секунду, потом передал ему коробку. Бэйли аккуратно приподнял салфетку и увидел мертвого хомячка, который лежал на матрасике.

Бэйли очень хорошо понимал горе мальчика, потерявшего своего любимца. И не важно, собака это, кошка, хомяк или рыбка. На границе своих владений Бэйли создал маленькое кладбище для любимых животных. Это было красивое место — небольшой луг, окруженный белым заборчиком.

Бэйли предложил Джимми похоронить там Усатика. Мама Джимми поддержала его, и они втроем — Бэйли, Джимми и Мелани, — захватив лопату, отправились туда.

— Хороший хомяк был Усатик? — спросил Бэйли.

— Очень, очень хороший. Только иногда больно кусался. Я вынимал его из клетки, чтобы он посидел у меня на кровати, а он убегал, я искал его, а мама здорово ругалась.

Бэйли скрыл улыбку. Они беседовали очень долго. Мальчик рассказывал про Усатика, обстоятельно отвечал на вопросы, которые сочувственно задавал Бэйли. Видно было — Джимми становится легче от дружеского участия взрослого и знающего человека. Они похоронили хомячка, а Бэйли объяснил, что мальчик сможет навещать могилку своего друга, когда захочет.

Как это ни удивительно, Бэйли удалось все-таки утешить Джимми. Он сказал ему, что два года — Усатик прожил именно столько — таков срок жизни хомяков. И Джимми не причинил никакого вреда своему маленькому другу. Хомячок прожил столько, сколько ему было отпущено природой, и умер естественной смертью. Джимми заметно повеселел. Напоследок Бэйли показал мальчику заготовку для таблички, на которой он напишет имя — «Усатик». Прощаясь с Бэйли и Мелани, Джимми даже улыбнулся.

Проводив его, Бэйли направился было в амбар, но обернулся, почувствовав, что Мелли пристально смотрит на него.

— Что? — спросил он.

Она пожала худенькими плечами и вздохнула.

— Удивительно, что ты не хочешь детей. Ты был бы совершенно изумительным отцом, — не дожидаясь его ответа, девушка повернулась и пошла в дом.

Полторы недели. Я замужем неделю и еще половину недели.

Мелани добавила в ванну горячей воды. Бэйли заканчивал рутинную работу в амбаре. Когда он придет и переоденется, они отправятся в город поужинать. Первый раз с тех пор, как они поженились.

Но не ужин в ресторане занимал сейчас мысли Мелани. Она получила из школы письмо, а в нем — новый контракт. Если она подпишет его, осенью начнет преподавать в следующем классе.

Вот это Мелани и не могла решить. Если она быстро забеременеет, то ребенок появится в марте, и до конца учебного года останется всего два месяца. И уж конечно, ей не захочется сразу идти работать, когда ребенок только-только родится.

С другой стороны, если она не подпишет контракт, а беременность наступит не сразу, она будет сидеть дома, бездельничать и проедать то, что отложено на содержание и обучение ребенка.

Мелани взяла губку и стала водить ею по шее и по плечам.

Помимо проблемы контракта, ее беспокоило еще кое-что. У нее вдруг возникла мысль, что она нимфоманка.

«Нимфоманка» — стучало у нее в мозгу, когда она вылезала из ванны. Мысль о том, что она нимфоманка, возникла у Мелани в последнюю неделю. Каждую ночь они с Бэйли занимались любовью. Девушку беспокоило то, что это ей нравится. А это ей очень сильно нравилось. А ей не должно было нравиться. Это предполагалось только как средство достижения цели.

Но ей безумно хотелось чувствовать тепло тела Бэйли, таять в его объятиях, ощущать вкус его губ...

Нет, дело тут явно не в Бэйли. Я не испытываю по отношению к нему никаких романтических чувств. Романтические чувства тут совершенно неуместны, ведь мы просто друзья, лучшие друзья. Из всего этого единственный вывод — дело только в сексе, и именно секс я так люблю.

Значит, я нимфоманка.

Мелани надела светло-бежевые брюки и изумрудно-зеленую блузку, которую никогда прежде не носила.

Хорошо, что они пойдут в ресторан. Они оба любили ужинать в кафе или в ресторане. Она предвкушала удовольствие.

Мелани только закончила укладывать волосы, когда в дом вошел Бэйли. Он взглянул на нее, и его глаза заблестели.

— Ты выглядишь... так чудесно, — в его голосе прозвучало легкое удивление.

— Не каждый день муж ведет меня в ресторан, — весело начала она, но что-то — может, его реакция,— остановило ее. — Если хочешь, я надену старые джинсы и футболку, и ты не будешь удивляться.

— Боже, Мелли, я только сделал тебе комплимент, не грызи ты меня, — он стянул футболку, обнажив свой мускулистый торс.

Мелани сразу захотелось прижаться к Бэйли, погрузиться в тепло и надежность его тела. Раздражение моментально исчезло, а прежние мысли снова вернулись.

— Бэйли, можно тебя спросить? — она опустилась на край кровати.

— Что угодно, в любое время, — сидя рядом с ней, он надевал туфли.

Она кусала губы. Бэйли ее лучший друг, с ним можно говорить обо всем, даже о том, что она так сексуально ненасытна.

— Ты знаешь каких-нибудь нимфоманок?

Бэйли чуть не свалился с кровати:

— Извини?

— Ты меня слышал, — она чувствовала, как сильно у нее покраснели щеки.

— Слышал, но не верю, что я это слышал.

И шея тоже покраснела.

— Я просто хотела узнать, не знаешь ли ты, они нормальные люди во всех остальных отношениях, кроме секса?

— Мелли, да что взбрело в твою безумную голову? — спросил Бэйли, глядя ей прямо в лицо своими синими, ох, какими же синими, глазами.

Мелани отвела взгляд, жалея, что коснулась этого вопроса, и пробормотала:

— Неважно.

— О нет, не уйдешь. Поднимаешь такой вопрос, а потом говоришь: «Неважно». Что происходит?

Она встретила его взгляд и, к своему ужасу, почувствовала, что ее глаза наполняются слезами.

Бэйли взял ее руки в свои.

— Мелли, родная, ну что случилось?

Она постаралась рассмеяться, но получился какой-то всхлип:

— Думаю, я нимфоманка!

Некоторое время Бэйли ошеломленно смотрел на нее, потом, закинув голову назад, залился смехом.

— Не смешно, — протестовала Мелани, плача и смеясь одновременно, — это... возможно.

Он вытер выступившие от смеха слезы.

— Почему, бога ради, ты так решила?

— Потому, что мне нравится заниматься любовью. Очень нравится.

— И мне нравится заниматься любовью. Тоже очень нравится. Что же, это делает меня нимфоманом?

— Нет, как я понимаю, это делает тебя мужчиной, — сухо сказала Мелани и встала. — Ладно, забудь.

— Нет, ни за что не забуду. Не хочу, — он взял ее за руку и усадил обратно на кровать. — Думаю, мы должны развить эту тему, — его глаза искрились смехом, на щеках появились ямочки.

Она отняла руку.

— Иди мойся. Ты смеешься надо мной.

— Я просто дразню тебя, Мелли. Поверь мне, нормально и даже здорово получать наслаждение от акта любви, особенно если ты занимаешься любовью с таким экспертом в этой области.

Мужчина широко улыбнулся и постарался увернуться от своей футболки, которую Мелани в него швырнула. Он уже исчез в ванной, а его смех все еще звучал в ушах девушки.

 

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

До четвертого июля оставалась всего неделя. Неделя до пышного празднования Дня независимости, со всевозможными мероприятиями, которые традиционно проводились в этот день, и конкурсом «Мисс Лучшая Молочница». В Фокс-Сити уже началось ежегодное помешательство на молочных коровах. Улицы изобиловали этим символом каждый год в день городского фестиваля.

Бэйли ехал по Мэйн-стрит, главной улице Фокс-Сити. Уж тут-то коровы были повсюду. Коровы из папье-маше в витринах почти всех магазинов, статуи коров в натуральную величину стояли на тротуарах тут и там, с уличных фонарей свисали флаги, напоминающие бычьи хвосты.

Бэйли с Танером условились выпить кофе и поболтать. Они виделись в канун свадьбы Бэйли и с тех пор не встречались. Хотелось повидаться с соседом, обсудить дела, вспомнить старых приятелей — маленький мужской разговор.

Но если честно, Бэйли нужна была эта встреча, чтобы побыть наедине с собой, вдали от дома... от Мелани.

С момента их свадьбы прошло чуть более месяца, а его холостяцкое жилище превратилось в незнакомую территорию. Столы украшены кружевными салфетками, по вечерам зажигаются ароматические свечи, наполняя воздух запахами летнего ветра, полевых цветов, клубники и яблок. На кухне появились красочные подставки, ухватки и полотенца — короче, все, что было строго, удобно и утилитарно, заиграло яркими красками.

А спальня и основная ванная пропитались ее запахом и дразнили Бэйли всякий раз, как он входил туда. И это стало для него самым большим испытанием.

Кто же мог подумать, что у Мелли такие мягкие волосы? Что у нее кожа как теплый шелк? И как можно было вообразить, что она такая пылкая, чутко на все отзывающаяся любовница?

Бэйли пришлось отвлечься от этих волнующих мыслей — ему нужно было найти место для парковки у магазина Колетт, жены Танера. По крайней мере, в витринах «Магазина для малышей» не было коров. Хоть глаза от них отдохнут. Вместо этого в окне красовалась детская коляска с ярко-желтым балдахином, а в ней — весело улыбающийся плюшевый медвежонок.

Из магазина, приветливо кивая, вышел Танер:

— Я пару ящиков быстренько разгружу, и пойдем кофе пить. Иди поздоровайся с боссом. Колетт в магазине.

Бэйли не очень хотелось входить в магазин товаров для детей. Каждый раз, когда он думал о том, что Мелли рано или поздно родит, родит его ребенка, у него появлялось столько непонятных мыслей, что возникала сильная головная боль.

Но Бэйли все же вошел следом за Танером в магазин. Колетт, беседовавшая с покупательницей, улыбнулась ему и помахала рукой.

— Я вернусь через пару минут, поброди тут, оглядись, — сказав это, Танер исчез в задних помещениях магазина.

Бэйли пошел по проходу, глядя на самые разные крошечные детские платья.

Неужели дети такие малюсенькие?

Он тронул кружево на платье, стараясь вообразить в нем свою дочь.

Моя дочь.

У нее будет шапка кудрявых рыжих кудрей, как у ее матери, или его черные прямые волосы? А глаза — синие, зеленые или причудливая комбинация этих цветов? Когда она станет старше, она будет принцессой или девчонкой-сорванцом?

Малюсенькая бейсбольная форма вызвала у него похожие вопросы. А на кого будет похож его сын? Станет он страдать из-за того, что в его жизни не будет постоянного отца? А дочь?

— Восхитительно, правда?

Обернувшись, он увидел Колетт:

— Что?

— Я говорю, как много в наше время делают для детей. Посмотри! — она достала детские теннисные туфельки, которые по размеру годились разве что на его пальцы.

— Невообразимо, — сказал Бэйли. — А как дела в магазине?

— Лучше, чем я могла мечтать. Похоже, детские товары нарасхват в Фокс-Сити. Я не понимаю, почему вы с Мелани до сих пор не зашли к нам?

— Мы были очень заняты.

— Ну да, мы слышали про щенков. Как они?

— Здоровы и благоденствуют, — улыбнулся Бэйли. — Я уже четырех пристроил. Кстати, вы с Танером не хотите взять щеночка?

— Даже не знаю. У нас есть собака для охраны. Пожалуй, хорошо бы заиметь еще и маленькую комнатную собачку. Надо поговорить с Танером. — Колетт радостно улыбнулась. — Представляешь, мы вчера узнали, что у нас ожидается прибавление семейства.

Возникший как из-под земли Танер обнял жену за плечи.

— По вашим лицам вижу, что ты уже сообщила ему наши новости.

— Да. Поздравляю вас обоих, — на минуту Бэйли позавидовал счастью, которым светились глаза его старого друга. — Кто бы мог подумать, что самый убежденный холостяк Фокс-Сити вот так вдруг женится, создаст свою собственную семью!

Танер рассмеялся.

— А кто бы мог подумать, что второй самый убежденный холостяк Фокс-Сити тоже женится и будет в процессе создания собственной семьи!

Бэйли хотелось бы возразить, объяснить Танеру, что у них совершенно разные ситуации. Танер женился на всю жизнь, а он, Бэйли, только временно. Когда пройдет конкурс «Мисс Лучшая Молочница» и Мелли забеременеет, он вернется к своему беззаботному холостяцкому существованию.

— Да, наверное, в жизни каждого человека наступает момент, когда он понимает — нет ничего важнее семьи... — Танер поцеловал Колетт в лоб и продолжил: — Но сейчас я немножко отступлю от самых главных жизненных ценностей и пойду пить кофе с Бэйли, и мы поговорим про скоростные автомобили и про детей, которые появляются с еще большей скоростью.

Колетт ткнула Танера локтем в бок. Танер и Бэйли рассмеялись.

— Ладно, ладно, идите, — воскликнула Колетт.

Бэйли приятно было пообщаться с другом. Они поговорили о своих фермах, обсудили вопросы бизнеса. Ранчо Танера было знаменито не только поголовьем элитных коров, но и тем, что на нем занимались разведением племенных лошадей. Мужчинам было интересно обсудить, почему одни фермы в округе процветают, а другие, наоборот, разоряются. Ну и, конечно, они вспоминали старые времена и общих знакомых.

Бэйли был рад тому, что ему удалось хоть на время отвлечься от мыслей о предстоящей беременности Мелли.

Раньше он думал, что, выполнив свою часть договора, он вернется к той прекрасной дружбе, которой наслаждался столько лет. Он представлял себя в роли любимого дядюшки ребенка, которого Мелани произведет на свет.

— Скорей бы уж этот конкурс прошел, дождаться не могу, — сказал он Танеру, когда они, выйдя из кафе, направились к машине Бэйли.

— Город слегка обезумел, да? — поддержал Танер.

— Не город, а люди. Два дня назад Маджи Волгар привела ко мне свою внучку. Девочке лет десять, но когда-нибудь она вырастет и, конечно, станет участницей конкурса, поэтому я как судья должен оценить ее таланты.

— И? — Танер слушал с интересом.

— Я долго отказывался, но в конце концов уступил и согласился. Прежде чем я успел заметить, девочка сунула в огонь две палки, а потом вытащила их. Дым растревожил собак, они подняли жуткий лай. Я боялся, что у Маджи Волгар случится сердечный приступ посреди моего амбара.

Танер засмеялся.

— Ты только подумай, ведь через неделю все это превратится в смутное воспоминание.

— Боюсь, мне предстоит жуткая неделя, — уныло сказал Бэйли.

Через несколько минут он уже ехал домой, и мысли его вновь вернулись к Мелли и к ребенку. Впервые после того, как они заключили договор, он понял — условия их соглашения его не устраивают, он хочет большего.

Нужно поговорить с Мелли. Пусть она поймет — я не могу не участвовать в жизни нашего ребенка.

— Мелли, — позвал он, входя в дом.

Нет ответа. Он обошел каждую комнату, но ее нигде не было. Взглянув в кухонное окно, Бэйли увидел ее и Хитреца во дворе. Они играли. Мелани бегала в одном из своих бесформенных платьев, а Хитрец, повизгивая, путался у нее в ногах.

Платье Мелли не подчеркивало, а скрывало ее фигуру, но Бэйли мысленно видел ее — изящество худенькой спины, маленькую крепкую грудь, длинные стройные ноги. Солнце играло золотом в ее волосах, смех согревал черты лица — она была прекрасна.

Мужчину охватило желание, нетерпеливое, страстное. Он желал ее, прямо здесь, в траве, чтобы их грело солнце и овевал летний ветер. Хотелось запустить пальцы в густые волосы Мелани и крепко прижать ее к себе.

И, как всегда, вместе с желанием возникло раздражение. Что в ней такого, что заставляет его все время хотеть ее? И как это возможно, что он постоянно испытывает желание к женщине, к которой у него нет романтических чувств?

Совершенно ясно, она страшно рассердится, когда он скажет ей правду. Ведь она выбрала его отцом своего ребенка именно потому, что он не хотел детей. Она думала, его вполне устроит статус друга семьи, а она будет безраздельно владеть малышом.

Лучше сразу покончить со всем этим, подумал Бэйли, выходя на заднее крыльцо.

— Мелани, нам надо поговорить, — очень решительно сказал он.

Она взяла Хитреца на руки.

— Хмм, вероятно, это серьезно. Не могу вспомнить, когда ты называл меня Мелани. Надо пойти в дом?

— Нет, здесь поговорим.

— Ладно, отнесу Хитреца, и тогда у тебя будет мое полное, ничем не отвлеченное, ни с кем не разделенное внимание.

Бэйли уселся на траву и, ожидая ее, вновь погрузился в раздумья.

Через минуту Мелани вернулась и уселась напротив, вытянув стройные веснушчатые ноги.

— Что случилось? Ты смотришься слишком серьезно для такого изумительного дня.

Бэйли задумался над тем, как ему лучше начать разговор о совместном опекунстве над ребенком.

— Ты знаешь, я всегда говорил, что не хочу детей.

Она прищурилась.

— Только не говори, что хочешь расторгнуть наш договор.

— Нет, но я хочу внести некоторые изменения.

— Какие? — Между ее бровями появилась напряженная складка.

Бэйли старался не встречаться с ней взглядом.

— Эти изменения не касаются ни твоей беременности, ни нашего последующего развода. Но я не хочу отворачиваться от судьбы и от жизни моего ребенка.

Он взглянул на Мелани, ожидая увидеть гнев в ее ярко-зеленых глазах. А вместо этого увидел одну из тех изумительных мягких улыбок, которые всегда заставляли его сердце переворачиваться.

— Нисколько не удивлена. Я была уверена, что ты придешь к этой мысли.

— Неужели? Я сам только несколько минут назад это понял.

Она встала, чудесная улыбка по-прежнему освещала ее лицо.

— Я же знаю, какой ты, Бэйли. Это одна из причин, почему я хотела, чтобы именно ты стал отцом моего ребенка. Ты не тот человек, который может просто повернуться и уйти, бросить своего малыша. А сейчас я собираюсь пойти готовить ланч. Ты как?

— Через пару минут приду, — сказал Бэйли.

Ему хотелось немножко побыть одному, чтобы осознать — как такое возможно.

Мелани Уотерс знала его явно лучше, чем он — сам себя.

— В одиннадцать встречаемся с мамой и папой на барбекю, — напомнила Мелани, когда они въехали на ярмарочную площадь.

Этот день наконец настал — Четвертое июля. Ясное с самого утра небо обещало жару. Бэйли был в отменном настроении, ведь через несколько часов его работа главного судьи конкурса «Мисс Лучшая Молочница» закончится.

У Мелани тоже было приподнятое настроение. Четвертое июля — самый лучший, самый веселый праздник. Ярмарочная площадь полностью преображалась, по периметру ставились ряды столов и скамеек, продавалась всякая еда и питье. Празднование всегда заканчивалось фейерверком.

— Конкурс намечен на пять часов, так что почти весь день в нашем распоряжении, мы все успеем, — ответил Бэйли.

Мелани кивнула и повернулась к окну, стараясь не замечать, как чудесно выглядит Бэйли. Хотя он был, как всегда, в джинсах, но нарядная синяя в серебряную полоску рубашка подчеркивала опасную синеву его глаз.

Мелани тоже в этот день была одета несколько не так, как обычно. Однажды она увидела летнее платье в витрине одного из магазинов города и оно так ей понравилось, что она сразу же купила его.

Это платье не скрывало ее фигуры. Цвет и стиль очень шли ей. Корсаж подчеркивал ее красивую грудь, а кокетливая юбка создавала ощущение женственности и легкости.

Мелани хотелось подольше сохранить в памяти реакцию Бэйли. Когда она вышла из ванной комнаты в этом платье, Бэйли издал возглас восхищения, а от блеска в его глазах у нее задрожали колени.

В данный момент он тихонько мурлыкал мотив старой песенки пятидесятых годов: «О чем ты думаешь?».

Поймав ее вопросительный взгляд, он улыбнулся.

— С нетерпением жду праздника. — Его улыбка стала шире. — Каждый год я с удовольствием смотрю, как ты набиваешь себя сахарной ватой, горячими сосисками, пончиками, а потом, во время фейерверка, жалуешься, что болит живот.

— Я не жалуюсь, — с улыбкой возразила Мелани.

— Ты права, — перестав улыбаться, он сосредоточился на дороге. — Ты не жалуешься. — Помолчав немного, он продолжил: — Моя мама любит иногда пожаловаться. А вот Стефани — она была просто чемпионом среди нытиков...

Мелани молчала, не понимая, должна ли она отвечать. Ей всегда казалось, что тема Стефани — табу в их разговорах.

Но Бэйли продолжил:

— Просыпаясь утром, она жаловалась, что кровать слишком мягкая, а в комнате слишком тепло. Потом — что пережарены тосты, кофе некрепкий и все было бы намного лучше, если бы мы уехали в большой город и я лечил бы людей, а не зверей.

Мелани сочувственно положила руку ему на плечо:

— Мне очень жаль, Бэйли.

Он удивленно поднял брови:

— А ты чем виновата?

— Ну, ты мой друг, и у тебя все пошло не так, а ты любил ее, — что-то похожее на вспышку ревности шевельнулось в ней, но она быстро справилась с этим чувством.

Бэйли продолжил:

— Знаешь, говорят, женишься в спешке, раскаиваешься не спеша. Я не думаю, что действительно влюбился в Стефани. Было вожделение, и, прежде чем успел опомниться, я уже оказался женат.

— Если это тебя утешит, я не думаю, что кровать слишком мягкая, — Мелани хотелось уйти от этой болезненной для Бэйли темы.

— У каждого человека на земле должен быть такой прекрасный друг, как ты, Мелли.

Девушка понимала — он хотел сделать ей комплимент, но все равно почувствовала странную пустоту внутри. Она постаралась не думать ни о чем другом, кроме предстоящего праздника.

Мелани и Бэйли любили этот праздник с тринадцати лет, когда родители наконец разрешили им ходить на него самостоятельно.

Их завораживали карусели. Они всегда начинали с катанья на ярких, похожих на живых механических лошадях. Потом шли на другие аттракционы, прерываясь, только чтобы съесть горячий пончик.

Это был день развлечений и веселья, его проводили с друзьями, семьей, соседями.

Как и договаривались, они встретились с Уолтером и Мэрибет Уотерс, поели пикантных ребрышек и жареной рыбы. К ним присоединились родители Бэйли.

К пяти часам они прибыли к месту проведения конкурса «Мисс Лучшая Молочница». Открытые трибуны для зрителей были полны — всем хотелось увидеть красоту и таланты юных жительниц Фокс-Сити.

Мелани устроилась в первом ряду, а Бэйли посадили на почетное месте на сцене. Видно было, что он чувствует себя крайне неловко. Мелани вдруг подумала об этих нескольких неделях их семейной жизни. Между ними возникла новая интимность, которая и возбуждала, и слегка пугала.

Они часто касались друг друга, как это всегда бывает между супругами. У Бэйли образовалась привычка обнимать ее, когда они по вечерам, сидя на диване, смотрели кино. Иногда она клала голову ему на колени, а он играл ее волосами, иногда рассеянно гладил ее плечи. От этого она испытывала такое удовлетворение, какого не знала прежде.

Их страсть не ослабела. После акта любви они подолгу, держа друг друга в объятиях, тихонько беседовали в темноте...

Но вот на сцену вышла Сью-Эллен Трекслор, и все другие мысли Мелани улетучились.

Настойчивая красотка несколько раз звонила ей, приглашала на ланч, и это прекратилось лишь тогда, когда Мелани сказала, что не имеет никакого влияния на Бэйли. На конкурсе Сью-Эллен исполняла чечетку. Ее манера поведения и одежда были, как всегда, несколько гротескны и вульгарны, и это портило общее впечатление.

Жаль, такая красивая девочка.

Сюрпризом для всех оказалось выступление молодой женщины по имени Сьюзан Сэнфорд. Мелани знала ее. Сьюзан была очень застенчива, она работала в магазине продуктов. На сцене она ангельским голосом исполнила песню, хорошо и остроумно отвечала на вопросы в интеллектуальной части состязания и, разумеется, выиграла титул «Мисс Лучшая Молочница».

После конкурса, уже в сумерках, Мелани и Бэйли взяли одеяло из машины, ушли с ярмарочной площади и направились в то уединенное место, откуда они всегда любовались фейерверком.

— Если Сью-Эллен принесет запеканку, напомни мне выбросить ее сразу же. Она точно начинит ее мышьяком, — сказал жене Бэйли.

— Судя по тому, как Сью на тебя взглянула, она ни говорить с тобой, ни готовить для тебя никогда не будет.

— Вот и хорошо. Она главный герой моих ночных кошмаров.

Они пришли на свое заветное место, Бэйли расстелил одеяло, они растянулись на нем лицом друг к другу и некоторое время молчали, глядя на верхушки деревьев, освещенных последними лучами заходящего солнца.

— Почаще надевай такие платья, как это.

— В смысле? — нахмурилась она.

— Ну, чтобы было видно, какая у тебя прекрасная фигура.

— У меня хорошая фигура?

— Не кокетничай. Если перестанешь носить свои мешки, тебе будут делать столько комплиментов, что мне придется передраться со всеми мужчинами города.

Мелани рассмеялась.

— Очень трудно уходить от старых привычек. Я была такой худой, что меня звали Мелани Костлявый Карасик, ты же помнишь. Я старалась носить очень свободные вещи, думала, так буду казаться полнее.

— Поверь мне, теперь тебя никто не назовет Мелани Костлявый Карасик.

По его глазам Мелани впервые поняла, что переросла костлявую рыжую веснушчатую девочку, тот облик, который причинял ей столько страданий.

— Чудесно посидели с родителями, — сменила она тему.

— Все было отлично, пока мои не начали свои вечные препирательства. Ну как могут взрослые люди с таким жаром спорить, надо ли обдавать ребра кипятком или нет? — хмуро сказал Бэйли.

— Зря ты так болезненно это воспринимаешь. Ведь ясно, они друг друга обожают, у них просто такая манера общения, — улыбаясь, сказала Мелани.

— Тебе так кажется. А я думаю, они спорят оттого, что несчастны в браке. Но я не хочу сейчас о них, — он наклонился и захватил прядь ее волос. — Я хочу расслабиться и еще пожить в атмосфере этого почти абсолютно прекрасного дня.

— Почти абсолютно прекрасный день? Что же может сделать его еще более прекрасным?

— До фейерверка осталось примерно полчаса, — Бэйли провел пальцем по ее лицу, по губам.

У Мелани пересохло во рту и заколотилось сердце.

— Что это вы такое удумали, мистер Дженкинс?

— Очень захотелось потискать миссис Дженкинс, прямо здесь, в траве.

Именно в этот момент Мелани окончательно уяснила для себя две вещи.

Первая — она полюбила, очень сильно полюбила Бэйли Дженкинса.

Вторая — у нее почти недельная задержка.

 

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

До конца жизни Мелани не забудет, как они с Бэйли любили друг друга в сопровождении пиротехнического спектакля в небе. Яркие вспышки фейерверка как будто отражались во всех уголках ее сердца.

Осторожнее со своими желаниями... они могут осуществиться. Эта старая поговорка крутилась в голове Мелани, когда она дрожащими руками вынимала из аптечного пакета тест на беременность.

Бэйли в амбаре, на утро у него назначено несколько пациентов, он вернется не раньше чем через пару часов. Самое время все выяснить.

Со Дня независимости прошло уже семь дней. Двухнедельная задержка. Мелани все тянула, не решаясь узнать правду, но дальше откладывать просто нечестно.

Вот бы вернуться назад и изменить все правила. Как же Мелани хотелось, чтобы не было ужасного договора: развестись, как только она забеременеет.

Но за почти восемь недель их семейной жизни Бэйли ни разу не показал, что его как-то не устраивает именно эта часть их соглашения. Он говорил о совместной опеке над ребенком, которого она, возможно, уже носит, но он всегда хотел развода.

Что ж, сейчас она сделает тест, и через несколько минут будет готов ответ. Так сказано в инструкции.

Мелани вспоминала последнюю неделю. Осознавая, что любит Бэйли, она смотрела на него другими глазами, старалась запечатлеть в памяти все, все, что прежде воспринимала как нечто само собой разумеющееся.

Чудесные воспоминания — его прекрасная улыбка, дивные ямочки на щеках, серебристо-синий блеск глаз.

Господи, ну как же могло все так перемешаться? Я не собиралась влюбляться в него. Когда он сделался таким, что в него невозможно стало не влюбиться?

Она-то считала, что их давняя крепкая дружба защитит ее от любви. Оказалось наоборот — именно из-за этой дружбы и возникла их более полная, более глубокая близость, почти слияние, нечто сокрушительное.

Что ж, можно посмотреть тест. Если я беременна — полоска станет розовой, нет — синей.

Глубоко вздохнув, Мелани быстро взглянула. А там, там была ярко-розовая полоска.

Волна огромной радости захлестнула ее. Беременна! Она носит ребенка Бэйли!

Эта неудержимая радость, немыслимое счастье вдруг сменилось пониманием того, что их соглашение выполнено. Закончен праздник — она беременна. Настало время покидать дом Бэйли, пришел конец их супружеству.

Может, повторить тест через неделю? Мелани слышала, что иногда эти тесты дают ошибочные результаты. Но хоть такая мысль и мелькнула в ее голове, она понимала, что не станет ждать неделю, не будет повторять тест.

Ждать еще одну неделю — только отодвигать неизбежное. И это неизбежное все равно принесет боль, сегодня оно случится или через неделю.

Ладно, не конец света — с этой мыслью Мелани начала упаковывать свои вещи. Они же не расстанутся навеки. Они, конечно же, вернутся к тем, совершенно особенным отношениям, которые были между ними до того, как они поженились.

К приходу Бэйли она почти закончила сборы. Войдя в дом, он посмотрел на коробки и чемоданы, потом на нее:

— Что это?

— Это мои вещи, — она старалась говорить как ни в чем не бывало. — Ты выполнил свою часть договора, и, если поможешь мне погрузить все в мою машину, я уеду отсюда, а ты вернешься к своей холостяцкой жизни.

— Погоди... не так быстро, — воскликнул мужчина. Он плюхнулся на диван и провел рукой по волосам. — Ты говоришь, я выполнил... значит... ты...

— ...беременна, — закончила Мелани его фразу. — Я беременна. — Произнеся впервые эти слова вслух, она ощутила окрыляющую эйфорию. — Я проделала домашний тест на беременность и получила положительный ответ.

— Мелли, — пробормотал мужчина, потом вскочил с дивана и сжал ее в объятиях. — Боже мой! Не могу поверить. Мы что же, действительно беременны?

Слезы застилали ей глаза, она спрятала лицо на его груди, испытывая покой и уверенность от его родного запаха.

Он так радовался ребенку.

Вдруг он скажет, чтобы я распаковала вещи, потому что он любит меня больше всего на свете и хочет быть моим мужем до конца жизни?..

Разжав объятия, нежно глядя на нее, Бэйли произнес:

— Мелли, зачем же уезжать сегодня? Давай не будем торопиться. Мы вместе заново обустроим твою квартиру.

Мелани невольно сделала шаг назад.

Нужно скрыть боль. Он хочет следовать договору буквально, явно не собирается просить меня стать его женой, хотя сейчас самый подходящий момент.

С трудом сдерживая слезы, Мелани глубоко вздохнула, чтобы овладеть собой. Было несправедливо с ее стороны расстраиваться, она же сама определила условия их сделки.

— Мне, пожалуй, пора вернуться к себе, к собственной жизни. Я предпочту переехать сегодня и спать в своей собственной постели.

— Ну что же... если ты так хочешь, — выражение его лица было непроницаемым. — Сейчас погрузим твои вещи и поедем к тебе, я помогу все перенести и распаковать.

— Совсем не обязательно, — поспешно ответила Мелани. Внезапно у нее появилось нестерпимое желание поскорей остаться одной.

— Конечно, обязательно, — ровным голосом сказал Бэйли. — Я не хочу, чтобы ты поднимала что-нибудь тяжелое следующие девять месяцев. Ты уже получила заключение доктора?

— Господи, Бэйли. Да я два часа назад сделала тест. Я собираюсь сходить к доктору на этой неделе.

— Скажи мне, я хочу пойти с тобой.

Она кивнула.

— Ты позаботишься о Хитреце? — Ее глаза снова увлажнились. Мелани подумала о малыше, который завоевал ее сердце в тот самый момент, когда она обнаружила его в дальнем углу фургона.

Хитрец тявкнул в кухне, услышав свое имя.

— Конечно, я позабочусь о нем, — Бэйли говорил очень мягко, понимая, как трудно ей не брать с собой щенка. — Но ты же не расстаешься с ним. Мы ведь будем видеться каждый день, смотреть фильмы по пятницам.

— Я поищу другую квартиру, с двориком, — она взяла самую легкую коробку.

Через пару часов они уже были в квартире Мелани. Там было очень жарко. Пока Бэйли переносил вещи, Мелани включила кондиционер, открыла окна и попыталась понять, почему место, которое последние семь лет было ее домом, теперь кажется ей таким чужим. Не чувствовалось ни радости, ни облегчения от возвращения сюда, только тяжесть на сердце.

Бэйли принес последние вещи.

Скорее бы он ушел, я же сейчас расплачусь.

— Ну, вроде все, — он стоял у двери, держа руки в карманах.

— Все хорошо, что хорошо кончается. Я беременна. — Мелани очень хотелось, чтобы он вышел.

— А я спасен от уловок конкурсанток, — мужчина вынул руки из карманов.

Ей показалось, что он сейчас возьмет прядь ее волос или погладит по лицу.

Я могу не вынести. Пусть уйдет.

Бэйли опустил руки.

— Позвонишь мне завтра?

— Конечно, — ответила Мелани.

В конце концов, самое важное — чтобы они остались лучшими друзьями.

— Ну, завтра поговорим, — Бэйли еще помялся у двери и наконец вышел.

Эмоции переполняли Мелани. Неуемная радость исполнения давней мечты — наконец-то беременна — странным образом сочеталась с опустошением и отчаянием. Она любила Бэйли.

Как только за ним закрылась дверь, Мелани принялась распаковывать вещи, расставлять и раскладывать их по местам, что помогло ей не плакать часа два подряд, хотя больше всего девушку тянуло заняться именно этим.

Хочется надеяться, никто не видел, как мы приехали.

Мелани была не готова отвечать на вопросы родных и друзей. По крайней мере, не сегодня. Завтра они с Бэйли решат, как и что им следует говорить.

Закончив разбирать вещи уже в сумерках, Мелани сварила суп и села поесть на кухне. Тишина квартиры давила и угнетала.

Трапезы в доме Бэйли всегда сопровождались разговорами, шутками, смехом, иногда повизгивал или тихонько тявкал Хитрец. Томатный суп, съеденный в одиночестве и в полной тишине, никак не мог сравниться с ними.

Слезы появились, когда она управилась с половиной порции. Да, Мелани получила то, чего хотела, но за два месяца, проведенных с Бэйли, ее желания изменились.

Не ребенка Бэйли ей хотелось... она хотела его, Бэйли. Хотела видеть его чудесное лицо, просыпаясь утром. Хотела засыпать в его сильных объятиях. Хотела заниматься с ним любовью, растить с ним детей, стареть с ним вместе. Хотела...

Мелани отодвинула тарелку, ее душили рыданья. Слезы, сдерживаемые с утра, прорвались неудержимым потоком. Она добрела до спальни, упала на кровать и зарыдала в подушку.

— Прекрати, — убеждала она себя между всхлипываниями, — ты не теряешь Бэйли. Он всегда будет в твоей жизни как отец твоего ребенка. Он всегда будет в твоей жизни как лучший друг. Она полюбила Бэйли, совершив тем самым ужасающую, непоправимую ошибку. Ее сердце это знало, в глубине души Мелани понимала — она уже никогда не сможет любить его как друга.

Она потеряла не только любимого человека, она потеряла лучшего друга.

Проснувшись рано утром, Бэйли обнаружил, что прижимает к себе подушку Мелани, вдыхает ее запах.

Мужчина раздраженно откинул подушку. Надо сменить постельное белье, только так он сумеет отвыкнуть от ее запаха. Мелани стала повседневной привычкой его жизни, поэтому так трудно просыпаться, не находя ее, рядом.

Перевернувшись на спину, он уставился в освещенный солнцем потолок и задумался обо всем, что произошло. За последние двадцать четыре часа у него не было времени и возможности понять и оценить случившееся.

Слова Мелли о том, что она беременна и возвращается к себе, ошеломили его. А потом все закрутилось — после того как они перевезли вещи и он вернулся домой, позвонил Танер Ротман и попросил его приехать, потому что одна из его коров рожала.

С ранчо Ротмана Бэйли вернулся после полуночи. Конечно, Мелли дома не было и не могло быть, но Бэйли поразился тому, насколько это его огорчило. Он был взбудоражен — на свет появилось новое существо, новый теленок, и ему очень хотелось поделиться с Мелли своей радостью.

Ну что же, это ведь возможно, сказал себе Бэйли. Когда она позвонит, он расскажет ей о вчерашних событиях, позовет вечером поужинать в кафе, если она захочет.

С этими мыслями он выбрался из постели, оделся и пошел на кухню пить кофе.

Там его радостно приветствовал Хитрец, но и это не изменило впечатление стерильности и безликости, которое теперь производила кухня. Вместе с Мелли исчезли все красочные салфетки, подставки и полотенца, делавшие помещение уютным, ярким и обжитым.

— Именно так, как мне нравится, — пробормотал Бэйли твердо.

Это снова его дом — холостяцкое жилье, без всяких женских штучек, только отвлекающих внимание.

Завтракая, он включил радио, потому что без Мелли его угнетала тишина.

— Мы с тобой вдвоем, Хитрец. Мужчина с собакой, я всегда именно этого хотел.

Привычка. Все утро Бэйли повторял себе снова и снова, что он просто привык к постоянному присутствию Мелли и требуется какое-то время, чтобы от этого отвыкнуть.

Он работал в амбаре с животными, принимал посетителей, но, придя в дом на ланч, сразу проверил автоответчик.

Мелани не звонила.

Потом сосед принес к Бэйли своего охотничьего пса, которого сбила машина. Требовалась срочная операция. Все сложилось удачно, собака хорошо перенесла операцию, она выздоровеет.

Бэйли вернулся в дом поздно вечером. Он совершенно вымотался, но это было хорошее чувство усталости — он спас жизнь животного. То, чего никогда не понимала Стефани, но всегда понимала Мелли.

Забавно, подумал Бэйли, стоя под душем. Со Стефани он всегда ощущал, что ей в нем чего-то не хватает, она хотела, чтобы он стал кем-то другим. А с Мелли он был в согласии с собой и постоянно чувствовал ее одобрение и уважение.

И перед душем, и после он проверял автоответчик. Она не звонила. Тогда он опустился на диван, усадил на колени Хитреца и набрал ее номер. После трех гудков включился автоответчик. Решив, что Мелани нет дома, Бэйли оставил сообщение:

— Мелли... это я. Похоже, ты вышла. Позвони, когда вернешься.

Он повесил трубку, недоумевая, почему она весь день не звонит.

Назавтра, вернувшись из амбара, он нашел ее ответ.

— Бэйли, думаю, лучше пока не говорить никому о моей беременности. Мы можем сказать, что поняли: быть хорошими друзьями — не повод для женитьбы, и поэтому решили расстаться. — Дальше длительная пауза, затем Мелани тихонько произнесла: — Пока, — и запись закончилась.

Бэйли попытался перезвонить ей, но снова попал на автоответчик. Последующие два дня ему так и не удалось с ней связаться — он только слышал ее чудесный голос, записанный на пленку.

В пятницу, так и не поговорив с Мелани, он начал волноваться. Никогда не бывало, чтобы они так долго не виделись, не разговаривали, не встречались где-нибудь в кафе.

Вернувшись в дом на ланч и вновь не обнаружив никаких сообщений от Мелани, Бэйли начал обеспокоенно расхаживать по гостиной. Что же происходит? Вдруг она заболела? А если какие-то проблемы с ее беременностью? Бэйли старался убедить себя, что она просто заново обустраивает свою квартиру. Много дел: все распаковать, развесить одежду, разложить вещи по местам. Но неужели нельзя найти время, чтобы просто позвонить?

Не могло же столь кратковременное супружество что-то изменить в их отношениях? Такую возможность он даже отказывался рассматривать.

Они заключили соглашение, оба они решили, что их брак будет продолжаться до тех пор, пока Мелли не забеременеет, а потом они вернутся к своей удивительной дружбе.

Взяв ключи от машины, Бэйли направился к двери. Самое время — вернее, давно уж надо было — поехать туда и все выяснить.

 

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Услышав стук в дверь, Мелани сразу поняла — это Бэйли.

— Мелли?

Она осталась лежать на диване, где провела почти всю неделю.

Если не ответить, может, он уйдет?

Всю неделю она надеялась, что наберется сил, чтобы поговорить с ним по телефону или даже повидаться. Но сил было не больше, чем в ту первую ночь, которую она почти всю проплакала.

Мелани не могла представить, что он так прочно вплетен в ее жизнь. Одна только мысль о том, что она должна будет жить без его дружбы, без привычных братских отношений с ним, а главное, без его любви, погрузила ее в ужасную депрессию.

Бэйли постучал еще раз, уже громче. Автомобиль Мелани стоял перед домом, он знал — она тут. Девушка встала, понимая — нельзя больше откладывать неизбежное.

Рано или поздно мне придется встретиться с ним, так почему бы и не сейчас.

Она попыталась пригладить волосы, которые, скорее всего, были в совершенно немыслимом беспорядке, и открыла дверь как раз в тот момент, когда Бэйли занес руку, чтобы в очередной раз постучать.

— Вот ты где, — воскликнул он, — я уж начал думать, что ты меня избегаешь.

— Я всю неделю была очень занята, — сказала она.

Бэйли прошел в гостиную и рухнул на диван, как делал миллион раз до этого. Но сейчас Мелани видела в нем не лучшего друга и наперсника, как раньше, а любимого человека, который никогда не будет с ней, человека, разбившего ее сердце.

Он, как всегда, был в джинсах, застиранный хлопок облегал его стройные ноги и талию. Голубая футболка обтягивала широкую грудь. Больше всего на свете Мелани хотелось усесться рядом, положить голову ему на грудь, вдыхать родной особенный запах, чувствовать, как он крепко обнимает ее мускулистыми руками.

Она поставила стул у дивана, чтобы не быть слишком близко к Бэйли, гадая, сколько же времени ей удастся делать вид, что все в порядке и они без особых проблем возвращаются к прежним отношениям.

— Очень занята? И что ты делала?

Слонялась по квартире из комнаты в комнату, вспоминая каждый момент, проведенный с тобой.

— Всякое. Вещи раскладывала. Все приводила в порядок. Убирала — я же не была здесь два месяца.

— Что же ты не позвонила? Я бы помог.

Мелани улыбнулась — впервые за неделю:

— Бэйли, не обижайся, но мы с тобой по-разному понимаем уют.

— Ну, хоть компанию бы тебе составил. Придешь сегодня — попкорн и фильм? — он смотрел ей прямо в глаза.

— Не думаю, — Мелли потупилась, — я устала. Лягу пораньше.

Мужчина по-прежнему не сводил с нее глаз.

— Может, на следующей неделе, — торопливо добавила она.

— Все это так странно. Подозреваю, ты и на следующей неделе будешь усталой. Так занята, что некогда позвонить или повидаться. Что происходит, Мелли?

Ей было трудно на него смотреть, еще трудней выдерживать его взгляд. Не сказать ему правду было бы просто нечестно.

— Не могу, Бэйли. Не могу это делать, — дрожащим голосом произнесла Мелани.

— Делать что?

Мелани почувствовала смятение в его голосе. Ей захотелось стукнуть его — ну почему он такой тупой? Не может понять, что все изменилось? Не чувствует ее любви, которой насыщен воздух?

— Бэйли, я не могу больше смотреть с тобой по пятницам кино, не могу сидеть с тобой в кафе, гулять, купаться... — Мелани была не в силах заставить себя взглянуть на Бэйли, поэтому, не мигая, смотрела на картину, которая висела над диваном, как раз над его головой. — Я люблю тебя.

Эти слова, которые могли и должны были принести ей радость, вызвали поток горечи. Любовь обычно бывает началом счастья, но в их случае она означала конец всему.

— И я люблю тебя, — ответ прозвучал странно невыразительно.

Мелани казалось, что за эти дни она выплакала все слезы. Но нет, слезы снова застилали ее глаза, когда она посмотрела на Бэйли.

— Ты не понял, я влюблена в тебя, Бэйли. — Таких темных глаз она у него еще не видела. Он собирался что-то сказать, но она поспешно продолжила: — Я думала, что сумею. Притворимся женатыми до тех пор, пока я не забеременею, а потом опять наша дружба — я так ею дорожу. Но я ошиблась. Я уже не могу быть тебе просто другом, это невозможно, — слезы жгли ей глаза.

Его лицо застыло, только глаза сверкали гневом.

— О чем ты говоришь? Я не возьму в толк. Ведь ничего такого не планировалось. Черт побери, Мелли, ты не говорила, что так может быть!

Она молча смотрела на него, потрясенная его реакцией. Она знала — Бэйли расстроится, но такой реакции Мелани никак не ожидала.

— Я не предполагала такого развития событий и уж точно не планировала.

— Но ты же обещала, что ничего не изменится, — с каждым словом его голос становился громче. — Ты же знала, я не хотел больше жениться, мне одного раза с лихвой хватило. Ты обещала мне, что все останется по-старому — именно это было для меня важно.

— Не кричи на меня, — в ней тоже закипал гнев. — Ты думаешь, я нарочно? Нет, поверь. Я никак не ожидала, что влюблюсь в тебя, — горько сказала она.

— Может, ты сумеешь справиться с этим?

Мелани на мгновение потеряла дар речи. Впервые она слышала от него такую очевидную бессмыслицу.

— Бэйли, это же не грипп, не корь. Ну как можно знать — пройдет, не пройдет?

— Просто не верится, что ты устроила такое мне... нам.

Мелани разозлилась.

— Сказала же, я не хотела, но я не могу приказать себе, как и что чувствовать... и перестань быть таким идиотом!

— Если я такой идиот, перестань меня любить и снова стань моим другом.

Ей хотелось его стукнуть. А еще больше хотелось, чтобы он сжал ее в объятиях и крепко держал, пока не уйдет эта жуткая боль.

— Бэйли, не исключено, что время поможет. Просто не знаю. Но как бы то ни было, я согласна на совместное опекунство.

Он был все еще жутко сердит. Она понимала это по напряженным плечам, по тяжелым шагам, когда он направился к двери.

— Тогда, как я понимаю, мне остается только позвонить тебе после разговора с адвокатом о разводе.

Бэйли рывком открыл дверь и повернулся к Мелани. Его глаза продолжали метать молнии.

— Если бы я знал цену, которую мы заплатим за этот дурацкий план, я бы ни за что не согласился, — он торопливо вышел.

Мелани долго смотрела на закрытую дверь, слезы струились по ее щекам. Оказывается, подсознательно, где-то очень глубоко внутри, она надеялась: когда она признается Бэйли в любви, он вдруг поймет, что и он ее любит. Но этого не произошло. Напротив, он страшно обозлился на нее за то, что она своей любовью к нему все переломала и перепортила. И разрушила их дружбу.

Теперь Мелани предстояло обходиться без Бэйли.

Но только как ей жить без него?

Бэйли не сумел бы описать, что творилось у него в душе, когда он выскочил из квартиры Мелли. Он был жутко зол на нее — почему она полюбила его, зол на себя — зачем он согласился на этот брак, зол на весь свет.

А еще Бэйли было ужасно стыдно за то, как он вел себя у Мелли. Ее прекрасные зеленые глаза были наполнены слезами, ее губы — он привык мысленно называть их «поцелуй Купидона» — дрожали от ужаса.

Кроме гнева и стыда его терзало и еще кое-что. Мелли не будет в его жизни, не будет каждый день, не будет вообще. Эта мысль вызывала у него печаль... и страх.

Последняя неделя была мучительна, потому что он не видел ее, не говорил с ней.

Конечно, он еще увидит ее, им придется общаться — ведь скоро на свет появится их ребенок, но уже не будет сладкой откровенности их дружбы, полного доверия друг к другу, открытости.

И как же ему жить без всего этого? Никто не знал его так, как она. Никто не понимал его так, как она. Как же ему жить без нее?

Бэйли ехал и ехал — сколько времени, куда, как, зачем? Старался остудить гнев и проветрить голову. Говорил себе — все будет хорошо, с ней все будет в порядке. Черт возьми, они же просто друзья, и ничего более.

Было немногим больше пяти, когда он вдруг обнаружил, что подъехал к дому родителей. Пожалуй, можно им сказать об их с Мелли разводе. Бэйли говорил с ними на прошедшей неделе, но не упоминал, что Мелли вернулась к себе.

Надо будет заняться возвращением свадебных подарков, они по-прежнему сложены в свободной комнате. Мелли оставила подробный список с указаниями, что и кому возвращать.

Бэйли заглушил мотор и потер лоб, там сосредоточилась ужасная головная боль. Казалось, она вот-вот пробьет дыру наружу. Мелли не хотела никому сообщать о беременности, ему нечем подсластить ужасное для матери известие об их предстоящем разводе.

Вздохнув, Бэйли вошел в дом родителей. Там его встретила тишина. Обычно его родители в это время смотрели в гостиной вечерние новости.

— Мам... Пап? — позвал он, заглядывая в кухню.

Ясно было, что они недавно поели. В воздухе еще держался запах жаркого, которое так вкусно готовила его мать. В сушке стояло несколько тарелок.

Дверь на веранду была приоткрыта. Подходя, Бэйли услышал негромкие знакомые голоса родителей и скрип качелей.

Он уже собирался открыть дверь на веранду, когда услышал смех матери. Он никогда раньше не слышал, чтобы она так смеялась. Затем воцарилась тишина, а через некоторое время до него донесся вздох.

Ух ты! Они там обнимаются. Эта мысль сразила Бэйли, он захлебнулся, как будто его ударили в солнечное сплетение. Его родители, два человека, которых он считал несчастными в браке! Бэйли всегда думал, что они не расстаются только по инерции, а они качаются на качелях, любуясь закатом солнца... И целуются!

Бэйли тихонько попятился, неслышными шагами пересек гостиную и вышел к машине. Пока он ехал домой, мысли в его голове прыгали и обгоняли одна другую.

Годами он думал, что только узы брака, только клятва, данная перед алтарем, связывают его родителей. Снова и снова Мелли повторяла ему, что все их споры, стычки и препирательства просто добродушное подшучивание друг над другом, некоторая форма любовной игры.

Он никогда не слушал Мелли. Кто мог лучше него знать его родителей? Сейчас у него было ощущение, что весь мир перевернулся. Из-под него, Бэйли, вышибли все опоры, изменили все привычные понятия. Сначала Мелли, потом это, совершенно неожиданное, новое представление о супружеской жизни родителей. Так значит, они не только спорить умеют, они любят, любят друг друга! Любовь была с ними все эти годы!

А ведь семейная жизнь родителей и стала основной причиной ненависти Бэйли к супружеству. Недолгая жизнь со Стефани, которая не оставила у него ничего, кроме неприятных воспоминаний, привела его к твердому решению никогда больше не жениться. Но теперь все его представления и убеждения рушились, как карточный домик.

Головная боль не оставила Бэйли, когда он подъехал к своему дому.

Надо собраться с мыслями. Мне необходим мир и покой моего холостяцкого убежища. Мне нужно... нужно... да черт побери, я понятия не имею, что же мне нужно.

Мелани обнаружила, что она ненавидит закат, ненавидит это смутное время между днем и ночью, когда ложиться спать еще рано, а смотреть в окно слишком грустно.

Сумерки — тягостное время, но нет ничего мрачнее и хуже, чем жизнь без друзей. Так думала Мелани, сидя за кухонным столом с ручкой, блокнотом и чашкой кофе.

Завтра непременно надо сходить за продуктами.

Всю последнюю неделю она питалась консервами. Идти в магазин ей было очень страшно — встретишь знакомых и придется рассказывать о том, что они с Бэйли расстались. Но теперь, когда их пути окончательно разошлись, надо приготовиться говорить всем, кто станет спрашивать — а таких, несомненно, будет очень много, — что они вскоре разведутся.

Неприятно отвечать на эти вопросы, но через несколько месяцев, когда вырастет живот, будет значительно хуже.

Беременность... Мелани положила руки на живот, думая о ребенке, который растет внутри нее. Несмотря на ее страдания из-за любви к Бэйли, несмотря на их нелепый разрыв, она нисколько не жалела, что забеременела. Скорее, это радостно волновало ее. В ее жизни всегда будет кусочек Бэйли, его маленькая девочка или маленький мальчик, и она сможет любить его, дорожить им.

Мелани направилась в спальню, решив, что семь часов вечера — вполне подходящее время, чтобы залезть в пижаму. В этот момент раздался стук в дверь.

Кто там еще?

Возможно, кто-нибудь из друзей или соседей увидел в окнах свет и решил узнать, в чем дело.

Да, похоже, пришло время ответов на многочисленные вопросы.

Мелани уныло вышла из спальни и пошла открывать дверь. Увидев в дверях Бэйли, она раскрыла рот от изумления.

— Я знаю, ты говорила, что не хочешь меня больше видеть, — без всяких предисловий начал он.

— По правде, я не говорила, что не хочу тебя больше видеть.

— Ты должна поехать со мной, Мелли.

— Поехать с тобой? Куда? — она крепко держала дверь, словно тем самым могла помешать Бэйли войти не только в свою квартиру, но и в свое сердце.

— Ко мне. Понимаешь, Хитрец...

У нее упало сердце.

— Господи, что с ним? Он ранен? — Мелани схватила и сильно сжала руку Бэйли, в глазах появились слезы.

— Нет, нет, — торопливо ответил мужчина. — Ничего особенно плохого. Он... он просто не ест. Я думаю, он скучает по тебе. И я подумал, может, ты придешь к нему на несколько минут. Покормишь его.

Меньше всего Мелани хотелось бы ехать в дом Бэйли, но раз это нужно Хитрецу, то не о чем и думать.

— Хорошо, только сумку возьму, — сказала она.

Через несколько мгновений Мелани уже сидела рядом с Бэйли в его машине, вдыхала знакомый, любимый запах и понимала, что опять подверглась пытке воспоминаниями.

Через неделю или две после того, как началась их семейная жизнь с Бэйли, Мелани очень разволновалась — вдруг подумала, что она нимфоманка. Ее насторожило, что ей так нравится заниматься сексом. Она думала, что это именно секс, а Бэйли абсолютно ни при чем. Но теперь она знала — так хорошо ей было именно с Бэйли, и даже сама мысль о близости с другим мужчиной теперь стала ей отвратительна.

Она тайком посмотрела на Бэйли, который насвистывал так, как только он один и умел. Насвистывает... значит, что-то обдумывает. Были времена, когда она могла понять, о чем он думает. Могла, но теперь — нет.

Похоже, Бэйли почувствовал ее взгляд. Он быстро посмотрел на нее и снова сосредоточился на дороге.

— Прости, я так жутко вел себя, — сказал он.

Мелани захотелось как следует разозлиться на него. Когда злишься, легче забыть о боли, легче иметь с ним дело. Но сохранять в себе эти эмоции Мелани никогда не удавалось, у нее не получалось долго сердиться на Бэйли.

— Все в порядке, мы оба были слишком возбуждены, — мягко ответила она.

Оба замолчали. Прежде их никогда не тяготило молчание, они прекрасно понимали друг друга и молчали потому, что им не нужно было слов. Возникшая сейчас пауза была иной, она вызывала тягостную неловкость, ее хотелось прервать.

Но Мелани все уже высказала раньше, а Бэйли, видимо, тоже нечего было добавить к тому, что он ей наговорил.

Чем дольше длилось молчание, тем громче стучало сердце Мелани. Ей казалось, этот стук становится оглушительным, почти крещендо. Она безучастно смотрела в окно, а внутри болело все, потому что они как раз подъезжали к аллее, ведущей к его дому.

Солнце уже село, вокруг лежали глубокие вечерние тени, вход в дом был ярко освещен... А вот и веранда...

С качелями.

Бэйли поставил машину на тормоз, а Мелани повернулась и уставилась на него. Он много раз говорил ей, что качели на веранде — не для холостяков, а для пожилых супружеских пар. А однажды он сказал: день, когда на его веранде появятся качели, будет днем, когда его заберут в сумасшедший дом.

— Ты потерял рассудок? — мягко спросила Мелани.

Бэйли заглушил двигатель, неторопливо отстегнул ремень, повернулся к ней и спокойно ответил:

— Да.

— И это то, для чего ты привез меня сюда, то, что хотел мне показать?

Ей было непонятно, для чего он купил качели. Была ли это неуклюжая попытка попросить прощения за то, как он вел себя у нее дома? Или он сделал это, чтобы как-то восстановить их дружбу?

— Пойдем на веранду, покачаемся, мне нужно многое тебе сказать, — спокойно произнес мужчина.

Господи, неужели он, Бэйли, способен на такую немыслимую жестокость? Разве он не понимает, что это моя мечта — мы вдвоем, сидя на качелях, смотрим на своих детей, играющих во дворе... Разве он не понимает — таково мое представление о счастье, сидеть с ним рядом на качелях каждый вечер, рассказывать друг другу о событиях прошедшего дня, делиться переживаниями и... любовью.

На негнущихся норах Мелани вышла из машины и поднялась вслед за Бэйли на веранду. Он ждал, пока она усядется, потом опустился с ней рядом, так близко, что она чувствовала тепло и крепость его тела.

— Мелли, с того момента, как я сегодня днем от тебя уехал, я очень много думал. Я ехал несколько часов, ехал и ехал. Я был жутко зол на весь свет, потому что все так по-дурацки получилось, — он глубоко вздохнул и несколько раз качнул качели. — Непонятно как, но я оказался рядом с домом родителей. Я подумал, пора рассказать им о нашем расставании, — он смотрел не на Мелани, а в пространство перед собой.

— И как они это восприняли? — Она понимала, как ему трудно. У Мелани все это было еще впереди, она еще не говорила со своими родителями.

— Я им так ничего и не сказал. Не удалось, — Бэйли посмотрел на нее. — Когда я пришел туда, они были на задней веранде — сидели на качелях и ласкали друг друга, как пара старшеклассников.

К удивлению Мелани, с ее губ сорвался смех.

— Генри и Луэлла ласкали друг друга?

Бэйли тоже усмехнулся:

— Ну, я не стал присматриваться. — Улыбка сошла с его лица, он выпрямился, провел рукой по волосам. — Я ушел, они и не знали, что я был там. Я был потрясен, увидев, как они любят друг друга... Я понял — именно любовь держит их вместе столько лет.

— Я все время старалась растолковать тебе это.

— А я никак не мог понять, до сегодняшнего дня. Мои родители лучшие друзья, а иногда злейшие враги, и каждый день, на закате, они приходят на веранду, садятся на качели и делят нежность, ласку и страсть. Они друзья и любовники.

Мелани напряглась. Она не понимала, к чему он ведет. Может, он говорит о том, чтобы развестись, но сохранить не только привилегии дружбы с ней, но и секс?

— Бэйли, если ты считаешь...

— Подожди, дай закончить. Знаешь, в чем твой большой недостаток, Мелли? Ты всегда начинаешь распространяться о том или другом, когда парню необходимо сказать что-то особенно важное, — он улыбнулся ей, и эта улыбка чуть не лишила ее дыхания. — Знаешь, как меня всегда мучило, что я у родителей единственный ребенок? Ребенок не должен быть единственным. Мой ребенок не должен стать единственным.

— Бэйли, теперь именно ты уходишь куда-то в сторону. Ради бога, объясни мне, что я тут делаю?

Мужчина внимательно смотрел на нее:

— Когда мы сюда приехали и ты вдруг увидела качели, я сказал тебе, что потерял рассудок. Я действительно потерял рассудок, когда представил себе жизнь без тебя... — Он взял ее руку в свою. — Я вспоминал все то время, на протяжении которого мы знакомы друг с другом. И знаешь, всегда, когда мне было одиноко, грустно или весело, когда я бывал счастлив или испуган, я всегда хотел видеть и чувствовать рядом только одного человека — тебя.

Мелани удивленно смотрела на него, на его красивое лицо, в его прекрасные глаза, а ее сердце колотилось все сильнее и сильнее. Впервые за долгое время их знакомства она даже предположить боялась, чем же он закончит свой монолог.

— Когда я был на церемонии окончания колледжа, Мелли, я искал в публике тебя, а не Стефани. Предполагалось, что именно Стефани — женщина, которую я люблю, но я выискивал в зале твое веснушчатое лицо, ведь именно это мне и надо было увидеть. — Он отпустил ее руку и провел пальцем по щеке. — Мелани Костлявый Карасик, я понял сегодня, что люблю тебя столько времени, сколько знаю, со второго класса, и я не хочу разводиться, и не хочу проводить ни одного мгновенья своей жизни без тебя.

Мелани пристально смотрела на него... боясь верить, боясь, что слух играет с ней какую-то странную шутку. Или шутит Бэйли?

— Если это одна из твоих безумных шуток, Бэйли, я никогда, никогда в жизни не прощу тебя.

— Когда это я сыграл с тобой какую-нибудь безумную шутку?

— В шестом классе, когда ты подсунул червей в мой бутерброд, а потом поспорил с Майком Муром, что я съем свой быстрее, чем он свой. Хорошо, что я увидела червей раньше, чем откусила первый кусок.

Глаза Бэйли весело загорелись.

— Да, действительно, значит, я все-таки однажды сыграл с тобой безумную шутку... но это было давно, мы были детьми, — он вздохнул, глаза его потемнели. — Мы уже давно не дети, Мелли. Я хочу остаться твоим лучшим другом, но я также хочу быть твоим мужем и человеком, с которым ты разделишь мечты... человеком, с которым ты будешь заниматься любовью каждую ночь до конца твоей жизни.

— Ох, Бэйли, если ты меня не поцелуешь, вот прямо сейчас, клянусь, я умру! — почти закричала Мелани.

Он поспешил осуществить ее желание — крепко обнял и, прижав к себе, стал целовать с такой изумительной сладостью и нежностью, что все кусочки ее разбитого сердца вернулись на свои места.

Немного отстранившись, Мелани посмотрела на него серьезно и твердо.

— Бэйли, а это все не из-за ребенка? Я имею в виду, может, ты хочешь остаться женатым на мне, потому что нам нужно завести еще одного ребенка, чтобы этот не был единственным?

— Моя чудесная, изумительная Мелли, существует только одна причина, которая может заставить меня остаться женатым на тебе, и эта причина — любовь. Я говорю не о любви друга к другу, я говорю о любви мужчины к женщине. А ты моя единственная любимая женщина, с детства и на всю жизнь.

Мелани кивнула — эмоции переполняли ее, и она была не способна говорить.

— Я думаю, что был уже влюблен в тебя, когда в пятом классе избил из-за тебя Харли Раймонда.

Рассмеявшись, Мелани потрясла головой.

— Нет, это Харли Раймонд отделал тебя, но самое важное — твой порыв.

Бэйли взял ее лицо в свои ладони и, глядя на нее с почти осязаемой нежностью, сказал:

— Нет, Мелли, самое важное — это любовь. Я хочу всю оставшуюся жизнь любить тебя и быть любимым тобой.

Их губы вновь слились в поцелуе. В этом поцелуе было все: доверие и радость дружбы, страстное желание любовников, душевная близость единомышленников.

— Я люблю тебя, Мелли, — прошептал он ей на ухо.

— И я люблю тебя, Бэйли, — ответила она.

Внезапно он встал, а она охнула от неожиданности, потому что он вдруг поднял ее на руки.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— То, что должен был сделать два месяца назад. В некоторых вопросах надо строго следовать правилам. Я думаю, если я перенесу тебя сейчас через порог, как положено, это сделает наш брак настоящим — навсегда.

Настоящий. Навсегда. Эти слова отозвались в сердце Мелани невозможным счастьем.

— Когда ты смотришь на меня так, как сейчас, я чувствую себя королевой конкурса «Мисс Лучшая Молочница».

Бэйли засмеялся, в его глазах горело желание.

— Одно я знаю точно — ты королева моего сердца, — с этими словами он ударом ноги открыл дверь и перенес свою жену через порог.