Моя мечта вскоре приказала долго жить. Все накопленные мной деньги мне пришлось потратить. В комнате, которую мне выделили, после того как я выпустилась, стояла лишь железная больничная койка с матрасом и табуретка. Пришлось купить еще подушку, одеяло, постельное белье. Надо было и мебель кое-какую приобрести. Так у меня появились еще шкаф, стол и тумбочка. По мере моего существования на воле я ощущала крайнюю необходимость и в разных других мелочах: посуде, занавесках, полотенцах. Остатки денег я потратила на приобретение недорогого телевизора. Так я и простилась со своей мечтой.

После происшествия в той квартире на дело я больше не ходила, хотя по привычке или по традиции, какой все еще продолжала коротко стричь свои непослушные кудри.

Я предпринимала также довольно-таки вялую попытку поступить в институт иностранных языков. Да какое там! Куда, мол, ты со свиным рылом в калашный ряд?

У меня не было даже самых обыкновенных родителей, что ж говорить о деньгах и связях. Впрочем, провал мой меня не расстроил, потому что был объясняем. На другой исход я и не рассчитывала. Я легко успокоилась тем, что иностранные языки можно изучать и самостоятельно, и даже принялась на досуге осваивать любимый испанский. Вскоре я с легким сердцем устроилась работать ученицей швеи и вскоре стала зарабатывать не меньше, чем раньше воровала.

Те молодцы, которым я раньше отдавала дань со своих набегов, не раз заявлялись ко мне, предлагая начать дело заново. Они обещали мне уже 50%, поскольку я выросла и повзрослела. Я отказывалась, памятуя о последней неудаче. Тогда они предложили мне иной вариант.

- Знаешь, лекарство есть такое "клофелин"? Тебе даже трахаться с ними не придется,-говорил мне один из них по прозвищу Жираф.

- Я хочу жить нормально. Замуж выйти и детей нарожать,-отказывалась я.

- Успеешь. Ты денег сначала заработай.

- Мне хватает. А для того чтоб замуж выйти, большие капиталы женщине не нужны.

Тем более таким способом заработанные.

- Наивная ты дура! Для того чтоб состоятельного мужа найти, если ты уж этого так хочешь, нужны шмотки, цацки и связи. У тебя есть что-нибудь из этого?

- Мне такой, что на цацки только и клюнет, и самой не нужен.

- А ты-то кому нужна в этой комнате драной? В наше время одной внешностью не возьмешь. Даже такой как у тебя.

Внешностью, говоришь? Шутишь?.. Никто и никогда не называл меня красавицей. Да и кому было? Куча забрали в армию, и некому было оценить меня объективно. Мне было восемнадцать. По всем законам природы я должна была уже превратиться из гадкого утенка в лебедя.

Я решила осторожно спросить Жирафа:

- Думаешь, я могу заинтересовать ваших потенциальных клиентов?

- Легко. Даже трезвых.

Он врал, наверное, и пытался запудрить мне мозги, чтоб я растаяла и приняла их предложение. Так я решила и успокоилась. Но не на долго.

Однажды они возникли у меня почти всей бригадой и заявили, что я им должна определенную сумму денег. И чтоб отработать ее я должна сходить с ними на пару дел.

- И сколько же я вам должна?-поинтересовалась я между прочим.

Сумма была впечатляющей. Даже при всем моем старании я не смогла бы заработать столько на швейной фабрике. Ничего, конечно, я им должна не была. Это был обычный бандитский прием. Только мне от этого было не легче. Они прекрасно знали, что Куч далеко, я одинока, и помочь мне некому. Меня даже искать никто не станет в случае чего.

- И сколько же вы предполагаете взять за один раз?-снова спросила я.

Цифра меня ошеломила. Не потому что она была немалой, а я жадной до денег.

Просто Жираф назвал именно ту заветную цифру из детства, из мечты. Я была очарована ей и, ничтоже сумняшеся, согласилась словно загипнотизированная. "Несколько раз рискнуть, зато потом…",-подумала я, и у меня снова захватило дух. Пусть даже я и не решусь потратить деньги на дельтаплан, но я буду знать, что могла бы это сделать. А впрочем, вдруг и решусь? Кто мне помешает?

Так я и села в эту тележку. Знала бы я, куда она меня привезет, и насколько круто изменится моя жизнь. Захотела ли бы я тогда снова все это повторить?

Сейчас, когда я пишу это, я уже не желаю себе иной судьбы. Но тогда, того что случилось со мной потом, я не только не могла предположить, но и увидеть в самом кошмарном и фантастическом сне…

Вскоре мне была представлена моя боевая подруга. Она собиралась выйти замуж и отойти от дел, и потому обязалась меня обучить премудростям своего мастерства.

Бригадиры наши, судя по всему, строго - настрого наказали ей ничего о темных сторонах этого промысла не говорить, а представлять все только в выгодном свете.

Она сумбурно стала врать мне о том, как она успешно вела этот бизнес долгие годы и с каким теперь сожалением оставляет его ради семейных радостей. Я же знала, что не выходит она ни за какой замуж, а просто по возрасту уже не котируется.

Поэтому я, юная восемнадцатилетняя дура, как нельзя лучше подходила ей на замену.

Бенедикт, так называла себя эта дама бальзаковского возраста, по паспорту была Ларисой. Она осмотрела меня с головы до ног и перво-наперво взялась выучить искусству макияжа. Стоя возле меня у зеркала, она рассказывала мне о том, что мне нужно скрыть, а что подчеркнуть, каким цветом красить губы и как накладывать тени так, "чтоб твой наивный взгляд показался им блядским". "Только на такой эти сволочи и клюют",-убеждала она меня. Я же пыталась уверить себя в том, что настоящий мужчина, который должен когда-нибудь встретиться в моей жизни, никогда не поддался бы на столь дешевый прием.

Мой первый выход прошел на удивление гладко. Бенедикт разодела меня так, что мне стало погано. Я выглядела самой настоящей уличной шлюхой.

- Может быть, стоит одеться скромнее?-с надеждой спросила я у нее, стягивая материю на груди и одергивая юбку.

- Куда уж скромнее?-удивилась она.

Сама Бенедикт, сопровождающая меня в мой первый раз, была снаряжена куда откровенней. К тому же ей пришлось наложить на свое лицо довольно-таки толстый слой косметики, и на счет глаз ей можно было не волноваться. Не то, что мне.

- Ты всегда так смотришь?-спросила она меня, поняв, что тени не помогли.

- Как?

- Ты что девочка еще?

- Нет.

- Тогда учись смотреть по-другому. Кого может взволновать такой взгляд испуганной овечки?

- Почему это?-неприязненно спросила я, хотя мой "первый" и единственный пока "парень" оставил о себе лишь омерзительные воспоминания.

- Вот!-воскликнула Бенедикт.-Уже лучше! У тебя почти получилось. Такая надутая гордость. Скажите-ка! И откуда только у тебя сиротинушки столько спеси? Всего лишь добавь к этому небольшой нюанс: сделай так, чтоб они прочитали в твоих глазах, что ты готова отдаться даром, и все мужики будут твои.

- Противно как…

- Это твоя работа, детка.

Все прошло ровно, но только благодаря Бенедикт. Она сделала почти всю работу за меня. Всю дорогу меня трясло как осиновый листок, поэтому она просто вынуждена была заявить, что я ее сестра, и у меня сегодня первый раз. Клиенту, который неуловимо чем-то мне напоминал того, из квартиры, это понравилось. Он выразил желание непременно остаться со мной. К счастью, уснул он раньше, чем моя наставница вышла из номера.

После этого я стала выходить одна. Жертв мне находили заранее. Я просто приходила в нужный номер или квартиру, старалась мило улыбаться, смеяться без причины и нести совершенную чушь. Бдительность несчастных, таким образом, усыплялась. Мне не было жаль этих людей, ведь никто из них ни разу не пожалел меня.

Все происходило обычно по одному и тому же сценарию, но бывали и не очень удачные случаи. Однажды, например, молодой достаточно мужчина вдруг очнулся во время шмона. Я с самого начала почему-то стала симпатизировать ему. Он вел себя со мной очень сдержанно и галантно, расспрашивал о моей жизни. Я, конечно, не сказала ему, что я сирота, но внимание мне было приятно. И надо же было этому парню вдруг проснуться и закричать в самый неподходящий момент. Ребятам пришлось его оглушить. Я не узнала, остался ли он жив.

После этого случая я заявила, что отработала долг и не стану больше заниматься этим.

- Хорошо,-сказали они.-Тогда мы сдадим тебя в ментовку. Пальчики у них твои наверняка есть и не из одного дома. Нас никто не видел, зато тебя вспомнит портье в той гостинице, особенно после того как мы заплатим ему в два раза больше чем обычно.

Тогда я поняла, во что я влезла. Глупо было горевать и пенять на кого-то. Я была виновата сама. Слишком несерьезно относилась к жизни, словно надеясь, что мне вдруг выпадет прожить еще одну другую, настоящую жизнь. А эта сегодняшняя - только репетиция.

Я осознала вдруг, что потеряла единственное, что принадлежало мне от рождения - свободу. Теперь я зависела от чужой воли, и от этого хотелось выть и рвать на себе волосы. Впрочем, была ли я вообще когда-нибудь по-настоящему свободна?

Может ли человек вообще быть свободным? Бог наделил людей свободой выбора между добром и злом. Но этого недостаточно. Человечество продолжает зависеть от всего: от погоды, от денег, от политики, от чужого настроения, от вспышек на солнце.

Всяческие причины порождают совершенно различные следствия. Потому и будущее непредсказуемо. И человек во всем этом несвободен, жалок, слаб и беспомощен, как щепка в безбрежном океане. Так повелось с самого начала истории, с самых первых людей. Исправить сейчас ничего невозможно. Нельзя обрести настоящую свободу…

Но я все же решила попытаться. Тогда мне казалось, что для того чтоб освободиться от постылой зависимости, нужно просто сбежать, кинув моих бригадиров на очередном деле.

Я все обдумала до мелочей. Мне нужно было успеть забрать куш, опередив по времени своих мальчиков. Потом меня ждал вокзал, камера хранения с чемоданом, всеми моими деньгами, документами и билет до Москвы. Я ехала в столицу даже не потому что хотела выбраться в большой город. Напротив, суета крупных городов угнетала меня и пугала. Просто там был единственный известный мне магазин, где можно было приобрести дельтаплан. Нет. Я не собиралась покупать его. Мне нужно было на что-то жить там, в столице. Просто я хотела хотя бы по расстоянию быть ближе к своей детской мечте, которая уже давно превратилась в несбыточную.

В один из дней в конце сентября с решительным настроем я вышла из своей комнаты.

Я намеревалась навсегда оставить и ее, и этот город, и свою ненастоящую жизнь. Я не предполагала, что меня ждет впереди и, не задумываясь о последствиях, ринулась отвоевывать свою независимость.

Я позвонила в дверь самой обычной квартиры, и мне открыл самый обыкновенный, ничем не примечательный мужчина лет тридцати. Он встретил меня радушно и ласково почти как сестру или подругу, а не проститутку. Я почему-то не удивилась, хотя было чему: я не обнаружила привычной выпивки и закуски, вместо этого на единственном в комнате столе стоял работающий компьютер.

- А выпить ничего не найдется?-произнесла я свою обязательную фразу.

- Найдется,-необычайно приветливо молвил он и представился:-Боскус.

- Вы грек?-удивилась я.

- Э-э… вообще-то, нет. А Ваше имя, простите?

- Юлия.

- Очень приятно,-улыбнулся он и поцеловал мою протянутую руку. Так впрочем, делали многие клиенты, считая видимо, что для шлюхи этот жест станет редкой и небывалой галантностью.

- Что Вы будете пить, Юленька?

- То же, что и Вы.

- Я не пью.

Вот тебе раз! Этого еще не хватало! Заказывает услуги на дом и при этом не пьет.

- Что даже воду?-решила я скрыть за избитой шуткой свою растерянность.

- Нет, отчего же. А для гостей я держу дома разные напитки.

- Ром есть?-спросила я как можно развязанней и попыталась улыбнуться.

Он скрылся на кухне. Я уселась на диван и раскованно закинула ногу на ногу. Что-то подсказывало мне, что с этим клиентом все так гладко не пройдет.

Окинув, комнату быстрым, почти профессиональным взглядом, я пришла к выводу, что поживиться было чем. Но сегодня я собиралась взять только деньги. Бригадиры мои должны были появятся здесь не раньше чем через два с половиной часа, а поезд мой отходил через полтора. За это время я должна была уже быть далеко.

Боскус выскочил из кухни, неся бутылку и бокал. Один.

- Вы действительно не хотите выпить?-начала я было его уговаривать, но он тут же пресек все мои попытки.

- Даже не настаивайте.

"А мне, пожалуй, не помешает для храбрости. Не нравится мне это что-то,-подумала я и отхлебнула глоток рому.-И куда в таком случае ему порошок сыпать?" -Сколько вам лет?-спросил он, видимо, решив вначале поговорить.

- Это нескромный вопрос,-кокетливо отозвалась я.

- Ну, в вашем возрасте, это еще не актуально.

- Восемнадцать.

- Это хороший возраст.

- Для чего?

- Для всего,-ответил он как-то двусмысленно и многозначительно заулыбался.

Впрочем, это он, наверное, решил, что выразился двусмысленно. Для меня же смысл был совершенно очевидным.

- Не люблю одна пить,-затянула я свою старую песню.-Может быть хотя бы воды со мной за компанию выпьете?

- Нет, не выпью,-ответил он, снова улыбаясь, только на этот раз меня от этой улыбки пробрала дрожь. Мне показалось, что он знает, зачем я здесь.

- Как Вы сказали Ваше имя?

- Боскус.

- Так Вы не грек?

- Нет.

Я начала покрываться испариной и почувствовала легкое головокружение. Улыбка исчезла с лица мужчины. Оно стало серьезным. В надежде, что мне еще удастся спастись, я поднялась с дивана и пробормотала:

- Извините меня, пожалуйста. Мне срочно нужно уйти. Совершенно неожиданно вспомнила - важные дела, очень…

Я проворно развернулась и направилась к двери, молясь лишь о том, чтоб он не пошел за мной. Но напрасно я надеялась на это. Куда только делась его галантность? Он грубо схватил меня и швырком усадил обратно на диван, а сам встал надо мной с суровым видом.

- Что?!-воскликнула я.

- Оставайся на месте и не двигайся.

- Да кто ты такой!?

Тут мой взгляд случайно упал на экран компьютера. То, что я увидела там, не оставило во мне сомнений в том, что меня, как и грозились, сдали в руки милиции.

Там были какие-то имена, фотографии и схемы.

- Ты мент?

Боскус ухмыльнулся.

- Так я попалась? Это все подстроено?

- Подстроено,-согласился он.

- Но для того, чтоб доказать вам нужно было брать меня с поличным. А так вы ничего не докажите.-Эту азбуку я хорошо знала.

- Нам не нужно ничего доказывать,-спокойно ответил Боскус.

- Но иначе вы не сможете посадить меня в тюрьму.

- В тюрьму ты не отправишься. Ты полетишь на другую планету,-заявил он и присел передо мной на край стола.

Тут до меня дошло, что он никакой не мент, а маньяк и извращенец, сбежавший видимо из сумасшедшего дома. А это было гораздо хуже. Ко всему прочему я снова почувствовала головокружение и сонливость. Не трудно было догадаться, что жертва и палач поменялись местами. Он что-то подсыпал мне в ром. Я чувствовала, что начинаю засыпать.

- Что вы со мной сделаете?-спросила я, готовясь к самому худшему.

- Я же сказал: ты отправишься на другую планету,-повторил он.

Странно, что в его глазах я не видела ни капли безумия. Он говорил совершенно серьезно. Очевидно это была глубокая шизофрения последней стадии.

- Это в каком смысле? Я не понимаю. Вы меня убьете?

- Зачем же? Мы увезем тебя на другую планету, в другую галактику.

До меня стало доходить, что легче всего, наверное, было соглашаться с ним и даже включиться в разговор. Нужно было протянуть время до прихода моей крыши. И я начала:

- А что я там буду делать?

По хитрому прищуру Боскуса я поняла, что он раскусил мой замысел, но почему-то стал отвечать на мои вопросы.

- Ты там будешь жить.

- А почему именно я? Я какая-то особенная?

- Тебя искать никто не будет.

- Вы не правы. Меня будут искать. У меня есть родители и много родственников.

- Не ври. Ты сирота. Росла в детском доме и сейчас живешь совершенно одна.

Я поняла, что случилось худшее: он оказался маньяком. Потому что именно маньяки долго выслеживают своих жертв и наводят о них справки. У меня снова закружилась голова, и я встряхнулась.

- Что же эта за планета такая и кто такие "мы"?-снова спросила я, пытаясь не заснуть.

- Мы - сеятели. А планета - Эмброн, одна из планет дублеров.

- Дублеров?

- Когда какая-то из планет, заселенная людьми, становится перенаселенной, какую-то часть жителей, в основном таких как ты, мы отправляем на другие, дублирующие планеты.

- И никто не сопротивляется?

- Нет. Попадая в другой мир, никто ничего не может вспомнить о своем прошлом и начинает свою жизнь заново. Восемнадцать лет - хороший возраст.

- Как же они начинают жить, если не помнят даже своего имени?

- Иногда и помнят. В голове, как правило, остается что-то: знание языка, каких-то простейших навыков.

- Чем может помочь знание языка на чужой планете?

- Не такая уж она и чужая. Она же заселена такими же переселенцами. Потому там и языки, и культура, и в какой-то мере история схожи.

Прошло всего минут десять, а я уже чувствовала, что не смогу дальше тянуть время.

Я взглянула на настенные часы и сквозь пелену, вставшую перед глазами, различила стрелки и цифры. Ребята мои должны были появиться не раньше чем через час. А меня уже настойчиво ввергало в сон, хотя возможно я теряла сознание. Боскус продолжал бормотать что-то все тише и тише. Он наблюдал за мной и ждал, когда я отключусь. А может быть, я еще выживу? Я же детдомовская… У меня кожа… дубленая…