Птенцы жалобно кричали, глядя на подползающего змея. Сайф ал-Мулюк выхватил саблю и, перепрыгнув через птенцов, оказался перед аждахой. Каждый удар рассекал змея, но отсеченные части превращались в маленьких змеек, которые набрасывались на царевича. К счастью, на помощь пришли птенцы. Точными ударами широких клювов они убивали змеек. И мерзкие твари были уничтожены. Царевич сел, устало вытер пот со лба. Птенцы ластились к нему, трепеща неоперенными крылышками…

В это время раздался громовой клекот. На скалу опустилась громадная птица с длинной голой шеей, круглой головой и устрашающим клювом. Сердце даже самого храброго воина дрогнуло бы при виде птицы рухх, способной унести в когтях молодого слона. Юноша отшатнулся и застыл, но рухх ласково проговорила:

— Не бойся, о обладатель перстня Искандара!

Царевич мельком глянул на перстень с голубым камнем.

— Раз в десять лет, — продолжала птица рухх, — я высиживаю двух птенцов, но не могу уберечь их. Ты уничтожил аждаху! Чего б ты ни пожелал, получишь все.

Сайф ал-Мулюк, загораясь надеждой, развернул вытканный портрет. Рухх посмотрела и сокрушенно вздохнула.

— Здесь выткано изображение дочери царя всех пери.

— Отнеси меня к ней! — воскликнул юноша.

— Пери томится в колодце злобного дива.

— Тогда отнеси меня к колодцу!

— Хорошо, я выполню твое желание.

Сайф ал-Мулюк погладил на прощание птенцов, и взобрался ей на спину.

— Держись крепче! — крикнула рухх.

Развернув широкие крылья, она бросилась с обрыва. Ударил встречный ветер. Зеленый остров накренился, отпрянул и, быстро уменьшившись, пропал. Внизу голубело море. Каждый взмах могучих крыльев приближал царевича к желанной цели. Вот в дымке обозначился неведомый берег, опоясанный белой полосой прибоя… Вскоре они летели над желто-серыми песками. Воздух стал сухим и знойным.