Гарок-Харотеп-Коген задумчиво глядел в окно, где на фоне черноты неба резвилась стайка Каригд-ша. Громадные чудовища неуклюже гонялись друг за другом, отбрасывая крупные тени на залитую мраком землю. Один из зверодемонов, держа в клюве окровавленный шматок мяса, кружился замысловатой спиралью, то пикируя вниз, то снова устремляясь ввысь. Несколько других наигранно пытались атаковать его, якобы претендуя на скромную долю пищи. Что-то было в этой игре неестественное, что-то глупое. Но Гарок-Харотеп-Когену, несколько часов подряд наблюдавшему за несуразным развлечением зверодемонов, было не до этого. Его терзали совсем иные мысли.

Вот уже несколько дней кряду Темный Падишах не мог найти себе места. В его голове, то переплетаясь между собой, то снова расползаясь по разным уголкам сознания, хаотично крутились воспоминания о недавно произошедшем событии.

Демон-добряк! Именно такое прозвище Храхи-Агам дал тому странному порождению тьмы, что несколько дней назад было изгнано из Бездны. Изгнано к людям! Но правильно ли поступили Темные Падишахи, решившись на столь необдуманный шаг?! Гарок-Харотеп-Коген сомневался в этом… сомневался, как ни в чем прежде.

За долгие годы жизни старый Темный Падишах повидал немало демонов. Были на его веку и поистине странные особи, на разгадку причин поведения которых у него уходила прорва времени. Но вот Наргх… его столь нетипичное отношение к жизни не поддавалось никаким объяснениям. Что-то подобное Гарок-Харотеп-Коген встречал, но было это очень давно, в те седые времена, когда его нынешнее имя состояло всего лишь из двух слов. И сейчас преисполненный мудрости демон искренне жалел, что уничтожил того «неправильного» отпрыска тьмы, так и не потрудившись его изучить.

И вот совсем недавно у него появился шанс все исправить, но он, Гарок-Харотеп-Коген, по праву заслуживший называться мудрым, позволил себе вновь допустить ошибку, согласившись с Советом провести ритуал изгнания.

К несчастью на то была причина, суть которой в законе, что никогда не был оглашен, но исправно исполнялся всеми сынами преисподней. И пусть сам Гарок-Харотеп-Коген считал его глупым и давно изжившим себя, но против него пойти не мог ни он, ни кто иной. Наверное, беспрекословное подчинение этому архаизму было заложено в каждом сыне ада наравне с инстинктами, и видимо тянуло корни с тех времен, когда Бездной правили Перворожденные.

Закон же был столь банален и прост, что казалось парадоксальным его само существование. Заключался он в безупречном повиновении решению Совета, будь он собран хоть для поиска великой истины, хоть для решения несущественных вопросов о том, какие же новые страдания придумать для очередного грешника.

И теперь Темному Падишаху оставалось лишь рыться в собственных воспоминаниях о несвоевременно изгнанном молодом демоне.

Было в Наргхе что-то неоднозначное, что-то чуждое как Бездне, так и миру людей. Ни здесь, ни там оно ни имело никакой власти. Во всяком случае, той власти, что присуща демонам и людям. Хотя внешне «неправильный» отрок тьмы ничем неординарным от собратьев не отличался. Да и аура его никакими особенными признаками не выделялась. Лишь нестандартное поведение и какое-то странноватое ощущение неопределенности окутывало лик этого загадочного создания подобно мутной вуали.

В Наргхе ощущалось что-то определенно сильное, но стоящее на слабой опоре. Что-то более могущественное, чем самый долгоживущий демон Оргхарх-Шарх-Никши, проживший более трех тысяч лет и скрывающийся где-то в Горах Отчаянья, но не способное навредить даже самому примитивному зверодемону. И это пугало Гарок-Харотеп-Когена, но страх этот не был сродни примитивному испугу, испытываемому низшим перед высшим. Это было совсем иное — такой страх чувствуют провидцы, ощущающие грядущий конец света.

Еще раз мысленно воскресив образ демона-добряка, дабы в сотый раз оглядеть его более подробно, Темный Падишах решил больше не терять времени на пустые раздумья. Ибо смысла в этом он не видел — сведения, исчерпываемые из воспоминаний, были слишком обрывочны и неточны.

Гарок-Харотеп-Коген, окинув косым взглядом беснующихся монстров, медленно поднялся с каменного трона, что всегда служил ему местом уединенных раздумий, и уверенно зашагал к балкону. Ждать больше он не мог и не хотел.

Дерзкий ветер гулко завывал, грозясь сбить с ног и повалить на землю; черная пыль вилась клубами, усердно билась о стены каменного жилища Темного Падишаха, будто пытаясь смести их со своего пути. Но многовековая крепость, безустанно подтачиваемая немилосердным временем, пока еще не желала сдаваться. Замок, где Гарок-Харотеп-Коген коротал бесчисленные дни, еще слишком прочен, чтобы пасть под безжалостными избиениями времени и ветра.

Темный Падишах глянул вдаль — в ту сторону, куда ему предстояло отправиться. В красных глазах вновь блеснуло раздумье — старый демон прикидывал, сколь долго ему придется добираться до места назначения.

И тут его спина стала преобразовываться: лопатки меняли форму, вытягиваясь назад и удлиняясь. Плечи округлились, почти незаметные доселе мышцы налились объемом. Осанка демона накренилась, шея втянулась в туловище. Метаморфоза шла настолько быстро, что даже треска костей, свидетельствующего о деформации тела, почти не было слышно. Мгновенье, и за спиной у Темного Падишаха размеренно покачивались огромные перепончатые крылья, тонкие, но невообразимо прочные.

Гарок-Харотеп-Коген, в мгновенье ока преобразовавшийся в крылатого монстра, способного на умопомрачающей скорости нестись сквозь пространство даже вопреки неблагоприятному ветру, подошел к краю балкона и замер. Его взор скользнул по едва вырисовывающейся линии горизонта.

Взмах крыльев — и тело, чуть вздрогнув, взмыло ввысь навстречу безжалостно гонимому ветру. Каригды-ша, увидав приближающегося оппонента, прыснули в разные стороны, стараясь не преграждать пути столь могущественному созданию.

Вскоре на размытой полосе горизонта, где сливаются воедино чернота земли и темно-красное зарево неба, возник темный силуэт; он становился все меньше и меньше, пока и вовсе не скрылся за отдаленным изгибом понурой скалы.

И вот перед взором крылатого чудовища наконец появились долгожданные развалины — Замок Воспитанников.

Земля становится все ближе и ближе, вот когтистые лапы уже пропахивают покрытую пеплом почву, и тело демона плавно опускается на земную твердь. Могучие крылья тут же втягиваются в спину, осанка выпрямляется — Темный Падишах снова принимает прежний облик.

— Храхи-Агам-агам-агам-ам, — запрыгало нетерпеливое эхо по стенам.

Гарок-Харотеп-Коген шагал по длинному коридору, что спиралью углублялся куда-то вниз, и разглядывал окружающие его мрачные стены. Ностальгическая волна прокатила по всему телу бывшего демона-надзирателя. Когда-то давно он служил здесь, занимался воспитанием новорожденных отпрысков. Темному Падишаху показалось, что даже тогда, в далекую старину, потертые временем стены были такими же унылыми, как и сейчас — с тех пор ничего не изменилось. Что ж, Древние знали толк в строительстве, как впрочем, и во всех остальных науках.

— Храхи-Агам, — вновь призывающее прозвучало имя нынешнего надзирателя.

— Храхи-Агам-агам-агам-ам, — опять отозвалось заунывное эхо.

— Да кому я вдруг это понадобился?! — раздался недовольный рык, из-за широкого проема в ветхой стене показалась массивная, сплошь покрытая шерстью фигура демона-надзирателя.

— Почему ты не отзываешься на мой зов? — сурово поглядел на Храхи-Агама Темный Падишах.

— Я… я был занят, — надменно пробасил архидемон, и нехотя добавил. — Прошу прощения!

— Хм… — глаза Гарок-Харотеп-Когена недовольно прищурились, придирчивый взгляд окинул всего демона-надзирателя, заглянул в ауру, проник в душу.

— Что ты ищешь? — Храхи-Агам отчетливо ощущал, как незримые щупальца пронизывают сознание и выворачивают память, определенно что-то ища.

Темный Падишах некоторое время молчал, продолжая сканировать ауру и душу надзирателя, но вскоре преисполненный задумчивости взгляд обратился к Храхи-Агаму.

— Молодой отпрыск, тот, кого мы изгнали в мир людей, — что ты можешь сказать о нем?

— Демон-добряк?

— Да, он.

— Хех… да ничего. Мерзкая ошибка природы. Мы правильно поступили, изгнав его. Среди людей ему самое место, — архидемон ухмыльнулся, демонстрируя желтые и ужасно кривые зубы.

— Ты уверен в этом? — бесстрастно спросил Темный Падишах.

— Совершенно!

Чуть помолчав, Гарок-Харотеп-Коген изрек:

— Когда-то я тоже думал так.

— А что, разве может быть иначе? — в глазах рогатого бугая блеснуло удивление.

— Ты никогда не думал о том, почему он родился таким? — словно пронзающий насквозь взгляд Темного Падишаха снова устремился к архидемону.

— Нет. Да и о чем тут можно думать, если он — всего лишь жалкое недоразумение… Недоразумение, что случается очень редко. Ты сам рассказывал, что когда-то давно сам встречал подобного этому демону-добряку. Стало быть, недоразумения случались всегда: тогда с ним столкнулся ты, теперь я. В этом нет ничего необычного.

— А если это не случайность?

— Ты что, смеешься? — искренне расхохотался Храхи-Агам. — Демон, жалеющий людей, — это противоестественно. И это бессмысленно… Нужно было сразу убить его, не мешкая.

— Ты глуп, Храхи-Агам, глуп и прямолинеен, — вымолвил Темный Падишах, дождавшись пока потоки смеха надзирателя иссякнут.

Архидемон, услышав столь нелицеприятный отзыв о своей особе, нахмурился. В пылающих злобой глазах отразилась смятение.

— Где этот отпрыск жил? — не обращая внимания на реакцию надзирателя, поинтересовался Гарок-Харотеп-Коген.

— Пойдем, — холодно отозвался тот, и, не дожидаясь каких-либо действий от Темного Падишаха, зашагал дальше по коридору.

Старый демон, подозрительно прищурившись, последовал за проводником.

— Я его нашел здесь, — Храхи-Агам кивнул в сторону узкого проема в стене. — Видимо, демонесса пришла рожать именно сюда; здесь он и остался.

Гарок-Харотеп-Коген протиснулся в дверное отверстие. Его пристальный взгляд медленно прошелся по потолку, сполз на черные от копоти стены и, наткнувшись на жалкие останки недоеденной жертвы, пробежался по полу. Нос глубоко вдохнул почти испарившийся остаточный запах жизни, расставляя по полочкам свежеполученную порцию информации.

— Отчаянье… одиночество… уныние… — прошептал Темный Падишах, смакуя новые сведения. Запах жизни Наргха дал ему много нового, открыл запертые двери непонимания, правда, ведущие к еще более глобальным загадкам.

— Что ты сказал? — поинтересовался Храхи-Агам, без особого интереса наблюдая за старым демоном.

— Чувства…

— Что?

— Чувства, не подвластные нам, демонам…

— Что это значит? — уродливая морда надзирателя приобрела глупый вид.

— Он испытывал… другие чувства…

— Хм… и что?

— Я не знаю… пока, — не сразу ответил Гарок-Харотеп-Коген.

Темный Падишах повернулся к архидемону, в его глазах блестела загадочная задумчивость. Казалось, что старый демон упорно ищет ответ на какой-то издревле мучавший его вопрос. И ответ этот близок, буквально вертится перед глазами, готовясь прыгнуть в руки, но все равно он недоступен… недоступен по каким-то неясным причинам.

— Где та демонесса, что породила его? — снова обратился Гарок-Харотеп-Коген к рогатому здоровяку.

— Да откуда ж мне знать?! — в нетерпении воскликнул Храхи-Агам. — Они приходят, рожают и уходят, не оповещая меня… Если хочешь, определи по запаху…

— Не надо давать мне глупых советов, Храхи-Агам, — бесстрастно вымолвил Темный Падишах.

— Не надо задавать глупых вопросов! — парировал рогатый бугай.

— Что? — вдруг взъярился старый демон.

Сильные пальцы в мгновение ока вцепились в массивное горло надзирателя, мощный толчок прижал тяжелое тело к стене. Неизвестно откуда взявшийся хвост стеганул по бедру, хищное жвало угрожающе застыло перед лицом — во время битвы Гарок-Харотеп-Коген всегда задействовал свое потайное орудие — гибкий хвост со смертоносным наконечником.

— Никогда!.. Слышишь? Никогда не перечь мне! — прошипел Темный Падишах, пронзая и буквально сжигая ненавистным взглядом нерадивого подопечного.

Храхи-Агам оторопело пялился на взбесившегося демона не в силах произнести и слова. В глубине сознания рождалась жуткая ненависть, правда, изрядно притупляемая страхом.

Гарок-Харотеп-Коген еще несколько ужасно долгих мгновений пронзал взглядом архидемона, но вскоре его хватка ослабла, пальцы отпустили толстую шею, и хвост незаметно юркнул вниз, исчезая в потайных недрах демонического туловища. Ярость, что подобно молнии, блестела в безумном исступлении в глазах Темного Падишаха, сменилась уже привычной задумчивостью.

Старый демон, еще раз смерив надзирателя проницательным взглядом, развернулся и не спеша зашагал к выходу.

* * *

Проспал Наргх чуть больше четырех дней. Пробудившись, он ощутил необычайный прилив сил и привычно досаждающий голод. Понимая, что в пещере пищи не найти, он вышел наружу.

Стоял теплый безоблачный день. Трава, в изобилии покрытая свежей влагой, ясно говорила о том, что не так давно опять прошел сильный дождь.

Демон, чуть прикрывая ладонью глаза от злых лучей, огляделся по сторонам и принюхался. Повсюду оставалось все по-прежнему — однотонно и безжизненно.

На короткий миг Наргху почудилось, что он чует жизнь, но как-то слабо, едва различимо. Впрочем, чувства не обманывали. За эти дни, что он проспал в пещере, его обоняние успело расширить прежние возможности. Отдых не прошел даром! Теперь Наргх мог учуять жизнь на чуть большем расстоянии, чем прежде.

Неподвижно постояв на месте какое-то время, демон повернулся к входу пещеры и с трепетом посмотрел в ее темную глубину. Ему она нравилась. Холодный мрак напоминал о мире, где он родился и должен был жить и радоваться… таком родном и таком далеком мире.

Голод продолжал напоминать о себе. Но демон не хотел покидать этого чудного места, ибо не было ни малейшего желания бесцельно бродить в постоянном поиске пищи и нарываться на неприятности. Он решил, что будет исследовать окружающую местность и иногда возвращаться в пещеру для отдыха. Уж очень понравилось ему это место, и поэтому демон решил сделать его своим временным логовом. Хозяина у пещеры все равно нет, так не пропадать же такому отличному жилищу! А если владелец вдруг объявится, то Наргх уйти всегда успеет.

Минуло два с лишним месяца. Лето закончилось и уже успело передать почетное место унылой осени.

Наргх жил в мрачном логове, словно пещерный медведь. Частенько на полтора-два дня он покидал жилище и изучал близлежащую территорию. Но в основном он уходил для того, чтобы поохотиться. Поначалу с этим делом выходило плохо, но два месяца практики не прошли даром. Он быстро наловчился нелегкому ремеслу (все-таки демоны очень быстро учатся), и теперь его без зазрения совести можно было назвать неплохим охотником. Он научился распознавать зверей и даже придумал для них примитивную классификацию.

Наргх довольно быстро приноровился к новому образу жизни. Привык ко всему, что его окружало. И почти смирился с одиночеством.

Его возраст составлял чуть больше трех месяцев, но развивался он быстрее своих сверстников, что, не ведая об участи собрата, обитали в Бездне, и выглядел уже почти взрослым. То ли сказался непривычный для демона образ жизни, то ли он сам по себе был таким — не ясно, но Наргх сильно отличался от трехмесячных порождений тьмы как умом, так и телом.

Внешность Наргха сильно изменилась. Он вырос — стал чуть больше четырех локтей в высоту. Когти на его лапоподобных руках и ногах (особенно на руках) удлинились и заострились на столько, что теперь Наргх мог буквально одним легким прикосновением нанести тяжелые увечья противнику, будь тот хоть человеком, хоть толстокожим зверем. Он научился втягивать когти под кожу пальцев, что было весьма удобно, ведь смертоносные ножи ему пригождались не всегда, а иногда даже мешали. Рога заметно вытянулись и уплотнились, что придало облику демона еще больше сходства с порождением глубин Бездны.

Кожа огрубела и стала жесткой, как древесная кора, да и цвет ее теперь был не красный, а багровый. Зрачки потускнели — стали темно-красными, что придало взгляду Наргха еще больше хищности и какой-то звериной таинственности. Они напоминали отражение окровавленных клинков — вертикальные, узкие и прямо-таки пылающие враждебностью. Зубы тоже отросли, заострились и теперь походили на мизерные кинжалы…

В общем, все его тело стало крепким и мускулистым, хотя и на редкость легким. И, конечно, демон стал намного сильнее, выносливее и развил нешуточную реакцию.

Часто по вечерам после охоты и питания, Наргх сидел в пещере и представлял долгожданную встречу с людьми. Предвкушал, как он будет общаться с ними, рассказывать о себе и о своем мире, объяснять, что он вовсе не такой, как его собратья.

И он грустил, хотя от природы ему не свойственно испытывать подобные чувства.

Близился закат. Наргх неторопливо шел по лесу, без особого интереса посматривая по сторонам. Сухие листья — их с приближением осени стало еще больше — шуршали под ногами-лапами, создавая привычные для демонического уха звуки.

На плече Наргха покачивалась в такт его шагам окровавленная туша небольшого оленя — сегодня демону посчастливилось завалить аж двух жертв. Первого оленя он съел на месте, а второго решил отнести в обиталище.

Окружающая местность Наргху была знакома и стала уже почти родной. За эти два с лишним месяца он успел выучить каждое дерево, каждый кустик. Поэтому он шел уверенно и спокойно, подобно лошади, в тысячный раз бредущей к своему стойлу.

Демон чувствовал жизнь где-то неподалеку, но внимания не обращал. А зачем? Он был сыт и доволен, да еще и на завтра обед приберег.

Но тут он заметил, что запах жизни, настойчиво бьющий в нос, совсем незнаком. Он был нов и странен. Это озадачило Наргха, потому что за все то время, что ему удалось прожить в мире людей, он научился различать запахи всех животных, обитающих в этом лесу.

Запах понемногу усиливался, чудилось, что существо, источающее его, медленно приближалось. Постепенно демон начал ощущать раздвоенный запах жизни. Создавалось впечатление, что существо разделилось на две части.

Внезапно Наргх что-то услышал — какой-то слабый звук. Он остановился и принюхался. Уже поднадоевшее ощущение присутствия чьей-то жизни усилилось. Демон внимательно оглядел окружающую местность — вокруг все также прибывало в молчаливом спокойствии…

Вдруг неподалеку что-то шевельнулось. Что-то едва различимое… Мелькнула тень, потом другая. И теперь демон узрел среди стволов деревьев два силуэта. Они приближались к нему.

Звук донесся снова, но уже громче, и теперь стало ясно, что это за звук… Это был голос… чей-то негромкий голос.

Что-то тревожное забурлило внутри Наргха, и он, сбросив с плеча тушу, быстро зашагал к неизвестным гостям.

Пройдя шагов десять, он внезапно замер, наконец сообразив кого встретил. Его взору предстали два человека: один коренастый, рослый; другой худощавый, низенький. Демон почему-то сразу вспомнил того изуродованного грешника, что Храхи-Агам притащил ему на съедение в первые дни жизни.

Люди медленно брели по лесу и еще не замечали наблюдающего за ними демона. На обоих были надеты куртки и штаны, нелепо скроенные из грубой дубленой кожи, и уже успевшие покрыться грязью высокие сапоги. Тот, что был повыше и покрепче, держал в руке длинный тугой лук. Ремень перепоясывал его тело от левого плеча до правого бедра. Из-за спины виднелся колчан со стрелами. Второй человек, внешне отдаленно напоминающий первого, тоже стискивал в маленьких ручонках лук, но выглядел сей инструмент охотничьего промысла безобидно и даже смешно — слишком уж мал.

Охотники, отец и сын, уныло брели по лесу, озираясь по сторонам в поисках дичи. Взрослый папаша устроил для мальца испытание, чтобы тот познал первую кровь и не боялся диких животных. Он показывал ему, как нужно следить за зверем, учил его быть бесшумным и незаметным.

Они уже пять дней бродили по лесу и добывали пропитание только охотой, спали под открытым небом. В общем, вели первобытный образ жизни, закаляющий дух и тело. Но сегодня удача отвернулась от них — за весь день им так и не удалось подстрелить ни одного зверя.

— Батя, я есть хочу, — пожаловался мальчишка.

— Ничего страшного. Потерпишь, — рявкнул отец. Он тоже чувствовал голод, но сыну этого старался не показывать. Пускай закаляется! Правда, последний раз они ели еще утром и сейчас перекусить бы уж точно не помешало, но… по непонятным причинам, чем дальше они углублялись в лес, тем меньше им встречалось дичи.

— Раньше здесь все, прямо таки, кишело разным зверьем, — с досадой произнес отец. — Что такое случилось?! Весь день бродим, и все бесполезно.

— Может, неподалеку какой-нибудь сильный хищник поселился? — предположил сын.

— Не знаю! Возможно и такое. Раньше здесь хищников не было… ну, если не считать волков. Эти-то всегда были. А вот… — оборвался на полуслове мужчина. Он изумленно уставился на приближающееся к ним чудовище и… не мог больше произнести ни слова.

Наргх шел быстро и уверенно, с каждой долей секунды сокращая расстояние между собой и людьми. Наконец-то он встретил тех, кого так давно искал. Наконец-то!..

— К-кто эт-то? — задрожал голос паренька.

— Не знаю, — едва зашевелились губы отца. Его глаза становились все шире, а лицо — бледнее. Через мгновение он наконец сообразил, кого они встретили. Яркие образы из давно минувших дней возродили в нем воспоминания о том самом ужасном, что только может существовать в мире — образе демона.

В детстве, когда Зорин еще сам был ребенком и учился в храмовой школе, на одном из занятий ему рассказывали об ужасных порождениях преисподней, что порой посещают Альтеру сами, либо при помощти богомерзких колдунов. Он хорошо помнил описание этих адских отродий и… прямо сейчас воочию наблюдал за одним из них. И Зорин прекрасно помнил рассказы о том, что, встретившись с демоном, человек неизбежно умрет, ибо адские отпрыски никогда никого не щадят. Тогда в далекую зеленую пору он не особо верил во все эти сказки. Но за последние несколько секунд его мировоззрение резко изменилось.

— Фрон, убегай отсюда! — крикнул мужчина, возводя лук и нащупывая стрелу в колчане. Его руки судорожно тряслись, они, словно ватные, отказывались слушаться. Сердце яростно колотилось, ноги подкашивались, и все тело немело.

— Нет, я не… — дрожащим голосом промямлил парень.

— Беги, я сказал! Беги и не оглядывайся! — скомандовал отец. Раздался треск натягиваемой тетивы, и острие стрелы уже было направлено на демона.

Мальчик сначала попятился, медленно, будто и уходить вовсе не желал, но потом рванул с бешеной скоростью. Через мгновенье его щуплая фигура уже растворялась среди многочисленных стволов.

— Пришел по мою душу, да? — сквозь зубы прошипел мужик. — Я знаю, я грешен, но без боя не сдамся!

— Нет! — раздался грозный рык Наргха. За два месяца его голос сильно огрубел. — Я не собираюсь убивать тебя.

Но Зорин не слушал его. От сковавшего разум страха он вообще ничего не слышал, лишь целился демону в глаз и ждал подходящего момента для выстрела. Ибо глаза, по мнению опытных охотников, — это чуть ли не самое уязвимое место любого существа.

А Зорин несомненно был опытным охотником. И не только охотником, но и умелым воином. Двадцать лет он прослужил в стрелковом полку. Судьба сложилась таким образом, что он не пошел по пути священника, а занялся военным ремеслом. Со временем он стал одним из лучших лучников, но неудачное ранение в ногу заставило его уйти на покой. Но Зорин не отчаивался и зажил по-обычному — завел семью и поселился в деревне на окраине леса, куда частенько ходил охотиться.

Во времена его службы велось много войн, ему чуть ли не каждый день приходилось убивать людей. И постепенно Зорин привык к лику смерти и сам как-то перестал ее бояться. Но сейчас, узрев демона, им овладел первобытный, жуткий страх. Ему хотелось бросить лук и сломя голову бежать. Но двадцатилетний солдатский опыт и суровая военная выучка просто не позволяли совершить подобного. Нужно стоять до конца. Этому его учили в армии, и этого ему никогда не забыть. Тем более, бывший вояка понимал, что чем дольше он задержит демона, тем дальше убежит его сын.

— Я знаю, тебя уничтожить очень тяжело, и я знаю, что ты меня все равно убьешь, но прошу тебя, не трогай моего сына. Он еще так мал! — произнес мужчина, мысленно расставаясь с жизнью.

— Я не собираюсь убивать тебя, — повторил демон. — И твоего сына тоже.

Но мужчина не слушал его. Он отступил на шаг, прищурился. Его тело изогнулось в удобной для стрельбы позе.

— Прости за все мои грехи, Создатель! — прошептал себе под нос Зорин, в этот же миг пальцы отпустили тетиву. Стрела, со свистом разрывая воздух, ринулась к цели.

В самый последний момент ловкий Наргх увернулся, словно кошка от летящего в нее сапога. И стрела, чуть не задев висок демона, с глухим стуком впилась в ствол клена, разметая во все стороны щепки и куски коры. От удара несколько листьев посыпалось на землю.

Демон напрягся, чуть присел, принимая позу притаившегося тигра. Чувство Нападения забурлило в нем, как масло в раскаленном чугунке.

Тем временем мужчина натягивал тетиву со второй стрелой и все также целился демону в глаз. Военный инстинкт, будто гулкий звон горна, твердил: «После первой готовь вторую!».

Наргх попятился, возмущенно глядя на человека. Он никак не мог понять, почему неожиданный гость пытается его убить. Сам он нападать не собирается, а человек уже выстрелил в него и, похоже, намеревается сделать это еще раз.

Зорин, уже мысленно смирившийся со смертью, слегка воспрянул духом. Он только что выпустил стрелу в демона, правда не попал, но все равно, он выстрелил в него, а мерзкий отпрыск преисподней по-прежнему не нападает. В голове мгновенно пронеслась мысль, гласящая, что расслабляться нельзя: враг выжидает и ищет подходящий момент. Стоит только отвлечься и… Стрелять в глаз тоже не имеет смысла, демон то вон какой пронырливый! От стрелы как лихо ускользнул!

Не додумывая мысль до конца, бывший имперский лучник быстро и не совсем точно прицелился в корпус адского создания и отпустил тетиву. Стрела, протяжно свистя, устремилась в цель.

Наргх, давно ждущий второго выстрела, вильнул в сторону, но на этот раз нечеловеческая ловкость его подвела. Мгновение, и жаждущий плоти стальной наконечник вонзился в бедро несчастного демона. Наргх жутко взвыл, неуклюже падая на землю — боль сбила ориентацию, и удачно приземлиться не удалось.

— За что? — громко, подобно раскату грома, проревел раненый демон. Черноватая кровь тонкими струйками потекла по бедру.

Тем временем мужчина, не веря тому, что ему удалось подстрелить демона, рьяно попятился. Зорин больше не мог сдерживать желания спастись. И вот он уже стремглав мчался в обратном направлении, не обращая внимания ни на адское биение сердца, ни на заплетающиеся и будто набитые соломой ноги. Он ранил демона, пусть стрела угодила не совсем туда, куда хотелось, но все равно, он его подстрелил. А самое главное, он спасся от, казалось бы, неминуемой гибели. Зорин чувствовал себя вновь родившимся. Он бежал не оглядываясь.

Наргх лежал на земле, тяжело пыхтя. Из его окровавленного бедра торчала злополучная стрела. Демон несколько раз пытался вытащить ее, но скованный особым способом наконечник не хотел поддаваться. Любое прикосновение к нему отдавало лишь глубокой болью.

Наконец собравшись с силами и вдохнув как можно больше воздуха, Наргх схватился за древко стрелы и резко рванул. Дикий, душераздирающий рев боли эхом прокатился по всему лесу. Ручей крови хлынул из обнажившейся раны. Она стала еще больше, ведь вместе со стрелой демон выдрал и кусок собственной плоти.

Наргх яростно зыркнул на злую стрелу и гневно отбросил ее в сторону. Та, тихо брякнувшись о ствол дерева, упала на землю и затерялась среди вороха сухих листьев. Нога демона дико ныла, из темной дыры безудержно хлестала кровь.

Просидев на месте еще около часа, Наргх начал медленно приходить в себя. Постепенно кровотечение остановилось, боль стихла, и рана потихоньку стала затягиваться. Демон встал и заковылял в свое жилище, в обитель мрака и покоя.

Наргх был мрачен, как туча. Он так мечтал встретить людей… И вот… встретил! Но от этой встречи стало только хуже. Теперь демона сверлил один лишь вопрос: все ли люди такие? Все ли они нападают при встрече и потом убегают?.. И стоит ли тогда их искать? На родине его тоже били, но тут… если и тут будут бить, то уж лучше уйти подальше от всех и жить где-нибудь в глуши.

Демон долго думал и в конце концов пришел к выводу, что нужно дать людям еще один шанс. Необходимо отыскать кого-нибудь еще и попытаться с ним поговорить. Ведь выход должен быть, и он, Наргх, обязательно его найдет. Тем более он уже познал человеческий запах, стало быть, искать людей станет теперь куда проще. Ведь Наргх сможет пойти по следу, и рано или поздно он все равно наткнется либо на них, либо на другой остаточный поток. Так или иначе, но эти люди со временем пересекутся с другими, от них несомненно останется след. Конечно, не все так легко, можно спутать шлейфы или вообще их не уловить, ведь обоняние Наргха еще не столь эффективно. Да к тому же эти остаточные потоки ощущаются намного слабее, чем настоящая жизнь.

На следующий вечер после охоты Наргх, сбросив с себя путы последних сомнений, отправился в путешествие. Бедро больше не болело, а от раны остался лишь бледно-красный рубец. Демон быстро нашел то место, где, так сказать, состоялась недавняя встреча с человеком. Он легко нащупал еще довольно свежие шлейфы людей и пошел по их следу. Продвигался он медленно и неуверенно и все время принюхивался, как ищейка, неутомимо ведущая поиск серьезного преступника.

Вечер плавно переходил в ночь, но Наргху, как известно, это совсем не мешало. Зачастую ему чудилось, что он потерял след, и тогда демон останавливался, глубже сосредотачивался, внюхивался и, снова нащупав поток, отправлялся дальше.

Минуло три дня. Три долгих дня безрезультатных поисков. Наргх довольно далеко забрел от привычных охотничьих угодий. Остаточный поток ощущался слабо, порой демону казалось, что призрачный шлейф исчез, пропал насовсем, и тогда он останавливался и давал измученному организму недолгую передышку. А потом, собравшись с силами, шел дальше.

Наступил четвертый день.

Как назло выдался густой туман, и ничего, кроме ближайших деревьев, разглядеть не удавалось (сквозь туман даже демоны не способны видеть). Вокруг было так белено, что казалось, будто самое огромное облако опустилось на землю и заполнило собою все видимое пространство.

Бредя меж деревьев по уже едва ощутимому шлейфу, Наргх понемногу начал ощущать что-то новенькое, какие-то другие остаточные потоки. И чем дальше он продвигался, тем явственнее они улавливались. Несомненно, эти новые запахи были ничем иным, как остаточными шлейфами других людей.

Что-то радостно кольнуло внутри Наргха. Неужели он что-то нашел! Демон зашагал быстрее и, сам того не замечая, вышел из леса, оказавшись на размытом дождями тракте.

Дорога была довольно широкой, и нетрудно было догадаться, что по ней довольно таки часто ходили люди — воздух буквально пестрил обилием остаточных шлейфов.

У Наргха радостно забилось сердце. Как и предполагалось, он, непреклонно ведомый обонянием, все же достиг цели.

Демон нашел довольно таки популярную дорогу. По ней частенько ходили люди, а значит, будут ходить и еще. Стоит только подождать денек-другой, и он обязательно кого-нибудь встретит. Безусловно, можно двинуться вдоль тракта, и тогда в любом случае удастся с кем-нибудь столкнуться или, на крайний случай, выйти на прилегающую тропу. Но из-за проклятого тумана, пугающего непроницаемой белизной, невозможно было определить, куда этот тракт тянется и в какую сторону лучше продолжить путь.

Наргх решил временно остаться здесь и передохнуть. Все же четыре дня без сна прилично утомили. Да и куда ему теперь торопиться?!

Через несколько часов туман рассеялся, и взору демона предстала вся красота этого места. Оказалось, что Наргх не совсем покинул опостылевший лес — тракт пролегал сквозь него.

Убедившись, что туман полностью рассеялся, демон огляделся и принялся изучать окружающую местность. Он долго разглядывал дорогу, изогнутой линией уходящей вдаль. Для него была в диковинку припорошенная по обочинам сухой листвой и сырая от дождей тропа. Все же, в его родном мире подобных путей не прокладывалось.

С одной стороны дорога, изгибаясь, уходила куда-то в лес, с другой, на фоне опять же леса, на горизонте сливалась с пасмурным небом. В какую сторону идти — Наргх определить не мог. Посему решил остаться на месте и ждать… снова ждать людей.

Через час заморосил дождь; впоследствии он шел целый день и почти всю ночь. Земля раскисла, словно шоколад под теплыми лучами солнца, и превратилась в однотонную мокрую грязь.

Наргх сидел на обочине и задумчиво вглядывался в горизонт, где на фоне начинающего желтеть леса дорога сливалась с мрачным небом. Там по-прежнему никого не появлялось, но демон упорно ждал и ждал…