За всю ночь демон ни на минуту не сомкнул глаз. Он сидел подле кострища и всматривался в пляшущие языки пламени.

Вокруг было так тихо, что казалось, будто вся Альтера прибывала в молчаливом сне. Лишь изредка под дуновением ветерка макушки находящихся неподалеку деревьев шелестели еще не успевшей опасть листвой.

Близился рассвет. Костер еле заметно тлел, дымок тонкой змееобразной струйкой поднимался в небо и растворялся в воздухе.

Клоин спал, тихо посапывая, а Наргх молча сидел и уныло взирал на пограничную сторожку, размышляя обо всем том, что ему удалось пережить за последние дни. Он вспоминал Ужа, которого лишил руки и обрек на мучительную смерть, бандитов, что раскидал по всему лагерю, как беззащитных котят. Вспоминал тех, кого сжег заживо: разбойника Брайана и того забулдыгу, лишившего брата Клоина жизни. Все они были людьми, разумными существам, и смерти Наргх им вовсе не желал. Он всего-навсего защищал себя или других людей. Из-за всего этого он чувствовал какую-то тяжесть, какую-то вину. Лишать жизни живых существ ему казалось неправильным и противоестественным. Но в то же время он понимал, что другого выхода у него тогда тоже не было. И Клоин в чем-то был прав, когда говорил, что есть люди, договориться с которыми никогда не удастся.

Приблизительно через час, когда солнце неохотно выползло из-за линии горизонта и одарило землю ласковыми лучами, Клоин проснулся. Он широко зевнул, протер заплывшие глаза и сладко потянулся, разминая скованные сном мышцы. Удивленно огляделся, будто вспоминая местонахождение. Его слегка разочарованный взор упал на Наргха.

— Эх!.. Опять мне Арейдек снился, — с умиленной улыбкой вздохнул Клоин.

Демон отрешенно поглядел на него. Он продолжал размышлять о своих поступках.

Спустя час путники уже переходили Красную речку по деревянному, но достаточно широкому и прочному мосту и уже приближались к пограничной сторожке.

На посту стоял довольно молодой охранник, возраст которого едва ли перешагнул за двадцать. Видимо он еще совсем недавно поступил на военную службу.

Облачен в кольчужную рубаху, поверх одет железный панцирь, лучи солнца так и отражаются от него. Руки крепко сжимают начищенную до серебреного блеска алебарду, по форме немного отличную от бердышей стражей Хронского графства.

— Доброе утро, путники! — вежливо поприветствовал он приближающихся путешественников.

— И тебе того же, — искусственно улыбнулся Клоин, стараясь не выдавать гнетущего беспокойства. Мало ли что может заподозрить охранник в Наргхе?! К тому же его профессиональный страх тоже давал о себе знать.

— Вы вступаете на территорию, принадлежащую графу Оуйнекскому, поэтому по закону вы обязаны уплатить налог в размере четырех медных империалов с каждого лица, — скороговоркой выпалил часовой.

Граф Оуйнекский отличается от территориальных соседей тем, что держит в кулаке подчиненных: заставляет их постоянно чистить доспехи и оружие, с почтением обращаться ко всем гостям, будь те хоть убогими доходягами, хоть аристократами. Однако в его политике просачиваются и негативные нотки — жители его графства обязаны уплачивать множество дополнительных налогов, помимо тех, что установлены властями империи. Еще он является одним из немногих, кто установил таможенные сборы на границах графства и весьма завысил входную плату в города. Зато разбойники и всяческие подозрительные типы в этой провинции встречаются намного реже, чем, скажем, в том же Хронском графстве.

— Да, конечно, вот держи, — передал стражнику серебряную монету Клоин.

— Благодарю, но здесь больше, чем положено, — сказал стражник, с удивлением глядя на монету и на щедрого путешественника. Чего-чего, а такого он не ожидал. Обычно люди с недовольством платили пошлину или вообще затевали скандал. Этот же путник уплатил всю сумму и даже фактически превысил на два медяка, так как серебряный империал по эквивалентности равнялся десяти медным.

— Да оставь себе как дополнительную плату, — дружелюбно улыбнулся Клоин.

— Благодарю, добрый господин! Можете проходить, — освободил путь стражник.

— Спасибо! — не снимая маски дружелюбия, кивнул вор.

Они с Наргхом, ни на секунду не задерживаясь, зашагали вперед.

— Стойте! — вдруг крикнул караульный, и за спинами путешественников послышался шум приближающихся шагов. По всему телу Клоина промчались холодные мурашки. Он резко обернулся, на лице застыла глупая улыбка.

— Вы забыли проходные бумаги. Вот возьмите… — стражник протянул им два небольших листа.

Успешно минув пограничный пост, путники продолжили путь. Чуть позже они встретили двух других стражей с мрачными лицами. Пограничники выходили из окрестного пролеска на дорогу. Они громко ругались и о чем-то ожесточенно спорили.

— Держать надо было их… — кричал усатый часовой средних лет.

— Я держал, но не знаю, что на них нашло. Они просто взбесились и ускакали куда-то в лес, — доказывал свою невиновность в чем-то содеянном другой стражник.

— Дурень ты! Сам перед капитаном отчитываться будешь!

— Может быть, они вернутся… опомнятся и вернутся?

— Ага, жди! Ты хоть понимаешь, что даже если сам демон вселился в лошадей, в чем я сильно сомневаюсь, то это надо будет как-то доказать. Как ты докажешь? Да и все равно нам всем придется по полной отвечать. На кой демон мне сейчас все эти проблемы?! — не унимался первый стражник. — Ты хоть знаешь, сколько сейчас лошадь стоит?

— Пять или шесть серебряников, — неуверенно предположил второй.

— Хрен тебе! Семь, а то и восемь. И это еще такая, хиленькая кобылка. А если нормальная лошадь, то и на два золотника потянет, — рявкнул первый страж. — Отдавать сам будешь!

Проходя мимо Наргха и Клоина, они даже не задержали на них взгляда. Увлеченные руганью и своими проблемами, они быстро шагали к сторожке.

Клоин усмехнулся, провожая их ехидным взглядом. Он то уж точно знал, из-за чего животные внезапно взбесились и теперь заставляют нервничать хозяев.

К вечеру, оставив позади несколько деревень, путешественники остановились на ночлег. Они расположились прямо на лугу недалеко от тракта. Костер разжигать не стали и, поужинав остатками вяленой свинины, решили поскорее лечь спать.

Спустя четыре дня путники все же решили остановиться в каком-нибудь городке или селе. Запасы еды и воды подходили к концу, да и пиво Клоин давно все выхлебал, поэтому теперь им благоразумно было бы посетить какое-нибудь цивилизованное местечко. И чем скорее, тем лучше.

Природа тем временем сменилась с изредка встречающихся небольших пролесков на обширные луга и поля, по которым извилисто ползла Зеленая дорога.

Вдалеке, на размытой линии горизонта, виднелись массивные холмы; с них начинались владения центральных графств. Там, где-то очень далеко находится и столица Империи Мирания — величественный город Анаград.

Парень внимательно всматривался в карту и после недолгих раздумий изрек:

— Скоро мы подойдем к селу «Одинокое». Предлагаю там и остановиться.

— Мне без разницы. Ты же сам знаешь, что по мне, так лучше вообще не захаживать в людные места.

— Знаю, но нам нужно прикупить съестного. С твоим аппетитом нам вообще нужно каждый день пищу докупать.

— Я бы поохотился, но здесь очень мало лесов, — пожал плечами Наргх.

— То-то и оно. Я бы тоже свежего мяска отведал, но как видишь, графство Оуйнек не славится обилием лесистой местности. Зато здесь полно лугов и полей, и неплохо развито земледелие и скотоводство.

— Для меня все же лучше лес. Я как-то привык к нему.

— Хех, да уж, ты самый настоящий лесной демон, — усмехнулся парень и добавил. — Ничего, на западе природа на деревья не поскупилась, будешь чувствовать себя там, как в своей стихии… Хотя лес — это далеко не твоя стихия, но тебе видней.

Через некоторое время они свернули с тракта на прилегающую дорогу, и подошли к селу Одинокому.

Местный трактир они искали недолго. Он располагался в высоком (по сравнению с остальными домами даже очень высоком) строении рядом с мельницей. Над входом красовалась выцветшая табличка, корявая надпись приглашающее вещала: «Жареный фазан. Лучший трактир во всей округе». Чуть выше была небрежно выгравирована голова именуемой птицы. Но, судя по всему, гравировщик попался никудышный — изображение получилось сомнительное и вообще мало походило на то, что изначально задумывалось.

Наргх с Клоином вошли внутрь и, стараясь не привлекать ненужного внимания, уселись за один из свободных столиков, пятна темных разводов на котором говорили, что его уже давно не протирали. Вор заказал жареной говядины со свежими овощами и четыре кружки пива. На сей раз он решил не напиваться до сумасбродства, как в прошлый раз в Хождении. Наргх же вообще поначалу отказывался от пива, но после недолгих увещеваний вора, все же согласился осушить пару кружечек.

Помимо скромных яств и выпивки Клоин оплатил двухместную комнату. Надо признать, временное жилище оказалась на удивление просторным и чистым. Но вот насчет цены парню пришлось договариваться долго. Обнаглевший трактирщик — он требовал именовать себя Агораном Брежским, одним из внебрачных сыновей графини Брежской — просил за скромный отдых аж целых три серебряника. Вор долго спорил — пытался сбить цену. И ему, надо сказать, это удалось — неудавшийся дворянин сбросил стоимость комнаты до двух серебряных и пяти медных империалов.

В таверне было малолюдно. Но с наступлением вечера народу сползалось все больше и больше. Люди, подобно рыбе, плывущей на нерест, с радостью шли в любимое заведение.

Близилась ночь, и на улице заметно похолодало. На быстро темнеющем небе начали появляться россыпи светящихся точек.

Когда улицы деревни окончательно заволокло мраком ночи, дверь таверны резко распахнулась, и на пороге появилось трое крепких мужчин средних лет и один седоватый старик. Все, кроме него, облачены в кованые доспехи. Старик же одет в красно-желтую рясу, сшитую из весьма дорогих на вид тканей. На груди у каждого вычеканено изображение меча пронзающего змею. Этот же знак украшал и серые плащи путников.

— О нет, только этого нам не хватало! — озадаченно фыркнул Клоин, осторожно поглядывая в сторону новоприбывших посетителей, и бросил в тарелку до конца не обглоданную кость. Его аппетит мгновенно угас.

— А что случилось? — удивился Наргх.

— Эти четверо… в общем, они наши враги.

— Что это значит? Кто они? — демон принюхался к внезапным посетителям еще тогда, когда они вошли, но ничего подозрительного не заметил — люди как люди.

— Это инквизиторы! — прошептал Клоин. — Видишь эмблемы на их кирасах?.. Это символ Святого Ордена Инквизиции. Змея означает всеобщее зло, а меч — искоренение этого зла.

— Инквизиторы?

— Да. Но если быть точнее, то инквизитор только один — это старик, а остальные — его свита — телохранители и помощники. Но, честно говоря, в этом нет никакой разницы.

Наргх обомлел. Он осторожно поглядел в сторону инквизиторов и задумался. Из рассказов Клоина он представлял себе их немного другими: более возвышенными и могущественными. Сейчас же он видел обычных людей в доспехах. Неужели их вправду все боятся?!

Тем временем служители Ордена уверенно зашагали в сторону трактирщика, метая во всех присутствующих подозрительные взгляды.

Шумевшие до сего момента посетители словно лишились дара речи. Они искоса посматривали на трех коренастых мужей и старика. В их понурых взглядах ясно читалось недоверие и страх.

— Чего желаете, ваше святейшество? — осевшим голосом спросил Агоран Брежский, с трудом натягивая улыбку на сведенное испугом лицо.

— Подай нам любой еды, и побольше. Мы с дороги. Сильно устали. И еще нам нужно четыре комнаты, — старческим, но довольно жестким голосом промолвил пожилой инквизитор.

— Все будет сделано, ваше святейшество! Садитесь за любой стол, — поклонился трактирщик и поспешно удалился выполнять заказ.

Инквизиторы сели за один из свободных столов и, не скрывая любопытства, стали кидать пронзающие и словно выворачивающие наизнанку взгляды в присутствующих. Казалось, что они выискивали кого-то из тихой, будто окаменевшей, толпы.

В таверне воцарилось неловкое молчание, лишь изредка нарушаемое глухими звуками из кухни, где Агоран ускоренно готовил заказ для высокопоставленных гостей. Буквально через пятнадцать минут трактирщик уже нес им огромный поднос с всякими вкусностями. Агоран не стал подвергать столь важных лиц томительному ожиданию и живо собрал уйму самых разнообразных яств.

— Стой! — приказал пожилой инквизитор, когда неумело улыбающийся Агоран поставил поднос со снедью на стол и, раскланявшись, собрался уходить.

— Чего еще желаете, ваше святейшество? — мгновенно замер трактирщик, глядя на инквизитора, словно мышь на кота.

— Что-то странное творится в вашем селе, — спокойным и довольно тихим голосом изрек старик, но его слова отчетливо слышались в любом, даже самом дальнем углу трактира. — Ты как никто другой должен знать местных жителей. Расскажи нам, что здесь не так.

— Что не так, ваше святейшество? — брови Агорана поползли вверх, зрачки расширились.

— Вы что-то скрываете…

— Нет, ваше святейшество, мы ничего не скрываем.

— Не лги мне! — вдруг прикрикнул инквизитор, его глаза враждебно сверкнули.

— Что вы, ваше святейшество, что вы! — голос трактирщика дрожал, на лбу выступили крупные капли пота.

— Наши лошади не захотели входить в ваше проклятое село! — громогласно заявил инквизитор, тараня Агорана злобным взглядом. — Сдается мне, что вы прячете злую силу, скрываете колдуна.

— Я… не… — замямлил трактирщик. Его лицо побледнело, и было видно, что ему становилось дурно.

— Скажи мне, где этот колдун, — уже спокойнее попросил инквизитор.

— Я… я не знаю, ваше святейшество, — тихо промямлил Агоран. В мыслях он проклинал все и вся за то, что ему удосужилось встретиться с непрошенными гостями, и что именно его они допрашивают и заставляют говорить о том, о чем он не имеет ни малейшего представления.

— Все равно мы найдем его. Найдем и покараем. И всех, кто скрывает это зло, кто помогает ему — всех их ждут мучения! — словно заклинание произнес инквизитор и тут же, как ни в чем не бывало, сменил тему разговора. — Принеси нам вина.

— Уже несу, ваше святейшество, — закивал трактирщик и с видом умирающего мученика удалился.

Все обреченно поглядывали на злобного старика, погрозившегося отыскать среди них, ни в чем неповинных местных жителей, какого-то несуществующего колдуна. И все прекрасно знали, что инквизитор найдет его. И не важно: будет ли этот бедолага колдуном на самом деле или нет. Он все равно сгорит заживо.

Когда служители Ордена занялись ужином и перестали метать подозрительные взгляды в скованных страхом посетителей, те один за другим постепенно начали покидать питейное заведение. Они, словно крысы, покидающие тонущий корабль, разбегались по коморкам.

Но этой ночью мало кто сможет сомкнуть глаз…

Прогериус Адалион, как звали недавно пришедшего старика, был, несмотря на священный чин, очень жестоким человеком. Он являлся Верховным инквизитором Святого Ордена Инквизиции и был одним из лучших мастеров своего дела. Невзирая на довольно преклонный возраст — семьдесят один год — он не собирался уходить в Святейший Совет, куда его неоднократно приглашали, а продолжал терзать страну в поисках недобитых магов. Он был одним из тех, коих неофициально называли странствующими инквизиторами. Такие, как Прогериус Адалион, бродили по городам и деревням всей Мирании и выискивали, как они сами выражались, злую силу и врагов Создателя. Подобных ему люди боялись больше, чем самих демонов Бездны. Ведь совершенно любой человек, не зависимо от титула и положения в обществе, мог оказаться на очистительном костре. И никто: ни барон, ни граф, ни даже император со всеми своими привилегиями не мог сказать и слова против Святому Ордену. Его старались избегать любым способом. Большинство людей мечтали о возвращении Гильдии Магов, ведь во времена ее существования людям жилось пусть не столь радостно, как хотелось бы, но и не так жутко, как теперь.

Правда, и для обычных людей существуют способы если не избежать «кары Создателя», так хотя бы ненадолго лишиться внимания инквизиторов или даже вступить в их ряды. Для этого нужно всего-навсего указать инквизиторам на колдуна, пусть тот даже им и не является. Тогда они своими «правильными методами» проверят его на истинность веры, и, если он окажется в самом деле носителем темной силы, то его казнят, а указавший на него человек несомненно возвысится в глазах инквизиции и, возможно, будет посвящен в послушники. Но и тут не все так просто. Кандидату нужно будет пройти суровое испытание.

Как ни странно, но таких людей оказывается на удивление много. За последние восемь лет численность Ордена увеличилась в два с лишним раза, и при этом продолжает неуклонно расти. Впрочем, это не удивительно, если взять во внимание раскаленные тиски, в коих инквизиция держит доведенный до ужаса народ. Многие считают, что лучше стать одним из представителей Ордена, чем умереть от его рук.

Наргх с Клоином — одни из немногих, кто, несмотря на повисший в воздухе всеобщий страх, остались в таверне. Они тихо сидели и продолжали цедить ставшее почему-то безвкусным пиво.

— Надо уходить, — прошептал Клоин, одним глотком опорожняя кружку.

— Не знаю чего особенного в этих людях, но их до жути боятся окружающие, — заметил Наргх, принюхиваясь к запахам жизни незваных гостей.

— Тоже мне, открытие сделал! Я тебе объяснял уже, почему так. Нам лучше поскорее убраться в нашу комнату, а утром как можно быстрее свалим из этого села, — еще тише изрек вор. Что сказать, он тоже до тряски в коленках боялся инквизиторов. Парень даже и представить себе не мог, что они сделают с ним, если разоблачат Наргха. Возможно, демон и раскидает их по разным углам, но это только сейчас. А потом поползет слух по всей стране о кощунстве, и все инквизиторы Мирании бросятся на поиски «двух демонов». Да, он шутливо именовал себя демоном, потому что именно так его будут называть в случае разоблачения Наргха. Ну, если не демоном, так колдуном, что в одном счете не меняет трагичности ситуации.

После недолгих колебаний, Наргх все же согласился с Клоином, и они пошли в снятую ими на ночь комнату. Демон заснул быстро, а парень долго ворочался и размышлял о сложившейся ситуации. Поначалу он хотел плюнуть на все и, дождавшись того момента, когда инквизиторы отправятся на боковую, прямо посреди ночи покинуть село. Но потом передумал. Все же им нужно было запастись провиантом и водой.

Проснулся Клоин от громкого шума доносящихся с улицы голосов. Посмотрев в окно, он понял, что еще совсем недавно рассвело.

Через некоторое время Наргх с Клоином покинули таверну. Но как только они вышли на улицу, сразу же наткнулись на толпу людей собравшихся вокруг кричащего мужчины. Подойдя чуть ближе, они поняли, что это тот самый инквизитор, заночевавший вчера в трактире.

— Смотрите, смотрите, миранийцы. Вот эта женщина — исток зла, — говорил он, указывая на столб, к нему двое послушников привязывали женщину лет сорока в рваной и выпачканной одежде. Она пыталась сопротивляться, но было видно, что сил в ней, что воды в пустыне. Похоже, что несчастную долго пытали.

Третий послушник раскладывал дрова и хворост вокруг жертвенного столба.

— Теперь ясно, что это были за голоса, — тихо вымолвил Клоин.

— Это и есть процесс очищения? — тихо спросил демон, вспоминая рассказы о том, как инквизиторы карали магов.

— Да, ее сейчас сожгут, — уныло сообщил парень.

— …ведьма, она заключила сделку с темными силами Бездны, поэтому мы просто обязаны сжечь ее, ибо только огонь способен очистить ее грешную душу. Она должна предстать перед Создателем, перед Высшим судом… — твердил Прогериус.

К этому времени несчастную женщину уже привязали, а дрова и хворост в обилии разложили вокруг жертвенника.

— За что ее? — спросил Клоин у одного из собравшихся посмотреть на казнь простолюдина.

— Не знаю, — пожал плечами тот. — Инквизитор сказал, что нашел в ее доме какие-то колдовские вещицы, и что она, якобы, приносила жертвы демонам. Говорил еще, что именно из-за нее у нас вчера начали беспокоиться животные.

— А ты сам-то в это веришь?

— Я знаю эту женщину, ее Мариэттой Фиаль зовут. Живет одна, муж на войне погиб, детей у них не было. Никогда бы не подумал, что она ведьма. Хотя иногда вела себя странновато, но бабы-то они все такие, особенно одинокие. А вот чтобы колдовством заниматься… вряд ли, — покачал головой мужчина.

— Я Прогериус Адалион, Верховный инквизитор нашего священного Ордена, именем Создателя, творца всего сущего, приговариваю тебя к сожжению, женщина. Признаешь ли ты свою вину перед Великим Создателем в том, что занималась колдовством и подчинялась демонам? — грозно обратился инквизитор к несчастной, подавая знак одному из помощников, чтобы тот вытащил тряпку из ее рта.

— Нет, я не колдунья, я всегда почитала Создателя, — изнемогающим голосом проговорила женщина, как только ее рот освободили. По испачканному лицу текли ручейки слез, глаза выражали невыносимую усталость и отчаянный страх.

— Врешь, ведьма! Гореть тебе в Бездне вечно! — повысил голос Прогериус, вырывая из рук послушника факел. Ни секунды не думая, он бросил его прямо на хворост.

Сухие ветки вмиг охватило пламенем. Огненные языки поползли все выше и выше, жадно облизывая тело несчастной женщины. Та жутко кричала и вырывалась, но все было тщетно. Прочные веревки перегорят не раньше, чем душа женщины покинет этот мир.

— Смотрите, миранийцы. Смотрите и помните! Это ждет каждого, кто перейдет на сторону тьмы! Никто не уйдет от гнева Создателя! Никто! — кричал инквизитор, возводя руки к небу. В его фанатично пылающем взгляде явно читалось, что он глубоко убежден в непогрешимости своих поступков.

Несчастную женщину тем временем постепенно окутывало огненное одеяло. Языки пламени, словно шипящие змеи, обвивались вокруг ее тела. Несчастная билась в агонии, но никто ничего поделать не мог.

— Пошли отсюда, — выдавил из себя Клоин и, не дожидаясь реакции Наргха, быстро зашагал в сторону дороги. На его лице застыла мрачная, полная безысходности и отчаяния гримаса.

Демон последний раз глянул на ревущую от жуткой боли женщину и последовал за вором. Он отлично понимал, что ничем не может помочь. Ему стало скверно от увиденных человеческих деяний. Скверно и противно до тошноты… Как люди могут поступать так… так жестоко со своими же сородичами? И почему никто не может остановить их?

Спустя некоторое время они быстро шли дальше на запад. Клоин не стал заходить в местные магазины за покупками — ему было не до этого. Вор как можно скорее хотел покинуть это злосчастное село. Впервые в жизни он видел, как инквизиторы кого-то сжигают заживо. До этого он только слышал об их деяниях, знал, что это ужасно, но только сейчас понял насколько это ужасно…

Оба хранили гробовое молчание.