Нагруженная пакетами Виктория вылетела на дорогу:

– Такси!

Визг тормозов, чей-то испуганный крик, и она успевает отскочить. Бампер красной тойоты разминулся с ее бедром на сантиметр.

– Гребаный козел! Теперь что, права и слепым выдают?!

Сердце бешено колотилось, пакеты рассыпались по тротуару.

– Какого черта?! – из тойоты выскочил высокий мужчина в солнечных очках, – Дамочка, смотреть надо куда идете!

– Протри очки, лихач! – Вика собирала пакеты.

– Виктория?!

Она подняла голову. Водитель снял очки и улыбался.

– Ха! – Вика рассмеялась, – Ты?! Боже, сто лет не виделись! Алан, ты – водитель-убийца! А говорил, что водишь с девяти лет!

– Я прекрасно водил машину уже в девять, а ты до сих пор бестолково переходишь дорогу!

– Алан!

– Вика!

Они стояли улыбаясь и разглядывая друг друга. Потом смотрели друг другу в глаза, все так же молча и улыбаясь. Потом заговорили. Одновременно.

– Сколько же это...

– Ой, как давно...

– Не узнал сразу...

– ... такой же большой!

– Как ты?

– А ты? Где...

Алан рассмеялся:

– Стой! Нам есть о чем поговорить.

– Да, действительно, надо бы встретиться, может поужинать... – Виктория стала судорожно прикидывать, когда выкроить время.

– Э, нет! – Алан взял ее сумки. – Поехали со мной прямо сейчас!

– Куда?!

– Немного физического труда на свежем воздухе я тебе обещаю!

– Секс в кустах Центрального Парка?! – Вика расхохоталась, – Этим меня не соблазнишь!

Он уже закидывал пакеты в машину.

– Генеральная уборка летнего домика. Соглашайся, – он подмигнул, – такого уикенда тебе больше никто не предложит!

Виктория, улыбаясь, смотрела на мужчину из прошлого. Придется сделать пару звонков, отменить встречи...

– Я с тобой, детка! – Она села в машину.

– Отлично, детка! – Он нажал на газ.

– Как Элизабет?

– Все хорошо. Мы поженились два года назад.

– Поздравляю! Ты все-таки сумел.

– Да, наша с тобой связь была испытанием. Зато теперь я – образцово-показательный муж. А ты? Ты ведь тогда рассталась со своим мужчиной.

– Рассталась, но вовсе не из-за тебя, не обольщайся!

– Еще как из-за меня! Я помню, твой телефонный звонок.

Вика закатила глаза:

– Все-то ты помнишь! В любом случае, все сложилось как нельзя лучше. У меня прекрасные отношения, подумываем о ребенке.

– Так ты замужем?

– Пока нет, но все очень серьезно, – она показала кольцо.

Белое золото и прозрачный, как слеза камень. Алан присвистнул. Вика улыбнулась.

– Мужчина моей мечты. Добрый, нежный, внимательный... миллионер!

– Правда, миллионер?

– Ага.

– Тебе повезло.

– Ему повезло! У него же есть я!

Алан рассмеялся:

– Все такая же скромница!

Тойота остановилась перед светофором. Алан повернулся и легонько сжал ее плечо:

– Ух, Вика, мне чертовски приятно видеть тебя!

– Взаимно, я... Ой, смотри!

– Что? Эй, уже зеленый, что эти двое на мопеде застряли?!

Алан просигналил, "давай, парень, двигай!".

– Эта девушка! Она запрыгнула на мотороллер к парню, когда он стоял на перекрестке. Ты видел? Да это ведь Рони, наш почтальон!

Виктория вытянула шею, прослеживая взглядом за парочкой на мотороллере. Они поехали прямо по Розенкранц, а Алан свернул на Сосновую.

– Не думаю, что девушка причинит почтальону вред. Может она просто спешит спасти мир?

– Ага, торопится на битву Добра со Злом, и наш бравый почтальон оказался замешанным в дела вселенской важности!

– И если он не успеет, наступит конец света.

– Беги, Рони, беги!

– Десять баксов на почтальона! Рони, я верю в тебя!

Они посмотрели друг на друга и расхохотались.

Красная тойота припарковалась возле аккуратненького деревенского домика. Ничего общего с загородными коттеджами, именно добротный бревенчатый дом.

– Ну, конец света или нет, а генеральной уборки это не отменяет!

Алан открыл багажник.

– Я возьму инструменты, а ты – продукты. Два пакета на заднем сиденье.

– Что это здесь? Красное вино?

– Если освободишь террасу от палой листвы – ароматный глинтвейн в награду!

– Алан, с каких это пор ты готовишь глинтвейн?!

– Ты не представляешь, сколько появляется свободного времени, когда отказываешься от адюльтеров!

– Вышиваешь крестиком?

– Ха-ха.

Вика стояла на террасе, вдыхала лесной воздух и открыто рассматривала лоснящийся от пота торс Алана. Он рубил дрова на заднем дворе. Метла в ее руках уже сделала свое дело и возле ступенек высилась аккуратная кучка палой листвы, веток и песка, накопившихся за зиму.

– Эй, детка, я требую свой глинтвейн!

Алан помахал ей рукой, набрал дров и пошел к дому.

– Будет. А еще огонь в камине и потрясающий ужин... если ты его приготовишь!

– Ни за что! Я – гость, ты – хозяин, ты – хозяин, я – гость, ферштейн?

– Что ж, баранина с луком шалот тебя устроит?

– Ого! Так все сложно с личной жизнью?!

– Я – примерный муж. Законный секс три раза в неделю.

Алан исчез в глубине дома. Вика хмыкнула ему вслед:

– Звучит так же заманчиво, как общественные работы в неоплачиваемый отпуск.

– Ничего ты не понимаешь, распутная женщина! – донеслось из комнат.

– Ха-ха!

Алан снова вышел на террасу. Уже в футболке. Он поднял голову и посмотрел на два железных кольца вбитых в потолок. Вика проследила за его взглядом. Он повернулся к ней. Вика:

– Думаешь, пора?

Алан внимательно посмотрел на голубое весеннее небо, вдохнул запах жимолости, послюнил палец и проверил направление ветра.

– Думаю, можно! – и он направился к гаражу.

Вика смотрела, как Алан крепил качели.

– Ты ведь так и не вернул мне эту книгу. Я подозреваю, что нарочно!

– Да.

– "Да, не вернул", или "да, нарочно"?

– Просто, да.

Огонь в камине рождает причудливые видения, глинтвейн горячит кровь и румянит щеки. Разговор о былом уютно укутывает мозг, а клетчатый плед – тело. Вике всегда было легко с Аланом, как и четыре года назад они говорили на одном языке и смеялись в унисон.

Вика проснулась. В комнате она была одна, из окна лился яркий свет – судя по всему уже около одиннадцати. Распахнулась дверь, широкий силуэт Алана темнел в прямоугольнике светлой двери.

– Доброе утро!

– Ух!

– Да уж, глинтвейн – сильная штука.

Вика оглядела себя:

– Полностью одета. Мы не...

– Нет.

Алан подошел ближе, он улыбался:

– А что?

Вика подмигнула ему:

– Я поспорила с собой на двадцать долларов, – наиграно вздохнула. – Проиграла себе двадцатку!

Алан долго и молча смотрел на нее. Потом вытащил из кармана двадцать долларов и положил на стол.

– Ты выиграла.

Наклонившись, он поцеловал ее.

Спустя час, они лежали улыбаясь и разглядывая друг друга. Потом смотрели друг другу в глаза, все так же молча и улыбаясь. Потом заговорили. Одновременно.

– Я разведусь...

– Я верну кольцо...