— Вниз, вниз, все спускайтесь вниз по холму, — громким шепотом произнес Торгрим. — Агнарр, ты останешься здесь и будешь наблюдать.

Он подполз поближе к Берси и Скиди. Теперь уже было достаточно светло, чтобы он мог видеть своих людей, только и ждавших того, чтобы отчаянно броситься в битву.

Торгрим поглядел на небо. Он не мог ничего сказать, поскольку не знал, что говорить. Ему нужно было подумать. Подумать…

Он повернулся к Берси и Скиди:

— Оттар нас покинул. Похоже, что Кьяртен ушел вместе с ним, этот ублюдок с черным сердцем.

— Они, наверное, вернулись к кораблям, — сказал Берси.

— Да, — согласился Торгрим.

— Они уплывут, — сказал Скиди. — И этот дерьмовый шлюхин выродок Оттар вполне может сжечь наши драккары. — Торгрим различил панику в его голосе, чего раньше никогда не слышал от Скиди.

Торгрим кивнул. Именно об этом он и думал. Оттар сожжет их корабли или разделит своих людей на девять драккаров и заберет их все. И сделает это только для того, чтобы отомстить Торгриму. А еще — дабы быть уверенным в том, что Торгрим и его люди останутся позади, а ирландцы будут заняты охотой на них, пока Оттар со своим отрядом уходит по реке.

— Мы должны вернуться к кораблям, — сказал Торгрим. Теперь о захвате монастыря не шло и речи. Им повезет, если они выберутся отсюда живыми. Очень повезет.

«Через три часа мы, возможно, уже будем грабить Глендалох, — вспомнил Торгрим свои мысли. — Идиот».

— Торгрим! — окликнул его Агнарр, повысив голос ровно настолько, чтобы его услышали. — Всадники садятся в седла.

— Хорошо, — сказал Торгрим.

Он смотрел на восток, куда хватало глаз, и размышлял об открывавшейся перед ним местности. Они прятались в низине, но их окружали возвышенности. Не имеет значения, в каком направлении они двинутся, вскоре они окажутся на открытом холме, на виду у ирландской армии.

Но и оставаться на прежнем месте они тоже не могли. Конники вот-вот начнут прочесывать окрестности. Они найдут северян, даже если пока не представляют себе, где укрылся противник.

Торгрим оглянулся на путь, по которому они пришли. Они могли прятаться за холмом, пока не достигнут возвышенности, на которой остались фургоны. Затем они обязательно окажутся на виду, когда придется перевалить через холм, чтобы вернуться к кораблям. Это будет явное отступление, они будут вынуждены сражаться на бегу, но ничего другого им не оставалось.

— Скиди, ты поведешь людей, — сказал Торгрим. — Ты знаешь дорогу. Идите быстро, но как только окажетесь на вершине холма у фургонов, где ирландцы смогут вас заметить, — оттуда бегите так, словно сама Хель наступает вам на пятки. Обойдите фургоны, возможно, они вас прикроют. Веди отряд в лес, как сумеешь. Берси, держи людей вместе, не позволяй им рассеиваться. Мы с Харальдом будем замыкать колонну.

Они кивнули и отправились выполнять его поручения. Торгрим позвал Агнарра с вершины холма.

— Всадники оседлали коней, — сказал Агнарр, — но они, похоже, совсем никуда не торопятся. Просто стоят там и ждут.

— Они не знают, что мы здесь, — сказал Торгрим. — Они думают, что мы все вернулись к кораблям. И наверное, спорят, стоит ли за нами гнаться или самое время возвращаться домой. Как они решат, только им известно. Так или иначе, это даст нам еще несколько минут.

Их люди выстроились в свободную колонну, по два-три человека в ряду. Те, у кого были ремни, перебросили щиты за спины, другие несли их в руках. Все мечи были в ножнах. Битвы не будет, они все это знали. Будет гонка на выживание.

Скиди встал во главе колонны и зашагал вперед со скоростью, поразительной для такого приземистого и коренастого человека. Колонна последовала за ним, все сильнее растягиваясь. Харальд с Торгримом пристроились в ее конце.

— Ирландцы увидят нас, когда мы будем переходить через холм, — тихо произнес Харальд. — Что будем делать?

А ведь он был рядом, когда Торгрим наставлял Скиди.

— Побежим, — сказал Торгрим. — Что еще мы можем сделать?

Что еще? Харальд, доверчивая душа, наверняка думал, что у Торгрима был план, но у Торгрима планы закончились. Одно предательство за другим, одна полоса неудач за другой, один подлый сукин сын за другим исчерпали его изобретательность и почти лишили надежды.

Они могут только бежать что есть мочи до своих кораблей, молиться Тору и Ньерду о том, чтобы найти свои драккары на месте и невредимыми, а затем попытаться добраться до моря. Вот и весь план. Это было все, что он был в состоянии придумать в тот момент, а других моментов для размышлений ему не представилось.

Колонна двигалась трусцой, как и следовало. Они должны были двигаться быстро, но хранить силы для настоящей гонки, которая вскоре начнется. Норманны возвращались по тому же пути, по которому шли сюда под покровом ночи. Они почти не шумели. Торгрим был уверен, что их не услышат из ирландского лагеря.

«Неплохо, — думал Торгрим, — неплохо…» Их пока еще не заметили.

Уже совсем недалеко…

Они быстро преодолели последние сто ярдов, а затем Скиди во главе колонны выбрался из низины на холм — туда, где из фургонов вчера соорудили укрепление. Торгрим видел, как первые ряды приблизились к крайнему левому фургону и почти полностью скрылись за ним. После этого, растянувшись сильнее, чем Торгриму хотелось бы, еще несколько десятков человек устремились к той же цели. К реке. К кораблям. К морю.

Примерно треть отряда исчезла за фургонами, когда в ирландском лагере наконец подняли тревогу.

«Не особенно-то вы, твари, и бдительные, а?» — подумал он, но ирландцы имели столько преимуществ, что в бдительности просто не нуждались.

— Пошли, пошли, пошли! — закричал Торгрим.

Соблюдать тишину уже не было необходимости. Как, впрочем, и подгонять людей. Они слышали крики ирландских воинов и теперь бежали вверх по холму к… к чему? Там они не найдут укрытия и нигде его не найдут, пока не доберутся до кораблей. А теперь, когда ирландцы пустились за ними верхом, расстояние до реки и драккаров, казалось, увеличилось.

Торгрим и Харальд быстро поднялись на холм, догоняя своих. Они заметили, что некоторые норманны выбросили щиты, чтобы легче было бежать, — зря они это сделали.

Идиоты!

Со щитами бегать, конечно, сложнее, но если всадники настигнут викингов на открытой местности, только щиты уберегут их от удара копьем в шею или копытом в голову. К тому же Торгрим не представлял себе, как они смогут добраться до кораблей без боя.

— Не бросать щиты, придурки, не бросать щиты! — крикнул Торгрим изо всех сил, которых у него было немного, потому что ему не хватало дыхания.

Харальд подхватил его клич. Для него это не составило ни малейшего труда.

На полпути к фургонам Торгрим остановился и обернулся к ирландцам. Ему не понравилось то, что он увидел. Всадники гнали своих коней в их сторону. Он слышал голоса, выкрикивавшие то ли предупреждения, то ли приказы, — он не мог понять. Это было не важно. Норманнов уже заметили, и вскоре, минут через пять, им придется сражаться — пешими, на открытой местности, с конными воинами. Самый опасный из вариантов.

Торгрим наблюдал достаточно долго, чтобы примерно прикинуть их количество. «Сорок или пятьдесят», — подумал он. Сорок или пятьдесят конных воинов против его сотни пеших. Всадники рассыпались, набирая скорость и нахлестывая лошадей.

— Если они так и атакуют беспорядочной толпой, — сказал Торгрим Харальду, — если они уверены, что смогут смести нас конями, то нам еще, может быть, повезет. В том случае, если мы сумеем выстроить стену щитов и устоять.

Он развернулся и заторопился дальше, теперь шагов на десять отставая от хвоста колонны. Они с Харальдом взобрались на холм, обогнули фургон. Торгрим увидел дымящиеся остатки костров. И подумал о том, что стало с ранеными, которых он у этих костров оставил. Он надеялся, что их забрали на корабли.

Разбитая дорога тянулась перед ними и выходила на открытую местность. Скиди вел людей прочь от дороги, в сторону ближайшего леса, окаймлявшего реку. Если они успеют скрыться среди деревьев, конники не затопчут их лошадьми. Скорее всего, ирландские воины не станут сражаться там верхом, а спешиться даже не попытаются. Их было для этого слишком мало, лишь лошади давали им преимущество.

«Если мы доберемся до деревьев…» — подумал Торгрим. Он оглянулся через плечо, но фургоны скрыли всадников из вида. Впрочем, те так или иначе скоро появятся рядом.

Он открыл рот, задыхаясь, пока они с Харальдом бежали по полю, замыкая колонну норманнов. Он теперь понимал, почему другие избавились от своих щитов. Щит Торгрима, переброшенный назад, колотил его по спине, и очень хотелось отшвырнуть его подальше, но он не стал этого делать. Торгрим был уверен, что Харальд намеренно замедляется, чтобы он, старик, мог бежать с ним вровень, и это ужасно бесило Торгрима. Он даже высказался бы на этот счет, если бы на разговоры хватало дыхания.

Скиди и те, кто бежал во главе колонны, все еще находились в нескольких сотнях шагов от края леса, когда из-за фургонов в их тылу показались первые всадники. Торгрим слышал конский топот, слышал, как они перекрикиваются, и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как лошадей пускают в галоп.

«Конец гонки», — подумал Торгрим. Они не успеют добраться до леса прежде, чем всадники настигнут их. Им придется развернуться и драться. Он открыл рот и кое-как прокричал:

— Всадники догоняют! Становись квадратом! Стену щитов! В квадрат!

Кричал он изо всех сил, но сил опять оказалось недостаточно. Он задыхался, однако Харальд был рядом и снова поделился с ним мощью своих легких.

— Всадники догоняют! — заорал Харальд, все еще бежавший бок о бок с Торгримом. — В квадрат! Поднять щиты, встать в квадрат!

Они увидели, как Скиди останавливается во главе колонны, как он машет руками, направляя людей обратно к Торгриму, туда, где все они смогут собраться и организовать оборону. Берси выстраивал людей в короткую стену щитов, а затем под нужным углом заворачивал строй в квадрат. Торгрим надеялся, что они справятся вовремя. Надеялся, что немногие из них бросили свои щиты на бегу.

Они с Харальдом последними достигли оборонительного ряда. Торгрим слышал за спиной грохот копыт, громкий и близкий, чувствовал дрожь земли под ногами. Воины, стоявшие в квадрате, расступились, создав брешь в стене щитов. Харальд и Торгрим шагнули в нее, развернулись и сомкнули свои щиты с теми, кто стоял по обе стороны от них.

Норманны по сути дела соорудили форт, маленький квадратный форт со стенами из плоти и крови, закрытый щитами с четырех сторон. Если им удастся выстоять против всадников, они еще смогут выжить. Что им требовалось, так это копья, которыми они могли бы дотянуться до коней и всадников, когда те попытаются сломать стены. Но копий у них не было, только мечи. Мечи для этой работы не особенно годились, будучи слишком короткими, но справиться все же могли.

— Готовься! — крикнул Торгрим.

Всадники находились теперь в сотне шагов от них и быстро приближались, но при этом, судя по всему, были так уверены в легкой победе, что не потрудились создать даже подобие порядка. Они просто мчались с копьями и мечами наперевес, с боевым кличем. Мчались на норманнов, наверняка надеясь, что сумеют сломить их, заставить бежать, а потом с легкостью зарубят бегущих.

— Стоять! — крикнул Торгрим. — Вы выживете, если удержите строй! Готовьтесь, смыкайте щиты!

И тогда всадники налетели, их огромные кони разворачивались и уходили в сторону в последнюю секунду, чтобы не врезаться в кажущуюся неподвижной линию щитов и стоящих за ними людей. Кони били копытами и скалили зубы, всадники размахивали мечами, но стена щитов не сломалась, норманны не бросились в паническое бегство.

И теперь у них появился шанс контратаковать. Мечи показались из-за щитов, их заточенные наконечники находили ноги и животы всадников, шеи и крупы лошадей. Всадники кричали и рубили атакующих, лошади вставали на дыбы от боли и неожиданности. Торгрим увидел, как кто-то упал на землю. Ирландец перекатился и попытался выхватить оружие, но Олаф сын Торда шагнул вперед и вогнал меч в его тело прямо сквозь кольчугу, а затем вновь отступил в стену щитов, прежде чем кто-то из других всадников успел на это отреагировать.

— Держите строй и убивайте ублюдков! — крикнул Торгрим, вонзая Железный Зуб во всадника, который разворачивал коня прямо перед ним.

Всадник отбил клинок, вскинул над головой собственный меч, намереваясь ударить им, как топором, но Торгрим был слишком быстр для него. Он выступил на полшага из стены щитов, ударил вперед и вверх.

Кончик меча попал всаднику прямо под вскинутую руку и погрузился на несколько дюймов. Торгрим резко выдернул его и снова вернулся на свое место в строю. Всадник выронил меч, схватился за рану, закачался в седле, а его конь развернулся и поскакал куда-то в сторону, подальше от этой стены смерти. Всадники что-то прокричали друг другу, а затем резко дернули поводья и галопом помчались прочь. Но ушли они недалеко, всего шагов на пятьдесят, там, где мечи не могли их достать и где они могли придумать новую тактику. И Торгрим увидел в этом шанс.

— Бегите к лесу! — закричал он, указывая мечом в ту сторону. — Держитесь вместе, всадники вернутся в любой момент, но бегите к лесу!

Норманны его поняли. Они все разом развернулись, словно выполняя фигуру какого-то сложного танца, и бросились к далекому лесу, туда, куда Скиди вел их еще до появления всадников. Викинги оставались в плотном строю, не рассыпались, поскольку все, как и Торгрим, знали, что всадники догонят их раньше, чем они доберутся до безопасного места. А когда всадники вернутся, только стена щитов спасет их. Но с каждым футом, с которым они приближались к лесу, у них появлялось все больше шансов оторваться от погони.

Конные воины, конечно же, прекрасно это понимали, поэтому Торгрим не спускал с них глаз. Всего через минуту после того, как люди Торгрима бросились бежать по открытой местности, всадники разделились на три группы и снова помчались на них. Центральная группа, в которой было около двадцати всадников, устремилась прямо на норвежцев, а те, что были слева и справа, начали разъезжаться в стороны.

— В квадрат! В квадрат! — крикнул Торгрим.

Бежать дальше они пока не могли. Пришло время отразить очередную атаку.

Норманны держались близко друг к другу, им понадобилось всего несколько секунд, чтобы сомкнуть квадрат, держа щиты на уровне груди.

— Они ударят с трех сторон! — крикнул Торгрим. — Не позволяйте им разбить нас! Разорвем строй — и мы покойники!

Конечно, покойниками они, скорее всего, станут, даже если не разорвут строй. И все они это понимали. Но они стояли прямо, вгоняя пятки в мягкую землю, поудобнее перехватывая мечи, и ждали.

Долго ждать не пришлось. Всадники слева и справа промчались довольно далеко от сомкнувших ряды норманнов, затем развернули коней и нацелились на противоположные стороны квадрата, дав себе лишнюю сотню шагов, чтобы набрать скорость для удара по щитоносцам. Центральная группа всадников никуда не сворачивала. Эти мчались по прямой, вскинув мечи, конские копыта взметали за собой торф, траву и комья грязи.

— Держать строй! — крикнул Торгрим, позволив голосу перерасти в боевой клич. И тогда всадники ударили.

Торгрим много лет ходил по морю, и ему часто приходилось выдерживать шторма, когда огромные валы темной воды вздымались и пенились над головой, обрушивались на него, команду и корабль, словно рука разъяренного бога. Вот на что была похожа эта атака всадников.

Ирландцы шпорили своих коней, доводя их до бешенства, и в этот раз не стали уклоняться и поворачивать у стены, а у викингов не было копий, они не могли достать ни лошадей, ни людей, пока те не врезались в них. Общая масса пятидесяти коней с их седоками обрушилась на квадрат щитоносцев с трех сторон почти одновременно. Как штормовой вал. Как рука гневного бога.

Лошадь перед Торгримом встала на дыбы и ударила копытами. Он уклонился влево, почувствовал, как правое копыто врезалось в щит, и отлетел назад. Левая нога лошади угодила прямо в лоб Вемунду, стоявшему рядом с ним. Удар отбросил Вемунда назад, щит и меч вылетели из его рук. Затем конь опустился на все четыре ноги, и всадник снова вогнал шпоры ему в бока, посылая животное вперед, прямо в центр квадрата.

Точнее, того, что недавно было квадратом. Теперь это напоминало корабль, налетевший на скалы во время сильного прибоя и рассыпающийся на все более мелкие куски с каждым новым ударом волн.

Всадник, опрокинувший Вемунда, пришпорил коня и, увидев Торгрима, направился к нему, вскинув меч. Торгрим действовал инстинктивно, благодаря памяти тела, приобретенной за долгие годы упражнений. Он позволил всаднику начать выпад и шагнул в сторону, только когда клинок прошел в нескольких дюймах от его груди. Он успел заметить изумление на лице ирландца, а затем прыгнул, вгоняя Железный Зуб сквозь кольчугу ему в брюхо. Торгрим выдернул клинок и начал оглядываться в поисках следующего всадника, поскольку с этим он покончил.

Кое-где сохранились остатки стены щитов, люди стояли вместе и отбивались от налетающих конников, но надолго их вряд ли хватило бы. Кони и мечи обрушивались на них сверху и вот-вот должны были уничтожить всех.

Теперь рядом с Торгримом стояли Агнарр и Годи. В десяти футах от него Харальд размахивал Колуном по широкой дуге, снося все, что оказывалось на пути у клинка.

— Торгрим! — крикнул Агнарр, и Торгрим быстро оглянулся, чтобы заметить, как один из конных воинов пришпорил свою лошадь, устремляясь к нему.

У всадника было копье, которое он держал низко, метя Торгриму в грудь. Агнарр прыгнул вперед, схватил копье за древко и вывернул его вверх. Ирландец хрюкнул, и его конь повернулся под ним.

Агнарр потянул сильнее, и Торгрим попытался достать всадника, но ему мешал конь, который щелкал зубами. Ирландец вынул ногу из стремени и пнул Агнарра в голову, Агнарр охнул, отпустил копье и отлетел назад.

Конь повернулся, тесня Торгрима. Он увидел, как копье подается назад, а затем устремляется вперед. Увидел, как оно входит Агнарру в грудь через кольчугу по самое древко. Глаза Агнарра распахнулись, изо рта его хлынула кровь.

Копейщик вырвал свое оружие и развернул коня прочь от Торгрима, прежде чем тот смог отомстить за Агнарра или даже подумать о мести. Он перевел взгляд с всадника на Агнарра, который упал на колени. Его глаза смотрели прямо вперед, по бороде стекала кровь, но свой меч он все еще крепко сжимал в руке. А затем Агнарр рухнул лицом в ирландскую грязь.

Торгрим обернулся, выставив перед собой Железный Зуб, в поисках жертвы. Увидев одного из всадников, который бился мечом с орудовавшим топором Вали, он бросился туда. Всадник даже не заметил, как Торгрим подбежал и всадил клинок ему в поясницу. Он выгнулся, закричал и упал, когда Торгрим выдернул меч.

— Все в лес! — крикнул Торгрим так громко, чтобы его расслышали сквозь шум битвы.

Он не хотел, чтобы норманны в панике бросились к лесу, ведь всадники могли запросто их зарубить по пути, но иных вариантов больше не оставалось. По крайней мере так уцелеет хоть кто-то. Но не он сам. Он не будет даже пытаться.

Годи опять оказался рядом с ним, а затем Торгрим увидел Харальда, который тоже торопился к нему.

— В лес! Бегите в лес! — снова крикнул Торгрим, указывая в ту сторону Железным Зубом на случай, если его не поняли.

Харальд, глядя на него, широко раскрыл глаза, его челюсть отвисла. Торгрим уловил движение за спиной и развернулся. Один из всадников мчался прямо на него. Похоже, последним, что он успеет увидеть перед смертью, будет массивная голова лошади, ее желтые зубы и пена, капающая с ее губ.

Годи в два прыжка оказался между ним и лошадью, взмахнул огромной секирой, как будто рубил дерево. Лезвие попало всаднику в грудь и отшвырнуло его, секира так и застряла в его грудине. Конь вздыбился, когда всадник запрокинулся назад, все еще натягивая поводья. Казалось, что все движется медленно, словно под водой. Торгрим увидел копыто, летящее прямо на него, и сдвинулся в сторону, точнее, подумал, что нужно отпрыгнуть, как вдруг копыто ударило его в голову.

И тогда все стало черным.

А затем прояснилось.

Он открыл глаза, не зная, где находится и как долго был без сознания. Казалось, что прошло уже много времени, но он все еще видел ноги людей и лошадей, слышал звон оружия и крики сражающихся, вопли раненых и ржание коней.

«Я на земле», — подумал он. Он действительно лежал на боку. И совершенно не понимал, что происходит.

Он почувствовал руки на своих плечах, понял, что его поднимают с земли, подумал о том, сможет ли стоять. Торгрим ждал, что его поставят на ноги, но вместо этого ощутил, как его забрасывают на плечо, а потом он мог видеть только ноги Годи и, наверное, Харальда рядом, после чего все вновь погрузилось во тьму.