К тому моменту, когда Харальд Крепкая Рука заметил двух приближающихся воинов, он был готов убить актера Кримтанна или хотя бы врезать ему достаточно сильно, чтобы тот заткнулся. Харальд и Кримтанн сидели вместе на козлах фургона уже несколько часов, и фургон оказался идеальным решением проблемы, с которой столкнулся Харальд. После стычки с ирландским патрулем Харальд понимал, что умудрился поставить в известность о своем присутствии всю ирландскую армию. Он сознавал, что не может идти к Глендалоху пешком. И он был уверен, что скоро за ними пришлют новых всадников.

Но он не мог и вернуться обратно к отцу и признать свое поражение. Тогда он сообразил, что боги указали ему иной путь, иной выход из его тяжелого положения, подсунув ему под нос фургоны и упряжки волов.

Кримтанн возился с костром, который горел в центре расположенных полукругом фургонов, когда ирландцы вырвались из леса и атаковали отряд Харальда. Когда бой закончился и Харальд вновь обратил внимание на эти необычные повозки, Кримтанн все еще сидел там. Он наверняка видел бой с начала и до конца, — тот происходил всего в сотне ярдов от него, — но даже не пошевелился и вообще никак не отреагировал.

После боя Харальд собрал своих людей. Он приказал нести тех, кто был ранен слишком тяжело, чтобы идти, а также забрать с собой того единственного, кто пал в битве. Мертвых ирландцев избавили от всего ценного и бросили их тела в высокую траву. На нечто более серьезное у них не было времени.

— Идите со мной, — сказал Харальд и повел свой отряд через дорогу, в сторону костра и сидящего возле него человека.

Меч он все еще держал в руке, и другие не спешили прятать свое оружие в ножны. Никто из них не знал, чего ожидать.

Из всех возможных способов, какими можно было их поприветствовать, Кримтанн выбрал, пожалуй, самый странный.

— Ну и представление вы устроили! — взревел он, когда Харальд и его люди приблизились к нему. — Я всегда считал, что даю лучшие представления во всей Ирландии, но даже я не смог бы справиться лучше. Подходите, подходите, садитесь, ешьте! — Он махнул огромной рукой в сторону скамеек и бревен, расставленных вокруг ямы с костром.

После того как раненых и мертвого аккуратно уложили на землю, Харальд сел, а за ним и остальные. Они принялись есть, а Кримтанн продолжал разглагольствовать о том, какие чудесные представления он устраивал, в каких местах побывали его актеры и какие люди, знатные и простолюдины, наслаждались его пьесами. Все это время Харальд ел и размышлял о том, что же ему делать с этим человеком и его подручными.

Кроме Кримтанна Харальд заметил еще шестерых мужчин и трех женщин. Он подмечал все, пока наворачивал похлебку и слушал болтовню Кримтанна. Харальд мог прикончить их всех, но он не любил убивать людей, которые не сделали ему ничего плохого и не представляли угрозы. И только крайняя нужда могла заставить его убить женщину. Наоборот, он был склонен чрезмерно их опекать.

Но отпустить их он тоже не мог. Харальд рассматривал фургоны как передвижную охотничью засаду и не хотел, чтобы актеры разбрелись по местности и рассказали ирландским воинам о том, что случилось. Поэтому у него оставался лишь один выбор.

— Благодарю за угощение, Кримтанн, — сказал Харальд, отставляя свою миску и вытирая рот тыльной стороной ладони. — Так, говоришь, вы направляетесь в Глендалох?

Чтобы согнать волов и запрячь их в фургоны, а затем собрать все вещи и сдвинуть караван с места, понадобилось почти два часа. У Харальда создалось впечатление, что артисты пробыли здесь довольно долго. Он размышлял, не зарабатывали ли они деньги, обслуживая путешественников так же, как Вемунда и Ульфа. Этим двоим Харальд поручил неприятное дело: вернуться назад, найти флот и доложить Торгриму о том, что они узнали о врагах в Глендалохе.

В путь они пустились, когда уже давно перевалило за полдень. Кримтанн вел первый фургон, Харальд сидел рядом с ним и следил, чтобы не было никакого обмана. Люди Кримтанна правили остальными фургонами, поскольку умели это делать, и рядом с каждым из них сидел один из северян. Прочие норманны прятались внутри вместе с актерами Кримтанна. Им был дан строгий приказ не причинять вреда ирландцам и не отвлекаться на женщин.

Кримтанн, казалось, не особенно беспокоился о своих фургонах. Он почти не умолкал с того момента, как Харальд впервые приблизился к нему. Вначале он показался Харальду интересным и забавным. Он знал много полезного о Глендалохе, ярмарке и местности вокруг. У Кримтанна ушел примерно час на то, чтобы рассказать Харальду все, что тот хотел узнать. Но и после этого он продолжал говорить.

Вначале Харальд намекнул Кримтанну, что стоит для разнообразия помолчать. Затем предложил это вслух. И наконец, прямо велел ему заткнуться, но ни то, ни другое, ни третье не возымело последствий. Харальд не убивал людей, которые не могли причинить ему вред, но Кримтанн становился серьезной угрозой здравому рассудку.

«Я дам ему еще десять минут, — подумал Харальд, — и если он не заткнется, я стукну его камнем».

— А теперь на север, в земли Уи Нейл… — говорил Кримтанн, когда Харальд заметил двух человек, идущих к ним через поле.

День клонился к вечеру, и на дороге других путешественников не было, даже ирландского патруля, который, как ожидал Харальд, должны были выслать им наперехват.

— Погоди минуту, Кримтанн, — сказал Харальд, и здоровяк осекся на середине фразы, глядя туда же, куда и Харальд.

Двое мужчин, или мужчина и мальчик, поскольку один был намного ниже другого, направлялись прямо к ним. Ничего угрожающего в них не было. Наоборот, они, казалось, надеялись на теплый прием.

— Останови фургон, — сказал Харальд, и Кримтанн натянул поводья, останавливая упряжку волов.

Харальд все-таки не исключал того, что это ловушка, поэтому постучал в деревянную стену фургона за спиной и громким шепотом сказал:

— Будь наготове, Олаф сын Торда. — Затем он развернулся к Кримтанну: — Я сам поговорю с этими людьми. Ты молчи.

Кримтанн кивнул.

Харальд спрятал кольчугу, шлем и меч, чтобы сойти за одного из актеров, но у него остался кинжал на поясе, и он убедился, что Кримтанн об этом знает. Теперь они с Кримтанном ждали, когда те двое приблизятся, и Харальд наслаждался непривычной тишиной.

Тот воин, что повыше, был молод, Харальд это видел, — чуть старше двадцати, хорошо сложен, с темными волосами до плеч. Он с беспечным видом шел через поле. Вскинув руку, он позвал:

— Кримтанн! Мой добрый друг! Мы снова встретились!

Кримтанн ничего не сказал, поскольку Харальд сам велел ему хранить молчание.

«И он выбрал именно этот момент, чтобы наконец меня послушаться?» — подумал Харальд и незаметно ткнул Кримтанна локтем, что актер истолковал верно.

— Добрый день! — взревел Кримтанн со своей обычной громкостью и энтузиазмом. — Я знаю тебя… погоди… не говори мне… Луи!

— Да, именно, — ответил молодой человек.

Он и его товарищ уже добрались до фургона и теперь стояли у козел, глядя вверх на Харальда и Кримтанна. Харальд всматривался в их лица, пытаясь заметить признаки тревоги или подозрения, но ничего не разглядел.

Зато он увидел то, что очень его удивило и о чем он решил пока промолчать. Второй воин, тот, что пониже, оказался женщиной. Она была одета в кольчугу и носила меч, но это определенно была женщина, причем весьма привлекательная. Женщины-северянки порой носили боевые одеяния и время от времени участвовали в битвах. Такое происходило нечасто, но и не считалось неслыханным, поэтому Харальда не слишком поразил вид женщины в кольчуге и с оружием, хотя он никогда не видел ирландки, одетой подобным образом.

— Мы были с патрулем, — объяснял Кримтанну Луи. — И отбились от отряда. Наши лошади испугались и убежали. Так что теперь мы застряли здесь и очень рады видеть тебя, мой друг!

— И я счастлив видеть вас! — сказал Кримтанн и больше ничего не добавил, не зная, что позволит говорить Харальд.

Харальд окинул взглядом обоих воинов. Их кольчуги казались добротными, да и сам факт, что на них были кольчуги, что они участвовали в одном из патрулей, подсказывал, что это не просто солдаты, не крестьяне, призванные защищать Глендалох от ярости северян. Это были важные фигуры, а такие могли оказаться полезными и ценными.

«Вы так отвлеклись, что позволили лошадям убежать? Чем же вы занимались?» — подумал Харальд; у него имелись кое-какие соображения на этот счет.

— Мы направляемся в Глендалох, — сказал Харальд. — Не желаете ли поехать с нами?

Луи взглянул на него впервые с момента встречи.

— Благодарю. Не думаю, что мы виделись раньше. Меня зовут Луи, — сказал он, и Харальд впервые расслышал подозрение в его голосе. — А кто же вы будете, мой друг?

Харальд подумал было назваться ирландским именем, но понял, что акцент тут же выдаст его ложь, поэтому сказал:

— Меня зовут Харальд. Харальд из Хедебю. Лучший жонглер в той земле, да и в любой другой. Вот почему я решил присоединиться к Кримтанну, чья слава добралась и до нас.

— Понятно, — сказал Луи, и Харальд насторожился: может, ему действительно стало ясно куда больше, чем нужно?

Харальд поднялся и сошел с приступки фургона, спрыгнув на землю прямо перед женщиной.

— Прошу, поезжайте с нами, — сказал он, жестом указывая на фургон. Он не мог отпустить их сейчас, если они что-то заподозрили. — Если вы не путешествовали с караваном Кримтанна, значит, вы не представляете себе, что такое поездка с удобствами, — добавил он, но Луи и женщина попятились от него.

— Это очень великодушно, — ответил Луи, и Харальд заметил, что акцент у него тоже не ирландский. — Но наши люди скоро появятся, и мы должны их дождаться.

Харальд кивнул и подумал: «Он не оставит девушку. Нужно ее схватить…»

— Хотя бы угоститесь похлебкой и элем, — сказал Харальд, и Луи улыбнулся, кивнул, затем отступил еще на шаг и выхватил меч движением настолько быстрым, что Харальд не успел осознать, что произошло.

Но Харальду и не нужно было думать, чтобы действовать, поэтому клинок еще не успел покинуть ножны, а он уже шагнул вперед и левой рукой сдержал руку Луи, в то время как правая сорвала с пояса кинжал. Он услышал, как Кримтанн прокричал что-то за его спиной, но его кинжал уже метнулся к горлу Луи. Однако тот оказался таким же быстрым, как Харальд: он отбил оружие в сторону затянутой в кольчугу рукой и ударил Харальда в лицо кулаком.

Удар нашел цель и пришелся прямо в висок, но оказался слабым и почти не возымел эффекта. Впрочем, даже сильные удары в голову редко действовали на Харальда. Он снова вскинул кинжал, намереваясь только прижать его к горлу Луи и заставить того стать посговорчивее, но теперь на него бросилась женщина. Она вцепилась в него и принялась царапать ему лицо.

Харальд усилил хватку на руке Луи, державшей меч, и попытался стряхнуть с себя женщину, но она рычала и царапалась, как дикая кошка. Харальду оставалось лишь поблагодарить богов за то, что от неожиданности она не подумала вытащить меч. Затем он почуял движение за спиной и подумал было, что Кримтанн решил прийти на помощь друзьям, но вместо этого увидел Олафа сына Торда, который вместе с другими норманнами приблизился к ним. Они оттащили от Харальда Луи и женщину, выкрутили им руки, прижали ножи к их шеям.

— Не убивать их, — сказал Харальд, впервые за много часов заговорив на родном языке. На языке, который Луи и его спутница определенно не понимали, поскольку вовсе не обрадовались отданному Харальдом приказу.

Обоих разоружили, завели за фургон и втолкнули по ступенькам внутрь, в освещенный только фонарем полумрак. Внутри сидели люди Харальда и несколько актеров, включая одну из женщин.

— Связать их? — спросил Олаф, кивая на пленников.

Харальд обернулся к Луи.

— Мне приказать связать вас? — спросил он. — Или ты дашь слово, что не будешь драться?

Луи оглянулся на северян, и Харальд отлично понял, о чем тот подумал. Здесь находились воины, хорошо вооруженные, а у Луи теперь не было никакого оружия.

— Мы даем слово, что не будем драться, — озвучил Луи свое не такое уж сложное решение.

Харальд выбрался из фургона и вернулся на козлы. Кримтанн щелкнул поводьями, и волы снова медленно двинулись вперед, увлекая фургоны в сторону Глендалоха. Харальд следил за дорогой и деревьями, пытаясь заметить хоть намек на ирландцев, войско отца или его флот. Он боялся, что из-за всего того, что задержало его в пути, он отстал от кораблей и вместо разведки теперь, сам того не зная, играет в догонялки.

Вскоре стало слишком темно, чтобы продолжать путь, и Харальд велел Кримтанну свернуть с дороги, чтобы другие две повозки сделали то же самое. Они разбили лагерь, люди Кримтанна приготовили ужин под бдительным взглядом Харальда. Когда все было улажено, Харальд забрался в фургон, где над Луи и женщиной стояли их стражи.

— Все в порядке? — спросил Харальд, опускаясь на скамейку напротив них.

Скамьи были покрыты мехами, мягкий свет фонаря освещал яркий интерьер и омывал его теплым сиянием, создавая чувственную атмосферу.

— Более-менее, — ответил Луи. В его голосе не было ни страха, ни злости, ни горечи. Ничего такого, что Харальд рассчитывал услышать, хотя, конечно, оба говорили не на своем родном языке.

— Вы — из войска язычников? — спросила женщина, голос которой звучал далеко не так спокойно, как у ее спутника.

Харальд нахмурился.

— Язычников? — переспросил он. — Я не знаю этого слова.

— Язычники, — сказала женщина. — Чужаки, которые не верят в Бога.

Харальд покачал головой.

— Я верю в богов, — ответил он.

— Ты не веришь в истинного Бога.

Все это сбивало его с толку. Харальд имел некоторое представление о том, во что верят последователи Христа, но никогда до конца этого не понимал. Сначала он думал, что они поклоняются одному-единственному богу, но потом услышал, как другие говорили о трех богах, и с тех пор сомневался, во что они на самом деле верят.

— Ты один из тех фин галл, которые пришли разграбить Глендалох? — спросила женщина, проясняя ситуацию.

Харальд улыбнулся, наконец поняв ее.

— Да! — воскликнул он. — Да, это правда. А вы кто?

— Я Фэйленд, жена Колмана мак Брендана, который командует всеми солдатами Глендалоха, — сказала женщина. — Это Луи. Он франк. Он мой слуга, телохранитель. Мой муж заплатит много денег, чтобы вернуть меня.

Харальд кивнул. Она, возможно, не врала насчет своего имени и своего мужа, но этот Луи определенно не был слугой ни ей, ни кому-либо другому.

— Твой муж много заплатит? — спросил Харальд. — То есть больше, чем я смогу получить за тебя на рабских рынках во Фризии?

— Да, — сказала Фэйленд. — Намного больше.

Харальд снова кивнул. «А он заплатит, после того как узнает, чем вы с этим Луи занимались?» — подумал он, но не стал спрашивать. Он, конечно же, не собирался ее продавать, но мешать ей верить в это не хотел. Затем он подумал о Старри Бессмертном.

— Ты хоть немного владеешь целительским искусством? Ты умеешь исцелять раны, полученные в бою?

Фэйленд, похоже, удивилась вопросу. На миг она показалась неуверенной, но затем сказала:

— Да. Да, владею. Довольно неплохо.

— Ты знаешь, какие растения исцеляют раны? Умеешь варить зелья и все прочее? Тебе известно, какие амулеты самые сильные?

— Да, — снова сказала Фэйленд, и на этот раз уверенности в ее тоне стало больше. — В Глендалохе меня знают как хорошую целительницу.

Харальд взглянул в ее глаза — карие, широко распахнутые. Ее волосы, раньше заплетенные в косу, теперь рассыпались по плечам. Она была очень красива. Он задумался о том, сколько правды в ее словах. И решил, что, наверное, половина.

— Рад это слышать, — сказал он. — Мне пригодятся твои умения. Сейчас мои люди принесут вам еды, а потом вы сможете здесь поспать. — Он поднялся и внезапно почувствовал себя очень усталым. — За дверью будут стоять охранники, так что можете не беспокоиться о своей безопасности, — добавил он, хотя все прекрасно понимали, что стража будет стоять здесь не ради благополучия Луи и Фэйленд. — Завтра мы доберемся до Глендалоха.

На следующее утро Харальд проснулся рано, полный желания снова оказаться на дороге. Его все еще снедал страх того, что он отстал от Торгрима и флота. Харальд поднял остальных и бродил рядом, чувствуя нарастающее нетерпение, пока Кримтанн разводил костер и готовил завтрак. Поев, мужчины и женщины из каравана упаковали все необходимое, пригнали волов, которые разбрелись по пастбищу, и запрягли их в фургоны. К тому времени, как Харальд взобрался на козлы и приказал фургонам двигаться, солнце поднялось уже высоко. Но его не было видно, потому что зарядила легкая морось.

— Далеко еще до Глендалоха? — спросил Харальд.

Кримтанн пожал плечами.

— Несколько миль, не больше, — сказал он.

Несколько миль… Но Харальд не был уверен, что хочет въезжать в Глендалох. Сделав так, он, скорее всего, окажется прямо посреди ирландской армии, собранной для защиты города. И это будет плохо. Но как близко он сможет подобраться? И где корабли и все норманны? «Язычники», как назвала их Фэйленд?

Он мельком задумался, испытывал ли отец хоть когда-нибудь подобные сомнения, терзался ли Торгрим вопросом, какую дорогу выбрать. Харальд в этом сомневался. Он знал, что его отец только человек, а людям свойственны подобные переживания, но он не мог представить себе Торгрима Ночного Волка страдающим от нерешительности и не знающим, куда вести своих людей.

Утро тянулось, морось превратилась в легкий дождь, и тревожность Харальда нарастала с каждым тяжелым поворотом колес фургона, с каждым мощным шагом четырех волов, тянувших тяжелый груз. На дороге виднелись признаки того, что по ней недавно прошли люди — много людей, но были ли то воины или просто толпы путешественников, стремящихся на Глендалохскую ярмарку, он не мог сказать. Даже Кримтанн, похоже, ощутил важность момента и в основном удерживался от болтовни.

Ирландец молчал целых двадцать пять минут, прежде чем снова заговорил:

— Вон за тем холмом мы увидим Глендалох.

Харальд кивнул и сжал губы. Пришло время принимать решение — двигаться дальше или поворачивать. Медлить больше было нельзя. А затем он услышал шум, слабый, но отчетливый и предельно знакомый.

— Останови фургон, — сказал Харальд.

Кримтанн натянул вожжи, и волы остановились. Он открыл было рот, чтобы заговорить, но Харальд поднял руку, и Кримтанн осекся. Харальд повернул голову в направлении города. Он слышал крики — тихие, как журчание далекого ручья, но все же это определенно были крики. Он различал и слабый звон, в котором угадал лязг металла.

— Битва, — сказал Харальд. — Они сражаются! Вперед! Вперед!

Кримтанн в недоумении посмотрел на него.

— Вперед! — крикнул Харальд. — Заставь своих проклятых быков двигаться!

Кримтанн кивнул и щелкнул вожжами, отчего волы возобновили свой размеренный неторопливый шаг. Дорога взбегала на низкий круглый холм, скрывавший из вида все, что находилось за ним. Харальду хотелось спрыгнуть с сиденья и помчаться вверх, но, пока он не знал, где именно находятся ирландские воины, ему и его людям нужно было и дальше изображать актеров из каравана Кримтанна.

А затем волы перевалили за холм, втаскивая на него фургон, и Харальд увидел новые поля, еще один холм в нескольких сотнях шагов от первого и десятки тел, разбросанных по открытой местности. От неожиданности он с шипением втянул в себя воздух. Звуки боя стали громче. Битва явно началась на холме перед ним, а затем переместилась за следующую вершину. Теперь поле боя находилось там.

— Быстрее! — крикнул он, и Кримтанн щелкнул вожжами, но волы его не послушались. Харальд снова подумал о том, чтобы бросить фургон и дальше пойти пешком.

«Нет, пока еще рано», — решил он, хотя и не мог понять почему. Харальд развернулся на сиденье, откинул маленький деревянный ставень с окошка и заглянул внутрь. Он мог видеть своих людей, Луи и Фэйленд, людей Кримтанна, и все они выглядели так, словно очень хотели узнать, что происходит.

— Олаф, впереди битва! — крикнул Харальд в окошко. — Готовьтесь!

— Я готов, — заверил его Олаф, и остальные кивнули.

А затем Харальду пришла в голову идея.

— Дайте мне копье, передайте его сюда, — сказал он, и Олаф схватил копье, прислоненное к стенке фургона рядом с ним, передал его, обратив тупым концом к Харальду, и тот вытащил его через узкое окошко.

Снова развернувшись на сиденье, Харальд перебросил копье наконечником вперед и ткнул им в зад быка, находившегося справа.

Вол взревел, Кримтанн тоже, а Харальд ткнул животное снова. Оно задвигалось быстрее, пытаясь избежать мучений. Харальд потянулся и ткнул в зад вола, находившегося слева, и тот тоже ускорил шаг, даже перешел на бег. Фургон трясся и содрогался на неровной дороге, набирая скорость, катясь с горы, а задние волы мчались все быстрее, заставляя переднюю пару тоже ускориться. Теперь они ревели громче, Кримтанн все еще орал, а Харальд все колол беловато-бурые туши волов.

Караван с грохотом скатился вниз по склону и взобрался на следующий, волы громко топали по мягкой земле. Второй холм они преодолели быстро, и перед ними раскинулся Глендалох: собор, разбросанные вокруг него монастырские строения и мастерские — всего в миле впереди. Но Харальд удостоил город лишь беглым взглядом, поскольку еще ближе заметил две шеренги сражающихся людей, поднимавших и опускавших свое оружие. Две стены щитов. Битва в самом разгаре. И прежде, чем он сумел понять, что именно там происходит и кто есть кто, одна из стен сломалась, воины ее развернулись и побежали, уступив многократно превосходящему противнику.

Харальд держался за сиденье, чтобы не слететь с фургона, который мчался вперед, почти или совсем неуправляемый. Он смотрел, как люди бегут прямо навстречу фургону, в сотне шагов впереди, не более. Харальд не знал, что случилось, знал только одно: бегущие не были ирландцами, они были норманнами, его народом. А ирландские воины и всадники мчались за ними, чтобы их добить.