Глухой шум дождя, слабый свет и дикие крики Оттара не позволяли понять, что именно происходит. Торгрим повернул голову туда, откуда, как ему показалось, прилетела стрела. Он не мог разглядеть ничего, кроме стены деревьев, зарослей папоротника и полотнищ хлещущего дождя.

Но вот прилетела еще одна стрела, и еще, и еще полдюжины. Торгрим посмотрел на корабль Оттара. Люди один за другим спотыкались, стрелы под разными углами вонзались им в грудь, спину, в ноги. Еще два человека упали, их тела сразу же подхватило речное течение. Один бился и боролся, пытаясь подняться. Крики становились все громче, но Оттар ничего не замечал.

Он выхватил меч и бросился на Торгрима, что-то вопя на бегу. Торгрим его не слушал.

— Твой корабль атакуют, тупой ты бык! Смотри! — крикнул он, указывая ему за спину.

Оттар остановился, нахмурился, затем оглянулся. Секунду он стоял неподвижно, затем вновь закричал, уже другим тоном, и помчался обратно против течения, высоко и очень смешно вскидывая ноги на бегу. Торгрим рассмеялся бы, но не стал, потому что понял: ирландцы устроили почти идеальную засаду, сейчас не время веселиться. Они застали норманнов без оружия, вне кораблей, практически беспомощных на отмелях. Все они — и люди Оттара, и его люди — могут погибнуть в течение следующего часа.

Он развернулся и поспешил обратно к «Морскому молоту», пытаясь удержать равновесие в быстром потоке. Агнарр приказал бросить якорь, и люди на веслах отдыхали. Теперь же они услышали крики и поняли, что происходит нечто скверное, но не могли сообразить, что именно.

— К оружию! К оружию! — крикнул Торгрим, разгоняясь, перепрыгивая через борт и торопясь на корму.

Он видел замешательство на лицах своих людей, но приказы были достаточно ясны, и все повиновались. Те, у кого были кольчуги, натянули их через голову, другие хватали мечи, топоры, щиты.

Торгрим добрался до задней части палубы и только тогда обернулся в сторону кораблей Оттара, подвергшихся нападению. Он видел, как стрелы летят сквозь ливень, находят свои цели, с легкостью преодолевая расстояние в три рода. Лучники сосредоточились на ведущем корабле, корабле Оттара, и, насколько Торгрим мог видеть, уже успели выкосить почти половину команды.

Он обернулся и посмотрел в другом направлении. «Кровавый орел» и «Дракон» шли рядом и сохраняли дистанцию, пока их весла мерно поднимались и опускались. Торгрим сомневался, что Берси или Кьяртен заметили, что происходит дальше по реке, а Скиди на «Лисице», шедшей последней, уж точно не мог ничего видеть. Но зато они сообразили, что команда «Морского молота» готовится к бою, и последовали примеру вожака.

Торгрим помахал им, указав на воду слева от «Морского молота». Берси помахал в ответ, показывая, что понял его. Через миг «Кровавый орел» набрал скорость, люди Берси разогнали драккар, чтобы поставить его на отмель рядом с «Морским молотом».

Корабли Оттара находились в сотне футов выше по реке, на середине перехода через мели и в центре полного хаоса. Сам Оттар метался на мелководье, размахивая мечом и пытаясь организовать своих людей. Те, в свою очередь, хватали оружие и прыгали в реку, со щитами на руках, с мечами и топорами. Убитых и брошенный инвентарь уже сносило по реке мимо того места, где «Морской молот» остановился на каменистой мели. Одна из бочек, которую команда Оттара тащила вверх по течению, ударилась о нос «Морского молота» и завертелась, как листок в мельничном лотке. Проплыло неподвижное тело, вниз лицом, с торчащей из спины стрелой.

— За мной! — крикнул Торгрим своим людям.

Он помчался на середину палубы, перепрыгнул через борт и поспешил вперед, против течения. Он смотрел туда, где шла схватка: Оттар готовился к наступлению на атакующих, которые все еще скрывались в лесу, а вокруг него люди падали под потоком летящих стрел. Торгриму показалось, что несколько стрел застряли в щите Оттара. Удача, до сих пор сохранявшая жизнь этому безумцу, пока что не покинула его.

«Ты идиот…» — подумал Торгрим. Неужели Оттар действительно хочет предпринять лобовую атаку против тех, кто засел в лесу, хочет подняться по крутому берегу к невидимому врагу?

Борт корабля Оттара ощетинился стрелами, люди, державшиеся за ширстрек и буксирные тросы, умирали на месте или покидали драккар, чтобы присоединиться к атаке. И внезапно на корабле оказалось меньше людей, чем требовалось, чтобы удержать его против течения. Бегущая вода подхватила длинный киль судна и вырвала его из рук тех немногих, кто еще держал тросы, раскачала и потащила вниз, снося на прочие корабли.

Люди Оттара двигались на врага и, насколько Торгрим мог видеть, не обратили ни малейшего внимания на то, что их корабль врезался в другой драккар флота, стоящий на якоре чуть ниже по течению. Судно Оттара развернуло поперек потока, и оно стукнулось бортом в нос второго корабля почти под прямым углом, сбивая тот в сторону, выворачивая его якорь из дна и волоча в сторону третьего.

— Во имя богов! — воскликнул Торгрим.

Он бы с радостью позволил кораблям Оттара унестись обратно в открытое море, но если их не остановить, они врежутся в его собственный флот и нанесут ему страшный урон.

— Все за мной! — крикнул он своим людям, и все мысли о предстоящей битве покинули его перед лицом более близкой опасности.

Торгрим сунул Железный Зуб обратно в ножны и побежал вперед так быстро, как только позволяло течение, отплевываясь от дождевой воды. Щит мешал двигаться, и Торгрим хотел было отбросить его, но он еще надеялся, что оружие ему все же понадобится.

Два корабля медленно поворачивались в реке, их несло в сторону драккаров Торгрима; носовые фигуры скалились, словно чудовища из кошмарного сна, и, хотя они были сделаны из дерева, железа и смолы, в данный момент представляли такую же опасность, как настоящие морские змеи.

Торгрим остановился и вскинул руку, призывая остальных тоже замереть. Они смотрели на то, как два драккара дрейфуют к ним. Два других корабля Оттара были вне опасности, привязанные ближе к берегу, но третий, стоявший на якоре чуть дальше по стремнине, оказался прямо на пути тех, которые снесло потоком.

Корабли все вращались, оседлав течение, и с каждым пройденным ярдом набирали скорость. Затем их движение задержал третий драккар, в который они врезались, срывая его с якоря. Треск ломающегося дерева заглушил даже проливной дождь и вопли людей. Теперь все три корабля сцепились вместе и вновь наращивали скорость, сносимые течением.

— Агнарр, Харальд! — позвал Торгрим, и они подбежали к нему по воде. — Я возьму Годи и еще несколько человек, мы схватим за веревки тот из кораблей, который окажется выше других по течению, попытаемся его остановить. Вряд ли вы сможете задержать остальные, так что просто толкайте их в сторону, чтобы они не врезались в «Морской молот». Берси!

— Да, Торгрим? — откликнулся тот.

— Вы с Кьяртеном поставьте «Кровавый орел» в хвост «Дракону», чтобы убрать с пути этих лоханей!

Оставалась минута, не больше, до того момента, когда драккары Оттара должны были налететь на его флот. Торгрим махнул рукой и двинулся вперед, борясь с течением, не сводя взгляда с кораблей, которые крутились, вертелись, наскакивали на них, как огромные злобные твари, которыми и казались. Они загораживали собой реку, но когда Торгрим прошел дальше, они развернулись и он увидел людей Оттара, сражающихся выше по течению.

Попавшие в засаду теперь бились с ирландцами и, похоже, не знали, что их корабли уносит, а если и знали, то ничего не могли с этим поделать.

Торгрим заметил и самого Оттара, который был на голову выше всех остальных. Вскинув меч над головой, он брел по воде к речному берегу. Его люди шагали туда же вместе с ним, выстроившись в ряд. Некоторые были со щитами, но большинство без них, некоторые успели надеть кольчуги. На них напали в тот момент, когда они перетаскивали свои корабли через мель, потому и застали их врасплох.

«Тупой ублюдок», — думал Торгрим. Он видел, как отряд Оттара подходит к крутому земляному берегу, как викинги пытаются по нему взобраться, как им мешают оружие и щиты. А затем из густых зарослей папоротника над ними выдвинулись ирландцы, с копейщиками впереди и замыкающими ряды мечниками. Они просто-напросто снесли викингов прочь, вгоняя железные наконечники им в грудь. Торгрим слышал крики агонии и вопли ярости. А затем корабли, которые нужно было остановить, оказались совсем рядом с Торгримом, и у него не осталось времени на то, чтобы следить за безумцем Оттаром. Буксировочный трос, привязанный к последнему кораблю, тянулся за ним по реке, и Торгрим решил, что тот ничем не хуже прочих. Он побрел вперед, пиная воду так, словно она могла убраться с его пути. Торгрим видел, как веревка вьется под рябой от дождя поверхностью воды. Сделав два шага, он наклонился и подхватил ее. Трос поднялся над водой, Торгрим вцепился в него, и корабль, уносимый течением, потащил его за собой.

— Помогайте, помогайте! — закричал Торгрим.

Веревку он держал в правой руке, затем попытался схватиться за нее и левой, но щит мешал ему. Напряжение все нарастало, Торгрим стиснул зубы, крепче вцепился в трос и уперся ногами в каменистое дно.

Викинг по имени Армод оказался рядом и тоже ухватился за веревку. Стоило ему это сделать, как Торгрим почувствовал, что давление слабеет. Затем подоспели другие: Сутар сын Торвальда и массивный Годи, непоколебимый, как рунный камень: течение разбивалось о его крепкое тело. Веревка натянулась, задрожала, как древко копья, и корабль на дальнем ее конце дернулся и развернулся носом к ним.

«Этот мы удержим, — думал Торгрим. — Но не все три». Если три корабля так и останутся сцепленными вместе, они утащат Торгрима и всех прочих за собой либо вынудят их бросить веревку, после чего драккары Оттара врежутся в «Морской молот» и разобьют его на части.

Своенравные корабли, казалось, на миг застыли. Веревка заскрипела, Армод и его товарищи фыркнули и выругались, пытаясь удержаться на месте. Затем два судна оторвались от того, который викинги удерживали при помощи троса, и продолжили свой безумный бег по течению, а натяжение троса ослабло так, что теперь почти не ощущалось.

— Торгрим! — крикнул Годи. — Там дерево! Можем привязать!

Торгрим обернулся через плечо и посмотрел туда, куда указывал Годи. В пятидесяти футах от них из реки поднимался массивный дуб.

— Хорошо! — крикнул Торгрим.

Те десять или двенадцать человек, которые держали буксирный трос, стали отступать к дереву вместе с ним, с трудом продвигаясь вверх по течению и волоча за собой корабль Оттара, как будто вели на бойню большое медлительное животное.

Дождь заливал им лица, но они не могли стереть с них воду, приходилось моргать и сплевывать, вонзаясь носками мягкой обуви в каменистое ложе реки.

Торгриму очень хотелось увидеть, что происходит с «Морским молотом», но, налегая на трос, он не мог обернуться. А еще он страстно желал выяснить, чем закончилась атака Оттара на ирландцев, но теперь разглядеть это было невозможно.

Наконец они оказались возле дуба. Те, кто держался за дальний конец веревки, добрались до дерева и дважды обошли его массивный ствол, закрепив корабль Оттара на месте. Торгрим отпустил трос, развернулся на пятках, желая узнать, что происходит с «Морским молотом», и его едва не сбило с ног силой течения.

«Как быка загоняем», — подумал он. Торгрим однажды видел подобное в Хедебю: стаю собак натравили на разъяренного быка, который вертелся, брыкался и бил их рогами. Это очень напоминало то, как сорок человек из его команды сражались сейчас с потерявшими управление кораблями Оттара. Они стояли на месте, глядя на то, как дрейфуют к ним драккары, затем прыгали вперед, хватались за что придется, толкали, отскакивали снова — словом, делали все, чтобы не позволить эти судам разрушить их собственные корабли.

Харальд стоял у носа драккара, дрейфовавшего первым.

— Толкайте, толкайте их отсюда! — крикнул он и налег своим широким плечом на борт. Фигура на форштевне нависла над ним.

Торгрим видел, как корабль поддается могучей силе Харальда, видел, как судно выпрямляется; его форштевень отвернулся от «Морского молота» за секунду до столкновения с ним.

Еще несколько человек присоединились к Харальду, толкая корабль, чтобы тот не двигался поперек реки. Затем они отошли в сторону, пока судно проплывало мимо «Морского молота» дальше по течению. Второй корабль Оттара последовал за первым, словно привязанный. «Дракон» и «Кровавый орел» убрали с курса дрейфующих кораблей, и те разминулись с ними буквально на несколько футов.

Торгрим наблюдал за ситуацией, пока не удостоверился, что его корабли в безопасности, а затем вновь созвал своих людей и те сошлись к нему. Большинство теперь держали щиты, мечи и топоры, к битве они были готовы, насколько это вообще возможно.

— Людей Оттара убивают, потому что Оттар глупец! — крикнул он. — Мы должны вмешаться, чтобы спасти этих жалких ублюдков!

Он сплюнул дождевую воду и указал на деревья, росшие совсем рядом с тем местом, где они стояли.

— Мы войдем в лес здесь, двинемся вдоль берега и застанем ирландских скотов врасплох.

Все согласно кивнули в ответ. Торгрим повернулся и помчался по воде к северному берегу реки.

Бежал он со всех ног, по колено в воде, то и дело спотыкаясь из-за силы течения, и наконец увидел поле боя. Люди Оттара по-прежнему стояли в воде, сражаясь с врагом, расположившимся выше по берегу. Оттар все так же широко размахивал мечом в ряду своих бойцов.

Торгрим различил ирландцев среди деревьев. Копий у них осталось мало. Скорее всего, догадался Торгрим, их сломали, бросили или вырвали из рук копейщиков. Это означало, что ирландцы и люди Оттара сошлись на мечах, а значит, у викингов появилось больше шансов хоть на какой-то успех.

«Задержите их, — мысленно заклинал их Торгрим. — Еще три минуты…» Только в этом случае они успеют зайти с фланга и как следует потрепать врага.

Торгрим подошел к речному берегу, который оказался круче, чем он ожидал, и с некоторым трудом взобрался по нему до самых деревьев. Он не стал ждать остальных, сразу же нырнул в подлесок из молодняка и взрослых дубов и кленов. Листья над головой защищали от дождя не хуже соломенной крыши, и теперь Торгрим слышал шум битвы. Папоротник окатывал Торгрима водой при каждом движении, но промокнуть сильнее он уже просто не мог.

День был сумрачным, а в лесу разглядеть что-либо было еще сложнее, но Торгрим почуял кого-то впереди, какое-то движение и понял, что добрался до края ирландских рядов. Он вытащил Железный Зуб из ножен и прошел дальше. Преодолев еще пятнадцать футов, он увидел ирландца, который держал копье так, словно собирался отбивать атаку, а не нападать. Если бы не копье, этого человека трудно было бы принять за воина. Скорее он выглядел как бедный крестьянин, одно из тех жалких созданий, которых призывали для того, чтобы они выполнили за своих господ кровавую работу, а затем умерли, наверняка не понимая, за что именно.

Торгрим ломился сквозь подлесок, но его продвижение скрывали шум дождя и вопли, долетавшие слева, со стороны реки. Он вскинул Железный Зуб для размашистого удара, и только тогда копейщик осознал его присутствие.

Голова его дернулась, глаза расширились, рот открылся, и он принялся неловко тыкать копьем в Торгрима. Железный Зуб засвистел в воздухе. Клинок попал ирландцу в шею, и сила удара была такова, что тот рухнул на землю, следуя за потоком своей крови.

Торгрим перепрыгнул через все еще содрогающееся тело. Он увидел еще одного ирландца, нет, даже трех, и все они держали копья. Они смотрели в сторону реки, но тут наконец Торгрим и его люди привлекли их внимание. Как и тот, кого Торгрим только что убил, они не выглядели как воины и не вели себя так, как положено воинам.

Ирландцы явно не ожидали, что враг выйдет из чащи, и, похоже, даже не думали о бое. Отбросив копья, они развернулись и помчались через лес. Торгрим гнался за ними, а его люди наступали ему на пятки. Торгрим видел, что Харальд бежит рядом, сбивая подлесок щитом. Мальчишка несся так, словно его преследовало нечто ужасное, но Харальд был охотником, а не добычей. Чудовища из худших кошмаров ирландских крестьян дрогнули бы сейчас перед ним.

Паника пронеслась по рядам ирландских копейщиков, стоявших вдоль реки. Они кричали и ругались, присоединялись к бегущим, подгоняемые мечами норманнов. Сквозь деревья Торгрим мельком увидел реку и людей Оттара. Кто-то из них еще бился, другие сгибались пополам, хватаясь за свои раны, чье-то тело сносило течением. Торгрим снова сосредоточился на бое.

Ирландские копейщики исчезли, сбежали в панике, но впереди виднелся второй ряд воинов — Торгрим понял, что это уже не крестьяне. Кто бы ни командовал ими, он наверняка расставил самых бесполезных солдат на флангах, а лучших разместил в середине, которую Оттар пытался атаковать. Или, возможно, этот неизвестный военачальник приказал своим копейщикам отступить, как только началась настоящая схватка, и позволил сражаться настоящим воинам. На них были кольчуги, они имели щиты, и никто из них не сбежал при виде норманнов, появившихся из-за деревьев. Они лишь сменили позицию, чтобы встретить их атаку.

Торгрим остановился. Человек перед ним явно не собирался удирать. Он твердо стоял на месте, в правой руке у него был длинный меч, в левой щит с нарисованным на нем красным крестом. Торгрим вновь широко размахнулся Железным Зубом, но на этот раз клинок попал в щит, который поглотил удар и отбил его в сторону. Торгрим отпрыгнул, потому что ответный удар пришелся низко, ниже края щита: противник целился в его лодыжки или колени, но угодил в воздух.

Торгрим шагнул вперед, ударил щитом в щит противника, заставляя того попятиться, и одновременно провел Железный Зуб над его краем, вогнав клинок прямо в незащищенное горло. Ирландец, уже умирая, все пытался вскинуть щит. Торгрим оттолкнул его в сторону и, когда тот упал, прыгнул на следующего противника, уже замахивающегося на Торгрима своим мечом.

«Старри…» — подумал Торгрим. С ними теперь не было Старри с его безумной энергией, его безудержной яростью. Когда Старри появлялся на поле боя, врагам казалось, будто нечто дикое и потустороннее ворвалось в их мир, и это вселяло страх в их сердца. Но Старри сейчас сражался в ином бою.

Ирландцы сумели развернуться от берега реки и встретить новую угрозу флангом. Противники, ирландцы и северяне, столкнулись друг с другом, словно высокие морские валы. Торгрим видел, как Харальд обрушился с жестокой атакой на воина, стоящего перед ним, как его щит и меч двинулись в идеальной гармонии: щит по дуге слева, меч по дуге справа. Совершенство и сила его атаки заставили других отступить. Рядом с ним бился Годи с огромной секирой в руке. Его атаки были не столь утонченными, но не менее эффективными.

На Торгрима напали сразу двое, оба с мечами и щитами, оба в кольчугах. Сражались они плечом к плечу, наступали прямо на него, но Торгрим шагнул вправо, оставляя левого противника за пределами длины клинка, и бросился на того, что был справа.

Ирландец парировал его удар и сделал выпад, однако Торгрим снова отступил вправо, так чтобы дуб с широким стволом заслонил его от врагов, словно играл с ними в прятки. Он понимал, что они обойдут дерево, взяв его в клещи, а это значило, что левый дотянется до него первым. Торгрим прислонил край щита к стволу и удобнее перехватил Железный Зуб — как раз в тот миг, когда ирландец выпрыгнул на него из-за дерева, уверенный, что застанет Торгрима врасплох.

Меч ирландца со свистом описал широкий полукруг, явно намереваясь разрубить все на своем пути. Клинок столкнулся с железной окантовкой щита Торгрима, отскочил, а Торгрим вогнал острие Железного Зуба чуть пониже края ирландского шлема. Выдернув меч, он позволил врагу упасть и пробежал вокруг дерева мимо него. Это и правда напоминало детскую игру в догонялки, но второй ирландец не выглядел довольным, когда Торгрим объявился у него за спиной. Он только начал разворачиваться к Торгриму, когда Железный Зуб, покрытый ирландской кровью, разрубил его голову.

Торгрим тяжело дышал. Он остановился, огляделся. Его люди схватились с врагом, каждый в своем поединке. Некоторых он видел, остальные скрывались в лесу. Слева еще кто-то продирался сквозь папоротник. Люди Оттара. Атака Торгрима заставила ирландцев отойти от реки, и это позволило людям Оттара взобраться на берег, где они могли схватиться с врагом на равных.

Ирландцы, похоже, поддались их натиску. Торгрим чувствовал, как они отступают, вынужденные сражаться на два фронта, более не уверенные в том, где находится враг. «Давить сильнее, давить сильнее», — думал он. Еще минута, и они сломаются. Они бросятся прочь, и тогда их можно будет добить на бегу.

Торгрим чувствовал, как в груди нарастает звериный вой — волчий вой, который приведет ирландцев в ужас и подбодрит викингов. Он прыгнул вперед и замахнулся Железным Зубом на большого ирландца, орудовавшего секирой, и это движение словно выпустило его вопль наружу. Волчий вой зазвенел в его ушах, разнесся в лесу. Он застал ирландца врасплох. Торгрим увидел ужас на его лице. Ирландец бросил секиру, повернулся и побежал. Торгрим ринулся на него, быстрый, как змея, но не сумел дотянуться до него мечом.

— Давайте! Давайте! — кричал Торгрим, видя сквозь густые заросли, как его люди наступают, как они выстраиваются в линию, готовую смести врага.

А затем откуда-то издалека, из-за дальних деревьев, раздалась резкая чистая нота рога, словно в ответ на призыв Торгрима. Это был тот же рог, который Торгрим слышал на Встрече Вод, и он приказывал ирландцам отступать, уйти, чтобы выжить и затем снова сразиться с викингами.

— Нет! Ублюдки! — закричал Торгрим.

Он ускорил шаг, щитом сбивая ветки со своей дороги, но перед ним больше не было противников, только папоротник и деревья.

— Тор их побери! — кричал он, уже задыхаясь.

Снова стало тихо, лишь дождь стучал по листьям да журчала неподалеку река.

Перед ним возник Харальд, затем Годи и все остальные. Его люди собирались вокруг него, желая узнать, что делать дальше.

Затем лес снова зашумел — так, словно медведь или другое большое животное топало сквозь заросли. Торгрим обернулся, все обернулись и увидели идущего к ним человека, едва различимого в сумраке леса за густыми кустами. И вот Оттар выступил на прогалину. Его щит раскололся в щепки, но, похоже, он только теперь это осознал и отбросил его прочь. Меч был покрыт кровью так, что дождь, проникавший сквозь кроны деревьев, не мог ее смыть. Его руки, борода и кончики длинных кос тоже были в крови.

Никто не двигался. Оттар и Торгрим смотрели друг на друга.

Торгрим не представлял себе, что сейчас может изрыгнуть Оттар.

Оттар нахмурился. Прищурившись, он посмотрел на Торгрима, словно тоже не знал, каких слов от него ожидать. Затем развернулся и сплюнул на землю.

— Явился наконец-то, да? — сказал он, после чего снова исчез в лесу.