— Ублюдок! — воскликнул Луи на родном языке, когда меч устремился ему в грудь.

Он взмахнул правой рукой, отбивая клинок в сторону, подальше от лежащей рядом Фэйленд. Сталь заскрежетала по кольчужной рубашке и вонзилась в мягкую землю рядом с ним.

Нависший над ним человек ожидал, что клинок войдет в тело Луи, и промах вывел его из равновесия. Луи потянулся вверх, схватил его за правую руку, дернул на себя и перекатился, сбрасывая убийцу в траву.

Нападавший упал, а Луи покатился дальше, чтобы затем вскочить на ноги. Он поднял с земли собственный меч, сжал рукоять и стряхнул ножны. Услышал, как за спиной ахнула Фэйленд. Незнакомец, похожий на призрака, пытался подняться. Луи сделал выпад и почувствовал, как клинок скользнул по кольчуге. Незнакомец ударил рукой по мечу, отбивая его в сторону, и Луи поспешно отступил на случай, если последует контратака.

Но она не последовала. Убийца потерял меч, когда Луи опрокинул его на землю, и теперь стоял, пригнувшись, с кинжалом в руке, бесполезным против длинного меча Луи. Он закружил, пытаясь обойти Луи слева, пригибаясь к земле и держа кинжал наготове. Луи различил вдали шум голосов. Их схватка привлекла внимание, но он знал, что лучше не отворачиваться от этого противника. И он вовсе не собирался звать на помощь, чтобы его обнаружили в компании обнаженной Фэйленд.

— Брось кинжал и встань на колени, тогда я тебя пощажу, — прорычал Луи.

Незнакомец никак не отреагировал на это, и Луи понял, что говорил на франкском. Он начал мысленно переводить слова на ирландский, и тут вдруг убийца попытался обойти его справа, словно хотел увернуться от меча. Луи взмахнул оружием, преграждая ему путь. Быстрый, как змея, незнакомец сменил направление атаки, метнулся влево, но не на Луи, а на Фэйленд.

— Bâtard! — снова крикнул Луи и прыгнул вперед.

Он ощутил, что острие меча нашло цель, но силы этого укола оказалось недостаточно, чтобы пронзить стальное плетение кольчуги. И тогда, прежде чем кинжал вонзился в нее, Фэйленд схватила меч нападавшего, лежащий рядом с ней, и, широко замахнувшись, нанесла удар. Клинок плашмя стукнул убийцу по виску, отчего тот споткнулся и отступил.

Фэйленд уже стояла на ногах, причем она была в рубашке, как с изумлением обнаружил Луи. В руке она держала трофейный меч, который занесла над плечом, словно собиралась рубить дрова.

— Нет! — закричал Луи.

Он хлестнул мечом по затянутой в кольчугу руке незнакомца, и лязг металла громким эхом разнесся в ночи. Мужчина ахнул, кинжал упал. К ним приближались люди, судя по звуку шагов, один человек или больше. Теперь Луи рискнул оглянуться и увидел, как из темноты выступает Айлеран с мечом наготове. Клинок он обнажал на ходу.

— Айлеран! — крикнул ему Луи. — Я…

Но закончить фразу он не успел. Айлеран взмахнул мечом — так, чтобы ударить наверняка, — и полоснул убийцу по шее. В тусклом свете брызнул фонтан крови, убийца захрипел, задергался и, содрогаясь, рухнул на землю.

— Проклятье! — Луи постарался этим ограничиться.

Он не на шутку рассердился, поскольку хотел захватить нападавшего живым, хотел выяснить, кто послал его и почему. Луи знал, как заставить его говорить. Но теперь убийца был мертв, точнее, умирал на его глазах. И все же Луи сдержал свое разочарование. Он не хотел отчитывать Айлерана, поскольку тот считал, что поступает правильно.

Когда злость Луи немного улеглась, когда выровнялось его дыхание и вернулся дар речи, он сказал:

— Благодарю, Айлеран.

Айлеран ничего не ответил, только подошел к телу и, прищурившись, посмотрел на него. Убийца уже перестал содрогаться, и Луи догадался, что жизнь окончательно покинула его.

— Кто это? — спросил Айлеран. — Северянин?

— Мне так не кажется, — ответил Луи, пытаясь восстановить в памяти мимолетный образ человека, с которым дрался в темноте. Тот казался не более чем тенью, но Луи все же не думал, что он из норманнов.

Позади вновь раздался шум шагов, кто-то торопился к ним сквозь высокую траву. Они с Айлераном обернулись. К ним мчались, обнажив мечи, около полудюжины человек.

— Капитан! — услышал он полный тревоги голос Лохланна. Его спутники замедлили бег, а приблизившись, опустили оружие, осознав, что бой уже окончен. — Капитан Луи, бога ради, что происходит?

— На нас напали, — сказал Луи, и все взгляды обратились к Фэйленд, которая уже успела бросить меч и натянуть нагрудник и плащ поверх туники.

«Ничего не объясняй, никогда не объясняй», — мысленно повторял Луи лучший совет, который мог себе дать. И немедленно его проигнорировал.

— Ради чести дамы, — сказал он, — я решил, что ей лучше не ночевать среди множества мужчин. Я лично отвечаю за ее благополучие.

— Конечно, — сказал Айлеран, и Луи постарался не заметить намек, скрытый за этим словом. Он кивнул на мертвеца, лежащего возле их ног.

— Ты знаешь его? — спросил Луи.

Айлеран опустился на колени рядом с трупом и пригляделся. Схватил убитого за ворот кольчужной рубашки и перевернул на бок, чтобы лунный свет падал ему на лицо.

— Он не из моих людей, — хмыкнул Айлеран. — Не из тех, кого я знаю. И, как ты говорил, не северянин.

Луи кивнул:

— Когда взойдет солнце и мы сможем рассмотреть его повнимательней, вероятно, выясним больше. А пока что позволим бойцам поспать еще несколько часов.

Все прочие, хмыкнув, двинулись прочь, но Лохланна Луи тронул за рукав, веля ему остаться.

— Этот малый, — Луи кивнул на мертвеца, — это он приходил за мной в монастыре?

Лохланн поглядел вниз, на труп.

— Не знаю, капитан Луи, — сказал послушник. — Сложением похож, но тогда, в монастыре, мне не удалось рассмотреть его лицо.

Луи кивнул. Он так и предполагал.

— Хорошо. Иди спать. Возможно, при свете дня мы узнаем больше.

Взгляд Лохланна метнулся с Луи на Фэйленд и обратно.

— Хотите, я останусь поблизости? — спросил он. — Вдруг возникнет новая опасность.

— Нет, благодарю, Лохланн, — сказал Луи. — Полагаю, мне больше ничто не грозит.

Лохланн кивнул и оставил их с Фэйленд наедине. Как только он исчез в темноте, Луи повернулся к Фэйленд.

— Это был отличный прием и отличный удар. Ты умеешь обращаться с мечом.

Фэйленд пожала плечами:

— Я беру меч и замахиваюсь им. Иногда я попадаю в того, в кого целюсь.

— У тебя получается лучше, чем у всех наших крестьян, притворяющихся солдатами, — сказал он.

Взяв Фэйленд за руку, он повел ее обратно к спящим на траве людям. Луи сомневался, что сегодня на него снова нападут, но среди вооруженных людей ему определенно ничто не грозило, как он и сказал Лохланну. К тому же Луи не хотелось засыпать рядом с окровавленным и почти обезглавленным телом. И не хотелось, чтобы все обитатели лагеря обнаружили их с Фэйленд в объятиях друг друга.

Луи расстелил на земле свой плащ и позволил Фэйленд лечь, зная, что заснуть не сможет. Он сел рядом с ней и бодрствовал до самого рассвета, внимательно глядя по сторонам, вслушиваясь в каждый звук. Но смотреть было не на что, кроме верхушек деревьев, покачивающихся на фоне звезд, и слушать тоже, кроме шороха мелких ночных зверушек и храпа спящих людей.

С первыми лучами рассвета Луи поднялся, ощущая боль в мышцах и суставах. Он размял руки и ноги. Айлеран уже будил своих людей. Он присоединился к Луи, и они, не говоря ни слова, отправились через поле туда, где лежал мертвец.

Солнце пока еще не поднялось над горами на востоке. Небо было сине-серым, но достаточно светлым, чтобы они могли увидеть все, что им нужно. Мертвец лежал лицом вверх, пустые глаза глядели в облака. Он потерял много крови, и лицо его стало мертвенно-бледным, особенно на фоне темной травы, на которой он лежал.

Луи долго смотрел на него, как и Айлеран.

Айлеран покачал головой:

— Я его не знаю.

— Я тоже, — ответил Луи. Он поднял меч, который ночью отбросила Фэйленд. — Ковка, кажется, ирландская.

Айлеран посмотрел на оружие.

— Похоже на то, — сказал он. — А кольчуга вроде как франкская.

Луи и сам видел, что он прав, и эти факты не могли ему подсказать, кем был убийца или откуда он родом. Носком сапога Луи приподнял нижний край кольчуги. Кошеля под ней не оказалось.

— Пусть твои люди его разденут, — сказал Луи. — Если найдут хоть что-нибудь, что скажет нам больше об этом bâtard, принеси это мне. Серебро возьми себе. Его оружие и кольчугу отдай тому копейщику, который лучше всего показал себя во вчерашнем бою.

Айлеран кивнул. Они с Луи вновь побрели туда, где воины поднимались на ноги, потягиваясь и почесываясь. Луи пару раз заметил косые взгляды в свою сторону, сопровождаемые ухмылками, но, как только он пытался их встретить, люди быстро отводили глаза. Сплетни разносились по солдатскому лагерю со скоростью утреннего ветерка.

Три человека, подчиненных Айлерану, раздели труп убийцы, но не нашли ничего такого, что могло заинтересовать Луи. Закончив свое дело, они бросили окоченевший труп в кустарник, на поживу тем, кто пожелает им закусить.

Луи подозвал к себе Айлерана и Лохланна.

— У нас нет с собой еды, а значит, нет и причин для проволочек, — сказал он. — Отправимся прямиком к главному лагерю и позавтракаем там.

Пять минут спустя отряд из полутора сотен вооруженных мужчин потащился — ведь маршем это нельзя было назвать — в том направлении, откуда явился днем ранее, и колонна растянулась по дороге на двести футов, а то и больше. Они поднимали облако пыли, сносимое ветром, поскольку дорога пересохла после долгих дней хорошей погоды. Но всему хорошему приходит конец. Луи поднял взгляд. Тусклая синева утреннего неба уже окрашивалась молочной белизной, над головой формировался привычный купол из облаков.

На дороге они были не одни. Порой они нагоняли тяжело нагруженные фургоны, запряженные волами. Эти животные брели так медленно, что даже усталые после боя люди шли быстрее. Колонне приходилось огибать повозки по обочинам, по утоптанной траве. Иногда мимо проезжали небольшие группы всадников, которые то и дело бросали на них любопытные взгляды. Движение тут стало оживленнее, чем раньше и чем будет в следующие полгода, поскольку путешественники стекались с севера и запада, следуя вдоль реки Авонмор на Глендалохскую ярмарку.

Солнце поднималось все выше — бледный диск за толстым покрывалом облаков, и в воздухе ощущалась влажность. Скоро пойдет дождь, Луи это чувствовал. Он надеялся — ради своих людей, ради себя, — что они сумеют вернуться в дунад до того, как он хлынет, и что палатки действительно отправили к ним из Глендалоха.

Луи де Румуа шагал во главе колонны, Айлеран шел слева, Фэйленд — справа, Лохланн — в нескольких шагах позади, как считал подобающим. Отряд маршировал молча, но их дух был на подъеме. Они гордились своей ночной вылазкой, гордились по праву. Прежде, когда они только вышли из Глендалоха, Луи встречали с любопытством, равнодушием или отвращением, которые он замечал на лицах, шагая вдоль рядов воинов, а теперь они улыбались и кивали ему. Это было хорошо. Именно так и создается могучая армия.

Впереди, примерно через сотню родов от них, дорога поворачивала влево, терялась за небольшой рощицей, и Луи заметил, как за ней поднимается дым. Не слишком густой, но этого оказалось достаточно, чтобы вызвать любопытство и тревогу, хоть он и не боялся сюрпризов. Айлеран выслал вперед разведку, поскольку ни он, ни Луи не были столь беспечны, чтобы без предосторожностей расхаживать по местности, где слишком близко расположился сильный враг.

Стоило Луи задуматься о дыме, как он увидел одного из разведчиков, возвращающегося из-за деревьев. Он не бежал и не выглядел чересчур возбужденным. Это было хорошо. Луи не стал останавливать отряд.

— Караван, — сказал разведчик, встретившись с марширующей колонной. Он пристроился рядом с Айлераном, но обращался к ним обоим. — Три фургона. Богатые. С женщинами. Они разбили лагерь у обочины дороги.

Айлеран кивнул.

— Направляются на Глендалохскую ярмарку, это точно, — сказал он. — Актеры, наверное, или торговцы, или шлюхи. Или и то, и другое, и третье.

Они миновали поворот, и Луи понял, что разведчик описал все верно, хоть и не так детально, как мог бы. Три тяжелых крытых фургона на высоких дубовых колесах с железной окантовкой были выкрашены в ярко-красный и желтый цвета. Они стояли полукругом на поле у дороги. Спереди, у козел, и позади каждого фургона возвышались шесты с плещущими на ветру знаменами, а флажки поменьше трепетали везде, где их только сумели привязать.

В центре полукруга пылал большой костер, над ним висел огромный котел. И даже издали Луи почуял запах похлебки, которая в нем варилась, отчего его рот заполнился слюной. Он только сейчас понял, как проголодался. Запах уловили и маршировавшие за ним люди, он услышал их бормотание за спиной. Луи обернулся и велел им замолчать, солдаты подчинились, хотя недовольный ропот стихал постепенно, а не оборвался сразу же.

У костра сидел крупный мужчина, крупный во всех смыслах этого слова, с огромной бородой, почти закрывавшей его выдающийся живот. Луи принял бы его за норманна, не будь он одет на ирландский манер и совершенно безоружен. Были там и другие, человек пять или больше, насколько Луи мог судить, среди них и женщины. Луи насчитал четырех. Молодые. Привлекательные. Он снова услышал за спиной нарастающий ропот.

— Мы позволим нашим людям немного отдохнуть здесь, — сказал Луи Айлерану. — Я поговорю с этими ребятами.

Айлеран обернулся и передал приказ по цепочке. Однако солдаты не уселись отдыхать тут же, все они стремились вперед, поближе к еде, поближе к женщинам, и только потом искали подходящую травяную кочку, чтобы устроиться на ней.

Мужчина, сидевший у костра, наблюдал за тем, как Луи шагает к нему. Он не выказывал ни страха, ни тревоги, лишь легкое любопытство.

— Господин, вы присоединитесь ко мне за обедом? — спросил он, указывая черпаком на котел с кипящей похлебкой.

— Прошу, называйте меня капитаном, а не господином, — сказал Луи. Аромат похлебки витал вокруг него в воздухе, и ему очень хотелось принять приглашение на обед, но вместо этого он спросил: — У вас хватит еды для моих людей?

— Нет, капитан, определенно не хватит, — ответил здоровяк.

— Тогда, к сожалению, я вынужден отказаться, — произнес Луи.

Он с удовольствием воспользовался бы привилегиями своего ранга: обзавелся бы шатром побольше, слугой порасторопней, лучшим конем. Но он никогда не принялся бы за еду, пока его люди голодны. Здоровяк пожал плечами, и Луи сел на стульчик рядом с ним.

— Я Кримтанн, — сказал здоровяк. — Вы наверняка слышали обо мне и моих актерах.

Луи покачал головой.

— Что? — воскликнул Кримтанн, похоже, искренне удивленный. — А вы ведь кажетесь светским человеком. Судя по вашему акценту, я сказал бы, что вы не из этой страны. И все же вы довольно сносно говорите на нашем языке, а значит, провели здесь немало времени. Как же так вышло, что вы не слышали о Кримтанне?

Настал черед Луи пожимать плечами.

— Последний год, или чуть больше, я провел в монастыре Глендалоха.

— Ах! Это все объясняет! — сказал Кримтанн. — Лишь отшельник мог не слышать о нас, настолько широка наша слава. — Он оглянулся на солдат. — Тогда, наверное, и ваши воины тоже отшельники, по крайней мере они явно уже очень давно не видели женщин.

Луи проследил за взглядом Кримтанна. Большинство крестьян глазели на женщин с неприкрытым любопытством, смешанным с вожделением. Луи улыбнулся.

— Они те, кого вы, ирландцы, зовете боэре и фудир. Не настоящие солдаты. Полагаю, женщин, подобных вашим, в их убогих деревнях просто не бывает.

Кримтанн запрокинул свою массивную голову и расхохотался.

— Женщин, подобных моим, нет нигде в мире! — сказал он. — Они выступали в таких местах, в которые их нелегко было провести. Помогают они мне и иначе.

Луи стало интересно, на что он намекает, но сейчас было некогда это выяснять. Сейчас он хотел получить от Кримтанна кое-какие сведения. Путешественники, такие как купцы и актеры, обычно много знают о том, что происходит в мире.

— Мы сражались с варварами, которые поднимаются по реке. Направляются в Глендалох, — сказал Луи. — Вам о них что-нибудь известно?

Кримтанн кивнул.

— До нас дошли слухи, — сказал он. — Будто они превратили в кровавое пепелище деревеньку Муирбех в устье Авоки, а затем и вторую, через несколько миль от нее. Мы встретили одного малого по имени Кевин, который вел войско, человек сто или около того, но они слишком торопились, чтобы насладиться представлением, даже таким хорошим, как наше, а наше — это лучшее зрелище из всех, которые можно увидеть в этой стране.

— Вы слышали о варварах, но не видели их? — спросил Луи.

— Нет, мы держимся довольно далеко от реки. Как раз из-за варваров.

Луи кивнул:

— От Глендалоха тоже держитесь подальше.

— Что? — воскликнул Кримтанн. — Пропустить ярмарку? Да вы хоть знаете, сколько серебра будет течь по ее улицам?

— Если варвары туда доберутся, серебра там не останется, — сказал Луи.

— Ах, но ведь они не доберутся! — ответил Кримтанн. — Я смотрю на вас и вижу, что вы могучий воин и ни за что не позволите язычникам разграбить ваш город!

Луи улыбнулся. Хотел бы он разделять уверенность этого здоровяка.

— Но просто на всякий случай, — добавил Кримтанн, — мы останемся здесь, пока не узнаем, что вы перебили всех этих ублюдков.

— Весьма мудрый план, — сказал Луи.

Он поднялся и окликнул своих людей, которые неохотно встали и снова выстроились в колонну. Миг спустя они уже двигались мимо каравана, и многие пытались насмотреться напоследок на женщин, которые махали им руками и улыбались не так уж невинно.

Они шли еще час, утомившись вконец, но дунад так и не показался на горизонте. Луи начал задумываться, не вернулся ли Колман в Глендалох и что в этом случае делать, но тут Лохланн сказал:

— Прямо за этим холмом, капитан Луи, расположен наш лагерь.

Луи с облегчением кивнул. Он устал и проголодался, а бурчание в животах его воинов превратилось в постоянный шум, похожий на стук дождя по крыше. Когда они достигли вершины холма, Луи больше всего надеялся обнаружить внизу раскинувшиеся шатры или хотя бы телегу, нагруженную едой. Но вместо этого он увидел другое.

Сперва он увидел людей — сто человек или даже полтораста, которые разжигали костры, точили оружие или спали на поле. Заметил он и несколько фургонов, скорее всего, с палатками, чайниками, бочками с едой и элем для дунада. Это зрелище изумило его и обрадовало, как только он осознал, что произошло. Отец Финниан вернулся и привел с собой армию настоящих воинов.

И теперь можно было начать настоящий бой.