Корабли флота Торгрима — «Лисица», «Кровавый орел» и «Морской молот» — с несколькими сотнями воинов на борту находились в пути уже два дня с тех пор, как командиры решили присоединиться к Кевину в рейде на Глендалох. Еще два дня спустя они заметили «Дракон», корабль Кьяртена.

Они вышли из Вик-Ло и отправились вглубь страны, до устья реки под названием Авока, которая должна была извилистым путем провести их к самому Глендалоху или хотя бы так близко к нему, как позволит малая осадка кораблей. Ветра были слабыми и капризными, и, хотя часть пути им удалось пройти под парусом, в основном приходилось двигаться на веслах, что вызывало общее недовольство.

До устья реки оставалось еще около трех миль, когда Старри поднялся со своего места на корме и взобрался на верхушку мачты. Там он и устроился, зацепившись ногами за тяжелую оснастку, и казалось, что ему там так же удобно, как человеку, стоящему в медовом зале. Он вглядывался в горизонт, и Торгрим ждал от него вестей, но Старри молчал, поэтому Торгрим вновь обратил взор к приближающемуся берегу.

Прошло десять минут, прежде чем Старри позвал его.

— Ночной Волк! — произнес он громко, но спокойно.

— Да?

— Я вижу дым. Немного. Несколько столбов.

Торгрим повернулся к Агнарру, стоявшему у руля.

— Там, в устье, есть рыбацкая деревенька, — сказал Агнарр. — Жалкая кучка навоза. Наверное, дым идет от ее очагов или кузниц.

— Хорошо, — сказал Торгрим. — Скоро мы об этом узнаем.

Он поглядел назад. Другие корабли следовали за ними, как телеги по дороге.

— Там, — сказал Агнарр. — Вот оно, устье реки.

Торгрим кивнул. Теперь он и сам его видел — узкий пролив в береговой линии. И видел рваный горизонт там, где пресная вода, перемешанная с илом, встречалась с холодными солеными волнами океана.

Берег становился все ближе с каждым размеренным движением весел, устье реки раскрывалось перед ними, как объятия. Северного берега и деревни, которую описывал Агнарр, еще не было видно. Агнарр слегка повернул руль, и «Морской молот» убрал нос от земли.

— Берега здесь неверные, — сказал Агнарр. — Похоже, мы на середине прилива. Я буду править по центру реки, так безопаснее.

Торгрим кивнул.

— Старри! — позвал он, а когда Старри, все еще сидящий на верхушке мачты, откликнулся, сказал ему: — Ищи илистые банки и прочие препятствия. Не хотелось бы сразу же разворачиваться.

Старри махнул ему, показывая, что понял, и Торгрим снова стал рассматривать берег. То, что раньше казалось ровной полосой суши, теперь стало устьем широкой реки с илистыми берегами на севере и юге, с рощицами и широкими полями, уходящими от берегов вдаль.

— Все, кто не на веслах, берите оружие и снимайте щиты, — приказал Торгрим.

До сих пор он видел лишь небольшой отрезок реки, и что угодно могло скрываться за ее поворотом. Он не позволит неожиданностям застать его со спущенными штанами.

Люди на носу и корме натягивали кольчуги и кожаные стеганки, надевали шлемы. Харальд, стоявший у самого носа, застегивал пояс с мечом поверх кольчуги. С пояса свисал Колун, хороший франкский клинок, ранее принадлежавший деду Харальда Орнольфу Неугомонному.

Сеган, раб Торгрима, подошел к нему с кольчугой и Железным Зубом в руках. Практически все путешествие Сеган провел, свесившись за борт, вначале с наветренной стороны, затем с подветренной, когда ему не слишком мягко объяснили, что блевать против ветра не стоит. Теперь, когда «Морской молот» оказался в спокойной прибрежной воде, он выглядел чуть получше.

Торгрим натянул кольчугу, и Сеган застегнул на нем ремень.

— Старри, — окликнул Торгрим как можно тише, — видишь что-нибудь выше по реке? Кораблей там нет?

Последовала пауза, Старри изучал берег.

— Есть, Ночной Волк, — наконец сказал он, помолчал и добавил: — Возможно. Возможно, это корабль, а возможно, и дерево…

Они быстро приближались, весла глубоко входили в спокойную прибрежную воду, движение корабля ускорялось, пока он не стал двигаться по инерции. Торгрим смотрел вперед, чтобы проверить, не померещилось ли Старри то, что он увидел, а все остальные, похоже, вглядывались лишь в то, что ждало их на берегу.

— Ночной Волк! — снова окликнул его Старри. — Корабль, точно корабль! Я вижу мачту. Не движется… на якоре или пришвартован!

Торгрим кивнул. Один корабль. Если он действительно только один, он для них не угроза.

Агнарр правил строго по центру реки, где киль с наименьшей вероятностью мог зарыться в ил, и северный берег, казалось, растягивался, как шкура, снятая со свежей добычи. Теперь и Торгрим видел мачту корабля светлого цвета сосны, с которой содрали кору, придали форму и просмолили.

— Не вижу других кораблей, кроме этого! — крикнул Старри. — А этот вроде бы пришвартован к какому-то причалу. — Он замолчал, а когда заговорил снова, Торгрим услышал, как дрожит от возбуждения его голос. — Ночной Волк! — куда громче воскликнул он. — Клянусь богами, это корабль Кьяртена! Это «Дракон»!

Старри был прав. Торгрим уже и сам это видел.

Агнарр повернул румпель, и «Морской молот» взял западнее, становясь в линию с устьем реки, после чего показался край деревни, первые хижины с соломенными крышами и пристань, сколоченная из потрепанных временем свай и грубо обработанных досок. До нее оставалось около сотни перчей, но Торгрим еще раньше понял, что корабль, стоящий у пристани, — это действительно «Дракон».

На борту находились люди, вся команда, насколько можно было судить с такого расстояния. Щиты же висели на борту, обращенном к реке. Похоже, никто тут не готовился к бою.

— Поставь нас рядом с «Драконом», — сказал Торгрим Агнарру, тот кивнул и чуть тронул румпель. Торгрим повернулся к своим воинам, которые стояли в центре корабля, в кольчугах, с оружием и щитами. — Мы пришвартуемся возле корабля Кьяртена! — крикнул он им. — Готовьтесь к любому исходу. Мы встретим их рукопожатиями или мечами, как они того пожелают.

Викинги кивнули ему в ответ, поудобнее перехватывая мечи и боевые топоры.

Теперь виднелись другие дома — приземистые, круглые, с коническими соломенными крышами. Можно было заметить коз и свиней, медленно разгуливающих по опустевшим дворам, разделенным тростниковыми загородками. Людей в деревне не оказалось, насколько Торгрим мог видеть, но это было и не удивительно, учитывая, что у пристани стоял драккар. Странным казалось то, что они не забрали с собой животных, как обычно поступали селяне. Кьяртен, наверное, напал совсем неожиданно.

Прилив нарастал и вносил их в устье так быстро, что вскоре земля оказалась по обе стороны корабля, река распахнулась на двадцать перчей в ширину. Но все взгляды были прикованы к «Дракону» и людям Кьяртена, к деревне за ними, к тонкому столбу дыма, к бесцельно бродящим по дворам животным. Двери домов и ворота были открыты.

— Я вижу, откуда идет дым! — крикнул Старри. — Из того дальнего дома. Сгорел дотла. Судя по всему, от него мало что осталось. Куча обугленного дерева. Еще дымится.

Атмосфера тут царила мрачная, словно кладбищенская, и это повлияло на всю команду «Морского молота». Все в основном молчали, разглядывая приближающуюся деревню, а если разговаривали, то лишь шепотом.

Агнарр снова повернул руль. Торгрим крикнул гребцам, чтобы ослабили ход. Окинул взглядом «Дракон». Он чувствовал, как просыпается и рвется наружу боевое безумие. Его люди тоже были готовы — готовы перепрыгнуть ширстрек и обрушиться на команду Кьяртена, как морские демоны. Но люди Кьяртена либо сидели, либо слонялись по палубе, вовсе не собираясь обороняться.

Торгрим оглянулся назад. «Кровавый орел» Берси находился примерно в сотне футов за ними и точно так же следовал к берегу, а последней поворачивала «Лисица». Он снова посмотрел на деревню. Вместе с приливом «Морской молот» быстро приближался к «Дракону».

— Еще раз, и суши весла! — крикнул Торгрим, и гребцы на морских сундуках послушно двинули веслами в последний раз и втянули их на корабль с легкостью, доступной лишь после долгой практики.

Дальше Агнарр вел корабль, целясь в левый борт «Дракона», а затем резко вывернул румпель, поворачивая нос и ставя драккары параллельно друг другу.

— Торгрим Ночной Волк!

Торгрим услышал знакомый голос, долетевший через ленту воды между кораблями. Кьяртен Длинный Зуб стоял на корме «Дракона». Он был в кольчуге, но без шлема и щита. Меч висел на боку в ножнах, а дружественный тон казался весьма фальшивым. Торгрим ничего не сказал.

— Эй вы! — Теперь Кьяртен обращался к воинам на палубе «Дракона». — Готовьтесь бросить лини нашим друзьям. Кранцы за борт, принимайте корабль Торгрима!

Люди с «Дракона» встали на носу и на корме, держа в руках веревки, чтобы бросить их команде «Морского молота». Другие скидывали тяжелые кранцы, чтобы оба корабля могли встать вплотную друг к другу.

Торгрим оглянулся на Агнарра и кивнул. Агнарр повернул румпель, умело подводя «Морской молот» к борту «Дракона». Корабль почти остановился, с носа и кормы полетели веревки через короткое расстояние между судами. Вскоре корабль Торгрима был надежно привязан к драккару Кьяртена.

Торгрим не обращал на это внимания, как и на приближение Берси со стороны реки. Он шагал вперед, не сводя взгляда с деревни, игнорируя также и Кьяртена, хотя Кьяртен тоже двинулся с кормы к центру корабля. Торгрим развернулся ровно посередине, где только веревочный кранец отделял «Морской молот» от «Дракона», и, не снижая скорости, перебрался на корабль Кьяртена.

— Добро пожаловать на борт, Торгрим, добро пожаловать! — Кьяртен говорил чуть быстрее, чем следовало. — Рад снова тебя видеть! — Затем, понизив голос до заговорщического шепота, он продолжил: — Я сожалею, что мне пришлось ускользнуть ночью, но так получилось. Дело в том, что мои люди услышали о налете на Глендалох и потеряли головы. Они чуть не рехнулись от нетерпения. Клянусь богами, если бы я не согласился пойти с ними, они просто взяли бы корабль и отправились в набег самостоятельно, причем наверняка разбили бы его о скалы. Только возле устья реки я сумел уговорить их остановиться и дать вам с Берси шанс нас догнать.

Торгрим кивнул. Кьяртен, конечно же, лгал и даже не очень пытался сделать свою ложь убедительной. «Он считает меня дураком? — подумал Торгрим. — Или он считает, что не стоит тратить силы на то, чтобы меня обманывать?»

Это не имело значения. Так или иначе, в итоге они докопаются до правды.

Он снова окинул взглядом покинутые хижины на берегу. Насколько мог видеть Торгрим, ничто, кроме животных, не двигалось в этой безмолвной деревне. Он повернулся и оглядел палубу «Дракона». У викингов этого драккара были странные глаза — тусклые, словно потухшие.

— Что тут происходит? — спросил Торгрим, кивая в сторону деревни. — Это вы ее разорили?

— Нет, нет, — сказал Кьяртен. — Кто-то опередил нас. На полдня, если я не ошибаюсь. Их словно волки задрали.

Торгрим хмыкнул, обернулся к своему кораблю. Его люди выстроились в линию на борту, ожидая приказа перейти на «Дракон». Он видел, как ерзает на месте Старри, и знал, что тот мечтает о схватке с Кьяртеном и его командой. Но в конце концов он будет разочарован — похоже, биться они не желали.

— Так, вы, — обратился Торгрим к воинам с «Морского молота», — идите за мной.

Он прошел мимо Кьяртена, пересек палубу «Дракона» и шагнул на пристань. Кьяртен двинулся следом, остальные тоже потянулись за ними. «Кровавый орел» повернулся вдоль левого борта «Морского молота», кормой к реке, носом к поселению.

Торгрим спросил у Кьяртена:

— Вы кого-то нашли в деревеньке?

— Живых не нашли, — ответил Кьяртен. — Одни мертвецы.

Торгрим пересек пристань, сошел на утоптанную землю берега, а прочие так же следовали за ним. Старри шел рядом вместе с Харальдом, Агнарром, Годи и всей командой. Торгрим оглянулся на реку. Берси и некоторые из его людей уже перебирались через «Дракон» на берег, «Лисица» Скиди швартовалась к «Кровавому орлу». Торгрим увидел, как Скиди перепрыгнул со своего корабля на «Кровавый орел», торопясь присоединиться к вожакам на берегу.

— Ты знаешь, кто это сделал? — спросил Торгрим у Кьяртена.

Кьяртен покачал головой:

— Безумец. Ты увидишь.

Торгрим ничего не сказал. Вскоре к ним присоединились Берси и Скиди, и Торгрим повел их к ближайшему дому, жалкой саманной хижине, калитка которой была сорвана с кожаных петель. Войдя во двор, Торгрим увидел, что и дверь, сколоченная из нескольких грубых сосновых досок, тоже практически вырвана из косяка. Он приблизился к дому, но Железный Зуб доставать не стал. Он уже знал, что найдет внутри.

Торгрим шагнул через дверь в сумрак комнаты. Внутри пахло пóтом, жареным мясом, рыбой и кровью. Справа от двери лежал скорчившийся труп. Подойдя поближе, Торгрим рассмотрел, что это мужчина примерно его возраста. Глаза его были широко распахнуты, кожа уже потемнела, рот приоткрылся, а черное пятно крови окружало его, словно круглый ковер. В самом темном углу хижины он различил чью-то белую плоть, скорее всего, жены убитого. Она была совершенно голая. Торгрим не стал к ней приближаться.

Он вытянул ногу, чтобы потрогать носком озерцо крови, и понял, что это скорее пятно, поскольку вся кровь впиталась в земляной пол. Торгрим толкнул мертвеца в плечо, тело оказалось твердым и неподатливым.

— Вы явились сюда вчера? — спросил Торгрим у Кьяртена. Он видел множество трупов на разных стадиях разложения и отлично знал, как они меняются с течением времени.

— Да, — сказал Кьяртен. — Пришвартовались около полудня. Деревню нашли уже такой, как сейчас.

— Пойдем, — сказал Торгрим и первым вышел наружу.

Солнце уже висело над самыми горами на западе, вскоре должно было стемнеть. Он повел своих людей по единственной утоптанной земляной дороге деревни. Там, где мягкая грязь высохла на солнце, виднелись отпечатки тележных колес и следы животных. Еще одно тело они нашли в пятнадцати футах от первой хижины — молодого человека в грязной рубашке, прижимавшего руку к вспоротому животу, из которого на землю вывалились внутренности. В другой руке он все еще сжимал топорик.

Мертвые лежали вдоль дороги, во дворах, в просветах между хижинами. Мужчины, мальчишки, женщины, девочки. Судя по всему, все, кого налетчики здесь нашли. Торгрим нахмурился. Бессмысленная резня. За этих крестьян немало заплатили бы на рабских рынках во Фризии. А если нет желания везти их так далеко, можно без проблем продать их в Дуб-Линне или одному из множества ирландских королей. Вместо этого их всех просто убили.

Норманны шагали почти в полном молчании. Они нашли то место, откуда шел дым, — большой дом, в котором, скорее всего, жил тот, кого обитатели хижин считали своим повелителем. Повсюду валялась солома: нападавшие, судя по всему, искали, не спрятаны ли в крыше какие-то ценности.

Нашли они что-нибудь или нет, определить было невозможно, но дом сожгли, и от него остались лишь черные дымящиеся руины. Он, наверное, горел всю ночь и погас лишь недавно, когда у пламени не осталось пищи. Торгрим не сомневался, что под руинами лежат обугленные тела тех, кто сражался и погиб в схватке, или тех, кто напрасно пытался тут укрыться. Дом окружали вооруженные люди, подносившие факелы к остаткам соломы.

— Как думаешь, кто напал на эту деревню? — спросил Берси, оглядывая дымящиеся обломки. — Северяне?

— Возможно, — сказал Торгрим, который, впрочем, так не думал.

Он не понимал, зачем норманнам это делать. Что они могли отыскать в этой навозной куче? Деревня не стоила таких усилий. Нет, скорее всего, это сделали сами ирландцы, один из их мелких корольков пытался в чем-то обойти другого или преподать ему какой-то урок.

Берси кивнул. Некоторые стали поднимать лезвиями мечей куски крыши и обгоревшие части стены, без сомнения, надеясь найти что-то ценное, но Торгрим не думал, что им повезет.

Он отвернулся от тлеющего дома и повел своих людей дальше вглубь суши, по высохшей земляной дороге, мимо других тел на разных стадиях разложения. До некоторых успели добраться собаки и свиньи.

Деревенька заканчивалась, и они подошли к последнему и единственному каменному строению в ней — маленькой церкви, которая была не больше, чем дом Торгрима в Вик-Ло. Как и в хижинах, входная дверь была сломана и свисала с петель, на этот раз железных, а не кожаных, причем разрубить толстые дубовые доски было явно непросто.

Торгрим поднялся на каменную ступеньку и прошел сквозь проем внутрь. Солнце наконец нырнуло за дальние холмы, и в церкви стало темно, но Торгрим видел, что место тщательно обыскали. Большие чаши, в которых служители Христа держали свою ритуальную воду, были перевернуты, некоторые расколоты. Резные пластины, когда-то украшавшие алтарь, сорвали с него и тоже разломали. Страницы книг, которыми пользовались служители, валялись по всему полу, обложки с них были содраны.

Одного из жрецов загнали в угол и проткнули копьем, которое так и оставили торчать в его груди. На лице его застыли потрясение и ужас. Торгрим медленно прошел мимо. Тяжелое чувство, которое то накатывало на него, то уходило уже несколько дней, снова вернулось и стало гораздо сильнее, чем прежде.

На алтаре лежал еще один мертвец. Торгрим приблизился к нему, слыша тихие шаги своих людей за спиной. Еще один жрец. По крайней мере так Торгрим подумал. Труп был обнажен и изрезан так, что на нем почти не осталось мест, не залитых кровью. Его раскинутые руки прибили к обломку бревна, словно в подражание их Богу Христу.

Торгрим остановился и вгляделся в то, что осталось от лица убитого. «Это сделал не ирландец», — подумал он. Ирландцы безжалостно грабили свои и чужие деревни и круглые форты, но они не рвали святые книги и не убивали жрецов. Ни один ирландец не рискнул бы навлечь на себя проклятие, сотворив подобное со священником.

А это означало, что здесь побывали норманны, причем недавно. Всего день назад. Куда они двигались, вдоль берега или вверх по реке? Сколько их было? Направлялись ли они тоже в Глендалох, готовы ли будут присоединиться к командам Торгрима, или с ними придется драться?

«Все больше фигур на доске, — подумал Торгрим. — И новый игрок за столом». Торгрим не знал, кто это может быть, но уже составил о нем определенное представление.

Он повернулся к Кьяртену.

— Ты что-нибудь знаешь о том, кто мог это сделать? — спросил он.

Кьяртен покачал головой.

— Нет, Ночной Волк, — сказал он. — Мы нашли эту… деревню такой же мертвой, как ты видишь.

Торгрим кивнул. Для него очевидным было, во-первых, то, что Кьяртен лгал. А во-вторых, он явно чего-то боялся.