Еще один кабель я разбил, и мы перебрались на второй локомотив. Решили отдохнуть как следует в его кабине. Отдохнуть и прикинуть, как на головной попасть. Я-то считаю, что не прикидывать надо, а просто лезть. Жизнь подскажет. Но Мэнни все свое твердит:

«Думать надо всегда»… Никак я не ожидал, что он перед этой телкой выламываться начнет. Он никому еще при мне таких слов не говорил:

— Знаешь, девочка, я вообще-то должен тебе «спасибо» сказать. Я имею в виду всю эту историю: прыгать — не прыгать… То есть, можно было, конечно, себя об какое-нибудь дерево расплющить… Или в куче дерьма поваляться, с гордым видом и сломанной ногой поджидая лягавеньких… Вот была бы потеря для человечества, правда?

Девица с восторгом и какой-то нежностью смотрела Мэнхейму прямо в рот, где металла было раз в пять больше, чем зубов. На меня она так не смотрела. Я улучил момент и откликнулся:

— Да, приятель, ты прав, если не шутишь… А теперь я ей покажу, на что способен!

— Эй, Мэнни, смотри! Мы почти у цели, да? Ну, давай, Мэнни! Пошли! Вставим палку в задницу этой машине! Мэнни поднялся и спросил у девушки:

— Ты про эту дверь говорила? Она кивнула:

— Да. То ли заклинило ее, то ли еще что. Но я открыть не смогла.

Я ухмыльнулся:

— Не волнуйся, сердце мое, ладно? Мы всю жизнь сквозь любые двери проходим. Работа такая…

Я протянул Мэнни, который уже ковырялся у дверной щели, свою отвертку, но тот отмахнулся. Я зашептал вполголоса:

— Да ладно, дружок, пусти меня. Дай я помогу тебе. Дай я попробую! У меня получится…

Мэнни, не переставая орудовать молотком и зубилом, подвинулся, я пристроился рядом:

— Налегли, Мэнни!.. Приятель пробормотал:

— Вроде получается…

Но он опередил события: инструмент сорвался, и щель, которую мы проделали, исчезла. Я готов был закричать на него:

— С твоей-то рукой! У тебя ничего не выйдет с твоей порезанной рукой! Черт побери!

И в сердцах двинул зубилом по двери:

— Черт бы тебя побрал!